reconciliation of souls.

***

Ariana Grande — One Last Time (Sad Version)

One more time I promise after that, I'll let you go Baby I don't care if you got her in your heart All I really care is you wake up in my arms. Только один раз. Обещаю, что после этого оставлю тебя в покое. Малыш, мне всё равно, она ли у тебя душе, Всё, чего я по-настоящему хочу — чтобы ты проснулась в моих объятиях. Спустя сотни ночей проведенных наедине с ангелом, успокаивающим душевный покой, Малфой признал — у него были химические реакции на появление Мейнноти в его жизни. Проще говоря, белокурый больше не отрицал своих светлых чувств по отношению к гриффиндорской “подруге”. Днем и ночью мысли о ней будоражили в парне новые эмоции, которых он боялся до жути. В нем нарастала буря эмоций, когда запах ванили перебивал запах одеколона Джорджа Уизли. Чертов Уизли. Меркантильный Уизли. С каждым днем он сильнее понимал, что влюбился. И чертова мышца, отвечающая за перекачивание крови, предательски пропускает удар при виде её искренней улыбки, увы, адресованной не ему. Малфой проводил много вечеров на Астрономической башне, желая встретить своего ангела. Она не появлялась. Ни через день, ни через неделю, ни даже через месяц. Драко мечтал хотя бы извиниться за похабное оскорбление в её сторону тогда, рядом с чертовым Уизли. После этого он стал чаще срываться на Золотое Трио. Год подходил к концу, а его отец сообщил о радостной новости: он вновь примкнул к Пожирателям смерти, чего так давно мечтал (с последнего прихода Темного Лорда), что ещё больше обременило юного волшебника. Ведь он понимал, что ему придется быть с отцом и подчиняться прихотям Того-Кого-Нельзя-Называть, — возможно, даже убивать — а ведь он просто думал, как бы защитить своего Ангела. Отдать дань за спокойные часы снов? Ведь, может оберегая его сновидения, Тереза Адель мучалась в агонии ночных кошмаров или бессоницы? Сероглазый не мог этого узнать, ведь они — заклятые враги. Его сердце умирало, каждый раз, когда она ядовито отвечала на их словесные перепалки. Тогда она напоминала ему символ Слизерина — питона, и он удивлялся, как она оказалась на факультете Гриффиндора, выплескивая весь яд на его особь, будто желая забить его до смерти болезненными словами. Для них это стало обычным делом — ехидно подначивать друг друга, жестоко цепляя за больное. Но, фактически, он не знал, что Тереза Адель пребывала между двумя огнями. Она понимала, что Драко Малфой — самовлюбленный выродок, который не видит ничего и никого дальше своего изящного носа. Оставаясь с Джорджем она чувствовала себя в некой безопасности, проводя время весело и задорно. Близнец сдувал с неё пылинки, но со временем они стали относиться к друг другу холоднее, были больше друзьями, чем любовниками. Тереза винила свой дурной нрав, из-за которого она закрылась в себе ото всех. От этого она сидела днями и ночами за книгами где-то в глубине гостиной, лишь бы её никто не трогал. Она не подпускала к себе никого и ничто, чувствуя себя до жути неправильно. С другой стороны, она понимала, что Драко Малфой не такой уж и самовлюбленный выродок. Сутками напролет в её белобрысой голове возникали сцены с Астрономической башни: она не верила, что слизеринец такой же жестокий, черствый как на публике. Но она боялась. Боялась его и всё, что с ним связано. Запретила думать о его пухлых и искусанных губах (она так же запретила себе мыслить, что не он сам в издыхании раскусывал их), запретила глядеть в глаза — они были бездонным морем, в котором она не позволяла себе утонуть. Слизеринец просыпался по ночам с немым криком на устах. Ангела не было. Она вновь пропала. Кошмар же был связан с Мейнноти: она умирала на его руках, а он, без возможности пошевелиться, наблюдал за этой жуткой картиной. Ему срочно нужно с ней поговорить. — Драко, — за спиной раздался голос, писклявый и высокий, ненавистный ему голос. — Драко, может тебе стоит выйти на ужин, милый? — Пэнси, я тебе говорил так меня не называть? — Он даже не обернулся на Паркинсон, но знал, что она состроила глазки самым невинным образом, будто она Ангел. — Извини, Драко, — так же надула губки и накручивала прядь, пытаясь быть симпатичной блондину. — мы тогда спускаемся, нам тебя ждать, малыш? — Нет! — Резко развернулся и агрессивно рявкнул тот. Он быстро переместился к ней и вжал в стену, благо они были одни. — Что я тебе говорил по все твои клички, Паркинсон? — брюнетка лишь хихикнула, а нос Драко зачесался от едкого запаха амбровых духов. Она не пахла, как она. Не выглядела так, не имела такую манеру речи, не была так горда и имела чувство личного превосходства. Пэнси была ему противна, как кошки, липнущие во время весенних променадов. Он сощурился: — неужели ли ты не знаешь меня в ярости? — Его рука немного сильнее пережала сонную артерию на шее. — Или ты намеренно меня злишь? Хочешь боли? — Драко самодовольно ухмыльнулся, — Так ты мазохистка. — Он отпустил её аристократическую шею, уже улыбаясь. — Ступай на ужин. Думаю, ты усвоила урок. Эти манеры и выдержка иногда его подводили, но отец бы не разочаровался сейчас в нем. И Малфой думал, что это его должно тешить. В коридоре он опять увидел её. Ангела, который вновь пропал. Вновь сосуд, перекачивающий кровь, пропустил удар при виде солнечной девушки в огромной кофте, которая точно не принадлежит ей. Злость вскипала в нем, но его привитая манера поведения одолела главенствующее место над эмоциями и лишь издался скептический смешок в сторону пары с Гриффиндора. Драко тут же в сотый (или тысячный) раз запретил заглядывать ей в лицо, узнавая всё новые и новые совершенства Ангела. И когда лишь он успел её так прозвать?.. Тереза выглядела жутко уставшей и нервной, будто желала сбежать из медвежьих объятий Джорджа, но весело поддерживала беседы без особой смысловой нагрузки, старательно желая скрыть своё отсутствие заинтересованности. И когда лишь он успел научиться читать эмоции?.. Подходя ближе он всё так же почувствовал свежий и до жути приятный аромат ванильных духов, черт бы их побрал. Мурашки по коже пробежали по ним тогда, когда взгляды встретились, создавая новое электрическое поле в атмосфере. Глаза Мейнноти, на первый взгляд, выражали ненависть, которая проходила через всю её натуру, только лишь не знал слизеринец, каких усилий стоило это златовласой. — Чего уставился, Малфой? — съехидничала Тереза Адель. — Смотрю, как постепенно из чистокровок, — он указал на рыжего, — выходят грязнокровки, вроде тебя, Мейнноти. — Снова он пробовал её фамилию на вкус, растягивая удовольствие этого мимолетного мгновения. — Закройся уже, хорёк. — Чего ты там бубнишь, Тесса? — Драко вновь играл с насмешкой. — Ты потеряла свой навык язвы? С глухим вздохом она выпалила, проходя мимо и отдаляясь от блондина: — Я для тебя никогда не была Тессой, во-первых, — эхо разносилось по высоким потолкам коридора школы. — А тратить время на слизеринских ублюдков и тратить нервы ¬— у меня нет настроения. Драко чувствовал, что с ней что-то не так. И видел, что она не такая вновь. И жутко скучал по настоящей Терезе Адель Мейнноти.

***

passmurny - Последний танец

Последний танец Юных фраз — Робкий шепот Глупых нас.. Альбус Дамблдор взмыл ввысь руками, привлекая внимание учащихся: — Минуточку внимания! — Директор выдержал долгую паузу, ожидая полной тишины в громадном зале. — Как всем известно, учащиеся на курсах с пятого по седьмой курс собираются в конце весны на Большой Бал — данная традиция введена не так давно, но как я, ваш директор, гляжу, достаточно крепко прижилась. — Дамблдор призвал жестом детей к аплодисментам: старшие были в восторге, а вот ученики младших курсов ревностно поморщились. После определенного промежутка времени он продолжил: — Так, как ваши преподаватели позаботились об отсутствие столпотворения в Большом зале, ваши фамилии уже внесены в список, а завтра хаотичным образом учащиеся узнают свою пару на ближайшие несколько недель подготовки к танцу! Профессор быстро зашагал прочь с трибуны, заняв почетное место за столом преподавателей, дети зашумели. Тереза недоумевала несколько десятков секунд, пока не обратилась к компании друзей: — И что это значит? — Мейнноти насупилась, образовав морщинку на переносице. — Ох, а я тебе не рассказывала? — У Гермионы радостно забегали глаза и зашевелились шестеренки в голове. Девушка прочистила горло и торжественно начала, — Большой Бал создан специально для учащихся старших курсов, чтобы добавить больше магии в их жизнь. Вот уже шестой год в Хогварсте происходит это событие и, если говорить, откровенно, я в восторженном предвкушении! — Радостно запищала, а остальные ребята в компании искренне улыбнулись. — Мы же ни разу ещё не попадали на этот праздник, а рассказывали, что там красиво и всегда изобилие еды. — Задумчиво произнес Рон. — А мы в прошлом году устроить ничего не смогли, — начал Фред. И закончил Джордж: — После смерти Диггори, нам мало что разрешили, а у нас было целое шоу! — Близницы загадочно улыбнулись и выпалили в унисон: — Вот мы в этом году оторвемся! — А что, я просто немного недопоняла, как проходил деление на пары? — Всё так же, в недоумении спросила Тереза, краем глаза замечая на себе взгляд слизеринского выродка. — Ну это же легче простого! Распределяющий котел не имеет понятия, кто и откуда, поэтому пары делятся и из разных факультетов в большинстве случаев и в разных потоках. — Гермиона смотрела на Рона с милой улыбкой на лице, но обратилась ко всем, — правда, это замечательно? — Я, наверное, пойду, а вы пообщайтесь пока. — Тереза устала от общества людей, как и в последние месяца. — Всё хорошо? — Впервые за ужин отозвался Гарри Поттер. Он однозначно витал в своих мыслях. — Чувствую себя не очень хорошо. — Сухо и коротко. — Опять, Тесс? Может стоит попросить чего-нибудь в лазарете? — Джордж уже был обеспокоен не на шутку, ведь она практически не общается ни с кем, не считая пары пустых фраз за день. — Да-да, конечно, сейчас тогда и пойду, — она мечтала уйти от шестерых сверлящих её глаз. Шестыми были глаза глубокие как море. Глаза принадлежащие волшебнику за соседним столом — Драко Малфою. Тереза думала, что она галлюцинирует от зелий, которые помогают ей оставаться на плаву. Но нет, он буравил её взглядом постоянно. От ненависти ли?.. Вывел из мира дум голос: — С тобой пойти? — Нет, Джордж, спасибо за предложение, но я сама. — гриффиндорке было жалко одного из близнецов Уизли, но его присутствие рядом она уже не считала чем-то большим чем дружеским. Огненно-рыжий парень был заметно подавлен, когда девушка удалялась из Большого зала. А она лишь вздохнула с облегчением в одиночестве и без двух бездонных морей внимательно наблюдавших за девушкой, гипнотизируя её и прожигая насквозь. Быстро взяв мантию-невидимку, белокурая отправилась на место, которое давно не посещала — Астрономическую башню. Сверху было тихо. Холод уже не пробирал до костей, а лишь приятно обволакивал оголенные руки и раздувал распущенные локоны, а луна отбивала свой свет, делая их платиновыми. Здесь голубоглазой впервые было безмятежно, словно тяжелый груз покинул душу. Свежий воздух возрождал каждую клетку тела, будто феникса из пепла. Было не холодно, а аромат весенней свежести радовал близостью лета. Хоть в этих краях не бывало никогда жарко и душно, но чувствовалось приближение чего-то хорошего. В последнее время мысли Терезы запутались в клубок, откуда они ничего не могла вытянуть. Девушка чувствовала, что до возвращения Темного Лорда осталось немного. Она и не хотела жить так, как сейчас. Без полного осознания всех своих действий. Она не понимала, что делать с отношениями, которые не приносят больше эйфории и былой радости, лишь некое отвращение. Джордж для неё окончательно стал лишь другом. До дрожи в коленках она боялась поговорить с близнецом об этом, от этого запутываясь ещё сильнее, откладывая в долгий ящик столь важную деталь жизни. Ей лишь хотелось оторваться от заземленных проблем. Пожалуй, девушку бы сейчас поняла мать, которая давно распалась на мелкие кусочки, превратилась в пепел. Терезу затошнило. Блондинка никогда бы не хотела думать так, что не сможет поделиться сокровенным с матерью, хоть столько лет прошло с главной трагедии в жизни гриффиндорки. Шорох. Он скинул мантию. — Давно тебя тут не было, Мейнноти, — ядовитая ухмылка расцвела на его губах. — Ты следишь за мной, Малфой? — Девушка повернулась и заинтересованно подняла бровь. — Твой тяжелый взгляд постоянно на мне. Тяжелый выдох. — Я хочу извиниться, — он присел на бетонные ступеньки, постукивая ладонью по месту рядом, маня гриффиндорку присесть рядом. — Я поддался эмоциям настолько, что... — “Поддался эмоциям настолько, что боялся тебя потерять в руках чертова Уизли”, — что сказал то, что перешло все границы. — Блондин прочистил горло: — Но ты мне отомстила сразу, Тереза Адель, так что 1:1. Мейнноти опустилась на холодные сходни, открыв рот от неожиданности и удивления. Девушка застыла на месте, не в силах подобрать слов, наконец выпалил единственное: — Что? — В её душе бушевал океан разных эмоций, захлестывали волны непонимания, радость, настороженности и злости. — Я так и думал, — короткий смешок и отражение звездного неба в его глазах. Обкусанные губы и отрешенный вид. — Что ты знаешь о вражде наших факультетов? — К чему вопрос? — Тесса совершенно не понимала его, Малфой до жути изменился за столь короткий промежуток времени. — Опять вопрос на вопрос, дежавю. Их руки мимовольно пересеклись блуждая по пыльным ступенькам. По коже двоих пробежал табун мурашек, словно ударило электричеством. — У тебя такие холодные руки. — Заметила она, не вытаскивая ладонь из-под ледяных пальцев, а взгляд устремлялся на звёздное небо, Тереза искала созвездие Дракона. — Как и моя душа, Тереза, — почему его голос был таким вечно хрипящим, будто у не хронический бронхит. — Я тебе не верю, Драко. — Ты впервые назвала меня по имени. — А ты не впервые перевел тему, — у белобрысой резко заболела голова настолько, что мир чуть не раскололся на две части. — Твоё присутствие плохо на меня влияет, ты знаешь? Никто из двоих молодых волшебников не мог себе позволить взирать в лицо соседа, так же, как и не осмеливались разорвать оковы рук, соединённых воедино. Холод постепенно покидал руки Малфоя и душу. — Я не понимаю, что твориться со мной, Мейнноти. — Снова тяжелый выдох и страх взглянуть на своего Ангела. — Ты мне снишься, чёрт возьми, и мне это не по душе. Я не так был воспитан. Я презираю нечистоту крови. — У белобрысой сжалось сердце, пропуская удар. Она снова его боялась? — Но я не могу презирать тебя. Монолог закончился ничем. Рука слизеринца больше не покоилась на запястье гриффиндорки, а о нем напоминал только приятный запах одеколона, который с каждой секундой утекал вместе с ветром на высоте Астрономической башни. Неужели это вновь были галлюцинации в голове Тессы? Мантия лежала рядом с ней, а глаза всё так же устремлялись в созвездие Дракона.

***

Бессонная ночь привела Терезу к длительному решению — настало время поговорить с Джорджем Уизли. Тонкие пальцы, сминающие подол мантии, принадлежащей одному из факультетов школы магии, указывает на нервное состояние голубоглазой. Им, к счастью, досталось укромное место в Хогвартсе, коридор возле входа на занятия по Прорицанию, учеников тут обычно не было, что было совершенно логичным. Тереза бы никогда не согласилась привести его на своё место — Башню, приравнивая это, своего рода, к измене. Спич девушки был отрепетированным, что свидетельствовало темными кругами под глазами. Подавляя свою грусть, близнец оказался настоящим джентльменом — приняв обоюдное решение оставить эти отношения в прошлом, никак не мешая крепкой дружбе, которая произошла у них за весь этот период. Тереза вдохнула полной грудью, по-новому легко. Так же этот день принес за собой иную череду информации. В Большом Зале собрались волшебники старших курсов — они узнают своего партнера в подготовке к вальсу на последующие несколько недель. В воздухе витал знакомый аромат шипровых парфюмов уже друга Терезы Адель. Камень с души спал, но она по-прежнему была предана своим друзьям. К счастью, Мейнноти пребывала в добром здравие, что ей позволило поддерживать беседы со всеми. Её радовало, что проблемы постепенно решались и блондинка возвращалась в социум. Единственная проблема, которую она точно не могла решить — это Драко Малфой. Хотя именно слизеринский выродок подтолкнул её своим монологом к важному решению, на которое она не осмеливалась длительное время. Но он остался загадкой. Загадочный диалог с прошлой ночи действительно поразил девушку до глубины души, но она веско намерилась ни с кем не обсуждать Драко Малфоя. Он был её личной проблемой. И всё же внутри холодело, когда они пересекались взглядами. Только было совершенно неясно: от радости или ненависти? Или как сказал Малфой: «невозможно презирать». От этого ещё сильнее запутался клубок неразматываемых мыслей. Наблюдала девушка за ним постоянно, — сама этого, не замечая — коса, видя, как он за ней тоже. Его слова значили что-либо? Неужели он сказал их не просто так, а действительно подразумевая сказанное. Ведь Тесса не только думала ночью о разговоре с одним из Уизли, а и нем. — Рон Уизли и Гермиона Грейнджер! — Официозно произнесла профессор Макгонагалл, а девушка, блуждая в своих мыслях даже не заметила, как распределение в пары уже началось. Да и не зачем было, Терезе было абсолютно всё равно, с кем станцевать один вальс за вечер. — Поздравляю, Гермиона, — искренне и вежливо шепнула она на ухо подруге: — видимо, эта чаша знает намного больше, чем мы. Дальше, что запомнила златовласая — лишь силуэты людей, неизвестные фамилии и раскаты аплодисментов. — Драко Малфой и Тереза Адель Мейнноти! «Послышалось?» — первая мысль была именно такой. — «Нет-нет-нет, это какая-то ошибка, мне теперь абсолютно не всё равно с кем танцевать этот чертов вальс, ох, чёрт.» — Видимо, чаша и правда знает больше, — почему-то Гермионе было весело от этой новости, а ученики в зале оживленно зашушукались. Девушка словила его немое недоразумение, выражающееся на бледном лице. Что-то ей подсказывало, что Тереза отражала эту же эмоцию. И вправду магия знала больше остальных? Ведь даже они вдвоем не знали, что твориться с ними в присутствие двоих. Он ей незаметно подмигнул и расплылся в самодовольной ухмылке. Она нервно сглотнула и встала со стола. Их игра должна продолжаться.