Прихоть

После того, как Аларак присоединился к народу Артаниса, на Копье Адуна царила напряжённая атмосфера. А всё потому, что никто из вершителей, ни даже сам иерарх не знали, как доверять бывшему заклятому врагу — Талдариму. Настораживали и его безграничные амбиции, жажда власти и скверный нрав. За те три солнечных цикла, что он поселился на корабле, он сумел вывести из душевного равновесия каждого — от рядового зилота до Великого Хранителя Роханы. Но со временем Артанис стал замечать, что отчего-то воины выполняли поручения Аларака по собственной воле. Он испытывал противоречивые чувства: разве привыкли гордые тамплиеры к тому, что ими помыкают? Но они смотрели на самозваного владыку Талдаримов с неким благоговением, испытывая нескрываемый трепет перед его силой. Это чувствовалось даже без света Кхалы. Весь экипаж судна проникся страхом вперемешку с уважением к Алараку. Воразун и Феникс прислушивались к его военным советам, Рохана была поражена тому, каких сильных воинов Талдарим привёл за собой, а Каракс, будучи объективным, также не мог поспорить с тем, что союз с Алараком может быть очень полезен. Один Артанис не мог понять, как может деспотичный, властолюбивый и самовлюблённый правитель вызывать уважение у его народа. Да, он сам призывал к тому, чтобы относиться с пониманием к чужим традициям, что стоит рискнуть и довериться бывшему врагу ради выгодного военного союза. Но в глубине души он противился методам правления и стилю жизни Аларака, хоть снаружи и проявлял железную выдержку. — Мне так нравится спорить с тобой! — усмехался Талдарим, с блаженством наблюдая за тем, как медленно рушится хрупкое внутреннее спокойствие правителя. Молодой иерарх был горд, холоден и снисходителен. Он считал, что выяснение отношений было чем-то ниже его достоинства. Аларак совершенно не привык к такому отношению к своей персоне. На своём веку он успел нажить множество врагов, недоброжелателей, преданных последователей, воздыхателей — он никого не оставлял равнодушным. Но Артанис был неприступен словно ледяная вершина. На все выпады Аларака в свой адрес он закрывал глаза, дипломатично стараясь сводить их на нет. Но когда того требовала ситуация, он считал себя обязанным поставить наглого Талдарима на место. "Мои воины никогда не забудут о чести, даже сражаясь за тебя." "Тамплиеры не игрушки в твоих руках." Молодой иерарх поучал его, говоря, о том, что самоуверенность его погубит, что страхом не удержать свой народ надолго. Аларака это забавляло и раззадоривало. Нет, иерарх говорил это не от наивности. Он говорил это специально, чтобы показать, что не снизойдёт до разговоров личностного характера с чужаком, что всегда сохранит лицо. Пусть ему язвят и стараются задеть. Это не поколеблет его благородного духа. Но Аларак знал, что рано или поздно добьётся своего. Своими перепалками они иногда тормозили военный совет, а вершители, адмиралы и кузнецы с интересом и удивлением наблюдали за тем, каким оказывается разгоряченным может быть их правитель. Но Талдариму было этого мало. Он знал, что совсем не задевает иерарха настолько, насколько бы этого хотелось. Он не мог оставить его в покое — это вопрос личной победы, такой же важной, как и военной. Но как бы Талдарим ни пытался задеть Артаниса, он не подавал желаемой реакции. Ни разу раздосадовано не спросил: "Почему ты всё время пытаешься меня задеть, Аларак?", ни разу не повысил на него голос от обиды. Всё в рамках подчёркнутой официальности. — Арта-а-анис, — сладко протянул Аларак, — разве не ты говорил, что мы должны побеждать любыми методами? — Согласен, но выборочно брать Дэлаамов в плен и отсекать их нейронные узы… Кто возьмёт на себя бремя этого решения? Кто будет выбирать, кого спасти, а кто останется во власти Амуна? Мы должны освободить всех разом, когда активируется ключ. Это единственное правильное решение… Другого я не допущу, — жёстко ответил Артанис. На военном совете многие были согласны с Алараком. Хоть это и было не совсем правильно, но лучше спасти некоторую часть сильнейших тамплиеров и присоединить к войску, чем оставить всех в беде. — Совет окончен, — раздражённо заключил Артанис. — Завтра предстоит сложный день. Аларак, не оспаривай наше общее решение, лучше подготовься к своему ритуалу, — попросил он. — А моим воинам стоит как следует отдохнуть, грядёт славная битва. На этом совет и закончился. У Каракса и Воразун остался осадок. Они понимали, что решение Артаниса справедливое, но стоило ли оно того? Стоило ли того, чтобы оставить позади тысячи спасённых жизней великих воинов, уменьшив шанс на победу? Феникс был беспрекословно верен воле иерарха, так что он и думать забыл о каких-либо сомнениях. Аларак раздражённо фыркнул и отправился на мостик, туда, где ему выделили своё собственное пространство. На Артаниса легла тень сомнения. Что если Талдарим был прав? Стоило бы послать отряд из тёмных тамплиеров, который бы брал пленных понемногу и доставлял их на Копьё Адуна, пока им известно текущее местоположение части войска Золотой Армады. Сколько тамплиеров они смогли бы спасти, пока их не заметили? Десятки великих адмиралов, вершителей, советников… В то же время оставить других отважных тамплиеров во власти Падшего, подвергая их несправедливому риску стать частью гибридов… Каким правителем его увидят после такого? Но главное, что станет с моралью протоссов, которые чтят жизнь каждого, считают её бесценной и равной другим? — Феникс, друг мой, скажи, правильным ли было то решение? — Артанис, я пойду за тобой, во что бы то ни стало. Мы спасём всех сразу, когда придёт время. Я знаю это, — провозгласил он. — Я почувствовал тогда, на совете, что Воразун и Каракс склонны согласиться с Алараком… — Не стоит слушать Талдарима. Он и понятия не имеет о том, как мы живём, — отрезал Феникс. — Воразун и Каракс не сказали ничего против, потому что они тоже согласны с тобой. Их сомнением движет страх. Страх проиграть. — Ты прав, — согласился Артанис. — Важна не сама победа, а то, как мы её достигнем. Мы должны оставаться протоссами, не смотря ни на что. — И они понимают это, — добавил Феникс. Но Артаниса всё ещё охватывало беспокойство. Раз уж он наведался в Солнечное Ядро, он решил так же посетить мастерскую и поговорить со своим кузнецом. — О, иерарх, я думал, мы уже начали готовиться к битве, — замешкался Каракс. — Так и есть, друг мой, я только хотел проведать тебя. Ведь день выдался сложным. — Это так, иерарх. Поэтому я пытаюсь расслабиться там, где мне комфортно — среди моих разработок и исследований. Артанис понял намёк и поспешил удалиться, чтобы не мешать своему кузнецу отдыхать перед битвой. Тогда он решил посетить комнату военного совета. Он обнаружил, что Рохана была занята медитацией, а Воразун в помещении не было — наверняка готовилась в своих покоях. Артанис бродил по кораблю, не находя себе места. Он никак не мог достичь спокойствия, с тех пор как Талдарим присоединился к ним. Если всё пройдёт успешно, то вскоре на Копье Адуна появится миллионное войско Флота Смерти, и придётся думать о том, как с ними ужиться. Весь экипаж корабля чувствовал, как напряжён и встревожен иерарх, но никто не мог помочь с этим. Да и предлагать свою помощь в таком вопросе — неуважительно по отношению к правителю. Поэтому каждый старался сделать вид, что не замечает внутренних метаний иерарха. А сам Артанис в этот момент взывал к душам умерших друзей, ища их поддержки. Но его встречала лишь пустота. Его беспокойство привело его на мостик, на котором никого не было. Артанис почувствовал присутствие Аларака за одной из многочисленных дверей, ведущих в комнаты, предназначенные для подготовки воинов. Кто-то медитировал, кто-то практиковал псионные способности, зажигая клинки. Артанис подумал, что прервать Талдарима не так ужасно, как мешать кому-либо из своих людей. Он без колебаний зашёл к покои Аларака, который неподвижно стоял, смотря в окно. — Что же, Арта-а-анис, — издевательски протянул он, — места себе не находишь? Где же твоё спокойствие? Или ты опять пришёл задавать мне свои глупые вопросы? — Я хочу узнать побольше о ритуале Рак-Шир, — нашёлся он. — Это знание необходимо для нашей завтрашней миссии. — Я чувствую, как ты нервничаешь… — Я жду ответа, Аларак, — сухо напомнил иерарх. — И что же ты хочешь узнать? Я уже сказал, что я вступлю в открытую схватку с Малашем, в которой твои воины должны поддерживать меня на псионном уровне. — Я хочу узнать о традиции. За что мы сражаемся, — настаивал он. Аларак повернулся к нему, сверля красными горящими глазами. — Рак-Шир это ритуал, при котором один воин остаётся победителем. Проигравший же падёт в бездну обречённых. Цель этого ритуала — проявить свою силу, в результате лучший поднимается на одну ступень по цепи вознесения. Это сложный и древний ритуал, к которому требуется масса приготовлений. Например, сейчас я концентрируюсь, а ты зашёл сюда, чтобы помешать мне, потому что тебе нечем себя занять. Ты иерарх, Артанис, ты должен заниматься войсками, планированием, подготовкой, а не пытаться успокоиться, донимая всех вокруг. Артанис молча слушал упрёки Аларака в свой адрес. А точнее, с холодной невозмутимостью пропустил их мимо себя, ещё и дав напоследок указание: — Дай знать, когда будешь готов начать поединок. Он повернулся и поспешил было удалиться, но Аларака это совсем не устроило. Он буквально вспыхнул яростью, потому что так и не смог задеть иерарха. На первый взгляд он казался мягкотелым и эмоциональным, но своей возвышенностью и отрешённостью сводил Талдарима с ума. Он окончательно решил, что сорвёт этот покров, во что бы то ни стало. И пусть всё остальное подождёт. — Постой, иерарх, на самом деле без одного элемента подготовка к ритуалу останется незавершённой, — сказал он вслед. Артанис остановился и с недоверием посмотрел на Аларака. — Что же ты не сказал раньше? Если бы я не пришёл, ты бы так и молчал? — укоризненно спросил он. — Если я расскажу тебе, ты поймёшь. В тех условиях, в которых нахожусь я, совершить его не так просто. Мне нужна помощь другого бойца. Для того, чтобы полностью сконцентрироваться, — интригующе сказал он. — Какая помощь? — Артанис едва смог скрыть любопытство. В этом вопросе Аларак уловил едва заметные нотки истинной личности иерарха. Протосская интуиция никогда не подводит, но её одной недостаточно для полноты картины. Остаётся только убедиться в том, что его ощущения правдивы. Для этого нужно большее, чем просто вывести иерарха из себя. Аларак намеревался глубоко проникнуть в самую суть Артаниса. Усмехнувшись, он ответил: — Рак-Шир требует большой отдачи и сил, — он сделал многозначительную паузу, от которой интерес иерарха сменился равнодушием. — Требуется вступить в псионное слияние в ночь перед битвой для того, чтобы сосредоточиться. Артанис точно не ожидал такого ответа. Он молчал, стараясь сохранить спокойный вид. Зачем он говорит об этом? Неужто Талдарим ждёт его согласия? — Боюсь, я не смогу тебе помочь в этом, — ответил он. — После утраты Кхалы мы не в состоянии вступать в подобные связи. Аларак расплылся от того, что почуял сильное волнение Артаниса. Его покров холодности уже начал трескаться. — Неужели ты думаешь, что Тёмные Тамплиеры бы отреклись от этой вашей Кхалы, зная об этом? О-о-о, Артанис, для правителя ты не слишком осведомлён… — с этими словами он вплотную приблизился к молодому иерарху. У Артаниса появился непроизвольный инстинкт попятиться назад, но он остался стоять на месте. — Это увеличит мои шансы на победу, — спокойно сказал Аларак. — К тому же… я вижу, что ты и сам этого хочешь. У тебя не было этого давно… Вот отчего ты всё время так напряжён. — Вздор! — вскрикнул Артанис. — Сейчас не время для твоих… — Ладно-ладно, не горячись, — перебил Аларак. — Но факт остаётся неизменным, это — важная часть подготовки к Рак-Ширу, без которой я могу и проиграть. Ты же хочешь помочь своему новому союзнику? — уклончиво спросил Аларак. Вопрос повис в воздухе, Артанис молчал, смотря куда-то в сторону. Аларак усмехнулся, покачивая головой. Он уже собрался отложить попытку и отступить, как вдруг иерарх смиренно ответил: — Если того требует дело… Удивление Аларака быстро сменилось победным восторгом. Только теперь он понял, чего ему так не хватало всё это время. Он поимеет иерарха-недотрогу так, что он больше не сможет обращаться к нему своим снисходительным тоном, так, что он будет смотреть на него с благоговением, как остальные воины, так, чтобы он просил ещё. Аларак решил приберечь свои язвительные реплики на потом, так как не хотел ненароком заставить иерарха передумать. Он ещё успеет извести его. Без лишних слов он последовал в дальний угол комнаты, в котором находилась панель управления стазисных камер. Но они им не понадобятся. Им не понадобится ничего — Аларак уже знал, что именно он проделает с иерархом. В Артанисе не было ни робкости, ни скованности. Как и всегда он держался собранно и достойно. "Это ненадолго", подумал Талдарим. Атмосфера в комнате быстро изменилась. Словно помещение было окутано невидимым полем. Артанис еле смог устоять на ногах, его тянуло к источнику энергии, как магнитом. Он направился к Алараку. Даже через плотную броню Артанис всей кожей, всем своим существом почувствовал чужую ауру — сильную, всепоглощающую, манящую. — Урок номер один, — начал Аларак. — Талдаримы создают приватный эфир, приватное пространство, скрытое от чужих сознаний. — Да… я чувствую, — сбивчиво выдохнул Артанис, машинально подавшись вперёд, ближе к Алараку, чтобы впитывать пси-энергию. Он никогда не чувствовал подобного. Потоки растекались сладостным удовольствием по всему телу, заставляя сознание то расслабляться, то напрягаться, как при ощущении опасности. Как на охоте, прислушиваясь к каждому малейшему звуку листвы кустарника, из которого в любой момент может выпрыгнуть дикий зверь и растерзать тебя в клочья. Сейчас этим диким зверем был Аларак, спустя несколько мгновений, Артанис и сам почувствовал себя таким же зверем. — Я ощущаю… что-то дикое, что-то забытое… Как будто ты вытаскиваешь из меня что-то древнее… — пытался описать иерарх. Аларак усмехнулся. — Верно. Изначально у нас, протоссов, не было языка, мы понимали и общались друг с другом посредством передачи значений и смыслов. — Я… даже не знал, что во мне живёт эта сторона… — с придыханием удивился Артанис. Алараку хотелось слышать больше. Он усилил поток, сконцентрированно обрушив его на сознание иерарха. Тот едва смог сдержать стон. Он попытался жёстко указать наглому Талдариму на его место. — Ты… слишком много себе позволяешь, — только жалобно пролепетал он. Аларак начал входить в экстаз. — Всё только начинается, — властно сообщил он. Артанис не хотел так легко отдаваться. Он вступил в псионное противостояние с Алараком. Хаотичная, необузданная Талдаримская сущность против чистой и благородной сущности, присущей Дэлаамам. Существо Артаниса было восприимчиво к чужой воле, но не легкодоступно. Оно как будто ждало, кому подчиниться, выбирало, выжидало. Было покорным, но не слабым. Гибким, но готовым в любой момент отвергнуть недостойного. Один неверный шаг и оно мигом выдворит нежеланного гостя за свои пределы и навсегда закроет свои двери. Аларак уверенно, с долей осторожности исследовал задворки сознания иерарха, желая заполнить их своей энергией. Он тянулся к нейронным сплетениям Артаниса каждой ниточкой своего существа, хотел слиться с ними. Хождение по краю заставило Талдарима почувствовать себя живым. Перед его глазами вспыхнул отчётливый образ Артаниса, покорно идущего к нему с другого конца зала. Им движет желание отдаться целиком и полностью. Желание быть покорённым. Что ж, Аларак мог с лёгкостью это устроить. Он сильно смутил молодого иерарха, завороженно прошептав в эфир: — Как ты податлив… Но даже такое глупое и низкое чувство в своей сути, как смущение, там было совсем не таким. Даже в нём проглядывалось что-то высокое, что-то светлое… Необъяснимо. Артанис был абсолютно белым, нетронутым листом, который хотелось залить своими красками, не оставив места для других. Он даже не хотел думать о том, что когда-то придётся отцепиться, хотелось проникать всё глубже и глубже в столь чистое существо… Но чрезмерно долгое слияние повлечёт за собой необратимые последствия. И тогда из этого зала выйдет совершенно иное существо, совместившее в себе две сущности, которые бы никогда не смогли ужиться друг с другом. И тут Талдарим наткнулся на нечто тяжёлое и тёмное в самой глубине сознания иерарха. Он пытался проникнуть и туда, но его пси-энергия встретила яростное и сильное сопротивление со стороны Артаниса, отбросившее Талдарима. Видимо, ему не хотелось, чтобы Аларак заглядывал туда и тем более, сливался с этой частью сознания. Талдарим продолжил наступление, упрямо желая овладеть иерархом целиком и полностью. Но эта часть была окружена сильнейшим барьером, непробиваемым и прочным, как тысячи щитов материнских кораблей. Содержимое тёмной материи было загадкой даже для самого Артаниса. Во время медитаций он не погружался глубоко в эту свою часть. Там — скорбь и злость, там — тоска, там — воспоминания… Лучшие воспоминания о минувших днях, возвращаться к которым — слишком болезненно. Всё это лежало на поверхности. Иерарху было страшно подумать о том, какие тёмные качества таятся в самой глубине его собственного существа. — Не стоит… — прошептал Артанис, — двигайся дальше. Аларак хотел показать, кто хозяин на этой территории. Извести иерарха, прервав проникновение, отдалить его от приближающейся разрядки, чтобы он сам громко просил о продолжении, сам подтолкнул его к своей тёмной стороне, прося вторгнуться в неё. И тогда почувствовавший это Артанис сжал каждую клеточку своего сознания, в которую успела проникнуть пси-энергия. Ощущение чужой сути, плотно обтягивающей его собственную было слишком приятным, слишком манящим, перед ним было не устоять. Аларак издал тихий стон. Поддавшись искушению, он прибегнул к пси-пульсациям. Артанис громко охнул и вскоре приноровился к ним так, что они начали двигаться в одном ритме. Его голубые глаза то вспыхивали, то гасли, по мере того, как Аларак толкался в его сознании. Иерарх был на грани, ему казалось, что он не выдержит и взорвётся. Аларак изводил его резкими сменами темпа, поэтому, чтобы окончательно не рехнуться, Артанис собрал всю свою волю в кулак и сконцентрировался на том, чтобы привести сознание в порядок, сделать его независимым от пульсаций чужой пси-энергии, частота которых беспорядочно менялась. Аларак явно глумился над ним. Артанис костьми ляжет, но никогда не будет просить Талдарима о том, чего тот явно жаждал. Вскоре, даже не смотря на участившиеся толчки Аларака, сознание Артаниса почти никак не реагировало на них. Аларак решил, что пришло время прибегнуть к следующей стадии, главное — не давать иерарху совсем расслабиться. Нужно сохранить контроль над ним во что бы то ни стало. Он пустил новую волну пси-энергии, которая раздалась миллионами электрических пульсаций в крови Артаниса. Ощущение, словно сердца остановились, как будто он слился с Кхалой. Он впервые почувствовал экстаз от прямого физического воздействия. А когда-то он считал, что физические удовольствия — удел поверхностных терранов. Артанис думал, что закрыл для себя эту часть жизни после смерти Тассадара. Он был его учителем, лучшим другом, первым и единственным. Их слияние не имело ничего общего с проявлением низменных интстинктов, что происходило сейчас. Оно было нежным, на сугубо эмоциональном уровне, глубоким и исцеляющим. Они познали суть друг-друга, стали едиными. Их встречи происходили на фоне прекрасных пейзажей, которые они создавали в Кхале. Казалось, всё решено, казалось, так будет всегда. Но у Тассадара были свои планы, о которых не знал даже Артанис, слепо веривший в то, что высший тамплиер отдался ему так же, как и он. Иерарх испытывал скорбь, страдания и злость после потери самого дорогого в своей жизни. Сможет ли он доверять кому-либо? Если в конце-концов даже тот, кого он знал лучше, чем себя, так и остался загадкой? Когда-то они пообещали себя друг-другу, слиться в Архонта, как только Артанис нарастит достаточную псионную мощь — чтобы уже никогда не разлучаться. Но теперь Тассадара нет, он пропал навсегда. Как нет и Кхалы, а вместе с ней — никаких способов вновь пережить те радостные моменты. Теперь другое существо проникло вглубь Артаниса, тормошило самые сокровенные и потаенные уголки его сущности, о которых не подозревал и он сам. От действий Аларака Артанису казалось, что каждый атом в его теле и сознании разбивался и собирался вновь, он чувствовал его до самых кончиков отсечённых нейронных уз. Сохранять лицо уже не было сил — приватный эфир был заполнен громкими стонами иерарха, сладостно раздававшимися в голове одного лишь Аларака. — Владыка… — повторял Артанис в промежутках между влажными стонами. Аларак начал сходить с ума от полного обладания существом неприступного и гордого иерарха. Это чувство было слаще любого терразинового опьянения, любого победного триумфа. Артанису казалось, что Аларак везде, что весь мир вокруг замкнулся на их собственном маленьком пространстве, в котором его всепоглощающая, звериная мощь пульсировала в каждом нейроне его сознания, в каждой молекуле его крови. Артаниса уже переполняла псионная энергия Талдарима, его собственная, их смесь. Настолько, что его золотая броня треснула и с громким грохотом упала на землю. Сам Артанис уже не мог стоять на ногах, он бы рухнул, если бы не сильные руки Аларака, вовремя подхватившие его. Иерарх инстинктивно вцепился в Талдарима мёртвой хваткой, будто от этого зависела его жизнь. Он уже давно перестал понимать, где материальная реальность, а где игрища собственного сознания, охваченного чужим существом. Граница стала полностью размытой, и Артанис чувствовал, что близок к разрядке. Аларак тут же уловил это. — Я… — глухо раздался голос Артаниса. Аларак схватился за нейронные узы иерарха, резким движением потянув его на себя так, что они оказались лицом к лицу. Артанис на мгновение почувствовал жгучую боль в районе черепа, он задрал голову, показав длинную, шероховатую шею. Аларак совершил прямой контакт с нейронами, пустив через них свою псионную энергию, которая раздалась судорогами по всему телу иерарха, проникала всё глубже и глубже, как в чёрную дыру, сознание, пока не отозвалась множеством электрических разрядов где-то в подкорке. Ему казалось, что внутри него взорвалось тысячи солнц и тогда он с громким стоном породил три псионных шторма внушительных размеров, грозившихся разрушить весь зал. В этот момент Аларак почувствовал неописуемую мощь, словно он бы смог сокрушить Амуна и всех его приспешников одним взмахом руки. От столь резко нахлынувшей гаммы ощущений и эмоций Аларак и сам не смог устоять на ногах. Не выпуская Артаниса из рук, он навалился на него сверху, и они оказались на полу. Они лежали так несколько секунд — тело к телу, пока Аларак не совершил над собой усилие перекатиться на бок. Артанис тяжело дышал, это слияние, пропитанное множеством оттенков самых разных ощущений, оставило на нём огромный отпечаток. Ему всё ещё казалось, что Талдарим где-то там, под кожей. — Думаю, не стоит впредь обсуждать это, — спокойно сказал Артанис и сделал паузу. — Но главное, что это поможет тебе поднять сосредоточенность во время предстоящей битвы, — со светлой наивностью добавил он. Аларак ждал этого момента, когда он откроет иерарху глаза на горькую правду. Заставит почувствовать себя использованным, повергнутым. Артанис не мог знать об истинных мотивах Талдарима — во время слияния он жёстко следил за тем, чтобы эта мысль не просочилась в эфир, или ненароком не была передана в ходе слияния пси-энергий. — Я проник так глубоко в тебя. Стоит хотя бы поблагодарить за столь щедро доставленное тобой удовольствие. Ты неплохо постарался услужить… моей прихоти, — Аларак усмехнулся. — Но соитие никогда не было частью подготовки к ритуалу, и никак не влияет ровным счётом ни на что, — ядовито добавил он. Глаза Аларака задорно искрились алым огнём. Он пребывал в предвкушении реакции Артаниса, его громких возгласов о том, что его доверие предано, что их союзу конец. Он хотел видеть, как иерарх сгорит от стыда в немой злости. Но иерарх только молчал, задумчиво разглядывая потолок. "Наверное, настолько опечален и шокирован, что и слова выдавить не может", победно подумал Аларак. Иерарх поднялся, а вслед за ним и Талдарим — негоже ему хоть к каком-то смысле находиться ниже Дэлаама. Артанис механически застегнул на себе броню отточенными движениями и направился к выходу. Аларак всё ещё ждал его реакции. Артанис остановился на пороге. — Я знаю, — бросил он, не обернувшись, и скрылся за дверью, которая с характерным звуком сомкнулась за ним. Алараку даже показалось, что иерарх усмехнулся.