Не бойся быть слабым

POV Гарри Ненавижу утро. Подъём - одно из самых трудных дел, которое мне необходимо сделать. Откинув одеяло, чувствую, как по телу проходит дрожь, так как в комнате прохладно. Наконец, открываю глаза и устремляю взгляд на потолок. Как же хорошо тем, кому никуда не нужно идти. Я бы провалялся на кровати весь день, но, увы, школа не позволит мне этого сделать, да и мама тоже. Вздыхаю и с трудом поднимаюсь с постели, перемещая ноги на холодный пол. Достаю школьную форму. За двенадцать лет обучения, она уже успела мне поднадоесть, но что поделаешь. Мне нравится учиться, но школа превратилась для меня в ад из-за говнюка Джона и его дружков-имбицилов, которые постоянно меня донимают. Как только я оказался в старшей школе, передо мной пал выбор: присоединиться к крутым чувакам, которые унижают слабых, стать обыкновенной серой массой, которая никуда не лезет и радуется, когда с ней говорит кто-то из привилегированного сообщества, или же стать подушкой для битья. Я мог бы выбрать второе, ведь для меня главное получить знания, однако за меня всё решили, когда я не выдержал и защитил беззащитного ученика, которого зажали в туалете шестёрки Джона, и я тут же стал врагом номер один. Единственным моим настоящим другом был Ник. Кончено, в школе есть нормальные ребята, но дружбы между нами нет. Мы с Ником были родственными душами. И я каждый день вспоминаю его. Почему Бог не забирает туда таких, как Джон, а забирает тех, кто этого не заслуживает? Это ужасные мысли, однако жизнь так несправедлива, поэтому я не мог думать иначе. Но если бы только Джон был моей проблемой. Мой отец - вот моя вторая проблема. Чуть больше года назад он был примерным семьянином, любил всю нашу семью. Но его уволили с работы, и всё резко переменилось. Он стал частенько напиваться. Всё бы ничего, если бы он, после того, как выпьет, не начинал распускать руки. Один раз мама прикрикнула на него, когда отец был пьян, и он набросился на неё, сжимая её горло. Я помог ей, оттолкнув его. Тогда он впервые избил меня, возможно, вместо мамы. Мы забыли про этот инцидент. Но всё повторилось, когда он снова пришёл домой пьяным. Я делал уроки, а он стал приставать, расспрашивая об оценках в школе, и я крикнул, чтобы он не мешал мне. Помню, как он ударил меня головой об стол. После этого я возненавидел его. Я говорил маме, чтобы она развелась с ним, но она твердила, что он образумится, снова найдёт работу и всё будет как раньше. В те дни, когда он не находился в запое, отец искал работу. Ему даже удалось устроиться грузчиком на целую неделю, которая стала для нас просто спасительной без ссор и разногласий. Однако что-то в нём поменялось, он стал неимоверно грубым и суровым. Когда он нахамил начальнику, всё снова возобновилось - отец оказался безработным, срываясь на нас. Мы обращались в суд, но нам было отказано, потому что прямых улик против него нет, и мы не имеем право выставлять его на улицу, потому что это дом его родителей. Так и живём. Каждый раз, когда он возвращается, мама молится, чтобы он не был пьян, а я стараюсь её защитить, как могу. Собрав сумку, спускаюсь на первый этаж. Чувствую приятный запах, идущий с кухни, значит, мама уже приготовила завтрак. Подойдя ближе, замечаю, что она крутится возле плиты. - Доброе утро, мам, - говорю я и подхожу, чтобы поцеловать её. Она не любит, когда я это делаю. Мама говорит, что это слишком по-девчачьи, но мне всё равно. Поцеловав её в щёку, подхожу и сажусь за стол. - Доброе утро, Гарри, - произносит она и подходит, чтобы положить еду в тарелку. - Ты руки помыл? - Ой, забыл, - растеряно произношу я. - Уже бегу. Только без меня не начинай. Встав из-за стола, направляюсь к ванной. Слышу, как она смеётся. Я рад, что мне удалось рассмешить её. Включаю горячую воду и чувствую, как жжёт рана на руке. Я снял повязку, потому что рана почти зажила. Это след от прошлого раза, когда отец использовал свою силу на мне. Воспоминания тут же накрывают волной. Тогда, как я помню, что-то разрезал ножом, а он пришёл и стал его отнимать, ведь, видите ли, ему надо было нитку на брюках отрезать, ведь он будет выглядеть несолидно перед своими друзьями-алкашами. Я отталкивал его, а он сжал мою руку, в которой находился нож, и тот прорезал мою кожу. Мне удалось его отпихнуть, потому что мне было не до ножа. Из порезанной кисти текла кровь, и я не мог остановить кровотечение. Отец, сделав своё дело, ушёл в другую комнату. Ему было наплевать на меня. Мне кое как удалось наложить повязку и остановить кровь. И я готов был кричать от злости, которая переполняла меня в тот момент. Я всегда готов терпеть ради матери, которая делает для меня всё. Мы завтракаем молча. Мама периодически с улыбкой смотрит на меня. В доме царит тишина, ведь отца нет дома. Его не было и ночью, чему мы были очень рады, ведь вчерашний ужин прошёл в светлой обстановке. Мама рассказывала мне о том, что на работе её должны повысить, а я сказал, что сходил в Грин-парк, только умолчал об одной детали. Инспекторе Луи. Мне очень не хотелось ей об этом говорить. После того, как нам сообщили, что мистер Бейнс покинул своё рабочее место, я решил, что меня сняли с учёта. Мама тоже была этому рада. Каждый раз, когда я попадал в драки, она переживала, а потом плакала, умоляя меня прекратить, не нарываться больше. А ей говорил, что защищаю себя, ведь я у неё сильный и буду защищать и её тоже. Когда ко мне пришёл мистер Томлинсон, я был расстроен, поэтому отвечал ему довольно грубо. И каждый раз, когда он со мной виделся, я не желал ему открываться. Это не в моих правилах. Мне не нужно сострадание, ведь я сам могу со всем справиться. Пускай он делает свою работу, учит меня хорошим манерам, я буду слушать. Так я думал до того момента, как мы оказались в парке. Те два часа были проведены с ним так, как с довольно близким человеком. И меня это пугает, я даже не могу точно сказать почему. Мои эмоции захлёстывают меня, но я изо всех сил стараюсь их сдерживать, однако рядом с ним это получается всё труднее. Возможно, причина этому - его искреннее человеческое отношение ко мне. Это подкупает. На улице светит солнце, и я чувствую, как греют меня его лучи. Направляюсь в сторону школы. Надеюсь, что сегодня будет хороший день, потому что утро началось отлично, и мне не хотелось бы, чтобы оно испортилось. *** Подхожу к дому. День в школе выдался спокойным, что не может не радовать. Меня задержали после уроков, чтобы дополнительно со мной позаниматься. Стоя возле порога, слышу шум, раздающийся за дверью. Неужели снова? Пытаюсь открыть дверь, но мои руки не слушаются меня. Я боюсь, что отец снова пришёл домой нетрезвый. Неожиданно раздаётся звук бьющегося стекла. Зайдя внутрь, вижу, что отец замахивается рукой. Через мгновенье рука ударяет лицо матери, от чего та падает на пол. В это время я стою и с ужасом наблюдаю за этим, а ноги неожиданно стали ватными. Осознав всю ситуацию, срываюсь с места и бегу в их сторону. Отец снова замахивается, но в это время я подбегаю и перехватываю его руку. Он недовольно шипит и пытается оторваться от меня. Я отпускаю его руку и становлюсь у него перед лицом, оберегая мать. Он смотрит мне в глаза, и в них читается ярость. Слышу запах перегара, исходящий от него. Раздаётся всхлип мамы, которая пытается подняться. Отец молча идёт на меня. Я, не долго думая, со всей силы отпихиваю его в сторону. Он пошатывается, но удерживается на ногах. Замечаю, что он присаживается на диван, стоящий рядом. Не обращая на него внимание, поворачиваюсь к маме. Она уже поднялась. Мама держится за щёку, которая пылает красным цветом. Она снова всхлипывает, и слёзы капают из глаз. - Как щека? Сильно болит? - это первое, что пришло мне в голову. Она отрицательно качает головой. Я подбегаю к холодильнику, открыв, достаю лёд и передаю ей. Вижу, как дрожат её руки, и я не могу видеть её такой. Чувствую себя виноватым, если бы я пришёл на пять минут раньше, то этого бы не случилось. Я бы успел защитить её. Ни говоря ни слова, подхватываю её за руку и веду в комнату. Всё это время отец следит за нами, слышу его нервное дыхание. Я готов избить его, не оставив живого места. Осторожно обвожу мать вокруг разбитого стекла, чтобы она не поранилась, наступив на него. Помогаю ей присесть на кровать. Всё это время, мать держит лёд на щеке. - Мам, тебе нужно отдохнуть. Ляг, полежи, - она хочет что-то сказать, но я её перебиваю. - Я всё уберу, не беспокойся. Она улыбается. Я снова вижу её улыбку, которую так давно не лицезрел. Она такая искренняя. Как же я хочу, чтобы всё это закончилось. Она не заслуживает всего этого. Я боюсь того, что когда-нибудь могу и не успеть, а отец нанесёт ей серьёзную травму. Хотя тяжелее той моральной, думаю, уже нет. - Я люблю тебя, Гарри, - с нежностью в голосе, произносит она. - Будь осторожней с ним. Я лишь киваю головой и покидаю комнату. Спустившись с лестницы, направляюсь в сторону, где лежат осколки стекла. Отца нигде нет. Это даже хорошо. Увидев большие обломки, решаю собрать их руками, а потом приняться за более мелкие. Пройдя на кухню, открываю шкафчик. Взяв из него мешок для мусора, нагибаюсь, дабы удобней было собирать. Осторожно беру в руку обломок, чтобы не порезаться. Неожиданно слышу за спиной шум и нервное рваное дыхание. - Сукин сын, ты поднял руку на отца? - в его голосе злоба. Я не отвечаю, а молча продолжаю собирать обломки. Его присутствие напрягает. Обычно, если никто на него не реагирует, он отступает. Но что-то внутри подсказывает, что сегодня он настроен более решительно. - Ты что, блять, оглох! Отвечай, когда с тобой отец разговаривает! - его повышенный тон заставляет моё сердце забиться чаще. - Ну всё, ты допрыгался. Иди сюда, сучёнок! Я замираю. И тут же чувствую, как сильная рука опускается на мою голову. Через мгновенье он хватает меня за волосы и тянет вверх. Вскрикиваю и поднимаюсь вслед за рукой, чтобы хоть как-то уменьшить боль. Стою и ощущаю, как по моему телу проходит дрожь. Его рука ударяет меня в спину, от чего я, не устояв, падаю на пол, больно ударяясь челюстью. Пронзающая боль проходит по всему телу, и из меня вырывается стон боли. Огромные осколки, которые остались лежать на полу, впились в мою руку и левый бок. Я чувствую, как слёзы подступают к глазам, но я крепко сжимаю зубы, чтобы им противостоять. Пытаюсь пошевелиться, но не очень-то выходит. Двигаю правую руку, чтобы вытащить хотя бы один осколок. Он стоит. Наблюдает. Я не понимаю, чего он хочет. Знаю, что отец слишком пьян, к тому же, зол. Обычно на одном ударе он мог остановится. Но я не знаю, что он будет делать сейчас. Наверное, он не понимает или не видит, что осколки врезались в моё тело, создавая боль. Ещё хуже, если он всё понимает, но он ничего не хочет предпринимать. Возможно, он думает, что это расплата за то, что я поднял на него руку. А сколько раз он это делал? Я терплю всю боль, которую отец причиняет мне, защищаю мать, подставляя себя вместо неё. Всё же надеюсь, что в нём осталось хоть что-то человеческое. Надеется и мама. К сожалению, я не могу узнать этого. Мне удаётся вытащить осколок, кончик которого впивался в левую руку. Вижу, как через ткань просачивается кровь. Уже не сдерживая себя, тихо всхлипываю. Пытаюсь достать рукой до осколка, впивающегося в бок, но резкий удар в живот прерывает меня. Я скручиваюсь, глотая ртом воздух. За что? Зачем он это делает? Снова удар. Я нахожусь перед ним в позе эмбриона. Из-за этого осколок, который я не вытащил, впивается ещё сильнее. Боль, неимоверная боль чувствуется на том месте. Когда же он уйдёт? Наверное, ему нравится наблюдать за тем, как мучается его сын. - Это будет тебе уроком, - говорит он, его голос грубый, в нём нет ни капельки сожаления. Отец отходит. Его шаги слышны всё дальше и дальше. Слышится звук открывающейся двери и резкий хлопок, значит, он ушёл. Я обессиленно вздыхаю. Нет сил больше сдерживать себя, поэтому уже не всхлипываю, а рыдаю. Я выпрямляюсь насколько это возможно. Собрав все силы, вытягиваю осколок. Чувствую, как начинает течь кровь из того места, где он был. Мне уже плевать на неё, потому что острого стекла больше нет. Делаю жалкие попытки подняться. Не выходит. Поворачиваюсь на живот. Отжимаюсь от пола и приподнимаю тело. Боль в левой руке, в которой находился осколок, даёт о себе знать. Скрипя зубами, приподнимаюсь выше. Теперь руки не важны, поэтому я использую ноги. Да, у меня получилось и я поднялся. Пошатываюсь, из-за слабости во всём теле. Моя форма запачкана кровью. Оглядываюсь по сторонам. На полу видны капельки крови, которые нужно будет стереть. Направляюсь к ванне, чтобы взять тряпку. Зайдя в неё, подхожу к зеркалу. Да, видок то, что надо: потрёпанные волосы, кровь на одежде, а ещё жалкое выражение лица и капли пота, выступившие на лбу, и слёз на щеках. А ещё отчаянное желание не зарыдать в голос от всего, что каждый день обрушивается на голову, но ведь я сильный, справлюсь. Надо обработать раны, но я решаю сделать это потом, потому что боюсь, что мама выйдет и увидит кровь. Не хочу, чтобы она испугалась моего внешнего вида. Стерев кровь и убрав осколки, нахожу аптечку. Стараюсь не создавать много шума. Снимаю верх формы и оглядываю раны. Они уже не кровоточат. На левой руке рана не очень глубокая, наверное, потому что я быстрее вытащил осколок. Перевязываю руку бинтом, даже не продезинфицировав. Я не завязываю его, мне важно, чтобы рука была перемотана. С боком всё намного сложнее. Рана оказалась глубже. Сжав зубы, протираю её ваткой, смоченной перекисью водорода. Наконец моё мучение заканчивается, и я откладываю вату в сторону. Понимаю, что не смогу обмотаться бинтом, поэтому просто надеваю верх формы. Надеясь, что рана не будет сильно кровоточить. Сам не понимая почему, решаю уйти из дома. Снимаю куртку из вешалки и надеваю наверх, чтобы скрыть испачканную кровью рубашку. Сегодня после полудня, начал дуть ветер, поэтому я не буду выглядеть глупо. Открыв дверь, выхожу. Оглядываюсь по сторонам, чтобы убедиться, что никого поблизости нет. Закрыв дверь, отхожу от дома. Ветер дует прямо в лицо. Я просто иду, сам не понимая куда. Я шатаюсь по улице уже долгое время. Рана в боку отдаёт резкой болью, но я стараюсь героически её игнорировать. Не знаю, куда мне идти, потому что у меня нет друзей, а идти к родственникам - плохая идея. Я уже готов переночевать на улице, свернувшись клубком под каким-нибудь старым деревом. Неожиданно слышу лай собаки. Оборачиваюсь и вижу, что пёс бежит в мою сторону. Мне становится немного не по себе, но я держать себя в руках, ибо знаю, что животные реагирует именно на страх человека, в кровь которого в тот момент выплёскивается адреналин. Тихонько продолжаю движение, уже немного согнувшись, сил терпеть уже почти не осталось. Однако собака от меня не отстаёт, оббегая сзади. - Иди отсюда, - выкрикиваю я. Тут же слышу звуки шагов позади. Как я мог не догадаться, что поблизости находится хозяин пса. Я уже готов был обратиться к нему, чтобы он убрал свою собаку, но он сам начинает говорить: - Простите, вы, наверное, понравились моему псу. И тут всё обрывается. Я даже боюсь поворачивать голову в сторону этого незнакомца. Ибо в голове сразу появляется мысль о том, кому этот голос принадлежит. Хочу ускорить шаг, но силы меня покинули. - С вами всё в порядке? - Чёрт, он очень проницателен. Это точно Луи. Дыхание становится рваным, ибо я уже сейчас готов упасть на колени, ибо бок предательски закололо. Просовываю руку под расстёгнутую куртку, нащупывая место, где находится рана. Я отворачиваюсь к нему спиной и вынимаю руку, глядя на то, как на пальцах осталась кровь, которая уже успела просочиться через рубашку. Надо было взять с собой аптечку и перевязать где-нибудь в подворотне, какой же я идиот. - Простите, вам не хорошо? - не унимается он, и я уже готов бежать, куда глаза глядят. - Вы можете ответить? Я хочу кивнуть ему, что, мол, всё нормально, но тут он обхватывает мою левую руку, и я не сдерживаю хриплого стона, ведь он задел рану, даже не догадываясь об этом. Он резко отнимает свои пальцы, но через мгновение разворачивает меня к себе. Я сам поднимаю голову, являя себя во всей красе. К глазам подступают предательские слёзы, которые собираются быстрей выплеснуться наружу. - Боже, Гарри? - он от удивления открывает рот. - Что случилось? Он пытается отыскать ответ в моих глазах, а я ещё немного и потеряю сознание. Ладонь с перепачканными пальцами открывается, и он это замечает. Его глаза расширяются. Я уже сам отодвигаю край куртки, показывая ему кровавое пятно. - Гарри, не молчи, пожалуйста! - Луи уже переходит на крик. - Тебе надо в больницу, пойдём, я отвезу тебя. Он обнимает меня за плечи и куда-то ведёт. Но я резко торможу, не давая ему собой управлять. - Я никуда не пойду, - шепчу я. - Луи, пожалуйста, я не поеду в больницу, моя мама... - Мысленно представляю, что она будет чувствовать, когда ей сообщат, что её ребёнок оказался в больнице, уж лучше я просто не буду ночевать дома. - Гарри, рана может быть серьёзной, - даже с небольшой злостью произносит он. Его забота подкупает, но я должен стоять на своём. Перед глазами начинает темнеть, и я со всей силы стараюсь сдерживать тошноту, которая желает выплеснуть наружу всё то, что я съел сегодня. Губы бьёт мелкая дрожь. Луи с силой держит меня за плечи, и теперь он - моя единственная опора. Поднимаю глаза на него, замечая, как раздулась венка на его лбу. Он уже начинает злиться на моё непослушание. Я уже выгляжу как тряпичная кукла, не способная сама передвигаться. Рана на боку ноет с новой силой. - Луи, забери меня к себе, - это последнее, что приходит в голову и что я успеваю произнести перед тем, как отключаюсь, обмякнув в его руках.