Часть 1
27 ноября 2018 г., 12:55
«Хэнк. Тебе нужно убраться отсюда на пару дней. Пожалуйста».
Хэнк не должен был здесь находиться.
Он не должен был, спотыкаясь, сходить с трапа самолёта поздно ночью, и потом сидеть на пассажирском сидении беспилотного такси, страдая от воздушной болезни и мечтая о глотке алкоголя.
Нет, он должен был быть в Детройте, пить в баре Джимми или работать до ночи, пытаясь заглушить мысли о своём теперь уже многомесячном разводе. Или, чёрт, если бы он доигрался в русскую рулетку с неделю назад, он бы должен был счастливо лежать в мешке для трупов с мозгами наружу, и хрен с ним, с его отделом, если бы им в итоге пришлось за ним прибирать. Записки бы не было. Причина была бы очевидной.
У него встал комок в горле при мысли о бывшей жене, опознающей его труп и снова страдающей из-за него. Он судорожно вдохнул. Салон и так крошечной машины как будто сжимался.
– Прибавь, блядь, газу, мать твою, – пробормотал он пустому сиденью и ударил ладонью по бардачку. Машина остановилась на красном свете, и на секунду всё стало ясно. Вселенная была исполнена решимости сделать жизнь Хэнка как можно более жалкой после смерти его сына.
И что, блядь, мог он с этим поделать, трус, неспособный нажать на курок?
Он просто закрыл глаза и стал ждать, отчасти надеясь на катастрофу типа той, которая привела его сюда. Но аварии не случилось, и в итоге такси высадило его на улице недалеко от его отеля.
Боже, Неаполь оказался красивым городом. Луна висела над далёким морским горизонтом, деревья под фонарями тепло светились, узкие извилистые улочки мягко сияли, забрызганные только прошедшим мелким дождём. Местные и туристы вперемешку суетились вокруг него, прекрасно проводя время.
Он прошёл мимо молодой парочки, держащейся за руки за столом в кафе и нежно воркующих друг с другом. Девушка игриво ударила парня по плечу, задев Хэнка за живое. Его сердце упало куда-то в кишки. Отведя глаза, он сунул руки в карманы и пошёл дальше.
В его горле стояла смесь горечи и нежности, по вкусу напоминавшая кровь. Те несколько долгих секунд, которые ему понадобились, чтобы прикрыть глаза, загоняя обратно своё горе, открыть их снова и привыкнуть к невыносимо яркому свету, он думал о Николь, о том, что в этом кафе могли бы быть они. Чёрт, он только из-за неё и взял билеты в Неаполь. Это она постоянно говорила о том, как хотела бы увидеть руины Помпей. Хэнк достаточно насмотрелся на разрушения на работе.
Ну и годовщина бы это была. Прекрасная идея – положиться на то, что невозвратные билеты на самолёт спасут их брак. Она ушла от него ещё до того, как он смог предложить их в качестве извинений.
Господи, он не винил её, и всё равно у него хватало наглости злиться, что его оставили одного. Но он работал целый день, пил всю ночь, хлопал дверью и говорил ей отстать от него, только чтобы она могла смотреть в ужасе, как её муж суёт револьвер себе в рот… О да, он всё просрал. Неудивительно, что она ушла, не сказав ни слова. Он тот ещё подонок.
Когда он наконец нашёл отель и зарегистрировался, то не почувствовал облегчения, только пустоту. Он не хотел подниматься в свой номер, не хотел спать на одной половине полупустой двуспальной кровати. Серебро на его пальце кольнуло его холодом при этой мысли.
Вместо этого он пошёл в ближайший бар. И всё покатилось к чертям.
***
Хэнк ввалился в кабинет, скрестив на груди руки. Он не стал садиться и просто уставился на капитана полиции. Джеффри смотрел на него в ответ спокойно и устало. – Ну, что на этот раз? Наконец-то решил меня уволить, Джеффри? – Ты оторвал. Руку. У PC200, – ответил он твёрдо и с обоснованным раздражением в голосе. – Я бы поступил по уму, если бы послал тебя куда подальше. Хэнк горько рассмеялся. – Да ну? – он наклонился к нему, положив руки на стол. – И что тебя останавливает? Взгляд Джеффри смягчился и стал почти печальным. – Хэнк, мы друзья, – он поднялся с кресла и положил руку ему на плечо. Он покачал головой. – И я знаю, что тебе было нелегко с тех пор, как от тебя ушла Николь- Хэнк отдёрнулся от его руки. – Ни хрена ты не знаешь. – Заткнись и выслушай меня, – Джеффри разозлился в ответ. – Слушай, я знаю, в последнее время тебе было нелегко, но просто так ты от меня не отделаешься. Я перевожу тебя в убойный отдел- – Радость-то, блядь, какая- – После того, как ты вернёшься из отпуска. Начиная с завтра. – Что? – Хэнк нахмурился. – Это моё наказание? – Это моё решение, – Джеффри убрал руку. – Всем тут будет лучше, если ты спустишь пар где-нибудь в другом месте. Просто уезжай на недельку, вернёшься, когда немного проветришь голову. – Ты, блядь, издеваешься надо мной, Джефф- Джеффри грохнул кулаком по столу, но следующие слова произнёс тихим, почти срывающимся голосом. Хэнк не мог вынести его взгляда. – Хэнк. Тебе нужно убраться отсюда на пару дней. Пожалуйста. Этот разговор снова и снова прокручивался у него в голове, пока он мутным взглядом следил за барменшей и вяло приподнимал руку каждый раз, когда она… то ли замечала его, то ли игнорировала. Звон колокольчика – дверь в бар резко открылась – вернул Хэнка в настоящее. Привыкнув быть осторожным, он украдкой бросил взгляд на вошедшего. Это оказался какой-то парень лет восемнадцати на вид: короткие белые волосы, длинная чёрная куртка, подведённые глаза в попытке скрыть, что он выглядит слишком измождённым для своего возраста. Хэнк не собирался обращать на него больше внимания, но тут он опустился на стул рядом с ним, последний свободный в баре. Это было крайнее сиденье, ближайшее к двери. Проницательные золотистые глаза парня осматривали помещение так, будто он уже искал пути отхода, уже ожидал, что всё полетит к чёрту. Когда он поднял наманикюренную руку и приоткрыл чёрные губы, барменша обернулась к нему, слегка улыбнувшись. Они мягко и дружелюбно обменялись парой фраз на итальянском, из которых Хэнк понял только одно слово “Prosecco”. Парень сразу получил своё белое вино. Решив, что у него появился шанс, Хэнк поднял голову и с трудом произнёс фразу из разговорника: – Э, «извините»? – пробормотал он, когда барменша опять начала отворачиваться от него. Золотистые глаза скользнули к поднятой руке Хэнка, и парень сказал: – Рита, тут ещё один. Барменша перевела взгляд с парня на Хэнка, удивлённо моргая, будто она заметила его только сейчас. – Что будете заказывать? – спросила она кратко и вежливо. Она перешла на английский, и Хэнк, не удержавшись, вздохнул с облегчением. – То же, что и у него, – Хэнк показал на парня и хлопнул по столу достаточным количеством евро. – И я заплачу за нас обоих. Её глаза расширились, забегали между ними, и, наконец, сузились в лукавом веселье. Парень поджал губы и стиснул зубы. А может, это было его обычное выражение лица, кто знает? Точно не Хэнк. А если его вежливость и выглядела подозрительно, то какая, блядь, разница? Он бы всё равно продул накопленные на годовщину деньги дома в казино, если бы не оказался здесь. Рита пропела: – Сию секунду, Леон. Она сразу налила второй бокал Хэнку. Как только она отошла достаточно далеко, Леон обхватил рукой Хэнка за плечи и притянул к себе. Хэнк замер, вынужденный коситься на него. Пальцы Леона стиснули его плечо, почти впились в него. Хэнк крепче сжал свой бокал. – Что-то не так? – Хэнк натужно улыбнулся, не в настроении для драки. – Если ты попытаешься мне что-нибудь подмешать, – тихо произнёс Леон, – имей в виду, что имеешь дело с копом. Он многозначительно постучал пальцем по своей груди, чтобы Хэнк мог услышать бряцанье металлического жетона. – Понятно? Хэнк фыркнул и кинул взгляд на барменшу, которая сразу притворилась, что не оглядывалась на них. Когда он повернулся к Леону, его натянутая улыбка превратилась во что-то уродливое, что-то нахальное, что-то даже немного злое. Он скинул с себя руку Леона. – Не льсти себе. И, так или иначе, – он показал свой полицейский жетон, фальшивый, который он носил на изнанке своего плаща, – мир тесен. Так что тоже не нарывайся. Леон нахмурился, окидывая его критичным взглядом. – А ты забавный. – Спасибо за комплимент, дорогуша, – огрызнулся в ответ Хэнк. Боже, он и сам прекрасно знал, насколько он был жалок, но это не значило, что он собирался спокойно слушать, как ему об этом напоминают. Леон, видимо, понял это, и выглядел почти разочарованно, поднимая к губам свой бокал. Хэнк слабо махнул рукой и тоже выпил своё Просекко. Они пили вино и молчали. И не прерывали зрительный контакт. Рита стала уделять больше внимания Хэнку теперь, когда он понял, что его надо привлекать взмахом купюры в руке. Каждый раз, когда бокал одного из них пустел, Хэнк платил. Не то чтобы они соревновались, кто сможет выпить больше, но Леон не отставал от Хэнка. Он осушал и осушал бокалы. И Хэнк не мог не заметить, что взгляд Леона стал жёстче и ушёл в себя. Леон уставился в глубины своего бокала, вращая в нём вино, и отпил ещё. Это не был взгляд уставшего полицейского, выбравшегося отдохнуть вечерком. Нет, он был более тяжёлый, более… решительный. – Чёрт побери, – наконец пробормотал Хэнк после нескольких бокалов, – а ты серьёзно настроен, а? Допив своё вино, Леон повернулся к нему, слегка расслабившись, но всё ещё настороже. – Я бы мог сказать тебе то же самое, старик, – он сгорбился, опираясь локтями на колени. – Ты, очевидно, не местный. Как тебя сюда занесло? Хэнк поставил бокал на стол и отогнал воспоминание о взгляде Джеффри, мягком и сожалеющем. – Принудительный отпуск. Леон приподнял бровь. – И всё? При обычных обстоятельствах Хэнк бы был склонен сказать «не твоего ума дело». Но что-то в этом парне настраивало его на нужный лад. Он опять окинул Леона взглядом, его постаревшие, недоверчивые глаза, длинные скрещенные руки, устало опущенные плечи. Он выглядел настороженным. Он казался слишком молодым, чтобы переживать какой-нибудь кризис среднего возраста, как Хэнк. Но Хэнк внезапно понял, что это могло произойти на их работе. Необходимость ежедневно иметь дело с преступлениями и жестокостью могла сломать человека, сделать его подозрительным и ожесточить против окружающих. Так что, чёрт побери, может, Леон и мог понять, насколько хреново он себя сегодня чувствовал. Это звучало подозрительно и пошло даже для него самого, но внезапно Леон начал ему нравиться. Расслабившись от вина, Хэнк понял, что он хотел бы ему довериться, может, немного больше, чем следовало бы. Это не могло привести ни к чему хорошему, но он мог разобраться с последствиями позже. Так что он совершил очередную ошибку и стукнул по столу пальцем с обручальным кольцом. – Хотел убраться из своего сраного пустого дома, – ответил он. Глаза Леона слегка сузились. – Ты ищешь компанию на вечер, – протянул он, выглядя то ли заинтересованно, то ли как будто он слишком много выпил. Хэнк пообещал себе, что платит за него последний раз. Барменша подошла, чтобы наполнить бокал Леона, и постучала по столу, требуя платы. Хэнк потянулся к ней с купюрой в руке, но Леон выхватил её у него из руки и сам передал барменше. Когда Хэнк посмотрел на него, Леон просто усмехнулся ему. Хэнк раздражённо фыркнул. – А может, это ты её ищешь, раз постоянно об этом говоришь. – Ты приходишь в бар, пялишься на какого-то парня помладше, и предлагаешь оплатить ему выпивку, как только он садится, – нахмурился Леон. – Уж извини, что я попытался сделать выводы. Он сразу осушил полбокала. Хэнк парировал: – Что, я не мог просто поблагодарить тебя за любезность? – А что насчёт той части, в которой ты на меня пялился? Пока Леон допивал вино, Хэнк медлил с ответом. Он подумал о том, чтобы честно сказать, что не пялился на Леона, но… Кто захочет услышать, что он выглядит слишком замученным для своего возраста? О нет, Хэнк не собирался вести себя как какой-то напыщенный старик, спасающий печальное юное создание. Это была такая нелепая мысль, что Хэнк не удержался от смешка. – Я не знаю, как это тебе объяснить, парень, но. Ты не на работе. Отключи на время мозги, а? Леон слабо рассмеялся и поднял пустой бокал. – Я работаю над этим. Честное слово, парень выглядел так жалко, что Хэнк нарушил своё обещание и заплатил за него ещё два раза. В свою очередь, Леон настоял на том, чтобы заплатить за последний бокал Хэнка перед тем, как с трудом поднялся с сиденья и собрался уходить. Хэнк подставил ему своё плечо для поддержки, и Леон схватился за него, пытаясь удержать равновесие. Хэнк хотел было из жалости предложить проводить его до дома, но, зная, что он и так ходит по тонкому льду, не стал. Тут Леон стащил Хэнка со стула, снова наклонился к нему и прошептал: – Я тоже не искал компании, когда пришёл сюда, но сейчас я совсем не против неё. Хэнк сглотнул, чувствуя, как горят его щёки, когда Леон скользнул ладонью с его плеча на основание его шеи. Ему это не нравилось. Этот сопляк пытался назвать его уродом, а теперь предлагал с ним переспать? В глубине души его глодало непонятное чувство вины за то, что он загорелся от этой мысли, что он утрудил себя таким желанием. У него заныло в груди. И Хэнк уже наделал достаточно ошибок в своей жизни: выезжал в снег, пропускал нужный поворот, отогнал от себя жену своими выходками накануне похорон их сына… Случайный утешительный секс определённо стал бы ещё одним пунктом в этом списке, но он решил, что ещё одна ошибка не сможет навредить ему больше, чем он уже сделал. – Да ну? – Хэнк обхватил Леона рукой и прильнул к нему. – Аналогично, если ты думаешь о том же, о чём и я. Леон обхватил Хэнка за талию, цепляясь пальцами за ткань его плаща. – Веди, здоровяк…***
Они нетерпеливо тянули друг друга по холодным вечерним улицам, через нетопленые коридоры отеля, вверх по лестнице в тёплый номер Хэнка. Они слишком торопились, чтобы включить свет. Леон впился в губы Хэнка поцелуем, прижав его к двери его собственного номера и просунув колено ему между ног. Хэнк с не уступающей напористостью потёрся об его колено, стянул с его плеч эту длинную чёрную куртку. Он прикусил губу Леона, лизнул её и одобрительно промычал от вкуса помады, когда их языки скользнули вместе. Хэнк расстегнул верхние пуговицы его рубашки. Шумно выдохнув, Леон на секунду отстранился, чтобы схватить Хэнка за воротник и рвануть его от двери на себя в ещё один поцелуй. Хэнк позволил ему это, возвращая мокрый поцелуй с отчаянным желанием. Леон стал пятиться от двери, пока его неверные шаги не привели их к кровати. Хэнк немедленно опрокинул Леона на матрас, и он упал на спину со сдавленным звуком и тут же расставил ноги, чтобы дать Хэнку место. Леон переводил дух, смотря на Хэнка мутным взглядом, пока он просто стоял, нависая над ним. Лунный свет, падающий из окна, как туман осел на седых волосах Хэнка и смягчил тени на его внушительной фигуре, придавай ей что-то загадочное и величественное. Леон сглотнул, сердце в его груди гулко билось в предвкушении. – Блядь, – выдохнул Хэнк, глядя на долговязого парня, растянувшегося у него на кровати, со смазанной помадой и расстёгнутой рубашкой. Когда он наконец забрался на Леона, тот прерывисто выдохнул. – Всё нормально? Нужна минутка? Вблизи глаза Хэнка, даже в неверном лунном свете, были такими голубыми, такими… нежными. Да что там, с такого расстояния он заметил у него щель между зубами. Ему странно шла эта мягкость. Леон поднял руку и сжал волосы Хэнка в кулак, заставив его в очередной раз выругаться. – Может, это тебе нужна минутка? – поддразнил Леон. – Я очень надеюсь, что ты не будешь от меня отставать. – Какой же ты дерзкий, – пробормотал Хэнк многообещающе и тепло. Он наклонился, чтобы провести языком по горлу Леона, и кулак у него в волосах сжался. – Мне это нравится. – Тебе лучше, – сказал Леон с улыбкой в голосе. Он сел и попытался стянуть с Хэнка его плащ, и рукава застряли у него на локтях. Хэнк просто по-доброму рассмеялся и толкнул Леона обратно на кровать. – Не слишком торопись, Леон. При звуке своего имени Леон, вздрогнув, понял, что он не знал даже имени Хэнка. А когда Хэнк снял с себя куртку и рубашку, тепло разлилось по его внутренностям. Боже, теперь его полностью всё устраивало, если у него и были какие-то сомнения раньше. Он потерял терпение задолго до того, как они сюда добрались. Так что секунда, когда Хэнк прижал Леона к матрасу всем своим телом, была чистым безумным блаженством. Леон, тяжело дыша от судорожного удовольствия в открытый рот Хэнка, скользнул рукой ему на затылок, чтобы взять его волосы в кулак, пока они целовались. Их ноги переплелись, бёдра настойчиво тёрлись друг об друга. В конце концов Хэнк перевернул их так, что Леон оказался сверху. Каждый раз, когда он тянул Хэнка за волосы, тот издавал откровенные одобряющие звуки. В ответ Хэнк положил руки на лопатки Леона, наслаждаясь тем, как они перекатывались при каждом движении их бёдер. В конце концов они расстегнули друг у друга брюки, стащили их до колен, и сунули руки друг другу в трусы. В конце концов они забылись, тяжело ловя дыхание друг друга, пока они оба не были удовлетворены. Это заняло целую вечность. Потом они оба просто лежали рядом на спине, уставившись в потолок, с покрытыми потом телами и немного отвратительным привкусом во рту после всего этого. Хэнк на секунду закрыл глаза и попытался не думать слишком сильно о том, что он только что наделал. Всё равно он не мог не бросить взгляд на Леона, посмотреть, всё ли с ним в порядке. Когда их глаза встретились, Леон приоткрыл свои запачканные смазанной помадой губы. – Я не хочу, чтобы это во что-нибудь переросло. Хэнк ненавидел облегчение, которое разлилось по нему его от этих слов. Он мягко потряс головой, его грудь поднялась и опустилась в усталом выдохе. – Тогда мы на одной волне, – ответил он, глядя на потолок, притворяясь, что может считать звёзды в бороздах штукатурки. – Без проблем. Ты как? – Нормально, – вздохнул он, но его голос звучал как будто издалека. Хэнк подавил желание повторить вопрос. Они замолчали. Через какое-то время матрас пришёл в движение, и Хэнк решил, что теперь Леон примет душ, а потом уйдёт и забудет старого мерзкого подонка, опоившего его и затащившего к себе в постель. Хэнк опять показал себя последней сволочью. Он уже смирился с тем, что будет отрицательным персонажем и в этой истории. Может, наконец-то кто-нибудь согласится с ним в том, что без него мир стал бы немножко лучше. Леон и правда пошёл в душ… но потом вернулся в кровать, снял с себя полотенце и лёг голым рядом с Хэнком, уставившись на него так, будто он пытался решить какую-то загадку. Хэнк повернулся к нему, немного раздражённый. – Что? – Ты и правда собираешься просто лежать тут с высыхающей в трусах спермой? – Боже, парень, какие подробности, – Хэнк сморщился, сел и взял полотенце с кровати. Он вытерся им и устало вздохнул. Он не стал ложиться, просто кинул полотенце на ближайший стул, чтобы успокоить Леона. Он и правда выглядел довольным собой, когда Хэнк снова повернулся к нему. – Ещё что-нибудь? Хэнк оказался застигнут врасплох выражением лица Леона, мягким и задумчивым. Он выглядел таким… ранимым. Даже невинным. Думать о нём так было просто оскорбительно, особенно после того, как он решил, что парень был достаточно взрослым для секса, и Хэнк виновато порадовался, что Леон не может читать мысли. Помолчав, Леон тоже сел, не отрывая взгляда от Хэнка. – В твоём отделе… – он запнулся, подбирая слова, и свесил руку с кровати, – есть ещё люди… типа тебя? Хэнк фыркнул. – Это какие? Высокие, старые, озлобленные, алкоголики? – Нет, – твёрдо ответил Леон, – я о другом. Есть ещё… хорошие люди типа тебя? Хэнк подавил горький смешок. – Ты думаешь, что я хороший человек? – он опустил взгляд на колени и потряс головой, спрятав лицо за волосами. – Да. Серьёзная искренность этого единственного слова поразила Хэнка как ножом в живот. Ну уж нет, он не разрыдается перед каким-то сентиментальным пьяницей на свою уже-не-годовщину. Он с трудом отогнал слёзы. – Старый уродливый сукин сын заходит в бар, говорит, что не ищет компании после того, как купил тебе пару десятков бокалов, и потом тащит тебя к себе в номер, – перечислил Хэнк, отчасти со злостью, отчасти скептично, – и это ты называешь хорошим человеком? – Я пытался запугать тебя за вежливость, а потом сам набился к тебе в гости. И ты тоже напился, – ответил Леон. – Если ты не хороший человек, то я ничем не лучше. Теперь отвечай. У Хэнка закружилась голова. – А какой был вопрос? – Твои коллеги хорошие люди? И Хэнк искренне задумался о людях, с которыми он работал (кроме Гэвина), и обнаружил, что бессознательно кивает. Глаза Джеффри, слова «Мы друзья» снова всплыли в его памяти. Ответ сам слетел с языка. – Да. В моём отделе полно хороших людей, да. У него встал комок в горле. В этот момент Хэнк пообещал себе, что, когда он вернётся, то постарается хотя бы не мешать им. Они и так достаточно настрадались из-за его темперамента. И никто не заслуживал угрозы потерять друга. – Они заботятся о справедливости? – Они заботятся о людях, – твёрдо ответил Хэнк, глядя Леону в глаза. – Как и должны хорошие копы. Лицо Леона заметно просветлело от этих слов, и Хэнк почти убедил себя, что, может быть, он не будет жалеть об этом вечере до конца своих дней. Хэнк очень многого не знал о Леоне, о том, как он разрушил свою карьеру, толком её не начав, что он планировал уволиться в ближайшие месяцы после отбывания наказания, о крови, которая навсегда останется у него на руках. Мысль о том, как сильно он пал за столь короткое время, жгла Леона, но ответ Хэнка смягчал эту боль. Хоть отдел Леона и был насквозь коррумпированным, ему было спокойней на душе от знания, что это не везде так. – Я всё ещё не хочу, чтобы это во что-нибудь переросло, – повторил Леон, – но ты не против, если я сегодня посплю здесь? – Не против, – легко согласился Хэнк. – И, просто чтобы ты знал… можешь уйти утром без предупреждения. Не надо оставаться и прощаться, если не захочешь. Я пойму. – Как предусмотрительно с твоей стороны. – Как скажешь, парень, – Хэнк закатил глаза и лёг. Он не собирался сегодня больше спорить. От него и так достаточно натерпелись. – Спокойной ночи, – сказал Леон по-итальянски. Хэнк повторил за ним, как смог. С этими словами он повернулся на бок, проворчал, что скучает по своей собаке, и поудобней накрылся одеялом. И вот, в сумерках, в недолгие минуты перед тем, как Хэнк вырубился, Леон тоже лёг, молча любуясь его волосами, рассыпавшимися по подушке. Он раз за разом прокручивал в памяти, какими они были мягкими в его руках, пока не заснул. Не было ни объятий, ни нежных поцелуев на ночь, но… им было приятно время от времени ощущать движение на другой стороне кровати. В тот момент это было именно то, в чём они оба нуждались.
