reconciliation of souls.

O Children — Nick Cave & The Bad Seeds

Pass me that lovely little gun My dear, my darling one The cleaners are coming, one by one You don't even want to let them start.

Подай мне тот небольшой милый пистолет, Моя милая, моя дорогая. Чистильщики идут один за другим, Ты не хочешь даже, чтобы они начали свою работу.

02:12 Они стоят вчетвером, вжавшись в друг друга, откидывая тварей одну за другой с помощью заклинаний. Свободными руками они держатся друг за друга, потому что знают, что это может быть концом. На четверых им им менее шестидесяти лет, но они уже не боятся смерти. Джек пал первым, но он был воином. За ним ушла Фиона, которая не выдержала ужасного действия Круциатуса. И последним её покинул Роберт. Роберт был невинным ребенком, втянутым в чужую войну. А она выжила, чтобы нести это бремя сквозь всю свою жизнь. Она выжила, чтобы быть сломленной. Надо бы её представить. Тереза Адель Мейнноти. Светловолосая англичанка, которую судьба закинула в Америку, а также отправила в Американскую Школу Магии, в сокращении — АШМ. Эта девушка была выдающейся волшебницей, хоть и была полукровкой. В этой Школе ей светил успех и слава на долгие годы, если бы не нападения на ещё не достаточно обоснованную школу. Блондинка рано потеряла мать, тогда ей было всего пять лет. Отец оплакивал её и по сей день, но при дочери всегда был непоколебим. Тереза знала, что глубоко в душе отец винит её, но не осмелится когда-либо произнести это вслух. Ведь те, кто знал Оливию Мейнноти, видел ее ангельскую копию в теле дочери. И с каждым днём небесно-голубые глаза всё становились ярче, кожа всё больше проявляла румянец на щеках, нос оставался таким же вздернутым, а смех нежнее мелодии — копия матери. Но стержень оказался отцовский. Упрямица, которая была закалена духом и телом с рождения. Всем казалось, что она прекрасная фарфоровая кукла, но немногим дано было осознать, что это один из самых самоотверженных воинов в истории Магического Мира. 02:23 Щеки саднило, а тело гудело от сильной боли. Ноги подкашивались, руки отказывались отбивать удары наступающих тварей, и с каждой секундой казалось, что их становилось только больше. Но в один момент эти безумные существа начали сокращаться в количестве, и с последним нанесённым ударом тело девушки тяжело упало на раскалённый асфальт. Светлые волосы испачкались в саже, кожа с благодарностью впитывала падающие капли дождя, а волшебница из последних сил передвинулась к омертвевшему телу — к Роберту, который смотрел стеклянными глазами в небо, не в силах больше ощутить в этой жизни хоть что-то. Истошный крик разрывал грудь девушки, горячие слёзы текли ручьем. В тот момент её взгляд потерял дивный блеск с задоринкой, пухлые губы потрескались, а лицо скривилось в болезненной гримасе, осознавая потерю первенствующей частички своей жизни. Тереза не хорошо помнила свою маму, но отчетливо помнила запах её миндальной кожи, помнила нежные руки, которые собирали её непослушные волосы в причудливые прически, помнила мягкость бархатных губ, когда она целовала лоб непоседливой девочки. Но она не помнила точного облика женщины. Для неё она осталась призраком, которого она изредка чувствовала. Для отца Тесса стала маленькой Оливией, только стальной копией любимой жены. Видеть несущуюся сквозь кухню Терезу было тяжело и останется тяжким для него. Себе он давно признался, что даже свою дочь не полюбит больше её, не найдёт замены и душевного спокойствия в ней. Он любил её мать больше всего в этом мире, такую любовь называют «до неба и выше». Маленькая девочка чересчур сильно напоминала о боли просто существуя: светлой кожей, задоринкой в глазах, неусидчивостью и безмятежным весельем. Только такой она была до того, как стала одной из студенток в Школе Магии, потому что иногда там приходилось, грубо говоря, ходить по краю лезвия. Но Тесса была не одна, а с новыми друзьями: Джеком, Фионой и Робертом. Эти люди стали для неё самыми важными, девушка готова была разорваться на мелкие кусочки ради них, но она не смогла. По сей день и в далеком будущем белобрысая будет вспоминать Джека как озорного мальчишку, которому море по колено, любителя выдумать что-то новое и коварное, первого друга, который советовался с ней насчет отношений, чистокровку, который не гордился своим превосходством, да и просто чудака, который заполнил её сердце навеки. Фиона осталась афро-американской копией амазонок, сильной духом, прилежной ученицей, которая частенько устраивала беспорядки с Джеком, первой подругой, которая советовалась насчет отношений с вышеупомянутым Джеком, лучшей подругой, девочкой с огненными глазами и львиным сердцем. На отдельной полочке остался Роберт. Тот самый паренёк, который подарил Терезе первую нежную улыбку, помогал с учёбой, заставлял есть или пить, когда голубоглазая была не на шутку озадачена чем-то. Обожал её золотые волосы, играл с ними, когда оставались вдвоем в «секретном месте». Обрабатывал раны всякий раз, когда неусидчивая девчушка находила новые приключения, тихо ругаясь под нос за столь безрассудные поступки. Они засыпали в библиотеке, прятались по ночам от странствующих школой преподавателей, радовались первому снегу, обнимались, плакали и любили. Ведь Роберт был первой любовью, такой светлой и притягательной. Девушка никогда не забудет вкус черники на губах во время их первого поцелуя. Никогда не забудет блики золота в вороньих волосах, когда они находились на солнце. Роберт — её солнце, которое опустилось за небосвод и больше никогда не выйдет. следующий день, 16:17 Она помнила немного с прошлой ночи: предсмертные крики, стеклянные глаза, плач людей, потерявших близких, и тупую боль. Она была не только физической (хотя и физически она была грани обморока), но и душевной. Чувствовалось только опустошение и будто под кожей разлили свинец, было тяжело думать о чем-то другом. Смерть, смерть, смерть. Боль, боль. Они никогда больше не взглянут на этот мир. Тереза помнила, что в голове иногда вскакивало то, что это её вина. Что все умирают по её вине. Она была не лучше мертвеца. В отражении девушка не видела себя, лишь призрака былой Терезы Адель, с бледной, обесцвеченной, лишенной жизни кожей. С впавшими глазами, выпяченными зеницами и с потрескавшимися губами. Вся кожа была обезображена шрамами и порезами, напоминающими страшную ночь бойни. Светлые волосы обрамляли исхудалое лицо. Тело уменьшилось, будто половину массы вырезали ножом, больше не было идеальных линий изгиба и рельефных мышц, было только тонкое искалеченное тело. Все говорили, что со временем она свыкнется. Но это время — сколько ждать?.. Ещё она помнила, как летом они приезжали в Лондон, в родной дом, где родилась волшебница и её отец. Помнила цветущий луг за домом, помнила яркие ночные светила, напоминающие немигающие глаза сов. Вот там был Орион, там Андромеда, а тут Змееносец... Папа всегда обучал астрономии, и эта наука была по душе любознательной девочке, к тому же это крепче связывало её с отцом, что добавляло немаленький плюс к изучению. И так в дни каникул Тереза проводила много времени возле телескопа: с отцом, наедине, когда никого не хотелось видеть, а только познавать новое и захватывающее. К захватывающему относилась учеба. В Школе блондинка не могла выбрать любимую науку, потому что влюблялась в каждый предмет по-своему, пытаясь сделать всё возможное, чтобы быть идеальной. Роберта всегда смешило то, как девушка напряжено вчитывалась сразу в несколько учебников по совершенно противоположным дисциплинам. Но в итоге откидывала и слушала рассказы парня, только ночью осознавая, что пора начать обучение, из-за чего на утро имела не самый свежий вид. Каждый день на занятиях был полон тайн и загадок, что-то новое выплывало, что-то оставалось покрытым мраком. За четыре года их компания практически каждый день попадала в какие-то заговоры, страшные приключения, но имела суперсилу выбираться из передряг живыми. Как оказалось, не все обладали такой удачей.

***

Natasha Blume — Black Sea

Grip your hands on Tired, what's your worth? Watch yourself beg Hanging on to Earth Love, War, Pain, Life Everything's the same to me.

Схватись покрепче, Ты устала, посмотрим, чего ты стоишь. Смотри, как я заставлю тебя умолять, Уцепившись в землю. Любовь, война, боль, жизнь Всё это для меня одно и то же.

Каждый день был похож на предыдущий, он был уверен, что наступающий не будет сильно отличаться. Снова было одно и то же: монотонные уроки, Поттер на высоте, Тот-Кого-Нельзя-Называть жив(?), ненависть к грязнокровкам, слушаться отца, вывести Слизерин на новый уровень. Он устал от обыденности жизни. От заложенного поведения в генах. Малфой — значит высокомерный ублюдок. Возможно, ему нравится эта роль. Но что если он не таков? Что если и у него есть сердце и душа? Нет, нет, нет. Не у него. Драко Люциус Малфой не знал о таком. Он обожал видеть, как люди страдают, плачут, не могут спокойно жить. Это же заложено в его генах. Сейчас отец гордился им. Его высокомерным поведением, которое ему прививалось с рождения, аристократическим манерам и зачерствелому сердцу. Игнориров ненавидеть грязнокровок. Драко самоутверждался, когда унижал очередного бедного студента? Возможно. Возможно, он думал, что отец видит это всё и радуется. Ведь Малфой-младший был недооцененным ребенком, чью душу растоптали ещё в детстве, не позволяя любить. Люциус привил единственную эмоцию, которую можно было выставлять на показ. Ненависть. Любить ненавидеть грязнокровок. Нарцисса, мать юного похитителя сердец, была другого мнения и в секрете от мужа дарила маленькому мальчику всю любовь этого мира, будто зная, что у него не будет выбора. Нарцисса имела тонкую романтическую натуру и никогда не хотела, чтобы её ребенок стал бесчувственным монстром. Драко какое-то время был бунтарем в семье и пытался не повиноваться отцу, но после нескольких магических наказаний блондин осознал, что лучше поддерживать позицию родителей. С того дня он стал ненавидеть магглорожденных магов, всячески гнобя, унижая и издеваясь. Где-то глубоко в нём такая реакция была вызвана отцовским мнением. Влюбиться(?) в грязнокровку. В Хогвартсе малыш был безумно горд собой, когда попал в Слизерин. Это делало его выше в отцовских глазах, не так ли? Во время становления Малфоя-младшего подростком Нарцисса закрылась, не подпуская единственного сына к себе. Нельзя мешать ему становиться достойным этой фамилии. С того момента в его глазах погасли последние искорки, кожа приобрела белый, трупный оттенок, голос стал ниже, а сердце практически полностью стало гранитным. Он срывался на весь мир, на всех, особенно на Золотое Трио. А повод был. Гермиона Грейнджер — чертова грязнокровка. Он был готов её испепелить Адским пламенем, если бы на том настоял отец. В социуме ему приходилось нелегко, хоть он и имел двух верных «кабанчиков» под рукой, ни черта не понимающих свиней, которые так же ненавидели грязнокровок, по словам Малфоя-старшего. Грязная кровь — это плохо. Вскоре его отец присоединяется к Пожирателям Смерти. Вскоре его ждет та же участь. Он не спит третьи сутки, размышляя о возможности сбежать. Он не спит, и каждый день это заметнее: ужасные круги под глазами, впалые щеки, бледная кожа, растрепанные волосы, даже авторитет не спасает, все видят, как Драко Малфой угасает. Иногда, в те оборванные часы сна, его преследуют кошмары. Сероглазый видит худшие сцены в жизни, отбиваясь от них всеми усилиями. Истошные крики в подушку, слёзы, отчаянное желание вырваться из оков ужасов и агония. Он угасает(?) Неведение его пугает. Драко больше не уверен, что завтра будет таким как вчера. Страх преследует его не только во сне. Вот он, будто осязаемый, притронься к нему. Страшно жить дальше?.. Светлые воспоминания должны спасать в такие моменты, они должны быть лучиками, за которые можно схватиться и вынырнуть со дна. Но что делать, если этих воспоминаний меньше, чем пальцев одной руки? Одно из самых ярких, за которые он цепляется, чтобы не утонуть окончательно, — лицо Нарциссы, которая в секрете от Люциуса читает ему сказку на ночь. Они знали, что Малфой-старший её жалеть не станет, если она попадётся, но женщина успокаивающим голосом отвечает на боязливый взгляд переживающих серых глаз. Воспоминание горячит что-то в районе груди, где находится сердце. Из-за следующего воспоминания его кидает в холод. От того, как отец безжалостно мучает маму, яростно защищавшую сына. В районе сердца тепло холодно. Сможет ли Малфой когда-то вынырнуть из омута боли и печали?..