Океан нашей любви

Блаженная улыбка не сходила с моих губ. Я даже не пыталась убрать её. Просто наслаждалась каждым мгновением, лежа на груди Хамилова, позволяя тому играть с моими волосами. Всё казалось настолько маловажным сейчас в этот момент, что даже мысли о прошлых чувствах мне совсем не мешали наслаждаться каждой секундой. Дождь уже давно прекратился. Солнечные лучи пробивались сквозь щели в окне, озаряя небольшую комнату. Огонь в камине уже давно погас. Я лишь слушала биение его сердца, настолько глубоко проникнувшись в этот звук, что казалось, будто моё совсем не бьется. - Ты проголодалась? - он первым решает нарушить тишину. - Тсс, - зажмурила глаза, стараясь вернуться в тот же сладкий миг, который наслаждалась почти всю ночь, - ничего не говори. Чувствую как он улыбается, но затем все же приподнимается на ноги, нежно переложив мою голову на подушку. Арсений не стесняется собственной наготы, проходит по комнате и берется за мобильный телефон, заглянув в сенсорный экран. Я приподнимаюсь, внимательно осматривая каждый изгиб его тела. Ощущаю прилив теплого желания, которое вновь проникает в меня. Прикусив раненную губу, с тяжелым свистом вгоняю свежий кислород в свои легкие, дабы сбалансировать пылкий жар. - И долго ты будешь смотреть на меня, мышка? - улыбается, обернувшись лицом. - Почему ты... Я снова запнулась. Это тот вопрос, который хотела задать на протяжении всей ночи. Я никак не могла произнести нужных слов... Они были подобраны тщательно, но едва от эмоций превращались просто в звуковой беспорядок. - Почему я, что? - Почему наедине со мной, ты совсем другой? Ты не такой властный, не такой жестокий манипулятор. - Ты единственная, кто заслуживает мою нежность, - с этими словами он подходит ближе и опускается вниз, обхватив ладонь моей руки, - и всегда заслуживала. Мягко целует каждый пальчик, а я не выдерживаю и тянусь к его губам. - Ну уж нет, Анюта, не сейчас... - Блять, я ничего не могу с собой сделать! - откинувшись на спину, тут же укрываю лицо ладонями. - Я напоминаю себе самую падшую проститутку, которой вечно всё мало! - Храбрая. Властная. Моя воительница... - он с каждым новым словом всё ближе и ближе к моей груди. Обхватив сосок губами, с наслаждением начинает облизывать язычком. Я стараюсь задержать дыхание, дабы моя грудная клетка не ходила ходуном и не отвлекала Хамилова от цели. Запускаю пальцы в его взъерошенные волосы и слегка тяну к себе, позволяя ему завладеть губами. Нежный, но достаточно жесткий поцелуй с привкусом вожделения. Я не хотела останавливать его. А с другой стороны, мне стоило остановить себя, ведь уже всем нутром понимала, как сильно возбуждаюсь. - Мне пора, - сквозь поцелуй, а затем вновь проникает в мой рот. Виляю головой, увлеченно заигрывая с его язычком. - Нюта... - Еще минутку. Снова тянусь к его губам, но Хамилов ловко поднимается на ноги и отходит дальше, поднимая с пола брюки. Он начинает неспеша одеваться, а я снова обидно застонала. Хотелось остановить, не отпускать никуда. Ну чего нам стоит остаться здесь, просто исчезнуть навсегда? Он же о таком мечтал... о свободе. Вот она, та самая свобода! Место уединённое, в глуши, где царит мир и гармония... Где даже малейший лучик света пробивается с непосильным трудом. Только он и я... Конфетка С привкусом горечи... Я больше не хотела проникать так глубоко в собственные мысли и воспоминания. Всё сжирало меня изнутри, заставляя вновь встать перед выбором. С одной стороны о такой жизни я всегда мечтала. Адреналин, опасность, и необходимость в ком-либо. А с другой... роль любовницы, которая только и будет что рожать детей пачками и говорить им каждый раз перед сном, что папе нужно возвращаться в свой настоящий дом. - Всё в силе? Отвлекаюсь от мыслей, внимательно посмотрев на Арсения. Он разговаривал по телефону. Некогда вечно хмурый и напряженный взгляд, теперь сменился. Неужели он до сих пор никак не отойдет от того, что мы вытворяли всю ночь, поэтому уголки его губ приподняты? Я и сама начала улыбаться. - Да, до встречи Анжел. Вот тебе и нахуй... Улыбка тут же сходит с губ. Внутри меня всё перевернулось. Злость пробирает до мозга костей, отчего я вмиг встаю на ноги и в спешке ищу свои трусики по комнате. - Ебанный придурок. Да выйди же ты на улицу и сука базарь там! Какого черта вам, мужикам, надо испортить любой охуенно сладкий момент!? Почему вы такие дебилы, вот скажи мне!? - Эй, Эй, тише, остановись. Твои раны... - Раны? О блять, он забеспокоился о моих ранах. Охуенно, что могу еще сказать! Когда позволял меня избивать - тебе было похуй. Когда стрелял в меня - тоже было похуй. Всю ночь вертел меня на своем хую, как проклятую и тоже, блять, было похуй! А сейчас ты посмотри, мы заволновались! Что же произошло, а? Смурфики сменили цвет на бежевый? - Что? Кто? - он искренне не понимал о чем я говорю, поэтому его брови приподнялись и собрались морщинки на лбу. - Ты еще и не знаешь кто такие Смурфики. Пиздец. Зато можем любой пистолет разобрать и собрать с закрытыми глазами. Вот скажи мне, - я наконец нахожу предмет своей одежды и теперь смогла скрыть хоть наполовину наготу, - ты чем-нибудь другим интересовался, помине как прострелить человеку башку не выпустив ни капли крови? Чертово ходячие клеше! Пытаюсь выйти из комнаты, полностью наплевав на боль. Я старалась продемонстрировать ему, что нога нихуя уже не болит и теперь смогу самостоятельно ходить куда вздумается. А то глянь, рыцарь блять. Вчера до бани отнес, подождал, принес обратно! Раздевает, одевает... Трахает. - Стой, Анна! - хватает меня за руку, отчего я тут же дергаю её, высвободившись из хватки. - Я поссать хочу! Или мне уже надо ставить тебя в известность о каждом своем шаге? Он молчал. Вилял головой, словно его действительно забавляла моя реакция. - Ревнуешь. Даже не знал, что ты так можешь. Собственница, - делает шаг ко мне, шипя каждое слово сквозь зубы, - воительница. Моя безупречная драгоценность. Ты словно предназначена мне Дьяволом. Протягивает руку, чтобы коснуться моего лица, как вдруг я тут же отступаю назад и бью его кулаком по ладони. Разворачиваюсь и стремительно иду вон из комнаты и наплевать что с оголенными сиськами. Это еще один плюс этой глуши - их ни один озабоченный дрочер не увидит. - Хотя, - приподнимаю указательный палец вверх, обернувшись к Арсению, - ты же едешь в цивилизованный мир, где есть магазины, аптеки и прочее хуйни? - Ты хотела бы что-то особенное? -Ой, опять забота. Аж блевать охота. Но раз ты спросил, то да. Мне кое-что нужно. То что по дороге на второе испытание я швырнула тебе в нахальную морду. Хамилов напрягся. Да блять, я добилась того, чего хотела. Теперь его губы сомкнуты в тонкую линию, а в глазах читалось недовольство. Он покусывал изнутри щеку, а правую руку приподнял к лицу и стал перебирать перстни. - Не беспокойся. - Я то и не беспокоюсь. Просто не хочу залететь и родить такого же черствого человека, как и ты. А теперь, позволяю Вам, господин Хамилов, поебашить к своей мадаме. Пусть высосет из тебя всю сперму, потому что в меня ты её больше не выпустишь! Громко хлопаю дверьми и устремляюсь на улицу. Спускаюсь по ступеням, и только потом обхватила себя руками. Давай же Аня, просто будь стойкой. Нет, ну это надо же! Какие мы лживые подонки. То ночью мне тут любви какой-то признается. В обожании. Называет меня "его воительницей", а потом к этой "Хуевой Вампирше" ебашит! Чертов придурок. Ебанный кусок дерьма! Нахуй! Вот просто пусть идет нахуй! — А что если теперь ты моя слабость? — даже не пытаюсь это скрыть. Хам останавливается и медленно оборачивается ко мне. Будто и не было этих нескольких шагов. Он так быстро преодолевает расстояние между нами, а я уже, как наивная школьница, собираюсь отвечать ему на поцелуй… Внезапно резко и грубо хватает за шею и сильно сжимает её, заставляя вонзить ногти ему в запястья. — Слушай сюда, мышка, — он говорит с жестокостью, с невероятной агрессией, которую я раньше не замечала по отношению ко мне, — ещё раз скажешь что-то подобное — я тебе кишки через пизду вытащу, поняла меня? Забудь! Ты — моя ученица, а я лишь твой преподаватель. В этом мире нет ничего ничтожней, чем такое чувство, как любовь! Никто и никогда не будет любить тебя вечно, а даже если и будет, то это не значит, что ты будешь чувствовать то же самое. Каждый человек по своей натуре предатель и манипулятор. Кто-то прикрывается этим словом и трахает бесплатно, а кто-то берёт насильно и может заплатить. Уж лучше иметь деньги в кармане, чем быть дурой, которой морально воспользуются. Поняла меня? Поняла?! Воспоминания той встречи и неприятного разговора разгорелись с новой силой. Мне хотелось выбросить эти чертовы слова из головы. Он утверждал, что любовь это ничтожное чувство... Но уже второй раз говорит мне о ней. Я старалась не отвечать. Не принимать близко к сердцу сказанное им. Всё было жутко странным, ненормальным, не приемлемым. Он менялся рядом с мной и меня это жутко радовало. Наконец, мне удалось обуздать его тьму. Наконец, я стала для него так же важна, как и он для меня много лет назад. А чего ты ожидала? Ожидала, что я украду тебя и мы будем жить вместе где-то в глуши и с радостью производить на свет детишек? Возможно, Хам, возможно.... Я люблю тебя" Это окончательно взорвало мой мозг. Захотелось немедленно закурить сигарету, но сука, еще ночью Хам бросил в огонь пустую пачку. Мне снова пришлось сгрызать кожу вокруг ногтей до мяса, лишь бы как-то занять свой рот. Я даже не знала сколько времени, но судя по тому, что закат был примерно час назад, должно было быть где-то десятый час вечера. Ну и что он так долго? Неужели "Хуевая Вампирша" никак не может насосаться? А может Хамилов решил на всю ночь с ней остаться и охуенно так позабавиться? Иначе как мне еще это всё объяснить? Почему время так тянется... Я продолжала считать секунды, которые перевалили уже за десять тысяч. Заняться было нечем, разве что осматривать обшарпанные стены и тщетно пытаться вторгнуться в закрытую комнату. Я приметила эту дверь сразу же, едва мы с Хамиловым направились в баню. Ветхая, но с внушительным замком на дверной ручке. Несколько раз даже подергала этот замок, наивно пологая что он останется у меня в руках, а на недовольным взгляд Арсения я отвечу, что оно само как-то... Но теперь, когда одиночество и скукота убивала меня, я решительно направилась к запретному плоду. Резко дергаю - нихуя. Начинаю осматриваться по сторонам, исследуя взглядом загрязненную кухню. Вот оно, то что мне нужно. Чугунная сковорода, которую даже трогать было противно. Многовековой слой жира и пыли раздражали меня. Стало немного тошнотворно, поэтому пыталась отвлечься чем угодно, лишь бы не блевануть. Со всей силы бью сковородой по замку, но тот остается на месте. - Ну же... Еще удар и сталь падает к моим ногам. Дверь самопроизвольно со скрипом отворяется, предоставив мне возможность заглянуть вовнутрь темноты. Ничего не видно, от слова совсем. Возвращаюсь обратно в комнату и берусь за зажигалку Астахова-младшего. Ловко добываю огонь, пройдя дальше по темным складкам густого страха. Я искренно не понимала, почему комната настолько сильно пугала меня, ведь в ней абсолютно пусто. Не было даже намека на то, что кто-то посещал её за много лет. Слой пыли, которую я поднимала при каждом своем шаге, щекотала горло. Я старательно откашливалась, отчего раздирала своё горло еще больше. Появились рвотные позывы. - Так-так-так, а это уже интересненько. Заметив большую дорожную сумку в углу комнаты, я наконец обрадовалась. Должно быть там находилось действительно что-то ценное, иначе как объяснить стальной замок на двери и полное отсутствие мебели. Хватаюсь за ремешки сумки и тяну её на себя, быстрее выбираясь обратно в коридор. Теперь, при свете, я смогла тщательно осмотреть содержимое. Гребанный генератор. Он с новым усилением "зарычал", требуя срочного подлива топлива. Нет уж, на улицу не вернусь. Мне и во тьме комфортно. Просто главное успеть рассмотреть содержимое. Наверняка там будет много важного, возможно даже коллекционное оружие или же... А это что? Едва только потянув за бегунок, мне на глаза попалась картонная папка с завязками. Нетерпеливо открываю развязываю узелки и первое что мне попадается - это я сама. Моя фотография подростковых годов. Я, с Тибетский мастифом рядом. Улыбаюсь тому, кто меня фотографирует, а Граф - именно так я назвала свой подарок на пятнадцатилетие, радостно высунул язык. В глазах вспыхнули слезы ностальгии. Стало не только тепло на душе, но и безумно приятно, что я вновь смогла увидеть своего "щенка", который был по размером примерно с моего роста в тот момент. За многие годы я стала забывать, насколько гладка его шерстка. Насколько ласков он был со мной и как не любил Кирилла Астахова. - Но блять, откуда это? - только сейчас я осознаю, что этой фотографии у Хамилова быть не должно было! Но следующая, подвергает еще в больший шок. - Да ну нахуй. Ебите меня семеро. Под теплым воспоминанием оказалась фото, которое я явно не ожидала увидеть. Это было сделано словно из укрытия. Я, в рыжеволосом парике, расхаживала по улице столицы. Это было примерно за месяц до того, как я попала к Жорину. Новое фото и очередной выплеск эмоций. Я возле закусочной протягиваю сверток с героином очередному клиенту. Теперь я просто не смотрела поочередно, а просто высыпала все эти фотографии вокруг себя, с ужасом пробегая глазами по каждой из них. Виляла головой, всё больше поражаясь этой картотеке. Тут вся моя жизнь за последние пять лет. Тут абсолютно всё... - О черт... А вот и я с Юркой, при покупке нашей совместной квартиры. Уже после того, как мы удачливо скрылись от прошлого. - Блять... Берусь за фотографию, которая казалось мне недавней. Ей наверняка месяца два, либо же чуть больше. Я сижу в одиночку в ресторане и просто пялюсь на полупустую кружку чая. Кто-то сфотографировал меня едва ли не в лицо, словно сидел за соседним столиком. Интересно, что ли он был там... рядом? И следующие однотипные фотография меня в том же самом ресторане означали лишь одно - он был рядом постоянно. Пол позади меня скрипнул, видимо уже не в силах был удержать весь Хамилова. Я чувствовала его. Знала, что он вернулся.. Хотя, и запах еды я тоже чувствовала. Ухмыляюсь уголками губ, даже не повернувшись к нему лицом. - Разве тебя не учили, что копаться в чужих вещах неприлично. - Ты был рядом... Всегда... - виляю головой, словно не могу принять этот странный для меня факт. - Я следовал за тобой постоянно, - для него ответ дался весьма легко, пока внутри меня всё разрывалось от теплой и приятной боли, - но ты даже не замечала. Не хотела заметить. - Почему это всё здесь? - В этой сумке, мышка, вся моя жизнь. Слышу как зашелестели пакеты. Шаги теперь приближались, а затем я просто отдалась его теплому дыханию над правым ухом. - Но порой, ты так оглядывалась по сторонам, что я наивно полагал, будто почувствовала меня. - Это был рефлекс. Привычка. Мне постоянно казалось, будто за мной следят. Будто вот-вот найдут. Неважно, полиция, или же кто-то еще. Я просто не хотела чтобы... я... - Ты хотела свободы, девочка. Сглотнув, я наконец пытаюсь успокоиться. Поворачиваю лицо в его сторону, зацепившись за, изучающий мою реакцию, взгляд. - Что еще в этой сумке? - Думаю, ты не захочешь это увидеть. - Ну нет уж, давай увидим. Я берусь за следующую папку и едва ли не вырываю завязки из картона. Арсений присаживается рядом со мной и кладет голову на свои открытые ладони, прищуренным взглядом пронзая каждую клетку моего тела. Я не понимаю его реакции, поэтому с нетерпением берусь за первую фотографию. Передо мной девушка. Она улыбается в подвенечном платье, подзывая кого-то к себе. Казалось, что это фото попалось сюда чисто случайно, но взяв следующее, я усомнилась. - Где я её видела? - Возможно, на видео... - Видео? - совершенно запутавшись после его слов, продолжаю просматривать фотографию за фотографией. Вот она стоит рядом со статным мужчиной по форме. Генерал? Ого. Но кем бы он не был, разница в возрасте у них значительная. И вот оно, то чего кажется так ждал Арсений. Я вглядываюсь в знакомые лица, наконец осознав, где видела эту девушку. Это она... та самая. Это жена Влада. - Они женились по любви. Встречались еще с подростковых годов. Её отец продвинул его далеко по службе, - его слова были для меня эхом, словно я находилась в пропасти, а Хамилов пытается до меня донести какую-то информацию, - у них родилась дочка. - Что? - непонимающе повернула голову в его сторону, на что Арсений демонстрирует мне следующее фото. - Но откуда? У них же сын... то есть... - Ей было полтора года, когда Царёв не справился с управлением автомобиля и вылетел в овраг. Тогда он получил срочное сообщение о том, что крупного наркоторговца заметили на окраине города. Царёва не остановил тот факт, что сзади в детском сидение сидела его дочь. Он помчался на захват цели, дабы выслужиться перед тестем. Его не остановил даже тот факт, что во время погони по его машине стреляли... Он хотел добиться цели. Его не остановил тот факт, что дочь погибла на месте... Он всё равно скрутил своего врага, тем самым добившись цели. А затем просто съебался в Америку, где уже связался с людьми из структуры и стал агентом под прикрытием. С каждым новым предложением - новая фотография. Я задыхалась. Не могла заставить сердце остановиться! Оно черт его дери продолжала бешено стучать в груди, причиняя боль. Пальцы задрожали. Я и сама не поняла откуда у меня возникла агрессия. От злости сжимаю эти фотографии в своих кулаках, словно подчиняясь правде опустив голову вниз. Холодные слезы выскочили из глаз. Меня трусило, да так, словно током переебашило. Я не могла нормализировать дыхание, не могла попросту взять и отключить эту ебучую боль. Хотелось кричать! Завопить во всю глотку, лишь бы не чувствовать! Прочь! Хватит! Виляю головой, что-то проговаривая себе под нос. Казалось, что всё, что я узнала о Владе - неправда. Мне не хотелось в это верить. Снова воспоминания, которые с силой были в голову. Они заставляли меня попросту засмеяться. Как же фальшив этот мир. - Чья карточка еще у тебя припрятана? - я смеюсь глядя в лицо Хамилова. Он изучающим взглядом наблюдает за моей реакцией. Осознает, насколько сильна моя истерика, и именно поэтому молча протягивает следующий документ. - И что же это? А? - Открой, и увидишь. Сначала я просто хотела выкинуть это всё к чертовой матери, но затем... Я просто повиновалась своему любопытству. - Юра? Или же кто-то... Тут же заткнулась. Я не могла больше говорить. Ни одного слова. Внимательно рассматривая медицинские обследования и заключения врачей с этим неровным почерком, я задыхалась. Проглотив последние слезы, поддалась теперь дикому ужасу. Сердце замирает от панического испуга. Этот человек действительно Дьявол. Он знает всё. Он всегда на шаг впереди, а если надо - то сделает и шаг назад. - Не нужны тебе таблетки, Нюта... - Тогда зачем ты мне их предлагал в фургоне? - сглотнув нервозность, которая завладела мной, я вновь нашла в себе силы посмотреть в глаза Хамилова. - Я никогда не делаю ничего просто так. - Знаю. Поэтому и спрашиваю! Для чего этот спектакль? - Ты действительно чувствуешь себя ущербной из-за этого? Вот почему ты гасишь свои чувства к Владу. Ты начала их гасить ровно в тот момент когда узнала, что у него есть сын. Сын... а у тебя его не будет больше никогда. Ты не сможешь подарить Владу ребенка и тем самым удержать его. Прекрасно знаешь, что во тьму он с тобой не пойдет. Ему нужна семья, спокойная старость в окружении внуков. С тобой он этого не получит, - Арсений коснулся кончиками пальцев моего лица, увлеченно рассматривая каждую слезинку, - поэтому ты тянешься ко мне всем своим нутром. Всегда тянулась... Всегда знала, что хочешь от этой жизни. Только ты и я. Навсегда. Сквозь зубы, словно пытался сдержать свои эмоции, но ни черта не вышло. Хамилось впивается в мой рот, едва я успеваю охнуть от обескураженности. Идеальная тишина. Идеальная тьма. Генератор всё же истратил своё. - Пойду заправлю, а потом мы с тобой поужинаем. Я киваю, так как не вижу очертания лица Хамилова в этой темноте. Но впервые, окунувшись в этот бездонный океан, мне спокойно. Я не утону... меня не засосет в омут страха и боли. Меня всегда спасут. Со мной всегда будут рядом. - Спасибо, - шепчу ему в лицо, пусть и не вижу его, всё же чувствую сильное удивление от моего слова, - за то, что перестал считать меня ущербной. - Никогда и не считал. Говорил, лишь бы поднять твой боевой дух, раскрепостить тебя, разозлить. заставить доказать мне, что ты гораздо сильнее. Но никогда не считал... Моя воительница. - Хам? - Мышка? - улыбчиво произносит он. - Я... я твоя. - коротко и ясно. После этого я перестаю дышать. Просто молча улыбаюсь, наконец приняв для себя очевидный факт. Я всегда принадлежала только ему... Лишь ему одному. Браво, Анна, браво! Ты наконец стала разбираться в своих чувствах. Браво...