Академия вампиров. Мир во тьме

Дмитрий Беликов был кем угодно, но только не идиотом. Он неотрывно наблюдал за нами с Лиссой всю дорогу до аэропорта и, когда мы поднялись на борт самолета, отдал приказ рассадить нас и не позволять переговариваться. — Если появится возможность, они сразу же придумают план побега. Голос с легким русским акцентом звучал расслабленно, будто бы Дмитрий занимался какими-то обыденными вещами. А вдруг, он только и делает, что ловит беглецов, вроде нас с Лиссой. Кто знает этих русских? Я вскинула голову и демонстративно отвернулась к иллюминатору. Именно побег и занимал мои мысли, но все было бы тщетно. Даже если удастся одолеть кучу стражей, из самолета не выбраться. А в Монтане нас ожидают защитные кольца и еще большее количество дампиров. Безнадежно. Честно говоря, вся эта ситуация казалась… нереальной. Я просто поверить не могла, что нас поймали и везут в Академию. Только не туда, только не Лиссу! Я чувствовала ее страх, будто он был моим собственным. Эмоции, невероятно сильные, одолевали ее, она, помимо воли, затянула меня в свою голову. Я не только видела мир ее глазами, но и была ею. Да, звучит чертовски странно, но, поверьте, чувствуется еще страннее. Мои пальцы — вернее ее — нервно сжимали подлокотник кресла, а глаза настороженно поглядывали на сидящего рядом стража. Он смотрел прямо перед собой и совершенно не двигался, будто застыл. — Могу я задать тебе вопрос? Тихий голос выдернул меня из головы Лиссы, но я не обернулась. Ненависть к Дмитрию и простое упрямство не позволяли мне идти на контакт. Но я знала, что он спросит. Все спрашивают. Сначала я злилась, потом чувствовала тупую боль, а сейчас… не осталось ничего, кроме бесконечной усталости. — Несчастный случай. Все хотели знать, как именно я потеряла зрение. Ответы неизменно были односложными, грубыми или же их не было вообще. Не потому что мне не хочется об этом говорить, просто я понимаю, что если начну, то не остановлюсь. А ныть мне совершенно не хотелось. Да и с какой это стати я буду изливать душу какому-то придурку? На самом деле, придурком я Дмитрия не считала. Ну, не совсем. Раз уж у него хватило ума поймать нас, то чего-то он все же стоит. — Это как-то связано с Василисой? — Думаешь, она обиделась, что я съела последний кусок торта, и со злости ослепила меня? — Ты понимаешь, о чем я. Конечно, я понимала. Потому что он прав. С самого детства в наши головы вкладывали фразу, которая должна была стать нашим девизом до конца жизни. «Они на первом месте». Я росла с мыслью, что, если придется, я закрою Лиссу своим телом. Умру, чтобы она могла жить. И, когда настал момент, я не задумалась ни на минуту. Изменила бы я решение, если бы знала, чем все обернется? Нет, никогда. — Не твое дело, товарищ. Давление за бортом, гул двигателей, шум ветра и разговоры пилотов — я слышала все, и это понемногу сводило меня с ума. Научиться воспринимать все звуки и отделять их друг от друга было нетрудно. А вот отключать их — задача не из легких. Удары сердец вдруг стали грохотом отдаваться в висках. Такое чувство, что кто-то методично стучит молоточком по голове. Черт. Боль стальным обручем стягивала голову, и я зажмурила глаза. Вдруг очень четко стали различаться температуры и вибрации от любых движений. Я почувствовала беспокойство Лиссы, и ее голос раздался у меня в голове. Она часто передавала сообщения мысленно, если не могла говорить напрямую. «Ты в порядке?» Кивок головы, улыбка на губах — я не могла позволить себе расстраивать Лиссу еще больше. Я открыла глаза и… ничего, кроме тьмы. Сразу после потери зрения я была не в силах совладать с эмоциями, билась в истерике. А как бы вы себя чувствовали, если, открыв глаза, не увидели бы совершенно ничего. Это было просто дико. Но еще страшнее этой тьмы было осознание, что ничего уже не исправить, что я больше никогда не смогу видеть. Как я говорила ранее, Беликов не был дураком. Он задумчиво переводил взгляд с меня на Лиссу, погрузившись в свои мысли. Через пару часов мы уже были у ворот Академии. Чувство нереальности происходящего вновь накатило на меня, и я мысленно потянулась к Лиссе. Она переживала, испытывала настоящий ужас перед предстоящим возвращением в стены этого старинного здания. И я прекрасно ее понимала. Солнце садилось — это было начало вампирского дня — и морои с дампирами выходили из кампусов. Поверить не могу, что они решили вернуть нас, когда вокруг было куча народу. Ну и какой умник до этого додумался? — Эй, товарищ! — я догнала Дмитрия, идущего впереди нашей процессии. Его ноги были чертовски длинными, так что поспевать за ним — трудное дело. Поравнявшись со стражем, я на мгновение прислушалась. Вслед нам летели перешептывания и удивленные вздохи. «Это Василиса Драгомир?» «Почему они сбежали?» «Я слышала, эта девчонка Хэзевей похитила принцессу! У нее всегда была дрянная репутация!» — Вы ведете нас к Кировой? — К директрисе Кировой, — спокойно поправил он. — Да-да, — я раздраженно покачала головой. — Уверена, что она осталась той же самонадеянной и высокомерной су… Я не договорила, так как нас ввели внутрь. В столовую. Прямо во время завтрака. Обреченный вздох сорвался с моих губ. Будущие стражи, вроде меня, и морои завтракали, болтали между собой и, в общем и целом, наслаждались жизнью. Но, стоило нам зайти, все голоса разом смолкли. Напряженная тишина повисла в помещении. Нетрудно было догадаться, что все пялятся на нас, как на диковинных зверей. Мой пустой взгляд надежно закрывали темные очки, но беспокойство не отступало. Я прекрасно понимала, что слепота — это угроза карьере стража, а сплетни могут превратить жизнь в сущий ад. Пристальные взгляды неприятно липли к коже. Вздохи, биение сердец — все звучало преувеличенно громко в звенящей тишине. Теперь я поняла значение выражения «напряжение можно было резать ножом». Я сосредоточилась и проникла в сознание Лиссы. Ничего вокруг не изменилось: все та же обстановка, атмосфера и все те же люди. Кстати, о людях. Лисса выловила в толпе несколько хорошо знакомых лиц. Первой была Наталья Дашкова. Она сидела, как обычно, в стороне — тихая и застенчивая родственница Лиссы — смотрела на нас, широко распахнув глаза. На другом конце комнаты сидел бывший парень Лиссы — Аарон. Ох, бедный парень… Он не мог отвести восхищенного взгляда от моей подруги, а ведь она разбила ему сердце, сбежав из Академии. И тут мы обе заметили кое-что интересное. Судя по всему, Аарон времени даром не терял, и сейчас рука об руку сидел с девицей, лет одиннадцати на вид. Хотя, конечно, она была примерно нашего возраста. Если только Аарон не стал педофилом. Светлые кудряшки и пухлые щечки делали ее похожей на куклу, на очень и очень злобную куклу. Она сверлила нас взглядом, полным ненависти. Какого черта? Не успела я задержаться на этой мысли, как мы вышли из столовой. Хорошо знакомые коридоры неизбежно приближали нас к ужасной участи: нравоучениям Кировой. Безусловно, она была в этом лучшей. Думаю, именно любовь к нравоучениям и выговорам привела ее на должность директрисы. Уж явно не любовь к детям. Мы вошли в кабинет, и я слегка занервничала. Неизвестность и возможные перспективы пугали меня. Единственное, что давало сил — это мысли о Лиссе. Я была просто обязана сделать все возможное, чтобы остаться здесь и побороться за место ее стража. Большая часть стражей осталась в коридоре. В кабинет с нами зашли только Дмитрий и Альберта, капитан школьных стражей. Они, как и предписывали инструкции, встали у стены, глядя прямо перед собой. Я различила пять сердцебиений, не считая моего собственного. Четыре были абсолютно обычными, ровными, но пятое… билось часто, тяжело. Понадобилось пара мгновений, чтобы осознать, что этот человек болен. И еще несколько, чтобы узнать его. Принц Виктор Дашков, отец Натальи. — Василиса, — низкий, мягкий голос раздался из угла комнаты. Глядя на происходящее через сознание Лиссы, я ужаснулась. Когда мы покидали Академию, принц Дашков был уже болен, но сейчас он выглядел просто ужасно. Болезнь не пощадила его: он был бледным, иссохшим, его руки тряслись. Смотреть на него было невыносимо, и я скользнула обратно в свое сознание. — Дядя, — прошептала Лисса и обняла его. — Ты не представляешь, как я рад, что вы, наконец, в безопасности. Я слабо улыбнулась, понимая, что его слова предназначены и мне. Кирова не позволила воссоединению затянуться и вынудила нас сесть напротив ее стола. Я не ошиблась — тирада была просто отменной. Директриса не забыла ни одной нашей оплошности: безответственности, пренебрежение обязанностями, эгоцентризм… бла-бла-бла. От ее болтовни было совсем нетрудно отключиться. Я лихорадочно думала о том, что делать дальше. Что она скажет, когда узнает о моей «проблемке»? Какова будет ее реакция? А может притвориться зрячей? Нет, не выйдет, стражи все знают и наверняка напишут об этом в отчетах. Дерьмо! Такое ощущение, что я расплачиваюсь за два года спокойной, безмятежной жизни. Всего за одни сутки жизнь осложнилась настолько, что… — Мисс Хэзевей, — голос Кировой прервал цепь моих размышлений, и я мысленно застонала — пришел час расплаты, — вы поступили невероятно безответственно! Вы пренебрегли торжественным обещанием стража защищать мороев, похитили принцессу и увезли ее во внешний мир. Вы хоть понимаете, какая опасность вам угрожала? — Роза меня не похищала, директриса, — голос Лиссы звучал мягко и спокойно, что не соответствовало ее внутренним ощущениям. — Я сама захотела уехать. — Вы, мисс Драгомир, могли хотеть и планировать все, что душе угодно, но долг Хэзевей — не позволить вам совершить глупость. Она его не выполнила и подвергла вашу жизнь опасности. — Я превосходно справилась со своим долгом! — я вскочила со стула, взмахнув руками, и почувствовала, как стражи напряглись. — Все эти два года я защищала Лиссу, обеспечивая ее безопасность! Я увезла ее, чтобы спасти! — Спасти от чего, мисс Хэзевей? — голос Кировой окрасился язвительным тоном. — Вы столь самонадеянны, что полагаете, будто справитесь с защитой принцессы лучше, чем команда хорошо обученных стражей и магическая защита? И какая же опасность угрожала принцессе в стенах Академии, поведайте нам. Я молча поджала губы и села обратно на стул. — Что и требовалось доказать. Ваше безрассудное поведение, пренебрежение школьными правилами, безответственное отношение к обязанностям и неоднократные нарушения дисциплины вынуждают меня принять непростое решение, — директриса выдержала драматичную паузу, наслаждаясь моментом. Один бог знает, как давно ей хотелось сказать эти слова. — Я исключаю вас из Академии. Казалось, я должна быть готовой к такому повороту событий, но эти несколько слов все равно ошарашили меня. Будто ледяной водой окатили. Рядом поднялась Лисса. Ее эмоции были отражением моих: страх, недоверие, шок и, в конце концов, гнев. — Вы не можете так поступить. Она мой страж! Мои родители… — Нет, она не страж. Я прекрасно знаю, чего хотели ваши родители, но не могу доверить вашу жизнь столь безответственному человеку. — Я могу обеспечить ее безопасность! — голос дрогнул, но я тут же вернула себе воинственный настрой. — С трудом верится. И снимите очки, мисс Хэзевей, проявите уважение. Я замерла. Просто ничего не могла с собой поделать. Обреченность. Казалось, прошла целая вечность (а на деле всего десяток секунд), пока я решилась и дрожащей рукой не сняла очки. Барьер пал, и я почувствовала себя уязвимой, как никогда прежде. Слепой страж? Нет. Слепой страж на службе у принцессы редкого королевского рода? Никогда и ни за что! Надежды таяли на глазах. Настроение в комнате изменились. Послышался приглушенный вздох Виктора Дашкова, рука Лиссы машинально взметнулась к губам, выдавая ее волнение. Кирова замерла в нерешительности, впервые за все наше знакомство не находя слов. И, к моему удивлению, сердце Дмитрия пропустило удар. — Это невозможно, — директриса, казалось, просто не знала, что еще сказать. Конечно, это возможно, просто очень нечасто подобное случается с дампирами. — Просто… Как это произошло? — Роза спасла мне жизнь! — судя по всему, Лисса решила попытаться спасти мое положение, рассказав о «подвиге». — Лисса, пожалуйста… — я попыталась ее остановить, но она совершенно не слушала. — Это случилось, когда мы были в Вашингтоне. На улице произошла авария, машина с химикатами перевернулась, и содержимое бочек вылилось наружу. Роза оттолкнула меня, но сама… пострадала. Сначала ее голос звучал громко и уверенно, но к концу почти превратился в шепот. Она считала себя виноватой в том, что произошло. В первые недели она доводила себя до исступления и плакала по ночам. Лисса ни на минуту не отходила от моей постели, пока тело восстанавливалось, и все твердила, как же ей жаль. Конечно, я ее не винила, ведь это был мой выбор. Мой долг. Я поклялась ее защищать, но всегда думала, что защищать буду лишь от стригоев. И, если умру, то только в бою. А тут машина с химикатами. Я уже говорила, что судьба та еще сука? Молчание, затянулось, но никто не решался его прервать. Никто, кроме директрисы. — Мне очень жаль, — на секунду мне почудилось сочувствие в ее голосе. Но только на секунду, потому что дальнейшее она говорила в привычной манере. — Но, если начистоту, ничего бы из этого не произошло, если бы вы с мисс Хэзевей не сбежали из Академии. Принимая во внимание нынешнюю… эм, ситуацию, я тем более не могу позволить мисс Хэзевей продолжить обучение. Я правда сожалею о том, что с вами случилось, но вы исключены. На самом деле, больше всего на свете мне хотелось надеть очки, выйти из стен этой треклятой школы и умотать куда-нибудь в Вегас, но нет. Просто взять и исчезнуть было нельзя. Я не могу оставить Лиссу. Просто не могу позволить себе сдаться. — Дайте мне шанс! Только один шанс, и я докажу, что способна исправиться, что смогу стать хорошим стражем! Кирова уже хотела ответить, но произошло нечто совершенно удивительное. Дмитрий вышел вперед и встал рядом со мной. Я все еще чувствовала к нему неприязнь, ведь именно из-за него нас поймали. Но по какой-то непонятной мне причине его присутствие успокаивало. Если он может хоть как-то помочь и повлиять на директрису, я готова засунуть свою гордость… подальше. — Они связаны, — низкий голос прозвучал уверенно, а темные глаза с интересом за мной наблюдали. — Роза знает, что чувствует Василиса, не так ли? Во второй раз за вечер (а для мороев — утро) Кирова была захвачена врасплох. Она переводила взгляд с меня на Лиссу, будто бы ожидала увидеть между нами огромный указатель с надписью «ОЧЕНЬ РЕДКАЯ СВЯЗЬ». — Это невозможно…такого давно уже не случалось, — кажется, она повторяется. Я мысленно усмехнулась, хотя ситуация смешной явно не была. — Это редкий дар, — до нас донесся тихий голос Виктора Дашкова. — Редкий и очень ценный. — Лучшие стражи всегда имели такого рода связь, — добавил Дмитрий. — Согласно историческим хроникам. Кирова была вне себя от ярости. — Да, все это очень интересно, но не имеет никакого значения. Мисс Хэзевей абсолютно некомпетентна и, ко всему прочему, слепая! Никакие попытки стать лучше и никакая психическая связь этого не изменят. Слово «слепая» хлестнуло, словно пощечина. Только сейчас я поняла, что за все эти два месяца мы с Лиссой ни разу его не использовали. Никто попросту не решался говорить этого вслух. Казалось, что если произнести его хоть раз, пути назад уже не будет. Впрочем, его и так не было. — Возможно, она необузданная и грубая, — задумчиво изрек Беликов. — Но у нее явно есть потенциал. Я видел, как она сражалась. Ее удары были точны, несмотря на проблемы со зрением, но не хватало опыта и подготовки. Однако ее преданность принцессе поражает. Роза была готова бороться с целым отрядом профессиональных стражей, чтобы защитить Василису. Честно говоря, я была поражена. Никогда бы не подумала, что этот парень будет меня защищать. «Проблемы со зрением». Как тактично. Погодите-ка… — Необузданная и грубая? — я возмущенно вскинула голову. — Ну, спасибо, товарищ, за столь лестную характеристику! — Вот видите! Из этого абсолютно ничего не выйдет! — Кирова яростно покачала головой. — Она совершенно недисциплинирована. — Так научите ее. Пусть проходит подготовку с другими стражами. Полевые испытания подведут итог. — Мисс Хэзевей слишком отстала от своих сверстников, — холодный тон директрисы звучал непреклонно. Я возразила, что совершенно не отстала, но никто и слушать не стал. Еще бы. — Пусть тренируется дополнительно. — И кто же взвалит на себя такую ответственность? — директриса усмехнулась, предчувствуя победу. — Неужели вы? Кажется, такого поворота Беликов совсем не ожидал. Лисса посмотрела на него, и я получила возможность оценить ситуацию. Хотя не обязательно быть зрячей, чтобы понять. Дело дрянь. — Ну, не обязательно я… Кирова усмехнулась и скрестила руки на груди. Черт. Черт. Черт. — Так я и думала, — ее взгляд переместился на меня. — Мисс Хэзевей, прошу вас… — Я готов стать наставником Розы, — голос с русским акцентом прозвучал как гром среди ясного неба. Мое сердце забилось чаще. — Буду дополнительно тренировать ее. Просто невероятно. Чувства вновь переполняли меня. Не только собственные, но и Лиссы. Я ощущала, что еще немного, и все будет кончено. Пара минут, и решение будет принято. Хорошее или плохое, но уже скоро. Хоть бы не выгнали. Я перестану вести себя безрассудно и даже буду ходить в церковь. В первое верится с трудом, но вот второе вполне осуществимо. — И что теперь? — резко бросила Кирова. — Оставить ее безнаказанной? — Нет, накажите ее другим способом, — Дмитрий прямо посмотрел на директрису. — Утрата такого дара — расточительство. Стражей с каждым днем становится все меньше. Особенно девушек. Я вздрогнула. Вот и вырисовалась альтернатива Академии. Дампирская община или же «кровавые шлюхи» в народе. Я не позволяла себе думать об этом в самолете, по пути в Академию и даже в кабинете директрисы. Но сейчас эти два слова вспыхивали в моем сознании. Нет. Ни-за-что. — Выгнать Розу сейчас — это позор, — Виктор Дашков тяжело поднялся с кресла, и я ощутила прилив жалости. Он не заслуживал таких мучений. — Пожалуйста, госпожа Кирова. Позвольте Розе остаться. Я почувствовала тепло, исходящее от Лиссы, и напряглась. Использовать принуждение здесь было опасно. «Будь осторожнее, Лисса», — мысленно произнесла я, хотя понимала, что она не услышит. Повисло долгое молчание. Директриса взвешивала все «за» и «против». И, наконец… — Если мисс Хэзевей и останется, то только на следующих условиях, — она посмотрела на меня и вздохнула. — Вы можете продолжить обучение в Академии Святого Владимира, но лишь на испытательном сроке. Вам будет обеспечено все требующиеся обучение. Свободное время до и после занятий вы будете тренироваться со стражем Беликовым. Любые общественные контакты вне аудитории и столовой под строгим запретом. Если хоть одно из правил будет нарушено, вы незамедлительно будете… отосланы. Что ж, когда мы приехали сюда, я не могла рассчитывать даже на такое. «Любые общественные контакты под запретом». Нас явно решили разделить. — Боитесь, что мы снова сбежим? — я устало усмехнулась, кивнув на Лиссу. — Лишь принимаю меры предосторожности, — Кирова явно была на грани. — Сделайте мудрый выбор. Хоть раз в жизни. Я почувствовала напряжение Дмитрия, сочувствующий взгляд Виктора и, конечно, мысленные призывы Лиссы. И лишь Альберта оставалась спокойной среди этого безумия. Хоть кто-то. «Ну же, Роза. Это лучшее, на что мы можем рассчитывать!» Она была права. Несомненно. Мне хотелось так много сказать, выплеснуть все, что у меня на уме. Как обычно дать волю эмоциям и языку. Но… — Хорошо. Я согласна.