Жажда скорости

      Лионель рад хотя бы тому, что попал в эту переделку не один. У него с копами просто ужасные отношения, они друг другу в свое далекое время много крови попортили, и сейчас, когда Месси уже решил жить «мирной» жизнью, встречи с ними кажутся как неизменный возврат в бешеное прошлое. Лионель успокаивается в руках Криштиану, прижимаясь к нему всем подрагивающим телом. Когда–нибудь потом он расскажет ему обо всем, что его интересует — о своих отношениях с копами, о трех заключениях под стражу, о полицейском беспределе. Но не сейчас. Лионель крепче обнимает Криштиану за талию и зарывается носом в его шею. Он ежится под тонкой тканью ветровки Роналду и кутается в нее полностью, когда мужчина удаляется на «переговоры». Сам Лионель, как и в тот раз, остается в стороне, прислоняясь к Эндио и посматривая на слабенький дымок от Троллера. Он не оборачивается к собравшейся за спиной коалиции полицейских и двух его соведущих, он вообще старается хотя бы ненадолго забыть о том, что произошло. Ветровка, пахнущая Криштиану, точнее, его парфюмом, помогает расслабиться немного. Но все равно Лионель дергается, садясь обратно за руль, чтобы проследовать за полицейскими в участок через какие–то полтора километра.       А потом начинается то самое, о чем Лионель всячески старался забыть. Допросы, бумаги, снова бумаги, снова допросы, снова тяжесть, опускающаяся на плечи мужчины. Они сидят, словно нашкодившие котята, и слушают, как сначала орет Зидан, который приехал раньше. Лионель ничего при этом не чувствует, он просто смертельно устал. Криштиану берет его за руку под столом, и он доверчиво сжимает его ладонь. Так вроде бы легче. Потом Зидан заканчивает брызгать слюной, и их снова допрашивают, вносят что–то в протокол, заставляют платить, хотя у Лионеля с собой ни копейки. Снова платит Роналду, причем за них обоих, а еще, несомненно, Неймар. И только перед самым рассветом приезжает главный продюссер. Где–то в тот же момент Лионель перестает дышать и уже сам судорожно вцепляется в ладонь Криштиану. Продюссер не кричит, Месси вообще не уверен, что он это может. Он лишь шипит и едко расписывает все их «заслуги» перед страной, в которой они вляпались в такое говно. Лионелю становится все хуже, особенно учитывая факт того, где они находятся. Но он не подает виду до тех самых пор, пока поднимающееся солнце не касается его щек, едва они выбираются на улицу. Бразильца так и оставили в участке, с ним все сложнее, но Лионель точно слышал что–то про то, что ему «пиздец», «ебаный ты придурок» и «два лимона, Неймар, два!».       — Знаешь, пара миллионов баксов не такая уж и большая цена за спокойствие и возможности снова спать с тобой в одной постели, — шутит Криштиану, щелкая замком входной двери. — Добро пожаловать домой!       Месси определенно не в настроение смеяться, да и вообще совершать лишние телодвижения. Тогда Криштиану подхватывает его на руки и переносит через порог, как положено делать с невестами в некоторых странах — ему друзья рассказывали, и направляется прямиком в спальню. Их спальню, где стоит их кровать… И плевать, что она не такая большая, как хотелось бы, а двое взрослых мужчин, несмотря на миниатюрные параметры одного из них, с трудом на ней помещаются. Криштиану осторожно кладет свое сокровище на мягкий матрас и отстраняется, чтобы помочь раздеться ему и самому себе. За окнами уже вовсю жарит южное солнце, и приходится плотно занавесить ночные шторы, чтобы хоть немного затемнить помещение. Под одеялом Криштиану прижимается к Лионелю, заключая его в объятия поперек торса. Они могут поспать, могут немного отдохнуть, перед тем как окунуться в очередную гонку. — Люблю.       Криштиану прижимается к Лео под легким одеялом, и Месси наконец чувствует себя в безопасности. Что бы ни случилось потом, с ними все будет в порядке. Пока Криштиану вот так обнимает его, пока его губы касаются щеки Лионеля, пока он тихо говорит о том, что его любит. Месси улыбается и поворачивается к нему лицом, мягко и устало целуя в губы.       — Сладких снов, — он тихо говорит и закрывает глаза, почти тут же засыпая.       Без Неймара в квартире стало просто чудесно. Мужчина лишь раз заехал за своими вещами, вечером того же дня, и больше не появлялся ни в квартире, ни на шоу. Ведущих снова стало двое. Всё вернулось на круги своя, вот только… секса все еще не было. Они один единственный раз после быстро перепихнулись перед тем, как явились продюсеры аж к ним домой, а потом просто не было времени. Как и было обещано, им вставили по самое не хочу. И объявили выговор. И сказали, что не серьезно выпускать несколько серий с тремя ведущими, а потом снова возвращаться к двум, поэтому им придется перезаписать все то, что было отснято в последние две недели с Неймаром. Работы прибавилось вдвое. Лионель мог лишь механически есть и падать на кровать без сил, остальное время они бесконечно работали, работали и работали. Криштиану его поддерживал как мог, хоть и сам уставал точно так же, но ни о каком сексе и речи не могло идти. Они едва могли двигаться после трудного рабочего дня.       В таком бешеном темпе прошли еще две недели, от которых озверели все. Операторы не справлялись с нагрузкой и засыпали на месте, Лионель мог отключаться прямо во время эфира, Криштиану прислонялся к стене на перекур и тоже засыпал. Было бы смешно, если бы не так грустно. Месси смертельно устал. Ему хотелось выспаться хотя бы раз, а еще, черт возьми, потрахаться. Хоть раз! Это какая–то мука, когда за месяц это было всего лишь единожды, хотя объект секса постоянно ходит рядом и точно так же этого хочет, но возможности просто нет. Лионель злится, Криштиану злится, вся команда злится, и Зидану уже хочется назвать последние эпизоды «Эпизодами злости и отчаяния». Поэтому он, скрипя зубами, дает всем один выходной. Единственный, когда у них будет шанс сделать все, чем они не могли заняться целый месяц. И Лионель точно не намерен его упускать, поэтому первую половину дня он просто спит и просыпается лишь в тот момент, когда падает с кровати на пол. Виной всему Криштиану, которому внезапно не хватило места, он раскинулся звездой и просто столкнул Лионеля вниз. Месси трет ушибленную задницу, сон как рукой сняло. Но будить Криштиану ради избиения он не станет, сам отлично знает, как сейчас дорог сон. Поэтому он идет в душ, который принимает не привычные пять с половиной минут, а все пятнадцать, а потом делает завтрак. В три дня. На запах блинчиков, на которые расщедрился Лионель, выбирается из своего сна Криштиану, а потом бесцеремонно лапает Лионеля прямо у плиты, пытаясь раздеть. Ему так не терпится, что он не замечает звонка телефона. Лишь когда его пальцы начинают забираться под резинку трусов Месси, он очухивается и подрывается в спальню искать кинутый куда–то на пол телефон.       – Плохие новости, надо в офис подписать какие–то бумажки насчет тех машин. Ну, ты помнишь, – говорит Криштиану с кривой улыбкой. – Это быстро. Туда–обратно, – он кусает губу, и Лионель подходит ближе, обнимая его за шею и втягивая в долгий неторопливый поцелуй. Чуть позже, немного удовлетворив жажду касаний, они быстро собираются и выезжают. Лионель не пытается настаивать на любимом метро, поэтому едут на Мустанге Криштиану.       Зидан не хочет их видеть точно так же, как и они его, поэтому все действительно проходит быстро. Он кратко объясняет, что за документы они подписывают, а потом две закорючки и свобода. Лионель счастливо улыбается, выходя из здания офиса, и на радостях целует Криштиану прямо там, на улице. Вроде бы не так много людей вокруг, конечно, кто–то мог заметить, но почему нет? Почему им нельзя? Он не хочет переживать из–за этого, поэтому тянет Роналду обратно к его машине. Ему не терпится вернуться домой, чтобы… Впрочем, Криштиану и сам знает, поэтому быстрым движением открывает дверь и заводит двигатель. Вот только до дома они так и не доезжают, останавливаясь в каком–то переулке под тенью большого дерева. Это не должно было быть так, но Лионель лишь похлопал Криштиану по колену, как тот сорвался и накинулся на него с жадным поцелуем. И как–то так вышло, что они оказались на заднем неудобном сидении. Месси усаживается на колени мужчины, раздвигая ноги, и трется о него всем телом, а потом наклоняется и снова целует уже и без того припухшие губы. Пальцы бесцеремонно стягивают футболку мужчины и откидывают куда–то в сторону. Губы на шее, непонятно только чьи и на чьей. Жадные вдохи, движения, стоны. Лионелю хочется скорее и он не может удержать облегченного выдоха, когда Криштиану наконец подхватывает его и укладывает спиной на сидения, становясь между раздвинутых ног. Еще немного, и джинсы спущены до колен, а потом и вовсе сняты. Он пытается помочь Роналду раздеться тоже, но Мустанг – не Рейндж Ровер, в нем совсем мало места, поэтому руки сталкиваются, больше мешая друг другу, и Лионель оставляет попытки помощи. Он тянется руками к Криштиану, когда он наконец выпутывается из своих штанов, и прижимает его к себе, обхватывая ногами, потираясь о его живот своим стояком через трусы. Еще немного. Немного.       – Хочу тебя, хочу тебя, хочу тебя, – он шепчет, срываясь на крик, когда Роналду наконец в него входит. Сердце бьется где–то в горле, хочется вопить, захлебываться собственными и чужими стонами, Лионель прижимает Криштиану крепче, цепляясь ногтями ему в плечи и царапая их. – Еще, еще, еще, – он снова повторяет словно заведенный, выгибается и кусает Роналду за нижнюю губу. – Я люблю тебя. Я, блять, так тебя люблю, – он произносит вместе со стоном и жмурится, рассматривая звезды, возникающие перед глазами. Он хочет больше звезд. Больше Криштиану. Он хочет Криштиану в звездах. Там, в космосе. Он хочет заниматься с ним любовью в темноте, пролетая мимо какой–нибудь Бетельгейзе, и гореть в ее свечении. Сгорать вместе с ним. И только с ним.       Эта любовь…       Она разливается горячим кисло–сладким сиропом по венам, циркулирует вместе с кровью по всему организму, питая каждую клеточку тела, и заставляет каждый орган работать. И, когда губы любимого касаются горящего синяка на коже, кажется, если любовь уйдет, то вместе с ней тело покинет и жизнь.       Криштиану подается вперед, прижимаясь к Лионелю, а затем обессилено падает обратно на сидение, загнанно ловя раскрытым ртом горячий воздух и огненные губы любовника. Они долго целуются, не в силах отлипнуть друг от друга, даже когда вновь разрывается звонком телефон. В жопу Зидана, он сейчас очень не кстати. Даже если это не он, все равно всех нахер. Они в центре огромного города, зажатые в машине, и принадлежат лишь друг другу, и больше никто не встанет между ними. Никто и никогда. Они такие разные и такие одинаковые одновременно, глупые одинокие мужчины, обожающие скорость, хорошие машины и друг друга. Лоб становится влажным не то от дающего сбои кондиционера, не то от плавящей воздух страсти. Очевидно, виновато второе, ведь Виико совсем новый, а их чувства – та еще взрывоопасная смесь.       – Ты самый лучший, – тихо шепчет Криштиану, удерживая в руках принадлежавшего только ему (о чем говорит с десяток грубых отметок, которые проявятся завтра) Лионеля. Невыносимо было с месяц находиться рядом с ним и не трогать. Удивительно, как Криштиану за этот кажущийся бесконечным срок не прибил кого–нибудь на съемочной площадке – но их гоняли так, что не было сил даже ругаться с уборщиками. – Люблю. – Сбитое дыхание никак не восстановиться. Криштиану сложно говорить, пытаться отдышаться и целоваться одновременно, приходится чем–то неохотно жертвовать. Но одного слова кажется ему уже недостаточно, чтобы выразить признательность, уважение и огромное непостижимое чувство, рождающиеся в груди и эгоистично требующее кричать о себе на каждом перекрестке. Болтать на интервью о машинах так просто, а говорить самому лучшему человеку о том, какой он восхитительный – невыносимо сложно, особенно если он сидит сверху и смотрит так, что сердце сжимается вновь. Бельчонок, потрясающий бельчонок… – И никого больше не смогу так полюбить! – И он подтверждает свои слова очередным поцелуем в искусанные влажные губы, чтобы предотвратить попытку Лионеля (если ему вдруг взбредет в голову) поднять его неожиданное трогательное признание на смех или еще хуже – решил оспорить, а еще для того, чтобы он не вздумал смотреть ему в этот момент в лицо и комментировать скопившиеся в уголках глаз слезы от переизбытка чувств, от переизбытка счастья.       Они едут домой, что заказать еду из ресторанчика, разжечь идиотские свечки, найденные на одной из полок в шкафу в спальне, и попытаться создавать правильную атмосферу. Романтический вечер заканчивается неприятным спором по поводу расхождения мнений о будущем электрокаров. Криштиану в целом согласен с Лионелем и улыбается его остроумным шуткам, но все равно ввязывается в спор, только чтобы, когда Лионель уходит в свои размышления и отвлекается, подхватить его и завалить ойкающего от неожиданности на кровать. Цель дальнейших действий ясна. Криштиану раскатывает Лионеля по постели и громко задает ему провокационной вопрос, при этом сохраняя будничный тон:       – Скажи, тебе когда–нибудь нравилась тачка настолько, что, если бы она была человеком, ты обязательно бы ей вдул? – В комнате виснет пауза: очевидно, наученный опытом Лионель уже ожидает от своего парня чего угодно, но Криштиану все равно умудряется его удивить. Или он думает, над ответом? Криштиану тихо посмеивается, отстраняясь и показательно медленно стягивая через голову майку. Ему нравится перехватывать жадный взгляд Лионеля, когда он разглядывает его пресс. А затем вновь падает сверху на Месси, вдавливая его в мягкий матрас. Хорошо хоть, что в этой кровати пружины не скрипят. Зубы на секунду клацают на кончике гладковыбритого подбородка аргентинца. Взгляд исподлобья кажется злым, но Лионель должен быть уже приметить – у возбужденного Криштиану такое бывает. Особенно если он что–то замышляет, пусть даже не совсем зловредное.       – Феррари? По–моему, у них самые сексуальные тачки в мире. Или тебе бы хотелось завалить дикую кошечку, вернее, Ягуара? Нее, слишком пошло для тебя… Ну, конечно, Ламба! Представь плавные изгибы корпуса твоего любимого Авентадора, его низкую посадку, мощь и силу, скрытые под блестящим гладким капотом, – Криштиану закидывает руку Лионеля себе на талию и выгибается в спине. Он хочет, чтобы его погладили, и едва не начинает мурчать, когда рука скользит вдоль ребер. – Каким бы Авентадор, этот дикий бык, был в постели? Помнишь звук, с которым заводится двигатель? Самый лучший звук, такой глубокий властный рык, который мог бы принадлежать хищнику, который может стереть тебя с лица Земли и не терпит неподчинения. При взгляде на такого хищника хочется без слов опустить на колени и раздвинуть шире ноги, чтобы он забрал себе то, что ему понравится. Если угодно – завоевал. Сделал тебя своим, подчинил и трахнул так, чтобы ноги разъезжались. – Мужчина змеей медленно скользит по горячему, чуть дергающемуся от прикосновений и слов, телу и замирает головой на уровне паха. Раскрытая ладонь ложиться на достоинство Месси и потирает его через джинсы, перед тем как расстегнуть ремень и медленно спустить штаны. – Сколько у Авента лошадей? 600? 700? Дохрена. Представь себе эту мощность, представь, как она принадлежит только тебе и подчиняется только тебе. Ты можешь управлять ей одним легким движением пальца.– Криштиану замолкает лишь для того, чтобы лизнуть шершавым языком гладкую горячую головку, а потом, распробовав вкус и удовлетворенно хмыкнув, с видом искушенного дегустатора пройтись по всей длине. – Я хочу, чтобы ты говорил, будешь молчать – остановлюсь. Расскажи мне о его максимальной скорости, о его технических характеристиках…       Это немного напоминает секс по телефону: Криштиану прекрасно знает каждый факт, который расскажет Лионель, но все равно получает особое удовольствие слушая, как мужчина надрывно тянет «Три… триста… триста пятьдесят». За знания Лионель получает плату – Криштиану тщательно обрабатывает его член, старательно работая ртом. Пусть Роналду и не в особом восторге от минета, зато греет мысль, что любимому будет приятно. Он закрывает глаза, внимательно вслушиваясь в голос Месси: он повторяет все то, что уже говорил в выпусках, но его интонация разительно отличается. Криштиану нравится, как Лионель ведет репортажи, но в постели, расслабившись и получая удовольствия, он делает это особенно отменно. Зато, как только он замолкает, Криштиану, не интересуясь причинами паузы, перестает сосать. Как и обещал. Он любит Месси, но куда без милых обоюдных издевательств? На объяснение габаритов модели (а Лионель озвучивает все параметры с точностью до миллиметров), Криштиану окончательно сносит крышу: ее бы снесло еще на двигателе, но Лионель отрезвляющие запнулся. Он резким рывком подтягивается вверх, перехватывая член мужчины рукой и прижимается к его бедрам. Больше терпеть этот голос, до сих пор звенящий в ушах, невозможно. Они сливаются в единое целое, заменяя разборчивую речь скомканными всхлипами, несдержанными стонами и обрывками слов.       Хочется верить собственным словам, что больше никогда и никого другого, кроме Лионеля, не будет рядом. Что они навсегда будут вместе. Вдвоем против целого мира. Даже если им до самой смерти придется довольствоваться съемным номером в отеле, завалами на работе и покатушками на дешевых корейских тачках.       И, самое главное, хочется верить Лионелю, который говорит, что испытывает то же самое. Но могут ли слова удержать человека?