Не бойся быть слабым

POV Луи После того, как я в последний раз покинул дом Стайлсов, прошла неделя. Я не мог пообщаться с Гарри, дабы обсудить произошедшее, потому что он не брал трубку. Когда пришёл к ним в дом, мать сказала, что он ушёл куда-то гулять. Скорее всего один. После этого я сделал вывод: Гарри меня избегает. Казалось, причина не так уж и скверна, но для него это значит многое. Как и для меня. Узнав от матери, что Гарри избили и он находится в больнице, я мигом покинул дом Скотта, спеша к нему. По пути мысленно корил Гарри за содеянное, ведь обычно первым начинает драку именно он, не сдержав свои эмоции. Я действительно злился, но, лишь взглянув в его глаза, сменил гнев на милость и мысленно благодарил Бога за то, что он жив. Даже не знаю, надо ли мне вновь слушать его и не идти в школу. Это часть моей работы, но я знаю, что он, вероятно, не простит меня за это. Каково было моё удивление, когда он сказал, что на этот раз, причиной потасовки был я, ведь всегда всё было из-за матери или сестры. Он выглядел таким милым, несмотря на то, что на лице были видны следы побоев. Гарри был домашним, простым, без какого-либо пафоса или крутизны. Именно таким он был у меня дома. Я сам заметил, что со мной он честен и откровенен. Но я не желал снова видеть его слёзы. Они ранят меня в самое сердце, разрывая его в клочья. Я старался его успокоить, прижав к себе. Мне нравится эта близость. И я боюсь её. От неё по телу проходит жар, сменяясь чувством эйфории. В моменты наших объятий я забываю обо всём на свете. Существую только я и он. Это звучит так глупо. После того, как мне удалось успокоить Гарри, случилось именно то, чего я желал, но одновременно боялся. Он сам это сделал, и я просто потерял дар речи. Поцелуй вышел волшебным, хоть он был не долгим. Я успел раствориться, превращаясь в нечто неживое. Казалось, будто сердце остановилось на это мгновение, позволяя полностью насладиться моментом. Когда мы отстранились, мне хотелось продолжения. Хотелось целовать его бесконечное количество раз, ощущая вкус притягательных и таких соблазнительных губ. Гарри так юн, и я просто не могу этого делать, если, конечно, не хочет он сам. Но всё это вызывает не только эйфорию, но и тревогу, дрожь по всему телу. Всё это так желанно и одновременно неправильно. Я просто чувствую себя гребаным педофилом, который желает вкусить юное девственное тело. У меня не укладывается всё это в голове, которая разрывается от неимоверного количества чувств: одни к Гарри, а иные к самому себе. Причём о себе я думаю только самое ужасное. Очень жаль, что я ни с кем не могу поделиться, ибо мне это необходимо. Все посчитают меня извращенцем и будут втаптывать в грязь, указывая мне на то, что я совершаю грубейшую ошибку и должен немедленно прекратить воздействовать на парня, а также забыть о том, что я нахожусь на такой должности. Однако сердце и остальная часть мыслей не дают сделать правильный выбор, толкая в эту бездну. Кажется, мне пора признаться самому себе, что, да, я ощущаю симпатию к Гарри. Скорее всего, большее, но от такой мысли больно сдавливает в висках. Я обессилен и не могу признать этого. Находясь на работе, я просто сидел, ничего не делая. Зейн, зайдя в кабинет, принялся рассказывать о свидании с Найлом. Иногда он может говорить без умолку, даже не предполагая, что его не слушают. Это был как раз тот случай. Я был рад за него, ведь его искренний смех и улыбка, когда он распинался, рассказывая о свидании, пробуждали во мне чувство радости за молодого человека, но мне хотелось попросить его уйти. По голове били события в больнице. Зейн, после того, как всё рассказал, заметил моё состояние, но я солгал и ответил, что немного приболел. К нам зашёл один из сотрудников и увёл моего напарника на обед. Он звал и меня, но я, сказав, что не голоден, остался сидеть на месте, делая вид, что приступаю к своим делам и начинаю перечитывать один из документов, который должен положить на стол мистеру Дугласу уже вечером. После того, как они ушли, я откинулся на стуле и запустил пальцы в волосы, немного оттягивая. Мне необходим был воздух, хотя окно было открыто, но я буквально задыхался. Я чёртов педофил. Это раз за разом повторялось в голове. И хотелось рвать волосы, кричать о том, что я не делаю ничего плохого, но все моральные ценности и устои противоречили, ибо я был воспитан по-иному, и теперь стал тем, кого общество презирает. Но ведь у настоящих чувств нет преград в виде пола, расы. Я просто устал быть всегда идеальным, не позволяя себе малейшие погрешности, а то, что мы сделали с Гарри, - слабость и роковое влечение, которые является грубейшим нарушением норм, коих я придерживался всё это время. После того, как вновь наступил вечер, Зейн вернулся и рассказал, что после обеда успел навестить одну семью, пока я прохлаждался. Я и сам понял, что ничего не сделал, поэтому направился к начальнику. Я рассказал мистеру Дугласу об обстановке в семье Гарри. Он был просто ошарашен, ведь прошлый инспектор, занимавшийся делом парня, сказал, что всё в семье гладко и с этим проблем нет. Начальник приказал мне уделять больше времени Гарри и чаще устраивать проверки. Это не могло меня не радовать. К тому же мистер Дуглас поручил отдать одно из моих дел Зейну, чтобы у меня было больше времени на семью Стайлсов. Я, конечно, был благодарен, только вот когда я сообщил об этом самому напарнику, он, сделав самое обиженное выражение лица, начал говорить о том, что я ему обязан. Я пообещал сводить его в бар за мой счёт, и конфликт был улажен. Конечно, я не знаю, когда это случится, но главное то, что я буду избавлен он косых взглядов и недовольного ворчания, понятное дело, всё это будет наиграно, но я хочу больше сконцентрироваться на своих делах, как бы эгоистично это не звучало. Подъехав к дому Гарри, выхожу из машины, чувствуя некую боязнь. Стрелка часов показала мне ровно шесть вечера. В это время Энн и её сын должны быть дома. На слегка подрагивающих ногах добираюсь до двери, громко постучав в неё два раза. За дверью тут же слышится шум, значит, кто-то находился рядом. Мне открывает сам Гарри, и я замечаю, как он шарахается, будто увидел приведение. Его взгляд смотрит в пол, наверняка, проделывая там дыру. Собрав силы, произношу первую фразу: - Привет, Гарри, - произношу, вновь концентрируясь на его имени и слегка его выделяя. - Могу ли я пройти в дом? - вопрос звучит очень неуверенно, за что я мысленно ударяю себя по губам. - Конечно, - тихо отвечает он, даже не поприветствовав меня. Он отходит, пропуская меня внутрь. Гарри выглядит измотанным и уставшим. Возможно, у него выдался неудачный день, по крайней мере, я не вижу новых ссадин или ран, это означает, что он, после прошлого раза, не вступал в драку вновь. Раненая губа уже зажила. Гарри садится на диван, и я сажусь рядом с ним, немного придвигаясь к нему. Своим бедром касаюсь его, и он делает вид, что не замечает этого. Я совершенно не знаю, как начать разговор. Мысли путаются в голове, от чего она начинает болеть. Гарри смотрит в одну точку, будто меня нет рядом. - Гарри, почему ты избегал меня? - решаю начать с этого, ведь мне очень интересно узнать причину. Он молчит, будто не слышал. Понимаю, что ему действительно трудно что-то говорить, ведь он сделал такой шаг, которого я сам боялся. Я поступил глупо, что ушёл, оставив его одного. Мне нужно было остаться с ним и поговорить тогда. А теперь всё может быть по-другому. Я боюсь, что он прогонит меня или скажет, что его поступок был чисто подростковой глупостью, и это для него ничего не значит. Я боюсь его слов, которые могут ранить сильнее пули, попавшей прямо в грудь. - Я просто думал, что ты звонишь, чтобы сказать мне, что отказываешься от моего дела, - эти слова звучат очень угрюмо. - Ты прости меня за то, что я вытворил, это было так нелепо. Я больше никогда... Он буквально вжимается в спинку дивана, понуро опустив голову. Он выглядит, как пятилетний ребёнок, у которого отняли игрушку. Мне вновь хочется его обнять и никогда не отпускать. Гарри боится взглянуть мне в глаза. Он думает, что встретится с непониманием, или даже с презрением, не осознавая, что я его понял, потому что сам чувствую тоже самое. Я чувствую влечение, которому стараюсь противостоять. И я вижу, что мне бояться незачем, ибо он тоже дрожит от переизбытка чувств. Мы оба заперты в одной клетке, из которой пытаемся выбраться, иначе можем совершить глупость. Но это глупостью будут считать окружающие, но не мы. - Глупый, - назвав его так, вспоминаю, как сказал это в прошлый раз, но в другой форме этого слова. - Я не брошу тебя. Да и не виню за то, что ты сделал. Гарри слегка выпрямляется и, наконец, вновь старается поднять голову, чтобы посмотреть на меня. Его глаза кажутся изумрудными, завораживая меня своей красотой. На лице их обладателя появляется лёгкая улыбка, которая даёт мне знать, что он в порядке. Я всё ещё ощущаю тепло от его бедра, которое прижимается к моему. Не знаю, что вообще можно сказать ещё, поэтому устремляю взгляд в работающий телевизор, на котором транслируется какая-то передача. Долгое время мы сидим, просматривая уже начавшую мне надоедать передачу. Я поворачиваю голову, замечая, что глаза Гарри закрыты, а рот немного приоткрыт, при виде этого, из моего горла вырывается тихий смешок. Он выглядит просто чертовски мило. Его веки слегка подрагивают, и, кажется, что он вот-вот проснётся. Я, поднявшись с дивана, слегка нагибаюсь, чтобы взять пульт с журнального столика. Взглянув на экран, выключаю телевизор, чтобы тот не мешал сну парня. Обернувшись, разрешаю себе любоваться им. Сейчас, я могу сравнить Гарри с котёнком. Я даже никогда не называл свою девушку ласковым именем, связанным с животным. А сравнивать человека с ним, уж тем более. В моей голове созрел план, который нельзя назвать нормальным. Я решил донести Гарри до его кровати, что располагается на втором этаже. Боюсь, что могу не донести или поскользнусь на лестнице, но Гарри выглядит хрупким и его вес намного меньше моего. Подойдя к дивану, нагибаюсь и протягивая руки. Одну руку просовываю вперёд, чтобы приобнять его за спину, а вторую - под колени, обхватывая его ноги. Сделав вздох, поднимаю его над диваном. Он начинает ворчать, но тут же затихает. Преодолеваю пару метров с телом на руках. Гарри утыкается носом в мою шею, и его волосы начинают щекотать моё лицо, от чего мне хочется засмеяться, но я сдерживаю себя, дабы не разбудить парня. Когда я дохожу до лестницы, начинаю паниковать. Одна рука Гарри мотыляется в воздухе, а вторая лежит у него на животе, и локоть немного мешает мне, упираясь в грудь. Преодолев две ступеньки, осознаю, как это трудно, ведь мысли о том, что я могу его уронить, уже давно поселились в голове. Перевожу взгляд на Гарри и вижу, что он улыбается во сне. Его улыбка, кажется, придала мне сил, потому что все остальные ступеньки я преодолеваю без особых усилий. Взобравшись наверх, чувствую себя победителем, с трофеем на руках. Мысленно смеюсь из-за своего сравнения. Хотя, если бы все трофеи были именно такими, то намного больше людей совершали подвиги, чтобы получить такой приз. Всё, что я сделал, того стоило, потому что держать Гарри в своих руках, вдыхая запах его шампуня, - это лучшее, что со мной происходит. Мне повезло, потому что дверь в его комнату оказалась открытой, а я уже начал перебирать варианты того, как её открыть, чтобы не разбудить Гарри. Зайдя в комнату, направляюсь к кровати. Аккуратно укладываю его, стараясь не разбудить. Наблюдаю за ним, не сдерживая улыбки. Я хочу поведать ему о том, что чувствую, но это может подождать. Мне нужно самому всё осознать и домыслить. Спешка тут не к чему. Его поцелуй дал мне шанс на то, что он тоже чувствует тоже, что и я. Мы обязательно всё обговорим, чтобы действительно понять, как нам дальше быть. Стоит ли продолжать действовать, опираясь лишь на эмоции, либо всё прекратить, повинуясь здравому смыслу. Разворачиваюсь и направляюсь на выход, стараясь побыстрей покинуть комнату. Разговор в этот раз не удался, поэтому нужно будет поговорить в другой раз. Гарри необходимо отдохнуть, потому что у него очень неважный вид. Но даже так он выглядит просто великолепно. Выйдя из комнаты, собираюсь закрыть дверь, но неожиданно слышу движение на кровати. - Луи, ты уходишь? - в голосе чувствуется ещё большая хрипотца, которая просто сносит мне крышу. Я направляюсь назад, к нему. Он пронизывает меня взглядом, наблюдая за каждым моим движением. Присев на кровать, смотрю на него, ожидая, что Гарри что-то произнесёт, но тут же вспоминаю, что вопрос был задан мне. - Да, и ты должен отдохнуть, - чуть слышно отвечаю я, не отрывая от него глаз. - Мы встретимся в другой раз, ладно? В ответ получаю лишь положительный кивок. Из-за того, что Гарри лежит на спине, я вижу, как вздымается его грудь. Ему будто не хватает воздуха, поэтому он старается побольше его вдохнуть. Зелёные глаза изучают моё лицо, а я стараюсь скрыть бушующие эмоции, не знаю, получается ли. Эта близость заставляет меня желать большего, чем просто нахождение рядом с ним. Мой взор падает на губы. Те самые, вкус которых я ощутил неделю назад, но снова хочу попробовать их. Я должен выкинуть это из головы. Собрать все силы и покинуть дом. Можно отправиться в бар, пригласив Зейна и вернуть ему обещанное, а также познакомиться с какой-нибудь милой, но соблазнительной и доступной девушкой, чтобы, угостив её несколькими порциями выпивки, отвезти домой и заняться с ней сексом. Да, это будет не в моих принципах, но я получу разрядку. Вместе с этим я по-прежнему буду принят обществом, ибо это не такое преступление, как то, что творится в голове из-за Гарри, и мне не будет противно. Блять, мне будет неприятно, ибо секс без обязательств не для меня, но раз я решил пересечь черту, то пусть это будет именно так, но не с ним. И я докажу, что ошибаюсь, ибо во мне играет желание, как бы сказали многие. Я просто не могу разрушить его. Но ведь мои чувства искренни, не наполнены похотью, но они неправильны, поэтому я не могу отнести их к естественным. Я чертовски слаб, ибо не могу принять себя, отказываясь и отрекаясь от настоящего. Пошло всё к чёрту. Наклоняюсь к его лицу. Губы оказываются в миллиметрах от меня. Осторожно касаюсь их своими, чувствуя тепло и нежность. Провожу по губам кончиком языка, опаляя их. Гарри приоткрывает рот, желая большего, но я отстраняюсь. Он смотрит на меня. В его глазах непонимание. Гарри явно не думал, что всё это произойдёт. Решаю покинуть комнату, потому что мне нужно освежиться. Только что я сам поцеловал его. Мысли не хотят укладываться в голове. Покидаю дом, даже не попрощавшись, надеясь, что Гарри поймёт, что нужно закрыть входную дверь. Мы обсудим это потом, потому что сейчас, направляясь к дому, я не могу думать ни о чём другом, кроме, как о изумрудных глазах, которые свели меня с ума.