Нет рассудительных людей в Нурменгарде

Любовь во время войны - это беспечно, пошло и больше подходит противоположной воюющей стороне. Винда осознает это - и пренебрегает. Геллерт говорит, что Винда только помогает делу, потому что легиллимент им нужен. Каким образом она удерживает Куинни в Нурмерганде, это не важно, главное, чтобы Куинни считала, что это её выбор и добрая воля. Но это на самом деле так. Геллерт доверил ей тайну об Альбусе Дамблдоре, и о том, что есть любовь сильнее магии. Что только такая любовь чего-то стоит. Нельзя ошибиться, встретив того, с кем магия расцветает, потому что когда чувствуешь в себе эту силу, не сомневаешься. Только прикоснувшись к Куинни, к этой нежной английской розе, Винда поняла, что это она. Она даже не успела ничего почувствовать, только увлечься золотистым сиянием кудрей - но она уже знала, что будет влюблена. Любовь, по мнению немагов и дураков, лишает разума и есть игра чувств. Разум Винды чист как морозное небо, когда она смотрит на Куинни, и она точно знает, что Куинни так же необьяснимо к ней влечет. Наверняка она еще лелеет остатки чувств к своему неудавшемуся жениху, но что он, по сравнению с Виндой? Разве он был достоин такой удивительной женщины? Куинни превращает холодную зиму в Нурмерганде в весну своим присутствием, оживляет дремлющий старый замок. Её смех рассыпается золотом и согревает, её магия заставляет вспомнить, что неприступная крепость может стать не только военным штабом, но и домом - и с той же элегантностью, что и в посведневной жизни, Куинни раскрывает непокорные умы пленнников, отказывающихся сотрудничать. Ей не присуща излишняя жестокость, наверное, пленники даже не чувствуют боли от проникновения в разум: в руках Куиннни легиллименция - точный скальпель, а не пыточный инструмент. С каждым днем их связь, такая же естественная, как сама магия, крепнет. С каждым днем Винда все ближе, чтобы влюбиться. Винда ухаживает за ней, как ей кажется правильным - говорит ей комплименты, флиртует при каждой удобной возможности и оказывает знаки внимания. Например, заправляет зачарованную розовую гвоздику ей за ухо, когда Куинни соглашается составить ей компанию на вечерней прогулке. Скоро долг заставит Винду снова уехать из замка, если не из страны, а они так давно не виделись. - Винда, это очаровательно - Куинни смеется все чаще с времени их первой встречи, и это удивительно, - но как это понимать? - Вы носите исключительно черное, Куинни, - твердо отвечает Винда, - а вам безумно идет розовый. Они стоят так близко. Куинни краснеет и Винда очень настойчиво думает о том, как прекрасно было бы её сейчас поцеловать. - Можно, - отвечает на её мысли Куинни, отводя глаза, - я совсем не против, даже наоборот. - Твой дар удивителен, - отвечает шепотом Винда прямо ей в губы и целует. Их связь, их общая магия так сильна, что кажется, дрожит воздух. Перед отьездом в Швейцарию Винда засыпает комнату Куинни цветами, и когда та возвращается, чудесные золотые локоны пахнут розами. Как будто никто не замечает нежных обьятий при их встрече - только Криденс смотрит на них как-то странно. Настороженно. С завистью. Винда едва ли не решает, что он ревнует, но потом вспоминает о косвенных последствиях маскировки Геллерта. Глупцам и слабым любовь мешает быть великими. Винда чувствует, как мир накрывает поднятая их руками волна ужаса и перемен, и Куинни рядом с ней придает ей сил держать на своих плечах ответственность за все то, что произойдет по их воле. - Через минуту сюда трансгрессирует важный гость, - шепчет она Куинни на ухо, не размыкая объятий, - мы хотим знать, насколько он врет. Прочти его незаметно. И отдав приказ, слегка отпускает завесу окклюменции, показывая, что это не единственное, чего бы Винде от неё хотелось. Но не сейчас, а наедине. И вот тогда, когда Куинни отстраняется и кивает, обжигая её таким взглядом, которого не ожидаешь от столь нежного и деликатного существа, Винда слегка теряет голову. Они занимаются любовью в комнате с вечными неувядающими розами, сразу после того, как отдают Геллерту - и Криденсу - на растерзание неудачливого шпиона. Винде даже не интересно, как его будут пытать. Все, чего она хочет - это снять все черное и слишком тесное с Куинни поскорее. Куинни восхительно чувствительна к её ласкам, и восхитительно смущается, и Винде неожиданно хочется спрятать её от всего, от чужих глаз и ушей, потому что смотреть на такую Куинни, раскрасневшуюся и с блестящими от возбуждения, нельзя смотреть никому чужому. Она накладывает заглушающее заклинание на комнату и больше не отвлекается ни на что. Обнаженная Куинни затмила бы собой Венеру. Ни одна из любовниц Винды не была такой прекрасной. Ни одна из них не заставляла Винду забываться и терять голову. Но другие не были суждены ей судьбой. И проходит совсем немного времени, когда Куинни отвечает на её мысли «Я тоже люблю тебя, но хочу услышать это», и когда Винда завершает свой отчет Геллерту словами: - Я хочу совершить ритуал связывания рук с Голдштейн. Геллерт смотрит на неё с непередаваемым выражением лица. Теперь он всегда вымотанный и слушает её вполуха, но сейчас его как будто оповестили о смерти близкого родственника. - Ты же сам говорил, что магия выбирает для нас единственно верных спутников, - Винда как будто начинает оправдываться, - и что упускать их - большая глупость. В ответ ей звучит долгое молчание. Винда думает, что она не знает, что будет делать, если Геллерт попытается ей помешать. - Я не могу препятствовать твоему решению, - медленно начинает Геллерт, - но пойми, дорогая, связи, подобные ваши, приносят либо великую скорбь, либо вечное блаженство. И нельзя понять сразу, что вас ждет, - он держит паузу, - тем более за два месяца. - Я благодарю за этот совет, Геллерт, - холодно отвечает Винда, поражаясь сама себе, что может быть такой жесткой с ним теперь, - но я уверена в своем решении. Геллерт устало потирает переносицу. - Дождись Лугнасада, раз ты хочешь следовать таким традициям брака. А потом уже предлагай ей свое сердце. Постарайся дожить до этого времени. В Нурмерганде что-то несомненно изменилось, раз она слышит от непоколебимого и уверенного Геллерта... такое. Винда отказывается сомневаться. Сомнение - это удел нерешительных слабаков. Но в замке как будто поднимается смута, и она не только в голове Винды - Геллерт готовит провокацию французского Министерства, после которого официально их оборонительные действия перейдут в ответное наступление, и предчувствие скорой смерти и страха наполняет сердца даже самых смелых. А может, это обскурова жуткая магия высасывает всю радость из замка. В поиске тишины Винда отправляется в башню сов, где нет никого, кроме спящих птиц. Она подходит к крошечному окну и смотрит на белоснежные, безразличные скалы. Одна из которых неожиданно обрушивается - Криденс, опять сам не свой, - и Винда инстинктивно отступает назад, наступая на смятый клочок пергамента. Мусор. Повинуясь дурному предчувствию, Винда разворачивает обрывок и читает Дорогой Якоб