ingannatore

Рассеяно вертя в руке сложенный несколько раз лист бумаги, шатен как-то отстраненно наблюдал за разворачивающейся прямо перед ним ссорой, которая, как могло показаться постороннему, вот-вот должна была перерасти в кулачную потасовку. Драку, участниками которой являлись, пожалуй, один из тех, кого он мог назвать если не другом, то хорошим знакомым и заноза-в-мягкой-точке-Незу, который совершенно не желал уступать вспыльчивому блондину, свято уверенный, что раз он старший, то обязан быть прав. От срыва последних тормозов и потери работы их удерживал только тот небольшой факт, что позади Тсунаеши стояло около половины второго курса и с интересом смотрели на все это, едва ли не начиная делать ставки. Кстати о студентах, от кучки которых уже отделилась мелкая фигурка девушки и стремительно направилась к Саваде… Шатен коротко вздохнул, одновременно с тем кривя губы в приветливой улыбке и поворачиваясь к несколько опешившей брюнетке. Если он ничего не путает, то это была никто иная как староста курса. — Тсу-Тсунаеши-сенсей, вы не собираетесь их разнимать? — поначалу запнувшись, девушка немного нервным движением поправила очки, поднеся руку к лицу, а другой же рукой поставила на подоконник рядом с ним — точно на сложенные им вещи — какие-то бумаги и парочку книг, в которых Тсуна без особых признал, как собственность уже окончательно уверившегося в бесконечной тупости своего «противника» Хаято. Зная блондина, тот в запале или уронил их, или же и вовсе швырнул куда-то в сторону. Весьма в его стиле. — Они же и в самом деле сцепятся, — после непродолжительной паузы, отвлекшись на очередной выпад спорщиков, закончила девушка и повернула голову к все также хранящему спокойствие Саваду, тут же встречаясь с немного насмешливым, но совершенно беззлобным взглядом карих глаз, который заставил её сделать крохотный шажок назад. Это заставило уголки тонких губ непонятно дернуться вверх, а сам шатен не торопясь сложил свои вещи на одну стопку, а после, немного подумав, сверху сложил и вещи Гокудеры, только после этого вновь обращая внимание на разворачивающуюся ссору. — Не вижу в этом смысла, Кин-кун, — покачал головой Савада. В голове весьма вовремя всплыло имя студентки. — Гокудера-сан хоть и очень вспыльчивый, да и Незу-сенпая он не жалует, но он отлично понимает к чему все это может привести, а сам же Незу-сенпай… Мне не стоит этого говорить, да и вряд ли это является для вас секретом, но Незу-сенпай тот еще трус, чтобы решиться на что-то еще помимо крика, — пожал он плечами, чуть морщась, когда историк взвизгнул особенно громко. — Практика показывает, что стоит начаться паре, как они разойдутся по своим делам, — закончил он с тихим вздохом, вновь мельком взглянув на девушку и самую малость хмурясь, о чем-то задумавшись. — Такое часто происходит? Я понимаю, — брюнетка бодро кивнула собственным мыслям и хотела было продолжить, но была перебита Тсунаеши, который резко поднял руку. Где-то на периферии зрения мелькнула темная и низкая, впору приняться её за детскую, тень. — Да, часто. Насколько я помню, старостой группы являешься именно ты, — приличия ради дождавшись непонимающего взгляда и осторожно кивка, Тсунаеши продолжил: — Миизоки-сенпай приболела и слегла в больницу на неопределенный срок, так что, согласно решению декана, до четверга следующей недели за вами присматривать буду именно я. Благо, где лежат материалы, мне она скажет. А вот потом сказать не могу, буду ли у вас я, будет ли кто-то другой или же Миизоки-сенпай вернется к вам. Передашь остальным? — Конечно, сенсей. Передам, — с легким поклоном произнесла Кин, сосредотачивая все свое внимания уже на одном лишь шатене. — Что-то еще? — Только то, что в пятницу вы сможете уйти пораньше. А теперь спешите, пара вот-вот начнется, — усмехнулся Савада, поводя плечами. Коротко попрощавшись и не забыв поблагодарить, девушка отбежала к части своей небольшой группки, которая до сих пор мялась неподалеку, чтобы поторопиться в сторону нужной им аудитории, периодически оглядываясь назад, на спорящих мужчин, а Тсунаеши не смог удержать повторного тяжелого вздоха — пусть потасовка и ограничилась лишь словесной перепалкой, легче как-то не становилось. Хотя бы потому, что тень не была фокусом разыгравшегося воображения, была отвратительно реальной и до сих пор маячила совсем рядом с ним. — Гокудера-кун, пожалуйста, прекратите, и не забывай, что подарок Бьянки-сан до сих пор хранится у меня в ящике стола, — мигом сменив улыбку на более мягкую, даже ласковую, и не забыв подхватить сложенные бумаги, подошел он к спорщикам. Взгляд тут же приятно порадовал бледновато-зеленый цвет лица блондина. — А вы, Незу-сенпай, поторопились бы в другой корпус, ведь, зная вашу группу, они тут же скроются с пары, опоздай вы более чем на три минуты. Лучше бы вам не разоряться на слова, а заняться делом. А у него, Тсуны, появилось тут одно неотложное дельце.

***

— И как мне это, позволь спросить, понимать? — опасно блеснули затянутые рыжей поволокой глаза, а сам их обладатель сложил руки на груди, всем своим положением выражая свое отношений к подобным «визитам» непосредственно из самого Пекла, который доставляли как раз те уродцы. Даже чертами язык не получалось назвать то, что испуганно дрожало перед ним, вжимаясь в угол и переминаясь с одной скрюченной ноги на другую. Он не вызывал у Савады ничего, кроме глухого раздражения и некоего отвращения, которое он даже и не пытался как-либо скрыть от порождения одного из многочисленных человеческих пороков. Не грехов, именно пороком. — Вам… Через шесть дней, к двенадцатому часу ночи Вы обязаны явиться на общее собрание для последующего разбирательства к Замершему Озеру — дрожащим голосом, но достаточно громко проронил вестник, дернувшись в стороны, желая оказаться подальше отсюда. — Права на отказ, что Вы и сами понимаете, у Вас нет. — Понял. — Вас просили явиться немного раньше для решения еще одной проблемы, — тише пискнул уродец, вжимая голову в плечи. — Хорошо, понял. А теперь прочь отсюда, — коротко бросил Тсунаеши, прикрывая на мгновение вновь ставшие их «человеческого» цвета глаза, стоило тени порока рвануть прямо в распахнутое окно, и остаться в коридоре один на один с неприятными для его обоняния запахами серы и гнили. Отвратительно.