reconciliation of souls.

***

Oh Wonder — Technicolour Beat

And I feel life for the very first time Love in my arms, and the sun in my eyes I feel safe in the 5am light You carry my fears as the heavens set fire Jump into the heat, spinning on our feet. И я ощущаю жизнь в первый раз: Любовь у меня в руках и солнце в глазах. Чувствую себя в безопасности в тусклом свете пяти часов утра. Ты сдерживаешь мои страхи, пока небо не вспыхивает огнем. Пусть тебя ударит в жар, пока ты кружишься. Дни шли, зима уступала свое место весне. За окном суровый пейзаж начал приобретать миловидность: первые цветочки и травинки пробивались сквозь замерзшую почву, промозглый ветер перестал выполнять свою работу стражника зимы, и лёгкие прохладные ветерки разгулялись вокруг Хогвартса. Подснежник, или как его именовали англичане — снежная капля, первой пробилась в неподатливую почву, вбирая в себя лучи мягкого солнца и колыхаясь под порывами ветров. Спустя пару дней ряды первых весенних цветов пополнили анемоны и нарциссы, открываясь миру своим благоуханием и зазывая новорожденных бабочек полакомиться свежим нектаром. Весенняя поляна создавала свой особый цветочный ритм. Лёд оттаивал и в сердцах, позволяя прожить новый жизненный этап с незабываемыми эмоциями. Сердце Терезы начало биться, когда она сблизилась с рыжеволосыми близнецами. Братья не разлей вода, проказники, безумно веселые, находчивые и занимательные ученики школы магии. Мейнноти с самого начала тайно восхищалась безудержными идеями, пакостями и тем, как они оставались всеобщими любимчиками, несмотря на немалый вред, что приносили, хоть и в шутку. Девушка была очень рада, когда ребята начали проявлять к ней интерес. Но белокурая гриффиндорка не забывала о своих первых друзьях, — Гарри, Роне и Гермионе — отдавая дань и уважение приветливости первых с ними встреч. — Всё читаешь, Тесс? — Спросил Фред. Девушка, в отличие от многих, могла различать близнецов: у Фреда голос был немного выше, а голос Джорджа больше походил на бархат; маленькая родинка на щеке свидетельствовала, что перед Терезой стоял Фред, а не Джордж. — Да, — произнесла она, не отрываясь от учебника. Ноги девушка закинула на бёдра Джорджа, который сидел на ближнем кресле у пылающего камина, — не хочу получить штрафные очки на Зельеварение. — Я тебя умоляю, — отозвался Фред. — Просто признай, что это твой любимый предмет, — закончил Джордж. — Возможно. — Загадочная полуулыбка засветилась на губах гриффиндорки, в то время как глаза не отрывались от рецепта зелья. Фред напоминал девушке летний вечер, когда солнце ещё не опустилось за горизонт, но разгоряченный воздух потерял свой пыл, и дышать было много легче. Когда можно объедаться ягодами клубники, черники, малины, но почему-то его ягодой была шелковица — сладкая и сочная. Когда волосы нужно было собирать в пучок, чтобы не умереть от жары, а предпочтение в одежде оказывалось светлым тонам и льняной ткани. Когда яблочный лимонад освежал в поле под столетним дубом, а подвешенная на ветви отполированная доска напоминала о детстве. А позже закат раскрасит небо невероятными красками от ядовито-красного до темновато-синего, и долгие разговоры будут храниться в воспоминаниях в коробочке с надписью «Счастье». Джордж ассоциировался с пирогом из мелассы, духами с запахом абрикоса, незаправленной постели на верхнем этаже, где можно было наблюдать за звёздами сквозь стеклянный потолок, изрисовывая астрономические карты, делая пометки с датой и точным временем падения звезды или необычным мерцанием созвездий. Ассоциировался со смузи из смородины, кизила и меда с долькой персика на закуску. С запахом кожи после натирания яблочным мылом с небольшой кислинкой лимона и со свежим накрахмаленным полотенцем после летнего душа. С поцелуем влюбленных на лодке посреди озера на рассвете или с праздником на двоих, кексом вместо торта. Вкус шоколада на губах, когда горячий напиток остывает. Или с ночными посиделками у костра с пледом и зефиром, когда с утра сонные, с запахом дыма от пепелища, но довольные. — О чем задумалась? — Голос Джорджа вывел из мыслей о нём же. — Что? — Ты просидела пару минут, не моргая, странно улыбалась и смотрела в одну точку, — на этот раз с ухмылкой начал Джордж. — Так люди себя ведут, когда уходят глубоко в себя, — пояснял Фред. — Вот мы и спросили тебя. — Закончил тот, что с бархатным голосом. Потом он попытался повернуться и избавиться от оков в виде ног Мейнноти. — Ай, ты мне всё отдавила. — Потерпишь, — улыбаясь, произнесла девушка, а в ответ получила летящую подушку в лицо. — Тереза! — Весело воскликнул юноша, когда получил той же подушкой по носу. В какой-то момент у них завязалась драка, но они услышали хохот Фреда и одновременно закидали его с двух сторон. — А я тут причем? — Недовольно буркнул брат-близнец. — Не я на тебя ноги закидывал, и не я в тебя, — он указал на Тессу, — кидался подушками. Пергамент немного помялся за время «перестрелки», и девушке пришлось приложить немало усилий, чтобы вернуть его в первоначальную форму. Фред отлучился в свою комнату, а Джордж выпалил: — Слушай, Тесс, может, прогуляемся по окрестностям школы вечерком? — Он загадочно подмигнул, хоть и было видно, что он нервничал. — Вроде свидания? — Недоумевающая Тереза произнесла это слишком резко. — Что-то вроде того, ага, — в голосе Уизли уже можно было услышать нотки отчаяния. Из-за такого вопроса Тессы? — Хорошо, — она расплылась в радушной улыбке, ведь он походил на плюшевого мишку, которого она просто обожала. — Да? — Счастья в глазах у парня не было предела. — Конечно, почему бы и нет. Радостный Джордж назначил время и место и убежал наверх готовиться к ужину (или свиданию). Такому же примеру последовала Тереза, поэтому, очутившись в своей комнате, подробно пересказала всё Грейнджер, которая снова сидела за горой учебников. — У вас всё… — Она задумалась, чтобы подобрать самое подходящее слово. — Достаточно молниеносно. — Да, но, — Мейнноти присела рядом на кровать с балдахином, и расплылась в искренней улыбке, — он такой милый. — Почему не со всеми Уизли так? — Угрюмо произнесла Гермиона, продолжая писать что-то на бумаге. — Один из его братцев глуп настолько, что не понимает простейших намеков. — Рон. — Грейнджер кивнула. — Знаешь, есть такие парни, которые совершенно не понимают намеков. — Или просто тупые как воробушки. — Буркнула в ответ гриффиндорка. — Ты ущемляешь права воробьев? — Тереза громко засмеялась. — Как ты можешь ущемлять их права? — Ой, отстань, — засмеялась в ответ подруга. После ужина Тереза немного принарядилась, надев теплую укороченную кофту, джинсы и теплую накидку вместе с обувью на подъеме — всё же сейчас было ещё не так тепло. На всякий случай, девушка прихватила с собой мантию-невидимку. Кто знает, что может произойти? — Блестяще выглядите, мисс, — промурлыкал над ухом бархатный голос. Джордж тоже прихорошился: выглаженная рубашка, пиджак и брюки — он был одет словно с иголочки. Но, возможно, его брат-близнец немного помог магией. — Могу сказать Вам то же, мистер, — они улыбнулись друг другу непонятно счастливой улыбкой, и «мистер Уизли», как истинный джентльмен, взял Терезу под руку, отправляясь в тихие и прекрасные уголки Хогвартса. Здоровенный замок удивлял и завораживал своей могущественностью и красотой. Мраморный пол отражал парочку, гуляющую под светом луны, смеющуюся над нелепыми шутками, обсуждавшую всё на свете. Мейнноти даже подумала, что Джордж является идеальным кандидатом на роль возлюбленного. А потом она увидела его.

***

Lund – Broken

Will you end my pain? Will you take my life? Will you bleed me out? Will you hang me out to dry? Will you take my soul in the midnight rain? While I'm falling apart While I'm going Insane. Ты прекратишь мою боль? Ты возьмешь мою жизнь? Ты выкачаешь мою кровь? Ты повесишь меня, чтобы высушишь? Ты заберешь мою душу в полночный дождь? Пока я разваливаюсь на части? Пока я схожу… С ума. В последнее время ангел, охраняющий сновидения Драко, испарился. Никто больше не оберегает сон от злых кошмаров, ужаснейших страхов, который лезут из подсознания в чудный мир Морфея. Светлые косички больше воинственно не сражаются, помогая парню видеть лучшее, что может предложить его разум — её. В дивном свете луны парень бродит по замку, направляясь в Астрономическую башню в надежде встретить того самого светлолицего ангела. Луна на настолько привлекала Драко, как бесконечное число созвездий, тихо наблюдающих за планетами из космических глубин, куда человечество доберется нескоро. Драко ненавидел себя, когда думал о Терезе. Ему стоило представлять её как гнусную гриффиндорку, чувств к которой - кроме ненависти - у него не может быть. Но чувства были, и слизеринец никак не мог ухватиться за ту тонкую нить, которая ведет ко всем ответам, таящимися вдали от чужих глаз — в душе. Малфою хотелось думать, что вместо души у него камень, гранит, который нельзя разбить ничем. Такой заледеневший, загрубевший, в шрамах. Если бы люди влюблялись в душу — его душу не заметили бы никогда, темную и холодную. Но неужели она смогла разглядеть прекрасную начинку, таившуюся годами под коркой чудовищного? Драко Малфоя безумно злила вся эта ситуация. Драко Малфой не может чувствовать к ней что-либо кроме злости и агрессии. А потом он увидел её. Рука девушки покоилась в огромной ладони рыжего парня. Уизли. Меркантильный Уизли. Чертов Уизли. Девушка смеялась над какой-то шуткой своего сопровождающего, но резко оцепенела, приметив в конце коридоре светлые волосы и самоуверенную походку. У обоих внутри всё сжалось. На улице было выше нуля, но отчего-то у Драко вырвалось облачко пара, когда он подходил к парочке. Внутри бушевал огонь, а на лице красовалась ледяная гримаса спокойствия. — Какого чёрта вы тут забыли, голубки? — Язвительность выступала защитной реакцией на приход Тессы. — Не твоё дело, Малфой, — рыкнул Джордж, пытаясь отгородить свою спутницу, которая неотрывный смотрела на Драко. — Ты, — слизеринец оскалился, обратившись к Терезе, — со всеми Уизли по очереди водишься? — А какая тебе разница, Малфой? — Состроила угрюмое лицо блондинка. Внутри неё бушевал океан различных стихий, и она не знала, чего сейчас ей хотелось больше: ударить или поцеловать его? Но о последнем она запретила себе думать ещё в первый день знакомства, а мягкость губ парня привлекала каждую секунду всё сильнее. — Ревнуешь, что ли? — Зачем мне нужна такая гриффиндорская потаскуха? — Самодовольная улыбка расцвела на лице блондина. — Да ты, Малфой!.. — Джордж хотел кинуться на парня с кулаками, но девушка остановила его, входя в личное пространство Драко. Тонкая ладонь со всей силы врезалась в щеку парня, оставив отпечаток в форме пяти женских пальцев. Слизеринец немного склонил голову, но не выдал ни единого звука, предугадывая такое действие своей соперницы. — Никто не посмеет так меня называть, — девушка с холодной яростью произносила эту фразу, пытаясь не сорваться на крик, ведь в любой момент могла бы прибежать кошка завхоза, миссис Норрис, — особенно такая шваль, как ты, Малфой. Уизли взял её за покрасневшую и пульсирующую ладонь, бережно отводя от парня, который так и оставался стоять, анализируя сцену, которую только что сам и устроил. Девушка его откровенно ненавидела и это хорошо (?), а щека продолжала пульсировать, напоминая о реальности. На следующий день каким-то неизвестным образом вся школа знала о приключениях тройки и пощечине гриффиндорки Терезы Адель Мейнноти, адресованную Драко Люциусу Малфою. И его это выбешивало. Ужасно давило в груди при воспоминании тонких пальцев светловолосого ангела, больно бьющих его. Он потерял её, когда даже не обрел? Девушка сидела в медвежьих объятьях Джорджа Уизли, но иногда он всё же пересекался с ней взглядами, наполненными ненавистью. Он навсегда потерял ангела из снов, который улыбался манящей полуулыбкой, такой загадочной и притягательной. Никак не выходило гнать мысли о минутах удовольствия в её компании на крыше Астрономической башни. Он собственноручно разбил своё счастье, словно хрустальную чашу. Драко потерял и обрел всё в одно мгновение: ангел испарился в облаке, парящем над ними в тот момент за каменной оградой школы, но он получил свободу, которая должна была его сопровождать до конца жизни. Он потерял запах её ванильной кожи, но получил самоутверждение. Но кому это нужно было, если её нет рядом? К черту эти мысли. Ангела у Драко Малфоя нет и не было. А кто оберегал его те недолгие дни? Лишь демоны. Ангелы-ангелы.