На расстоянии двух шагов

***

Юля

      

Когда шасси самолёта мягко коснулось посадочной полосы в аэропорту «Шереметьево», у меня в груди разлилось щекочущее чувство волнения. Вот я и дома.

      Я вышла из здания аэропорта и посильнее закуталась в черное кашемировое пальто, пытаясь согреться на холодном ветру. Одета была, как оказалась, немножко не по погоде. Ведь в середине марта, в Ванкувере уже плюс шесть с половиной градусов тепла, а в любимой Москве — пока только плюс два. Но всё такое родное, что несмотря на озноб в теле, на душе стало как-то теплее.

      

С момента моего вынужденного побега прошло полтора месяца, и я скучала по этому городу: по его шуму и суете, по своей уютной квартирке. Конечно же не хватало любимой подруги, и наших ночных разговоров по душам. Но самое главное — я безумно тосковала по Лазареву. Будучи на другом континенте, так далеко от него, я просыпалась и ложилась с мыслями о нём. Часто заходя на его страничку в инстаграмм, чтобы убедится что с ним всё хорошо, я узнала что он снова вернулся к своему концертному туру. На фотографиях сверкала его счастливая, обаятельная улыбка, но глаза оставались грустными. И я тихо ненавидела себя, за ту боль, что причинила человеку, которого люблю больше жизни. Попутно ругая судьбу, которая послала на мою голову этого неизвестного психа, и отняла у меня возможность стать счастливой.

      

И вот я снова в Москве. Осталась последняя фотосъемка и обязательства по рекламному контракту закончатся. Нужно было думать, как жить дальше, но я находилась в таком отчаянии, что вообще не представляла как мне быть.

С замиранием сердца, вошла в свою квартиру и окунулась в приятные воспоминания, которых здесь было очень много. Сделав лёгкую уборку, отправила сообщение подруге, написав что я дома и с нетерпением её жду.

      

А уже через пол часа, она с радостной улыбкой кинулась ко мне с объятиями.

      

— Юлька!!! Родная моя! Наконец-то! Я просто с ума сходила от беспокойства. Ты же мне толком ничего не объяснила!

      

— Прости, Ленусь, что заставила волноваться. Но у меня было так мало времени. И я просто не видела другого выхода — повесив пальто Марковой в шкаф, я проводила её в гостиную.

      

— Сейчас же расскажи мне, что произошло. Ты хоть представляешь, что с Лазаревым творилось? — в Ленкином голосе появились лёгкие нотки осуждения.

      

— Представляю, со мной каждый день творится тоже самое — я опустила голову, пряча набежавшие слёзы.

      

— Тогда объясни мне, зачем ты опять мучаешь вас обоих?!!! Одна вся бледная, с синяками под глазами. Вон, похудела даже. Второй — ходит, через силу улыбается, с головой окунулся в работу. Скоро от переутомления в обмороки падать начнёт. Но носится по стране как угорелый, лишь бы о тебе не думать!

      

— Хорошо, только пообещай, что этот разговор останется между тобой и мной. Мишке ты ничего не скажешь — увидев утвердительный кивок подруги, я пошла на кухню и выпотроштила все шкафы и ящички в поисках чего-нибудь съесного.

      

Нашла лишь коробку пакетированного зелёного чая и одинокую, горькую шоколадку. Ну, как говорится — «чем богаты».

      За этим нехитрым угощением, я рассказала Лене про тот злосчастнй звонок и про то, что авария, в которую попал Серёжа, была подстроена ему из-за меня. Она долго и потрясённо молчала, пытаясь переварить услышанное, а потом мягко проговорила:

      

— Юль, честно скажи. Куда ты могла ввязаться? У тебя с кем-то было до Лазарева, просто ты мне не говорила? Ну Стрижова я не беру, у него кишка тонка на такое пойти...

      

— Лен, нет! Не было у меня ни с кем. В том-то и дело, что я сама не знаю, какому психу я перешла дорогу, и что ему от меня надо — я дрожащей рукой помешала чай, но не смогла сделать ни глотка.

      

— Слушай, Ланская, а давай в полицию пойдем — Маркова ободряюще сжала мою руку.

      

 — С чем, Лен? С бумажками без почерка? Или телефонным звонком со скрытого номера, который, я уверена, зарегистрирован на какого-нибудь Васю или Петю? Да я даже не смогу описать его голос, который естественно, был изменён. Остаётся только самой попытаться вывести его на встречу, чтобы поймать с поличным — я вскочила и нервно мерила шагами комнату.

      

— Блин, Юлька! Ты сдурела? А если он попытается тебя изнасиловать или ещё хуже…? Мы же даже не знаем, на что он способен — голос подруги сорвался на крик — Я не разрешаю тебе, так рисковать! Давай, лучше Лазаревичу расскажем, он что-нибудь придумает.

      

— Нет! Я больше не могу подставлять его под удар. В этот раз всё обошлось, а в следующий…? Если с ним что-то случится, я не переживу этого. Понимаешь, Ленусь? — я мазнула рукой по лицу, утирая опять некстати, навернувшиеся слёзы.

      

— Понимаю, зайчик! Но он ведь тоже не переживёт, если что-то случится с тобой. Не бойся, мы что-нибудь придумаем, обещаю — Ленка обняла меня и ласково погладила по волосам, пытаясь утешить.

В эту ночь, она осталась ночевать у меня, и я уже не чувствовала себя такой испуганной и одинокой.

      

Наутро мы вместе сели в такси. Я поехала на съёмки, а Маркова по своим делам. Договорились встретиться вечером и посидеть в нашем любимом месте.

Освободившись пораньше, я решила подождать Ленку у входа в кафе. Подняв голову, машинально зажмурилась, наслаждаясь ласковым, весенним солнышком, которое вовсю старалось пробудить спящую природу. Когда послышался автомобильный сигнал, раздавшийся совсем рядом, я вздрогнула и внутренне сжалась, боясь увидеть перед собой Серёжку.

      

— Лялька, привет! А я еду, думаю, ты или не ты — с широкой улыбкой ко мне шел Крид.

      

— Привет, Егор. Нет, это не я. Меня Юля зовут, а не Лялька! — чмокнула его в подставленную щеку.

      

— Красотка, как всегда. Отдыхать ездила? — окинул меня взглядом с ног до головы и ухмыльнулся.

      

— Ну типо того. И ухмылочки свои для поклоноиц прибереги, Плейбой малолетний — насмешливо отмахнулась я.

      

— Ну уж конечно, до твоего Лазарева, мне еще десять лет расти. Может, он и опытнее в постели, зато я горячее — и снова эта пошленькая ухмылочка.

      

 — Крид, я не собираюсь это проверять, можешь не распинаться тут!

      

— Ладно, Лялька, не обижайся, я просто пошутил. Так у вас с Лазарем не пиар? А то всякое говорят, но хотелось бы, так сказать, узнать из первых рук — в его голосе сквозило искреннее любопытство.

      

— Уточню, специально для тебя — НЕ ПИАР. Но я бы не хотела об этом говорить. Это слишком… — слово «сложно» я так и не смогла произнести, потому что, почувствовала на себе очень пристальный взгляд.

      

Оглянувшись, увидела Сергея Вячеславовича собственной персоной. Он стоял на расстоянии двух шагов от меня. Такой близкий и такой далёкий, одновременно. Его взгляд выражал бурю эмоций, которые в секунды сменяли друг друга — удивление, радость, ревность, боль, гнев.

      

— Как мило, Лапуля! Неожиданная встреча не так ли? Так вот в чью кровать ты от меня сбежала?!!! — Сережа в ярости сжал картонный стаканчик с кофе, который держал в руке, и горячий напиток выплеснулся на асфальт — Ну, что молчишь?

      

Слова застряли в горле, я не могла выдавить ни звука, лишь неотрывно смотрела на его искаженное болью и ненавистью лицо.

      

— Серёг, остынь. Ты со своей ревностью вообще «поехал» — вмешался Крид.

      

— Ты-то куда лезешь? Прежде чем заводить с этой мадам шуры-муры, надо было узнать, что она замужем — лишь мельком взглянув на Булаткина, Серёжа снова посмотрел мне в глаза.

      

— Ты спятил? Я Юлю только сейчас увидел, в первый раз за четыре месяца — возмущенно бросил Егор.

      

— Так, ладно. Давай-ка, милая, мы поговорим без ненужных свидетелей — Сережины пальцы больно стиснули мою руку и он поволок меня к своей машине.

      

— Эй, Лазарев, полегче, ты девушке руку сломаешь — вступился за меня Крид.

      

 — Егорушка, а давай я сам разберусь, как мне обращатся со своей, пока еще, женой — рыкнул Лазарев и грубо запихнул меня на заднее сиденье своей Ауди.

      

«Боже, что я наделала? Он же возненавидел меня» — пронеслась в голове мысль, сковав всё внутри ледяным страхом.

***

Сережа

      

Я прилетел с гастролей из Архангельска. Заскочил домой, только для того, чтобы принять душ и переодеться. А потом помчал в студию «Лав Радио».

      Я немного опоздал, но мой «друг-другыч», Максим Привалов, встретил меня стаканчиком вкуснейшего латте-макиато и капкейками. За это я был ему сердечно благодарен, так как поесть не успел.

Эфир получился интересным и смешным, как у нас обычно бывает, если мы пытаемся с Максом говорить о серьёзных вещах. Я расслабился, отвлекся от своих мыслей и просто получал удовольствие от беседы. Пока в заключении, мне не предложили поучаствовать в блиц-викторине, состоящей из вопросов, которые прислали слушательницы. Я напрягся, размышляя, что же за вопросы они там прислали, ввиду последних событий, произошедших в моей жизни.

      

— Серёжа, ты не должен думать над ответом. Тебе нужно его дать в течении секунды. Все просто. Готов? — я с беззаботной улыбкой кивнул Максу.

      

— Итак, первый вопрос. Серёг, отвечай — блондинка или брюнетка?

      

— Блондинка

      

 — Губы или глаза?

      

— Глаза

      

— Ужин при свечах или завтрак в постель?

      

— Ужин при свечах

      

— Женская грудь или попа?

      

 — Эээм, и то и другое

      

— Отлично, ну и заключительный вопрос, даже скажу тебе от кого. От Маши из Саратова. Итак, Серёжа, ты бы мог поцеловать ступню любимой женщины?

      

— Мог и целовал — в памяти всплыли наши последние, страстные ночи с женой.

      

— Чью это ступню, ты целовал? Лерину что ли? — не выдержал Привалов.

      

— Че это сразу Лерину? Вот всё, вам расскажи, Максим — загадочно улыбнулся я, мягко уходя от ответа.

      

Простился с Максом и собрался дальше по делам. Но сев в машину, просто опустился на руль и закрыл глаза. Да, все свои ответы в этой безумной викторине, я даже не задумываясь ассоциировал с Юлей. Глупо отрицать, что я болею этой девушкой очень сильно. И лекарства, видимо нет.

      

На меня снова нахлынули неприятные воспоминания, которые я так тщательно пытался закопать поглубже в памяти.

      Первые три дня, после неожиданного исчезновения Юлёны из моей жизни, я беспробудно пил. Один, не выходя из дома, пил виски, и по сто раз перечитывал её письмо. На утро — умирал от головной боли и болей в желудке. Но душевная боль была настолько невыносимой, что заглушить её хоть чуть-чуть, мог только алкоголь. Приходил Мишка и пытался меня образумить, но я ничего не хотел слушать.

      

Испугавшись, видимо, что я сопьюсь, мой директор применил тяжелую артиллерию, и наябидничал Кудрявцевой. Она тут же приехала и отдав указание Мишане — бежать в аптеку за шипучим аспирином и активированным углем. Поставила чайник и заварила крепкий чай.

Я лежал на диване в гостиной, лениво наблюдая за её действиями. Она подошла и наклонилась надо мной, при этом сверкнув соблазнительным декольте перед моим носом.

      

— Серёнька, пойдем пока душик примем прохладный, и тебе полегчает — нежно проворковав, она стала снимать с меня домашние вещи.

      

— Лер, я не буду принимать с тобой душ. И сексом заниматься тоже на буду. Даже не проси. Ты замужем и беременная. Не за мной и не от меня… — «пьяный идиот». Мне потом, так стыдно было перед Леркой за эти слова, но она, спасибо, не обиделась.

      

— Лазаревич, быстро снимай трусы и в душ. Я всё твоё богатство сто раз видела — прикрикнула Кудрявишна, пряча улыбку.

      Короче, общими усилиями, мои друзья привели меня в человеческое состояние.

Мы до двух часов ночи проговорили с Лерой по душам. Мне этот разговор очень помог поставить мозги на место. Валерия Львовна всегда хорошо умела это делать.

      

На следующий день, я проснулся с новыми силами. Решил хотя бы объясниться с женой, чтобы понять причину, и возможно попытаться что-то исправить. Если конечно, можно еще что-то исправить. Перевернул половину Москвы, искал везде, где только мог, но всё безрезультатно. Сколько бы я не звонил ей на мобильник — абонент был недоступен. У Лены четкого ответа не было тоже, так как Юля ничего ей не объяснила. Просто сказала, что должна уехать.

      

И я, нехотя признал, что Юлия Сергеевна не хочет, чтобы я её нашел, и не нужно ей никаких объяснений.

      

Опять же, не буду оригинальным, когда скажу, что спасала работа. Да, боль немножко притупилась, но любовь не смотря на разочарование и обиду, никуда не ушла. Просто затаилась в глубине души и ждала своего часа.

      

И дождалась. Только моей жене, она, по всей видимости, уже была не нужна.

      Я понял это, когда уехав от Макса, решил по-дороге заехать купить кофе, чтобы прогнать сонливость. И представьте мой шок, когда я выхожу из кафе и не дойдя до машины пары шагов, вижу свою… уже и не знаю свою ли…Юлю. Она тоже не ожидала меня увидеть, на её лице это ясно читалось. Наверное, была в таком же шоке, что и я.

      

Вообщем, пропущу лишние подробности нашей, далеко не теплой встречи. Просто скажу, что особо не церемонясь, запихнул её на заднее сиденье своего авто и без раздумий поехал на подмосковное, лесное озерцо, где мы были, когда только начинались наши отношения. Тихо, романтично, правда холодновато еще, но зато без свидетелей.

      Всю дорогу ехали молча. Я периодически бросал на Юльку разъярённые взгляды в зеркало заднего вида, а она сжавшись в комочек, прятала глаза. И это упорно наталкивало на мысль, что она действительно предала меня, поэтому чувствует себя такой виноватой.

      

Приехав на место, я включил печку и кинув свою куртку на водительское сиденье сел к Юле назад, на всякий случай заблокировав все двери. Она тоже сняла пальто и молча смотрела в окно. Минут пять мы так и сидели в тишине, я на одном краю сиденья, она — на другом.

      

— Юль, ты ничего не хочешь мне объяснить? Где ты была полтора месяца? Какого х…хрена у тебя был выключен телефон? Я, между прочим, с ума сходил от беспокойства. Тебе не кажется, что я имею право знать, что произошло — не отрываясь смотрел ей в лицо, пытаясь прочитать истинные эмоции.

      

— Серёнь, прости. Что я так уехала. Я не знаю, как объяснить, правда. Я была у родителей, мне надо было подумать и решить как жить дальше — так и не подняла на меня глаз, лишь смотрела на свои сцепленные на коленях руки.

      

— Что значит, как жить дальше? Тебя не устраивала жизнь со мной? У тебя другой появился? — я сам не заметил как перешел на крик.

      

— Нет. Меня всё устраивало и у меня никто не появился...

      

— А что тогда? Юлён, ты можешь мне нормально объяснить? Мне из тебя каждое слово клещами вытаскивать надо?

      

— Серёнь, я очень перед тобой виновата, правда. Но я не могу сейчас тебе ничего объяснить. Может позже, когда сама смогу с этим разобраться. Мне нужно какое-то время — наконец-то, посмотрела мне в глаза.

      

— Юль, ты с ума сошла? Ты мне можешь сказать, в чем ты передо мной виновата? Я, сука, голову сломал, гадать о мотивах твоего поступка — я снова повысил голос, но она в ответ промолчала, лишь в так любимых мной, синих глазах, заблестели слёзы.

      

В этот момент, я понял, что маски сброшены. Мы уже не играем в отсутствие эмоций и самообладание. Ухватив Юлёну за лодыжку я придвинул её к себе. Она ойкнула и попыталась подняться, но я не позволил. Лег сверху, придавив своим весом к сиденью. Наши лица оказались в миллиметрах друг от друга.

      

— Скажи мне честно, прямо сейчас. Что ты больше не любишь меня — шепнул я, впиваясь в эти сладкие губы, голодным поцелуем.

      

 — Я люблю, Серёж, но… — задыхаясь, она прошептала в ответ.

      

— Тогда где логика, милая? — прорычал я, скользя губами по её шее, чуть покусывая нежную кожу, отчего Юля покрылась мурашками и попытался выбраться.

      Но я еще больше подмял под себя это стройное, такое манящее тело. Поднял над головой ее руки и прижал их к сиденью одной своей.

Девушка была одета в короткое платье, сверху-донизу застёгнутое на маленькие, блестящие пуговички. Я прикинул, что расстегивать их очень долго, поэтому грубо рванул ткань и добрая половина маленьких бусинок разлетелась по салону. Та же участь ждала и тонкие капроновые колготки, которые я разорвал даже не напрягаясь. Порванные сбоку трусики, улетели в переднюю часть салона. Лишь верх её нижнего белья, я не стал рвать, а аккуратно спустил на талию, высвобождая грудь. Взял в рот сосочек и стал нежно его посасывать, слегка прихватывая зубами. Тоже самое проделал со вторым, пока он не превратился в твердую вишенку. Юлю била мелкая дрожь, а дыхание сделалось прерывистым. Я отпустил её руки и приподнявшись стянул с себя свитшот и расстегнул джинсы. Наклонился ниже, целуя атласную кожу на плоском животике, и придерживая её за разведенные в стороны колени, стал водить языком по внутренней поверхности бёдер. Она выгнулась навстречу моим ласкам, но над головой я услышал тихое:

      

— Серёж, пожалуйста, нет

      

— Нет? — глухо переспросил я, соображая, что это сейчас может значить — Нет, то есть, ты не хочешь?

      

Она лишь кивнула и закусив губу, закрыла глаза.

      

Я глубоко вздохнул, пытаясь вернуть самообладание и положил ладонь ей между ног, ощущая под пальцами теплую влагу.

      

— Юлён, может скажешь, почему твой разум говорит мне — нет, когда тело просит, чтоб я тебя взял. Я вижу, как ты скучала. Я тоже скучал — взяв ее руку, прижал к своему вздыбленному члену.

      

— Это только всё осложнит — тихо обронила она, еле сдерживая стон удовольствия, потому что мои пальцы не прекращали нежных поглаживаний.

      

— Плевать мне на это, мы пока еще муж и жена — выдохнул я, и закинув ее ноги себе на плечи, резко толкнулся вперед, одним рывком заполняя её собой.

      Я брал Юлю достаточно грубо, но её тело неизменно реагировало на меня. Она успела кончить несколько раз, прежде чем я кончил сам, так и оставаясь в ней.

      

Отдышавшись и приведя мысли в порядок, оделся и перелез на водительское. Юлёна так и сидела сзади, пытаясь прикрыться лоскутками, которые остались от трусиков, и как-то запахнуть платье с половиной отсутствующих на нём, пуговиц.

      

По дороге, заехал в торговый центр. Купил ей трикотажное платье, два комплекта белья и плотные колготки.

      

— Это взамен, испорченного — сунул ей пакеты и захлопнув дверь, подождал возле машины пока она переоденется.

      

— Спасибо, Серёж, но это лишнее — застенчиво улыбнулась она.

      

— Юлён, мне не нравится, что ты ходишь в таких тонких колготках и морозишь задницу — возмутился я, выруливая со стоянки торгового центра.

      

— Серёнь…

      

— Хотя да, это ведь уже не мои проблемы — перебил её я.

      

В Москву мы возвращались тоже молча. Притормозив у её дома я тихо спросил:

      

— Ты, по-прежнему, ничего не хочешь мне сказать?

      

— Мне…мне нужно время, Серёнь. Сейчас я больше ничего не могу объяснить, прости — прозвучало почти шепотом.

      

— Ясно. Можешь жить спокойно и не прятаться. Я не буду больше искать встречи. С разводом решу вопрос, как только появится свободное время— я старался смотреть куда угодно, только бы не встречаться с ней взглядом.

      

— Хорошо — запахнувшись в пальто, она выбралась из машины и побрела к подъезду.

       Я смотрел на свою маленькую, такую хрупкую девочку, и мне безумно хотелось сгрести её в охапку и бежать, куда глаза глядят. Остаться с ней вдвоём там, где ничего не помешает нашему счастью. Но я лишь коротко посигналил на прощанье, и уехал…Дебил...