ingannatore

Игнорируя неприятный звон в ушах и гадкое першение в горле, шатен без какой-либо спешки шагал длинным коридором из зала с видом на так званое Замершее Озеро, где обычно и проходил общий сбор, и переваривал полученную информацию, которой, откровенно говоря, был не совсем рад. Хотя бы по той простой причине, что там присутствовал неизвестный фактор, способный нарушить только построенный сценарий собственный жизни для безопасного и комфортного выполнения вверенной ему работы. Много неизвестных факторов. Но отказаться, как бы он того не хотел, не представлялось возможным, несмотря на некоторую несерьезность пусть и правдивых доводов: Тсунаеши на данный момент был наиболее выгодным кандидатом для подобного действия из-за его спокойного отношения и определенной терпимости к окружающим его… существам. Звучит даже не несерьезно, а глупо. Скосив не самый ласковый взгляд на идущего обок него мужчина, который то и дело насмешливо на него поглядывал, Савада не смог не признать, что тот, как и был порядочной сволочью, обожающей портить «дорогому и любимому» ученику жизнь, так ею и остался — самодовольная усмешка вполне недвусмысленно подталкивала к мысли о том, кто все это и подстроил. — Ты мудак, знаешь? — вполне осознавая риск получить, как и подзатыльник, так и пулю в голову, спросил Тсунаеши, снова смотря вперед, где виднелись уже массивные двери. — Мудак, садист и сволочь, которой весело наблюдать за тем, как я барахтаюсь в навязанных тобой же проблемах. Короткий лающий смешок рядом не стал неожиданностью, равно как и привычное до нервного тика движение руки, призванное полями фетровой шляпы скрыть в тени черные глаза. Реборна более чем точно веселила сложившаяся ситуация, он более чем точно приложил к ней руку — они слишком давно знакомы, чтобы Тсунаеши мог подумать о чем-то ином.  — Я уверен, что вы с ним просто отлично поладите, — едва ли не ласково произнес брюнет, а Савада нервно дернул рукой, запуская её в карман чужого пиджака и доставая из него пачку с сигаретами, а после и саму сигарету, которую начал вертеть между пальцами. — Ты же просто идеален для детского сада. Скривившись словно от зубной боли, шатен бросил еще один неприязненный взгляд на идущего рядом мужчину, но обошелся только коротким вздохом, отлично осознавая всю тщетность его попыток разбудить жалкие остатки совести своего учителя, которая уже давным-давно превратилась не иначе как в труху.  — Сволочь. — Небольшой огонек вспыхнул вместе с тихим фырканьем со стороны Тсунаеши, прежде чем тот сделал первую затяжку. — Ты повторяешься, глупый ученик. — Вместе с ответом послышался глухой смешок. — Зато ты у нас сама оригинальность, — не попытался даже удержаться от ответной колкости шатен, морщась и ломая сигарету пополам, так и не сделав второй затяжки. — Гадость какая, как ты вообще это куришь?

***

Ветер приятно трепал и без того не знающие порядка волосы, приятно остужая голову, а вид из распахнутого настежь окна мог бы вызвать у многих чувство сродни восторженному страху — еще один крохотный шажок через карниз или же нелепая случайность и… Двадцать второй этаж. Вместо помпезности, которую подсознательно ожидаешь увидеть в столь дорогом здании, тебя встречает вполне уютный хаос обжитой квартиры: то и дело можно наткнуться на стопку с бумагами или книгами, рядом с которым можно было найти разноцветные карандаши, используемые для пометок, забытые, пусть и редко, в самых неожиданных местах кружки из-под чая или кофе и другие незначительные мелочи. Тсунаеши относился к квартире приязненно и не испытывал в ней никаких неудобств. До этого момента. Она совершенно не была предназначена для длительного приема гостей: тиха, спокойная, в ней было равно столько места, чтобы можно было с удобством можно было встретиться с другом или с одним из студентов на дополнительном, а потом до самой ночи в одиночку слушать музыку на диване, где он, в следствии, мог и уснуть с бумагами на коленях, забыв о предназначенной именно для этого кровати в соседней комнате. Пройдя на кухню и открыв шкафчик под умывальником, шатен выбросил в мусорное ведро нагло утащенную у его учителя-садиста пачку сигарет, а после, поколебавшись, взял само мусорное ведро в руки и принялся обходить квартиру, собирая то небольшое количество мусора и просто уже ненужные ему бумаги, чтобы те зазря не занимали места — все равно в скором времени их место займут другие листы с учебным материалом для студентов. А если что-нибудь, да понадобиться, оно все остается на ноутбуке. Несмотря на то, что Савада ни разу не торопился в уборке, очень скоро вся квартира стала приобрела свой прежний вид, только с тем отличием, что полки будут заставлены книгами, на столике перед диваном покоился ноутбук, а на кухне тихо шумел холодильник, исправно охлаждающий продукты. Все выглядело настолько обычно, что те немногие, кто знал его более десятка лет, и были здесь, не могли удержаться от подозрительного и несколько насмешливого хмыка. Их даже можно было понять, а сам Тсунаеши на их реакцию только пожимал плечами и правдиво отвечал им, что жить вот так вот ему значительно удобнее. А удобство для него на первом месте… ну да, конечно. По окончанию уборки, шатен просто остановился около дивана и присел на один из подлокотников, не особо имея представление, чем можно еще заняться — ожидание раздражало, музыка из динамика наушников у него на шее не осень уж и отвлекала, как ожидалось, да еще и голод… прикоснувшись пальцами к шее, чувствуя, что першение, которое преследует его уже несколько дней, не прекращалось, Тсуна поморщился — ранее обычного. Следовало бы наведаться в город, чтобы хоть немного перекусить, а будет неприятно, если сорвется он в присутствии его скоро сожителя. Впрочем, и во время поиска подходящего человека на роль еды стоит быть осторожнее, чтобы на утро в новостях не гремело о найденном в подворотне трупе. Мрак, его головная боль все еще в Аду, еще целые сутки до его прибытия, а проблемы уже выделятся черными пятнами на снегу. Надо будет не забыть сказать Реборну все, что он о нем думает, добавив «искреннее, от всего сердца» спасибо, когда они увидятся в следующий раз. И если все продолжится в том же ритме, если не хуже, то он намеренно наведается в гости к своему учителю.