Сбежавший жених или тридцатая свадьба

      Саша неспешно прогуливается по дорожкам парка, ведя на поводке весьма подросшего щенка мопса, который довольно копошится в осенней листве, иногда роет землю своими маленькими коготками, обнюхивает кусты и, вообще, делает то, что положено любой приличной собаке. Саша лениво наблюдает за щенком, который в восторге от прогулки и приветливо машет хвостом всем встречающимся собакам и прохожим.       Осень в этом году выдалась на удивление теплой, солнечной и сухой, что для Питера, славящегося своими проливными дождями, туманами и бесконечно серыми днями, весьма нетипично, что не может не радовать его жителей, которые с удовольствием проводят, возможно, последние теплые дни на природе: в парках или за городом. Саша делает то же самое, совмещая приятное с полезным — выгуливает собаку и греется в еще теплых лучах октябрьского солнца. Сегодня у него неожиданно случился выходной, вот так, прямо посреди рабочей недели, чему он несказанно рад. Потому что в связи с теплом количество решивших пожениться вот прямо сейчас и как можно скорее выросло — и Головин работает не покладая рук, ног и головы. Хоть он и занимается любимым делом, все же отдых нужен всем.       Саше нравится проводить время вот так — гулять в парке, шелестя опавшими листьями, слушать любимую музыку, негромко звучащую в наушниках, вдыхать полной грудью осенний воздух, который пахнет влажной землей, листвой и ароматом приближающейся зимы. Единственное, для полного счастья ему не хватает только любимого человека рядом, который сегодня пропадает на работе, собственно, как и большинство работающих людей. Саша нисколько не расстроен вынужденным одиночеством, ведь Ерохин обещал освободиться сегодня пораньше и провести вечер только вдвоем. Мысли об Александре заставляют губы Саши сами собой расплыться в улыбке. А в груди разливается тепло. Головин уже представляет приятный вечер в каком-нибудь из их любимых ресторанов, или они закажут еду на дом и будут смотреть в очередной раз их любимый фильм или какой-нибудь новый блокбастер, недавно вышедший в прокат. В любом случае Саша готов на что угодно, лишь бы рядом со своим мужем, как бы банально это ни звучало. От размышлений Головина отвлекает телефонный звонок.       — Привет, малыш, — раздается бархатный голос Александра, от которого у Саши каждый раз, как в первый, мурашки разбегаются по телу, несмотря на то, что они знакомы уже больше двух лет.       — Привет, — отвечает Саша, — Черри, фу! Сейчас же выплюни эту гадость!       — Вы гуляете? — уточняет Ерохин, — что снова творит эта неугомонная собака?       — Гуляем, — говорит Саша, когда ему удается увести щенка от кучки мусора, в которую он так и норовит залезть, — и скучаем без тебя, — грустно добавляет он.       — Ну, что ты скучаешь я поверю, а вот что Черри заметит мое отсутствие, даже если я пропаду на месяц, — это вряд ли, — смеется Александр, прекрасно зная, что щенок в основном привязан к Саше, а Ерохин для него что-то вроде приложения к его любимому хозяину, если есть — хорошо, а нет, так ему же лучше — больше внимания достанется.       — Не правда! Он любит тебя! Почти как я. Только я сильнее, — томно говорит Головин.       — Но тебя он любит все равно больше. Но у него есть конкурент в виде меня, — снова смеется Ерохин, — так, малыш, мне тут звонил Далер, хочет встретиться сегодня вечером. Я знаю, что мы хотели сегодня вдвоем куда-то сходить, но он был очень взволнован и я не смог ему отказать, ты ведь не против? — последнее предложение произносится самым жалобным голосом, таким, чтобы Саша точно не смог отказать своему мужчине.       — А у меня есть выбор? — вздыхает Саша, — конечно, я не против. Тем более это Далерка, к тому же, мы давно с ним не виделись. Ты заедешь домой?       — Спасибо, солнце, — радостно отвечает Александр, — заеду за тобой.       — О, как это благородно с вашей стороны, сэр Александр! Кстати, куда мы идем — мне нужно понимать: надевать смокинг или можно идти в драных джинсах? — будто издеваясь, уточняет Головин.       — Он пригласил нас в «Венецию». Сказал, что будет не один. Кажется, у него появился ухажер.       — Что? Я не ослышался? Туда же бронь на два месяца вперед! — не верит Саша и пропускает мимо ушей слова об ухажере Кузяева, услышав название самого модного и самого популярного итальянского ресторана Санкт-Петербурга. Они собирались туда пойти, но столик был забронирован на середину декабря, раньше попасть туда было нереально.       — Ну, может, он два месяца назад забронировал? — усмехается Ерохин, — солнце, мне уже пора. Будь готов к шести.       — Договорились, буду ждать. Целую, — отвечает Головин и сбрасывает вызов.       А потом смотрит на Черри, который крутится у его ног:       — Ну что, пойдем домой? — вместо ответа щенок лишь виляет хвостом и передними лапками упирается в ноги Саше, и смотрит самыми грустными глазами. Саша прекрасно знает, что означает этот взгляд — таким образом, эта хитрая собака просится к нему на ручки.       — Ах, ты хитрюга! — улыбается Головин, садясь перед Черри на корточки, — ты уже такой большой, а все на ручки просишься, — щенок лишь коротко тявкает, будто соглашаясь, и облизывает своему любимому хозяину нос. Ну вот и как не взять это чудо на руки?       

***

      Ресторан «Венеция» расположился прямо напротив Исаакиевского собора и открывал на него самый прекрасный вид. У Саш с этим местом были связаны самые теплые воспоминания, поэтому они синхронно улыбнулись, глядя на это величественное здание. Александр лишь крепче сжал в своей руке ладонь Саши и уверенно направился в сторону входа.       — Добро пожаловать в Венецию! — приветствует пару хостес, с именем Виктория на бейджике, — на чье имя у Вас забронирован стол?       — На имя Клаудио… Клаудио Маркизио, — отвечает Александр, быстро сверившись с телефоном и присланным Далером сообщением. Ерохин удивляется, когда видит имя, но вопросы решает оставить для личной встречи.       Девушка, сверившись со списком, кивнула и пригласила Саш пройти за ней. Проводив молодых людей за столик у окна, который был еще пуст, оставив меню и пожелав приятного вечера, Виктория удаляется. Саша удивленно и восхищенно озирается на интерьер, про себя радуясь, что все же решил не надевать сюда драных джинс, а ограничился черными классическими, белой рубашкой и своим любимым серым пиджаком. Ерохин же, который не стал переодеваться, был в своем рабочем костюме, в таком же безупречном, как и он сам.       — Саааш, — наклоняясь к Александру, шепчет Головин и кивает в сторону Собора, — мне кажется, у нас осталось одно незавершенное дело. Там. Как насчет пойти туда после ужина?       — Какое заманчивое предложение, — улыбаясь, отвечает Александр и быстро целует Сашу в щеку, — а вот и Далер!       Ерохин машет молодому человеку, который, смущенно улыбаясь, направлялся к ним под руку с высоким русоволосым мужчиной. Красивый, как античный бог, но взгляд холодный и колючий, думает Саша, глядя на спутника Далера.       — Привет, простите, мы немного опоздали, — радостно приветствует их Кузяев, присаживаясь напротив Саш, а потом обращается к своему мужчине: — Клаудио, знакомься — это Александр Ерохин, мой лучший друг, и его муж Александр Головин. Хотя по документам он уже давно тоже Ерохин, но почему-то упорно продолжает звать себя и представляться «девичьей» фамилией.       — Очень приятно, — одновременно отвечают Саши и так же синхронно смеются, вызывая понимающие улыбки у пары напротив.       — А это Клаудио Маркизио — мой жених.       — Жених? — восклицает Саша.       — О, да! — отвечает Клаудио, говорит он с легким акцентом, — я сделал предложение, от которого Далер не смог отказаться. Правда, милый? — приторно улыбаясь, спрашивает он у слегка покрасневшего Кузяева.       — Правда. Ребят, я, собственно, поэтому вас сюда и позвал. Саша, я знаю, ты работаешь в агентстве по организации свадеб, и хотел бы попросить тебя организовать нам наше торжество. Если ты не против, конечно.       — О… Оу… — Головин слегка растерян такой просьбой, он давно не организовывал свадеб своим друзьям и знакомым, последняя, если не считать их с Александром, была два года назад, на которой он и познакомился со своим будущим мужем. Он вопросительно смотрит на Ерохина, который в ответ глядит на него умоляющим взглядом, — хорошо, я согласен.       Отчего-то Саше не нравится все это. Правда он совсем не понимает, почему. Может во всем виноват ледяной и будто оценивающий взгляд голубых глаз. Хотя, когда Маркизио смотрит на Далера, его взгляд неожиданно теплеет — хотя бы это радует. Но все же, Головин признается себе, что соглашается он с какой-то неохотой — раньше за ним такого не наблюдалось.       — Милый, ты уверен, что этот молодой человек один из лучших в своем деле? Как-то неуверенно он выглядит. Да и сколько ему лет, чтобы сделать торжество на достойном уровне? Может, мы найдем агентство поприличнее? — неожиданно на итальянском спрашивает Клаудио у Далера.       — Дорогой, Саша отличный организатор! Ты бы видел, что он творит, и возраст тут ни причем. Я тебе дома покажу, на их сайте есть фотографии. Тем более мы неоднократно с ним сотрудничали на разных торжествах, — также на итальянском отвечает Кузяев, — и неприлично при других разговаривать на незнакомом им языке, — Далер недовольно сморит на мужчину.       Саша, в этот момент усердно изучающий меню, услышав свое имя, немного напрягается. В том, что они говорят о нем, он не сомневается. Головин прямо-таки чувствует, что не нравится этому итальянцу.       — Так, ребята, а теперь расскажите мне, как вы познакомились? — деловым тоном спрашивает Саша, доставая свою записную книжку, которую он всегда носит с собой, когда они делают заказ и официант уносит меню.       Далер — кондитер. Один из лучших в городе. Люди месяцами стоят в очереди, чтобы именно Кузяев сделал им торт на их торжество. Единственный, кому Далер делает исключение на заказ вне очереди — это Саша, особенно если тому требуется помощь с каким-то особенно капризным заказчиком. Клаудио оказался его очередным клиентом, который делал заказ для итальянского консульства, где он работал. Оказалось, что в сердце Маркизио запал не только торт, изготовленный симпатичным кондитером, но и сам молодой человек. Недолго думая, итальянец пригласил его на свидание, а Далер не смог отказать харизматичному и очень красивому мужчине. После первого последовало второе и третье свидания, а потом они начали встречаться, а через полгода после знакомства Маркизио сделал Далеру предложение. И тот ответил согласием.       — Отлично, отлично, — Саша делает какие-то пометки в своем блокноте, слушая рассказ пары, которые говорят по очереди, то и дело перебивая и дополняя друг друга, — все будет официально?       — Конечно, а как же еще? — недоуменно спрашивает Клаудио.       Саша ничего не отвечает, лишь делая пометку в своей книжке. И задумывается над тем, как все изменилось за последние пару лет. Если два года назад, когда он организовывал свой первую нетрадиционную свадьбу, то ему приходилось ухищряться и сделать так, чтобы все было вроде как взаправду, то сейчас… Началось все летом прошлого года. Два известных актера объявили о своей нетрадиционной ориентации и о том, что они пара. Фанаты сначала были в шоке, а потом полюбили своих кумиров еще больше — то ли за честность, то ли еще по каким-то неведомым остальным причинам. Оба стали еще популярнее, и фильмы с их участием собирали миллиарды. После чего в мире начался какой-то бум каминг-аутов. Который быстро добрался и до России. Казалось бы, одну из самых нетолерантных стран это коснется в последнюю очередь, но, глядя на своих западных коллег, многие российские медийные личности объявили, что они предпочитают представителей своего пола. Поначалу было много споров, страна буквально разделилась на два фронта: тех, кто был против всего этого безобразия, и тех, кто считал, что каждый вправе любить кого посчитает нужным. Вскоре споры улеглись, и вторых оказалось все же больше, что дало возможности для некоторых послаблений в законе. Таким образом, с первого января две тысячи двадцатого года появилась возможность однополым парам заключать браки. Конечно же, такой союз нельзя было назвать полноценным — он не давал всех тех гарантий, что давал гражданский брак мужчины и женщины. Но решал некоторые имущественные вопросы, и, например, сменить фамилию на фамилию мужа теперь можно было без лишней бумажной волокиты. Это был огромный шаг к толерантному обществу, которого никто не ожидал, но который все же произошел.       Теперь все стало как-то проще. Конечно, то и дело находились те, кто кричал о неестественности и неправильности, ущербности такого решения, но этих людей с каждым днем становилось все меньше.       Семья Ерохиных были в числе первых, кто такой брак оформил. Ведь их свадьба в Испании для российского законодательства была пустым звуком. Хоть Саша и сменил фамилию, но все же упорно продолжал называть себя Головиным, аргументируя это тем, что иначе все запутаются.       Саша задает еще много уточняющих вопросов, не переставая записывать все детали в свой блокнот — начиная количеством приглашенных гостей и заканчивая любимым цветом женихов. Ерохин же смотрит на него с нескрываемым восхищением и молчит, зная, что лучше не отвлекать Сашу в такой момент — можно запросто схлопотать пару крепких слов.       — Ну, пока вроде бы все, — наконец, говорит Головин, — до свадьбы еще довольно много времени. Так что все будет в лучшем виде. Вам не о чем переживать.       — Спасибо, Саша. — улыбается Далер.       — Ну, что ж, нам уже пора, — говорит Маркизио, глядя на часы, — приятно было познакомиться.       Они уходят, не забыв оплатить счет и оставив Саш одних, которые решают доесть десерт.       — Ну и как тебе жених Далера? — спрашивает Саша, когда они выходят на улицу и направляются к Исаакиевскому Собору.       — По-моему отличный парень. Главное, чтобы Далерка был с ним счастлив, — отвечает Ерохин, зябко ежась от прохладного ветра, — а тебе?       — Красивый, но какой-то холодный. Мне кажется, я ему не понравился.       — Александр, я что-то сейчас не понял.       — Что? Ревнуешь? — хитро щурится Головин.       — Ты переживаешь, что не понравился какому-то красивому мужику. Естественно, я ревную! — возмущается Александр, пока они поднимаются по ступенькам на смотровую площадку.       — Ну, котик, ты же знаешь, — Саша резко разворачивается на последней ступеньке, так что оказывается одного роста с Ерохиным, и притягивает его к себе — ты у меня самый красивый, самый горячий, самый нежный и просто самый-самый. И люблю я только тебя. Очень сильно.       Александр лишь улыбается, шепча что-то вроде: «а я люблю тебя сильнее», целует Сашу, как тогда — два года назад. Но в этот раз им никто не мешает. И целуются они так долго, пока не начинает жечь губы, а остальные части тела не замерзают окончательно — от усилившегося холодного питерского ветра.       — Поехали домой, малыш. Продолжим в тепле, — Ерохин тянет Сашу вниз, кинув на него такой многозначительный взгляд, что тот, нисколько не сопротивляясь, чуть ли не в припрыжку следует за своим мужем.