Реинкарнация Пламени

       Стивенсон радуется тому, что Александрия Парфит нашлась сама, иначе миссия оказалась бы гораздо усложненной из-за поисков Командующей. Онтари не знает, как аккуратно подступиться к той, которая на дух ее не переносит, и убедить, что она — на стороне добра. Пока Кларк радуется, как ребенок, встрече со своей любимой, доктору приходится продумывать план по завоеванию доверия не только Парфит, но и Гриффин. С последней будет, возможно, несколько проще, но нужно идти именно от установления дружеского контакта с Кларк, потому что ей, как никому, доверяет Лекса, несмотря на то, что в прошлой жизни она погибла от руки своей благоверной.       Позволив Кларк остаться наедине с Эбигейл Гриффин в палате, Онтари выжидает момент для своего серьезного разговора со своей пациенткой. Доктор чувствует себя слегка не в своей тарелке, и вообще — не принадлежащей самой себе, но приходится смириться с тем, что миссия должна быть выполнена, иначе — это последняя жизнь Онтари, после которой она прямиком отправится в ад, обреченная на вечные муки. — Кларк? Мне нужно с тобой кое о чем поговорить.., — когда девушка покидает палату вместе с Эбигейл и затем прощается с ней, доктор осторожно подхватывает блондинку под локоть и отводит в сторону от лишних ушей и глаз. — Обещаю, что тебя скоро отсюда выпишут. Я поговорю еще раз с твоей матерью и постараюсь ее убедить, что ты абсолютно здорова. — Я уже и так убедила ее в этом. Не стоит беспокоиться. Я и без твоей помощи могу уже хоть завтра выписаться отсюда, — резко высказывается Кларк, почему-то неожиданно изменившая свою манеру общения с Онтари. — Мне нужна твоя помощь.., — уже умоляющим взглядом смотрит доктор на Кларк, сильнее цепляясь пальцами за рукав ее больничной рубашки. — Неужели? А я склонна верить Лексе и не доверять тебе, — отрезает членораздельно блондинка. — Ты имеешь на это полное право, но моя жизнь зависит целиком от Лексы. Она должна взять на себя огромную ответственность и возглавить Белый Дом. — Ты перегрелась что ли? С какой такой радости Лекса туда проникнет? Я не позволю ей еще раз рискнуть своей жизнью! — Ей не нужно рисковать жизнью. Она просто должна стать Президентом Штатов, во что бы то ни стало. Это у нее прописано на судьбе. Она должна свергнуть диктатуру Пайка. — Пайка? О чем ты говоришь? Я думала, что он мертв.., — услышанная знакомая фамилия генерала вызывает неприятный табун колючих мурашек по спине Кларк. — Он живее живых, но еще не поздно выдвинуть против него импичмент. Тогда народ Америки сможет вздохнуть свободнее, а Лекса — станет олицетворением добра и справедливости для всех нас. — Ты и добро со справедливостью… как-то ну совсем не вяжется, — язвит Кларк, а в памяти всплывает последний мрачный сон, который, может действительно оказаться недобрым предзнаменованием. А что, если Онтари собирается помочь стать Лексе Президентом не из благих намерений, а чтобы снова уничтожить ее? Тогда Кларк может навсегда потерять свою любовь. На такую жертву она ни за что не пойдет. — Кларк, поверь мне. Я заключила сделку с загробным миром и пообещала, что исправлюсь и помогу перенаправить баланс добра и зла в сторону первого. Пайк уничтожит этот мир, в котором у тебя так много дорогих и близких людей. Он уже нас медленно уничтожает. У нас есть лишь одно преимущество — с нами наши воспоминания из прошлых жизней, память же Пайка поддалась глобальной зачистке и, поэтому, он не узнает нас, если встретимся. — Но почему именно Лекса? — вздыхает Кларк. — Потому что она — самая великая Хеда, потому что она — за справедливость. — А у кого сейчас Пламя? — Кларк боится услышать оба варианта — что чип до сих пор вживлен в нее или же находится в шее Лексы. — Пламя самоуничтожилось, когда ты по-глупому свела счеты с жизнью… — Я не убивала себя! — Кларк до сих пор не знает, как ее предыдущая жизнь внезапно оборвалась и начался новый отсчет последующей. — Ты убила себя, Кларк. Ты разбила вдребезги стекло и упала на него, уже будучи без сознания, но так и не пришла в себя. — Тогда что вы хотите получить от Лексы, если Пламени больше нет? — Кларк скрестила руки на груди, в упор прожигая взглядом Стивенсон. — Физически — его нет, но Лекса — его олицетворение. Она — великая Хэда... даже без чипа Бекки Промхеды.       Кларк тяжело принять новую реальность. Она сейчас пребывает в том мире, где Пайк — на вершине мира, где все подчиняются лишь его законам. Тяжелее всего оказывается для блондинки принять тот факт, что Онтари права и только Лексе по силам победить раз и навсегда бывшего генерала, сломить его президентскую диктатуру и встать во главе справедливости. ___________________________       Кларк безумно рада видеть Лексу, которая приехала помочь ей собраться домой. Сегодня — день выписки из психиатрической клиники, день свободы. Закидывая в хаотичном порядке вещи в спортивную сумку, Лекса посматривает на свою возлюбленную слегка нахмурив брови. — Кларк? Онтари сегодня несла мне какой-то бред, что о чем-то важном вы с ней разговаривали вчера и ей нужно твое решение. О чем шла речь? — Кларк знает, что по моральным пыткам Лекса - тот еще мастак, и не удастся просто так избежать этой темы. — Пайк. Он сейчас Президент. Онтари считает, что ты должна свергнуть его власть.., — слова, словно пули, вылетают бесконтрольно с ее заряженного напряжением языка, который сопряжен с ее беспокойными мыслями. — Каким образом, Я, простая смертная, смогу стать Президентом? — смеется Лекса, не воспринимая слова Кларк всерьез. — Она думает, что из меня выйдет достойный кандидат в президенты или что у нее вообще на уме? — брюнетка щурится, бросая заинтригованный взгляд на свою девушку, которая определенно знает больше, чем говорит. — Несмотря на то, что Пламени больше нет, в физическом понимании, ты являешься его символом, воплощением.., — Кларк теряется под пристальным взором изумрудных и закатывает глаза, сама не веря уже в то, что говорит. — Онтари знает, что будущее страны, как и мира, за тобой и ты — рождена для этого. Ты рождена, чтобы нести людям справедливость.       Много мыслей крутится в голове Лексы. Она прекрасно знает, что способна на большее, ибо рождена Командующей. Она — Хеда, и только ее внутреннее "Я" помнит об этом, в то время как сама девушка всеми правдами-неправдами не желает возвращаться к любой форме правления и власти. Она не имеет еще четкого представления о мире, в котором произошла очередная ее реинкарнация. Она не имеет понятия, как изменилась жизнь, пока она получала свое право на возрождение. — Из пепла да восстанем мы.., — эти слова Лекса неожиданно для себя произносит вслух и Кларк помнит их. Она помнит свою первую встречу с Командующей, будто она была всего день назад. — Почему ты сейчас это сказала? —удивляется блондинка, застыв с рубашкой в руках и держа ее над сумкой. — Просто вспомнилось.., — оправдывается Лекса, но Кларк чувствует, что в этой стратегически развитой голове копошится рой мыслей и уже, возможно, вынашивается конкретный план действий. _____________________________________       Пока девушки идут к машине Эбигейл, женщина смотрит на них, испытывая одновременно и радость и непонятную тревогу. Ей почему-то не нравится Александрия Парфит и то, с каким неподдельным восторгом на нее смотрит Кларк. Эбигейл не нравится Онтари, которая в последнее время мало походит на врача, а скорее — больше на своих пациентов.       Лекса и Кларк стоят возле машины, радуясь тому, что одной проблемой в их жизни стало меньше и теперь стены психлечебницы останутся лишь страшным сном для блондинки. Эбигейл открывает дверь для дочери, блокируя дальнейший путь для Лексы. Девушка разводит руками в стороны в жесте "баста" и отходит от стартовавшего с места автомобиля. Ей непонятна столь отрицательная реакция на свое присутствие у Эбигейл. Почему эта женщина держит Лексу на расстоянии вытянутой руки от своей дочери? Много вопросов без ответов остаются повисшими облачком над головой брюнетки, пока от тяжелых раздумий ее не отвлекает Онтари. — Кажется, Эбигейл Гриффин тебя не очень тепло приняла.., — с досадой отмечает доктор, а Лекса лишь злорадно ухмыляется, избегая даже встречаться взглядом со своим бывшим врагом. — В этой жизни мы на одной стороне, Лекса. Я могу тебе помочь со всем разобраться. Эбби не примет тебя и не позволит Кларк быть с тобой, пока ты остаешься бледной тенью, лишенной биографии и полной загадок. Ты ведь знаешь, что мать всегда будет за безопасность дочери, а подпустить тебя к ней — это как красная тряпка для быка. Но ты с легкостью можешь реабилитироваться в глазах не только Эбигейл Гриффин, но и всего мира. — Кларк мне рассказала о твоих планах на меня. Ничего не выйдет. Чтобы свергнуть Пайка, пожалуй, выход лишь один, но я на такой шаг никогда не пойду... — Не нужно никого убивать, Лекса, если ты подумала об этом. Тебе нужно лишь добиться выдвижения импичмента. Ты должна раскрыть народу глаза на диктатуру Пайка. — На то она и диктатура, что люди бессильны против такой власти, которая базируется на применении насилия, физической расправы и уничтожении. Слово против власти Пайка и ты — труп. — Ты никогда не боялась пойти напролом. Ты делала всегда все возможное для своего народа и шла любыми путями, даже предав Кларк и Скайкру возле горы Вэзер. — И я до сих пор сожалею о том принятом мной решении. Оно было неверным. Я жалею, что предала Кларк. Цена выживания — не в самой цели выжить... Потому что сама жизнь не должна превращаться в постоянную борьбу между кем-то и за что-то. Мне надоело выживать. Я хочу просто жить. Быть с Кларк отведенное нам время, до самого конца, вместе. — Кларк тебе не сказала, но когда я лечила ее руку, которую ей проткнула одна психопатка вилкой, то я слышала ее обморочный бред, который звучал как предзнаменование. Чарльз Пайк станет началом конца этого мира. Он убьет всех дорогих и близких тебе людей. Кларк видела твою надгробную плиту, видела плиты всей ее семьи настоящей и будущей. Всему виной станет Пайк и от этого пророчества мы не избавимся, если ты не вмешаешься в исход.        Лекса начинает панически, где-то внутри, доверять словам Онтари и мысленно считает себя умалишенной, раз верит сказанному. Но пока все идет по сценарию Стивенсон, имеет смысл задуматься над происходящим и что может произойти в обозримом будущем. Ей необходимо поговорить с Кларк обо всем, узнать ее мнение. Пока Лекса едет к девушке по адресу, который ей сообщила Онтари из медицинской карты, мысленно она выстраивает предстоящий диалог. Сообщить Кларк о том, что Лекса готова рискнуть и пойти против Пайка — это будет приговором для их отношений. Кларк ясно дала понять, что не позволит рисковать их счастьем, и пусть весь мир рухнет, но нужно хотя бы в одной из жизней позаботиться о личном благополучии.       Парфит зажимает тормоз перед домом Гриффин и прочищает горло, посмотревшись в зеркало заднего вида и сделав пару глубоких вдохов-выдохов. Твердым шагом девушка идет к парадной двери, а затем барабанит в нее. Открывает ей, к сожалению, Эбигейл, которая выходит из дома, прикрывая дверь, очевидно, чтобы Кларк не могла услышать их разговор. — Ты обещаешь мне сейчас, что оставишь мою дочь раз и навсегда в покое — это раз. Второе — я не позволю тебе причинить ей новую боль. Она слишком страдала, мечтая увидеть тебя и спрашивая о тебе каждый божий день, а я ведь считала ее правда умалишенной и не ожидала, что ты действительно существуешь, Александрия Парфит. В-третьих, Кларк не должна узнать, что ты сегодня приезжала к ней, никоим образом. — Я еще докажу, что достойна Кларк и Вы сами, миссис Гриффин, будете рады, что не допустили такой огромной ошибки, как запрет наших отношений. Обещаю, что все будет так, как я сказала, потому что иначе и не может быть.       Лекса сдерживает эмоции при себе, успокаивая себя тем, что ее бой только начинается. Пока что она проиграла лишь сражение, но не войну. Девушка не имеет понятия, как подступиться к Пайку, не привлекая к себе внимания его охраны. Было бы гораздо проще устроить ему обыкновенную физическую расправу. Если верить сказанному Онтари, генерал подвергся зачистке и его память не отягощена прошлыми жизнями, в отличие от памяти девушек.       Онтари предложила Лексе пойти более дипломатическим путем — посредством настраивания народа против его Президента, против его режима диктатуры. Но как убедить людей выйти на всеобщий митинг, когда приспешники Пайка тут же скрутят первого вышедшего человека против власти? Ни свободы слова, ни свободы выбора. Все люди — рабы чьей-то диктатуры, будь то внутрисемейные отношения или отношения правительство-народ.       Лекса ворочается всю ночь в своей холодной одинокой постели, не в силах заставить себя заснуть. Она так надеялась на то, что после выписки Кларк из лечебницы, сегодняшнюю ночь они проведут вместе. Эбигейл настроена против нее, а Кларк теперь наверняка думает, что Лекса просто не приехала сегодня к ней, хотя обещала. Пролистав новостную ленту обновлений от друзей и подписок, твиттер не отвлек мыслей Парфит о предстоящей ей миссии. Пока брюнетка зарывается в свои мысли с головой, на телефон поступает звонок с неизвестного номера. Это Онтари, которая имеет новый план по завоеванию народного доверия и любви. Лексу очень удивляет столь поздний звонок Стивенсон, но на время приходится отложить свою паранойю и недоверие в дальний угол, сосредоточившись на главном. _______________________________________       Вечером следующего дня Онтари договаривается о встрече с Парфит. Ей с трудом удается уговорить девушку на очный разговор. Стивенсон встречается с Лексой в самой обычной неприметной кофейне, аромат булочек и кофе из которой все же заставляет обеих девушек сделать по небольшому заказу. — Здесь собраны все материалы по тому, как Пайк оказался в Белом доме.., — Лекса сомневается в методе, которым была получена данная конфиденциальная информация, и словно прочитав это во взгляде брюнетки, Онтари все же улыбается. — Я вышла с давним врагом Пайка на связь. Раньше она... он работал на него. Это всё, что я могу тебе сказать. Он заинтересован не меньше нашего в том, чтобы ты оказалась у власти вместо нашего бывшего генерала. — Я просмотрю это все дома.., — Лекса собирается уже уйти, но сзади нее материализуются два телохранителя и подхватывают ее под руки, а затем и Онтари. Девушек ведут к тонированному лимузину и проталкивают их в салон. Лекса смотрит на Стивенсон, но ее выражение лица нейтрально, в то время как сама брюнетка не понимает происходящего. — Нам нужно было перестраховаться.., — говорит один из мужчин в черном костюме и черной рубашке, с блютуз-гарнитурой за ухом. — Да. Они обе здесь.       Лексе передают трубку и она теряется, когда понимает, что слышит такой знакомый до боли голос. Она слышала его раньше, в прошлой жизни. — Костия? — в горле Парфит образуется пустыня и ей становится тяжело дышать. Она не рассчитывала однажды вновь услышать такой родной голос. Голос той, кого так любила, но потеряла. И вот спустя несколько реинкарнаций, они могут слышать друг друга. Глаза Лексы становятся влажными, но она удерживает слезы, подкусывая нижнюю губу почти до крови. Онтари знает, насколько девушки были близки.       Костия — та, кто помог Онтари добыть конфиденциальную информацию на Пайка. Она та, кто работал на Президента. Костия была его приближенной, но он, как и следует, предал ее. Когда перегородка салона лимузина опускается, к Лексе поворачивается блондинка — ее бывшая любовь. Во время телефонного разговора Костия уже находилась так рядом. Низ живота стягивают многочисленные узлы. Ее родная улыбка, все такая же очаровательная. Красота Костии — это отдельное достижение божественного творения. Но есть одно "но" — Лекса уже не любит ее. Самый важный человек в ее жизни теперь —Кларк. Какое-то время Лекса находится в смятении, но позже осознает, что Костия даже не в курсе того, кем они в прошлой жизни были друг для друга. Первая любовь Александрии Парфит не помнит свою другую жизнь, а значит Лекса может спокойно вздохнуть и не переживать, если бы вдруг Костия принялась возвращать их прежние отношения.       Эти документы все равно ничего не решат в свержении власти Пайка. Что с ними делать вообще, как применить по назначению? Огласить все публично, что результаты выборов были обыкновенным подлогом, а не действительным выбором народа Штатов? Так ведь не секрет, что народ терпит эту диктатуру только из-за того, что он прижат прочно мощным каблуком влияния Президента на многих важных шишек страны, которые вершат судьбы людей. — Куда мы едем? Мне кажется, что я должна была только забрать эти документы и поехать спокойно домой? — Лекса хмурится, оглядывая салон лимузина, а затем встречается взглядом с Онтари, которая внешне уже выглядит не так спокойно. Стивенсон кивает охраннику, сидящему рядом с Лексой и в ее шею вонзается что-то острое.       Глаза Александрии Парфит закатываются за орбиты и ее рот жадно ловит воздух, а пальцы вонзаются в обивку кожаного кресла, а затем цепляются в запястье секьюрити, который продолжает встраивать в шею какой-то крошечный предмет. — Что... вы со... мной сделали? — Лекса шумно дышит, с трудом выговаривая слова, но ответа на вопрос не получает. Осознание случившегося доходит постепенно до девушки — в нее вживили какой-то чип.        Онтари помогает зашить надрез на шее и дезинфицирует его, позже поглаживая подушечками пальцев место дислокации микрочипа, а затем слегка надавливает на кожу. Изумрудные глаза Лексы приобретают ярко-салатовый оттенок, а венки под кожей начинают пульсировать, изменяясь в цвете. Желваки на скулах подергиваются, а белоснежные зубы смещаются в хищный оскал. — Теперь она сможет исполнить свое предназначение, — довольно кивает головой Онтари секьюрити, который расслабляет узел галстука и с ухмылкой смотрит на Стивенсон. — Только нужно успеть провести дизактивацию, иначе она станет полностью неуправляемой и превратится в настоящего монстра. — Ты ведь сказал, что она не будет убивать.., — возмущается Онтари, разводя руками в стороны. — Убивать — не будет, но то, на что она теперь способна, может повергнуть мир в еще больший хаос, привести его к Апокалипсису, даже без обращения к Всадникам. Жизнь человечества может оказаться под угрозой, погрязнуть в насилии, беспорядках, если мы не успеем вовремя извлечь чип с вирусным кодом. Если Лекса уйдет из-под нашего контроля, не позволив нам вернуть ее к прежней жизни, мы все погибнем.., — сказанное охранником повергает Онтари в шоковое состояние. Если бы она могла знать, какой риск повлечет за собой вживление чипа в Лексу, то вряд ли согласилась бы на эту авантюру с Костией Рэнбоу.