reconciliation of souls.

The Cinematic Orchestra — To Build a Home

There is a house built out of stone Wooden floors, walls and window sills Tables and chairs worn by all of the dust. This is a place where I don't feel alone This is a place where I feel at home.

Есть дом, построенный из камня: Пол, стены и подоконники деревянные, Столы и стулья замело пылью. Здесь я не чувствую себя одиноко. Здесь я чувствую себя дома.

Первой нападению подверглась Американская Школу Магии, но Министерство решило, что лучше не афишировать этим, ведь «может начаться паника». Из-за столь необдуманного решения люди не могли узнать о невинных жертвах, подвергшихся нападению. Никто не узнает о детях, оборонявшихся так же воинственно, как солдаты. Никто не узнает о вдовах и матерях, которые никогда не увидят своих сыновей, и об убитых родителях, заплаканных глазах сирот и друзей. Ведь «может начаться паника». После самой тяжелой для этого учебного заведения ночи все собрались в холле, куда свезли всех умерших — там же их накрыли, — и отправили в небо лучик света, чтящий память всех погибших в той ужасной бойне. Свет стремился как можно дальше в небо, безудержные слёзы струились по щекам. Но никто не осмелимся проронить хоть слово. После этого события Терезу забрали оттуда. Отец девушки сам приехал за дочерью, чтобы забрать её в родную Англию, по его словам, там было спокойнее. Тереза подчинялась любой воле отца, ведь в те моменты она не могла трезво размышлять, в её голове застряли сцены смертей близких, которых она не смогла спасти. Главе семейства было трудно видеть эту когда-то веселую малышку настолько сломленной. Его сердце предательски сжалось, и в поезде, когда они ехали на родину, он прижал её к себе, а Мейнноти не выдержала, и её горячие слёзы катились по отцовской рубашке, из уст сквозь всхлипы слышалась лишь одна фраза: «Я их не спасла, я их не спасла, я их не спасла…», что ещё больше ранило его. Страшно было видеть настолько сломленного близкого человека. Ему было страшно потерять единственную кровную дочь, она же не ведала, что происходит и что делает. Тогда она заснула впервые за долгое время в тепле и в отцовских руках. Он отгонял её кошмары, с которыми светловолосая была не в силах справиться. Так она проспала до самого конца. Дома в Англии (наверное, теперь это просто дом) Тереза почувствовала себя физически лучше, хоть совесть сгрызала изнутри. Из-за этого она вечером часами сидела возле телескопа и вспоминала прежние безмятежные времена. Орион, Андромеда, Змееносец… Всё как раньше? Через несколько дней, в первый день лета, Тесса решила выйти из дома, скорее чтобы не видеть вечно сопереживающее лицо отца. Их дом находился в жилом районе Лондона, близко к полям и лугам, что делало его более привлекательным. Двухэтажный дом раньше казался больше, девушка могла даже заблудиться в нём. Но сейчас это был обычный двухэтажный дом обычного англичанина. Цветы на лужайке перед входом в дом остались так же прекрасны, будто каждый день за ними кто-то ухаживал, но щепотка магии заменяла ежедневные процедуры, настолько сильно, что все соседки не переставали шушукаться на предмет того, как они остаются такие идеальные. Лютики, георгины, астры… Девушка была глубоко в себе, когда её кто-то окликнул с противоположной стороны улицы: — Тереза! — голос настойчиво звал и приближался, пока светлое платье из пятна на горизонте не превратилось в летний сарафанчик свободной выкройки. — Тереза, неужели это ты? Даже глубоко в себе девушка узнала этот восклицающий голос — Гермиона Грейнджер. Девочка, с которой она играла каждое лето, как только приезжала сюда. Умная, задумчивая, рассудительная, но одновременно интересная, загадочная и весёлая. Насколько блондинке было известно, она тоже маг, но учится в Хогвартсе, и в её друзья записался сам Мальчик-Который-Выжил. — Привет, Гермиона Грейнджер, — задумчиво промямлила голубоглазая, не отойдя ещё от своих глубоких рассуждений. — Это я. Собственной персоной. — Я очень рада тебя видеть, — подруги обнялись, но вторая почувствовала всем своим существом что-то неладное: — Мы так давно не виделись, нам нужно столько всего обсудить. Ты куда-то направлялась? — Нет, нет… Так, просто витала в мыслях, пока ты не налетела на меня. — Тогда мы обязательно должны взять покрывало, что-то охладительное, пойти на луг и всё хорошенько обсудить. — Грейнджер посмотрела прямо в глаза Терезы будто заранее жалея её. Тереза повинуясь пошла за ней, поздоровалась и немного побеседовала с её родителями (хоть они были магглами, но хорошими людьми), а после они отправились на любимое место за домом светловолосой, куда она постоянно сбегала с Гермионой. Подруга будто была рентгеном — она считала всё с лица без лишних слов. И сейчас они сидели, попивая морс, но это было не как раньше. Девушки повзрослели и стали другими — воительницами. Школы Магии закалили их изнутри, да и снаружи тоже, и они знали, что сейчас будет только тяжелее. Чтобы закрасить неловкое молчание, Гермиона всё разглагольствовала о переменах в Хогвартсе: первой смерти невинного парня, трудностях, через которые она проходила с Роном и Гарри, и, Боже, о радостном известии, что Тереза станет одной из учениц этой школы. — Я сожалею о твоей трагедии, Тесс, — Грейнджер была как всегда добра и сострадательна. — Я надеюсь, что у нас в школе всё будет по-другому. — Я тоже на это надеюсь, — блондинка впервые за несколько недель радостно улыбнулась, и, словно по волшебству, задоринки в глазах снова взблеснули. — Спасибо, что поддерживаешь. Этот луг был прекрасен, тут две молодые девушки проводили вместе практически всё свободное время. Для Гермионы Тереза вначале была единственным другом, но после одиннадцатого дня рождения Мейнноти стала единственным другом-девочкой. Раньше они были не разлей вода, но над их дружбой время от времени нависала грозовая туча, из-за чего подростки решили, что если они понадобятся — они всегда будут рядом, без обид друг на друга, ведь девочки оказались на совершенно разных континентах. Но теперь всё измениться. Теперь не будет как раньше, и это откровенно пугает.

***

Byaginc — Take Me Under.

Take me under, take me under. I don't care this dark. Take me under, take me under. Wanna be where you want. Take me under, take me under. Go down, down, down, down, down. And do it now. Впервые он увидел её во сне. Она была как подарок, как ангел, оберегающий его спокойный сон. Драко точно запомнил её, светловолосого ангела, который не давал его в обиду собственному подсознанию. Идеальные девичьи формы, по которым можно было провести изогнутую дугу — такое телосложение быстро въелось ему в память. Потом он увидел её лицо. Оно словно сияло, или настолько красива была её улыбка, переходящая в контур пухлых губ. Но удивительны были глаза. Малфой привык видеть только потухшие и безмолвно просящие пощады глаза, а очи прекрасного ангела были наполнены жизненным светом, струящимся сквозь всё, что она окружает. Дивные блики от голубизны глаз отражались в белой комнате солнечными зайчиками. Девушка смеялась от чего-то светлого и доброго. Белое летящее платье подхватывал ветер и исполнял разные пируэты и другие танцевальные приемы, чтобы ткань проделывала изящные и завораживающие движения. Но такая магия сна длилась недолго. Что-то исказилось, и на лице этой девушки застыла гримаса боли, глаза резко потухли, а белое платье было порвано и окрашено множеством ярко-красных пятен — крови. Тогда Драко запомнил другое: истошный крик, разрывающий и грудь парня. Тогда он снова проснулся в ужасе. Второй раз он увидел этого ангела на платформе 9 ¾. В этот раз она не была такой же веселой, но и грустной не была. Она была растеряна. Или разрушена. Но вполне возможно, что всё вместе. Драко задался вопросом, почему он никогда её не видел? А может эта та новенькая из АШМ, про которую рассказывал отец? У него сейчас было намного больше вопросов, чем ответов. Парень стоял около своих родителей, пытаясь незаметно проследить за девушкой: те светлые волосы были собраны в конский хвост, который неплохо потрепался, вместо платья девушка была одета в обычные черные джинсы и в летящую кроваво-красную кофту оголявшею хрупкое плечо. Тогда Драко заметил, что она больше похожа на демона, нежели на ангела из его сна. Задумавшись, слизеринец и не заметил, как предмет наблюдений стал разговаривать с кем-то. Слегка прищурив глаза, он осознал, что это ненавистная ему Золотая Троица. «Неужели пополнение, бездари?» — такая мысль просочилась в его сознание. Уже в поезде Малфой пару раз специально проходил мимо этих четверых, дабы удостовериться, что она та, о ком думает ученик. И всё же зрение и фотографическая память его не подвела. Тереза Мейнноти — тот самый ангел из сна Драко Малфоя. И вправду, она могла быть тем самым серафимом, дарившим минуты спокойного сна. Но в жизни его спасительница больше впечатывалась в память в облике падшего, измученного ангелка. Пусть эта восхитительная особа сейчас и сидит, мило беседуя со сверстниками, парень отчетливо осознавал её состояние: настолько безразличны разговоры о пустых и незатейливых вещах были ей на данный момент. Может, когда-нибудь обладательница его мыслей и вернется к пустопорожним беседам, но пока что златовласая будет лишь поддакивать и мило улыбаться, притворно слушая все небылицы. Кажется, что Драко просто придумал себе такой образ в голове, лишь бы это грело его окаменевшее сердце и забитую в дальний угол душу. В его растрепанной головушке крутились шестеренки, когда он думал о ней. Пейзажи за окном экспресса менялись с поразительной скоростью, раскрывая перед взором учеников все прелести и богатства Шотландии. Насыщенно-зеленые луга и поля ещё не успели пожелтеть и приветствовали едущих детей на скоростном поезде. Кристально-чистые озера и речки плавно переходили в леса, где блуждало огромное количество зверей и несколько видов, остававшихся на грани своего вымирания. Малфой больше всего любил проезжать мимо лесов, ведь высокие кроны деревьев не пропускали достаточно света, а тьма была ближе парню, чем яркий свет. И ещё эти леса напоминали мрачные места, которые находились за особняком, принадлежащим его семье. Туда ещё не разумный мальчишка сбегал и прятался от родителей, которые искали его. Вот это была забава. Это воспоминание вызвало незаметную усмешку на лице Драко, что не заметил никто из его «друзей». За четыре года обучения парень понял, что ему не светит иметь достойных и верных друзей, только проводных собачек, выполняющих многочисленные его приказы. Ему не дано постичь настоящей дружбы — что более, — любви. Этот пункт стоит отдельно — далеко и запертый на сотни замков. О любви идти речи даже не может. Слизеринец внушал себе, что любовь — это жестокий самообман, сбережение вида, злая шутка, которую проворачивает подсознание, но никак не «светлые чувства», о которых лепечут все. Но каждый раз при воспоминании о «любви» в блондинистой голове всплывал образ падшего ангела, а не обманутого и растоптанного человека. Это изрядно его выбешивало. Его бесило, что он что-то чувствует. Это заставляло прятать всё ещё глубже, закрывая на большее количество замков. У Драко Малфоя не может быть ангела, в нем живут только демоны.