Fate: Кастер

***

      Открыв глаза, Артур мог отчетливо почувствовать, что не властен над своим телом, которое не желало тому подчиняться. Но это дало ему время, чтобы увидеть одну знакомую светловолосую макушку, его мастера, которая прошлым днем уж очень вошла во вкус их игры.       Кое-как выбравшись из постели и чудом не разбудив Ясаку, Артур постарался бесшумно покинуть её покои, не забыв с помощью магии призвать на себя одежду. Медленно шагая по коридору поместья, он невольно задумался о таком быстром переходе их отношений с разряда мастер-слуга, к слуга-партнеры, а уже от них к слуга-любовь. Не заметив того момента, когда же он оказался на кухне, Артур лишь улыбнулся, начав подготовку к утреннему сюрпризу.

***

      Открыв свои глаза и не почувствовав такого горячего тепла тела её слуги, Ясака осмотрела комнату, где не было и намека на то, что Артур тут был, кроме как сладостной истомы внизу живота.       Скинув одеяло со своего тела, Ясака с довольством посмотрела вниз, обнаружив на своем теле засохшие следы от семени Артура. Присев на краю кровати, девушка применила на себе магию очищения тела, отчего в следующий миг она тут же оказалась полностью чистой. Встав и дойдя до комода, откуда та достала гребень, подаренный ей её бабушкой, начала расчесывала волосы на голове.       После, Ясака села на диван, чтобы было удобнее приводить в порядок хвостики, но вдруг повернула голову в сторону шороха, стоило дверце сёдзё отъехать в сторону. В комнату вошел Артур, кое-как держа в одной руке поднос, а второй рукой прикрыл дверь и улыбнулся девушке своей тёплой улыбкой.       — Я приготовил тебе завтрак… — прикрыв глаза сказал он. — Ясака, не сделаешь ли мне честь съев этот возможно не такой шикарный завтрак?       — Фу-фу, как неприлично было с вашей стороны оставить девушку после вчерашней ночи. Но вы будете прощены, если поможете мне расчесать эти непослушные волосы на моих хвостиках, — сказав это, она посмотрела на своего слугу, который уже подошел к ней, оставив поднос на небольшом столике возле кровати и сел на татами рядом с ней.       Ясака коснулась его щеки белым кончиком хвоста, погрузив мужчину в транс. Она слегка ухмыльнулась, видя, что добилась желаемого эффекта. Когда же Артур покинул это волшебное состояние, то он тут же понял, что его рука почти держит хвост Ясаки, в то время как сама лисица с весельем во взгляде наблюдала за его ступором.       — Ну же… Не нужно останавливаться, Артур, ты можешь прикоснуться к ним, ведь я даю тебе полное разрешение касаться их, но не забудь их расчесать, — чуть сощурившись, серьезно проговорила лидер ёкаев Киото, положив два своих пушистых хвоста ему на колени, один из которых своим кончиком щекотал его щеку и подбородок.       — «Какая волшебная мягкость и шелковистость…» — подумал он, как только эти комки пушистости и милоты, подчеркивавшие статус его мастера, приземлились ему на колени. Артур протянул к ним руку, отчего его пальцы буквально утонули в шелковистой шерстке хвостиков. Сначала нерешительно он обхватил хвостики, и не услышав никаких жалоб со стороны Ясаки, довольно быстро обнял их.       Он то проводил по ним рукой, то тёрся о них щекой, и от их мягкости и пушистости его разум словно оцепенел и желал уйти в нирвану. Сам Артур полностью погрузился в мягкость и пушистость хвостов правительницы ёкаев настолько, что Ясаке казалось, что перед ней находится не король Артур, а ребенок. Но всё же сам Артур за всё время поглаживаний не понял, какое воздействие он оказывает на саму Ясаку.       Сама королева ёкаев явно мало подумала об последствиях, дав волю Артуру тискать её хвостики. Все шло совсем не так, как она ожидала. Ей казалось, что его прикосновение к её хвостам не будет чем-то особенным и скорее всего будет похоже на то, что она чувствовала, когда расчесывая их… Но она ошиблась, очень и очень серьёзно ошиблась.       То, как он провел рукой по её хвостам, заставило девушку прикрыть глаза. А когда его затуманенный взгляд остановился на хвостах, Ясака подумала что тот начал восхищаться ими, будто они были произведением искусства. А всякий раз, когда он касался кончиков её хвостов, по спине пробегала мелкая-мелкая дрожь, внизу живота начинали порхать бабочки. Ей потребовалась вся её воля, чтобы не начать стонать под его ласками. Её ушки беспорядочно дергались, а хвосты слегка подрагивали от экстаза, в котором она пребывала. Ноги были как желе, она благодарила судьбу за то, что сидела, если бы она стояла, то её ноги, скорее всего, не выдержали веса и она наверняка упала бы на колени. Ясаке казалось, что если Артур продолжит в том же духе, то она набросится на него, словно оголодавший до партнёра зверь в период спаривания.       После того как он несколько раз погладил кончики её хвостов, Артур в конечном итоге понял, что именно они были самыми пушистыми, но из-за этих прикосновений он вырвал смесь низкого вздоха и стона из горла Ясаки. Внезапный эротичный звук заставил его вздрогнуть и посмотреть в её сторону, чтобы увидеть очень румяное лицо девушки и затуманенный взгляд направленный в его сторону.       Ясака слегка покусывала нижнюю губу и немного извивалась, прижимая один из своих девяти хвостов к груди, при этом под конец крепко зажмурившись. Удивление от увиденного зрелища заставило Артура остановиться. Уже спустя мгновение королева ёкаев Киото заметила, что его руки больше не гладят её хвосты, отчего она открыла глаза и увидела каким взглядом он смотрит на нее… Это удивление, заставляло её лицо ещё сильнее налиться румянцем       Хоть Артур и был удивлен подобной реакцией своего мастера, с которым тот уже успел несколько раз за прошедшую ночь вступить в половую связь, но это его умилило? Увидев эту смущенную сторону своего мастера, Артур почувствовал, как его сердце сделало болезненный удар, а потом ещё и ещё! Не в силах осмыслить свои действия, тот не сразу понял, что его руки на автомате начали поглаживать два хвоста на коленях.       Его мастер, Ясака, которая начала понемногу приходить в себя, решила встать из-за стола, но была вынуждена снова сесть, опасаясь, что её ноги не смогут выдержать веса и подкосятся. И что хуже всего - это могло бы выставить её не в лучшем свете перед человеком, к которому та испытывала противоречивые чувства. Хоть она и была готова отдать ему своё тело, но вот душа… Она ещё не совсем оттаяла, чтобы Ясака в полной мере могла впустить Артура в своё сердце полностью… По крайней мере она так думала, когда проснулась, но сейчас… Сейчас, всё её мысли были лишь об одном человеке, который появился совсем недавно и уже смог забрать её сердце… И от этого осознания её лик расплылся в глупой улыбке, а в глазах легко читалось странная смесь состоящая из смущения и восторга. Смущении от того, что Артур мог понять, что её хвостики почему-то стали слабостью кицунэ и восторга, от того что это приносило той такие необычные и ранее неведомые ощущения. И всё это время Артур не сводил глаз с ее лица, пытаясь понять, что происходит, пока не понял, что его руки двигаются сами по себе.       Это продолжалось какое-то время, ему очень нравилось чувствовать её мягкие и полные «пуфыфтости» хвосты в своих ладонях. Пендрагон не знал, как это пришло к этому, но он впервые почувствовал настолько сильную любовь к какому-то отдельному участку тела своего мастера, отчего Артуру невольно стало стыдно за свои деяния, которые тот был не в силах прекратить. Невольно король рыцарей подумал о том чувстве, которое бы он смог испытать, если бы он смог потрогать сразу все девять хвостов вместо двух, что заставило его глупо улыбнуться.       Прошло несколько минут, прежде чем Артур осознал всю ту двойственность положения, в котором тот невольно оказался. С одной стороны, он чувствовал, что будто в живую достиг далёкой утопии Авалона… Но уже с другой, Артур не знал, как мастер отреагирует на то, что он посмел увидеть её в таком состоянии, где она показывает такие чистые чувства, о существовании которых Ясака давным давно успела позабыть. Он был так погружен в свои мысли, что не заметил, как его мастер встала с татами, на котором сидела в некотором отдалении от него несколько минут назад, и подошла к нему сзади.       Артур был удивлен внезапным исчезновениям этих пушистых хвостов и мягкостью, которая начала давить на его голову сверху. Но, будто узнав эту тяжесть, тот сразу понял, что это была объёмная грудь его мастера, и, стоило тому моргнуть, как Артуру показалось будто в комнате выключили свет. Но на самом деле это хвосты Ясаки оплели их тела словно кокон и при этом всём они источали лёгкоё желтое свечение.       Уже спустя пару секунд дыхание короля рыцарей резко сперло от осознания того факта, что все его тело окружает какая-то другая… мягкость… Но ему удалось связать с ее хвостами, которые он гладил пару мгновений назад. Мягкость пушистых хвостов была безошибочной, как и мягкость ее грудей, упершихся ему в голову. Она также обхватила руками его грудь, сцепив пальцы ладони друг с дружкой, тем самым образуя своеобразный замок.       — Кажется, это будет наилучший момент? — раздался тихий шепот, но в образовавшейся тишине её голос был подобен звуку грома в грозовую погоду. — После всего произошедшего, твои недавние слова все ещё так же тверды?       — Эт-то… как бы лучше сказать… Да… — он невольно сделал небольшую паузу, заставив сердцебиение Ясаки ускориться, что Артур явственно почувствовал из-за её груди, которая продолжала прижиматься к его макушке. — Не знаю почему, сейчас мне так неловко это говорить… Но я всё ещё люблю тебя, Ясака… Мне даже не важно, ответите ли вы взаимностью или отвергните меня… Я буду рад, даже если буду находиться рядом, если буду видеть вашу улыбку…       — Я отвечу взаимностью, Артур-доно… — услышав ее тихий шепот на ухо, Артур слегка вздрогнул от неожиданности, от чего еще глубже зарылся головой в ее грудь, что было встречено легким поддразниванием лисицы, которая воспользовавшись моментом отстранилась от него чтобы в следующий миг накрыть его губы своими в нежном поцелуе.       Неизвестно сколько они так пробыли в коконе из девяти пушистых хвостов, но когда те раскрылись словно бутон, можно было бы увидеть смущенные улыбки на лицах мастера и слуги, которые стали своеобразной парой. Они не заметили как оказались возле небольшого столика, где Ясака уже взяла палочки для еды, а Артур, вооружившись гребнем, начал расчесывать столь притягивающие его внимание хвосты одной девятихвостой кицунэ, которая по праву своей красоты, чувств и огромной любви, сумела пленить сердце Артура Пендрагона, короля, что не имел семьи пока правил.       — Ясака… — прошептал он, отчего девушка, оторвавшись от еды, сосредоточила на Артуре свой взгляд.       — М-м? — полуприкрыв глаза, она чувствовала как тот резко появившийся в её жизни слуга, ворвался в её сердце, с любовью разглаживал шелковистую шерстку одного из её хвостов.       — Я люблю тебя, — произнес он, мило улыбнувшись, отчего кицунэ, до этого жевавшая рис, подавилась.       — Кхм-кхм, и я тебя люблю, Артур. — произнесла Ясака, от чего один из её хвостов, своим кончиком потерся о нос короля рыцарей, заставив того чихнуть, что было с умилением принято одной девятихвостой лисицей, которая уже думала над тем как заставит его сегодня быть только в её компании… Но перед этим он должен узанать… — Но сейчас ты должен прочитать это…       Проговорив это, девушка под слегка удивленный взгляд Артура, достала из своего довольно глубокого декольте письмо, которое он не мог не узнать, ведь от того буквально несло праной его сестры, Морганы Пендрагон…

Аэропорт неизвестного города и страны.

      Возле окна ресторанчика, который расположился в аэропорту, восседала девушка с золотистыми волосами, которые достигали её бедер. Она была достаточно стройной, но при этом рост её был не высок. Лицо девушки имело «правильные» формы, которое обрамляли прямые, пышные локоны, что в купе с её янтарно-золотыми глазами, которые переливались на свету от желтым и даже желто-янтарным оттенком. Так стоило отметить, что у неё был аккуратный носик и небольшой рот со слегка пышными светло-розовыми губами. Тонкая и длинная шея, плавно переходящая в узкие плечи, довольно объёмная грудь, хрупкие руки, тонкая талия и длинные для её роста стройные ноги.       Одежда девушки была достаточно пышной, ведь одета она была в темное платье, с вырезами в районе плеч, живота и спины, что демонстрировало её бархатно-аристократичную бледную кожу во всей красе. Она не была обделена природой, ведь многие даже в этот век засматривались на её фигуру, но она так и оставалась неприкасаема. Но было примечательно, что рядом с ней лежала обычная на вид белая сумочка, в то время как на столике стояла чашечка с кофе. Но занята она была не тем что пила его, нет, она довольно быстро орудовала ручкой, что-то записывая на лист бумаги. Её лицо в этот момент, украшала лёгкая улыбка полная горечи, но была и боль в глубине глаз, она ярко полыхала алым огнём.       Человек читавший или читающий это письмо, я обращаюсь к тому кого, как я полагаю знаю. Вы незримый судья моего рассказа, которое не назвать иначе как «письмом покаяния»… Вы уже наверняка знаете о том кто я, или… по крайней мере, вы могли слышать обо мне… Возможно… Только возможно… Что вы уже не однократно слышали не только обо мне, но и о людях которые окружали меня на протяжении всех тех этапов прожитой жизни. Знаете, все те истории, повествующие о нас порою так противоречивы, настолько полны додумок и предрассудков, что в конечном итоге они сбивают с толку, даже до такой степени, что даешься диву и задаешься шальною мыслью: «Как в головы таких разумных мужей и дам, могли придти такие мысли и такие рассуждения?!» К настоящему времени, спешу вас заверить, что мною были изучены все, или почти все варианты легенды, повествующей о моей скромной персоне и о моём брате, Артуре Пендрагоне. Вполне естественно… Нет, с высокой вероятностью могу вам сказать, что никто кроме нас, живших и прочувствовавших тот период на своих душах, телах и разумах, не смогут передать всех тех красок, что пестрят в картине называемой «Артуровский цикл легенд»… Никто из последующих поколений, не заставших тот период, не смогут расписать в нужных тонах и придать элегантными мазками кисти нужные оттенки и причудливые линии и повороты судьбы того времени… Да, никак иначе…       Все мы совершали ошибки, кто-то больше, а кто-то меньше и я тому не исключенье. Всегда на эти наши решения влияют предубеждения, на поступки нами совершаемые. Но если вы не слышали о моей персоне или затрудняетесь из выше написанного понять моё истинное имя то я охотно поделюсь с вами этой необходимой для дальнейшего незримого диалога информацией. Кто-то называет меня «Моргауза», кто-то «Моргана Ле Фэй», кто-то даже называет меня не иначе как «Фея Моргана», а кто-то обращается ко мне по истинному имени «Морган». Меня много раз описывали в легендах о брате, где-то я была его кровной сестрой, а где-то лишь сводной, но все те сказания во многом схожи, ведь почти везде я была великой заклинательницей и врачевательницей, разница была лишь в том на чьей стороне стояла я… Была ли добра, или зла…       Думаю, вы уже наверняка поняли о чем далее пойдет это откровенное письмо… Верно, вы наверняка знакомы или мельком слышали о моём брате «Короле Артуре», а может вы слышали о великом мудреце и маге Мерлине?.. Или же… Вам знакомы храбрые «рыцари круглого стола», среди которых были и мои дети…       Сделав маленький глоточек кофе с довольно терпким ароматом, Моргана облокотилась о спинку стула, прикрыв при этом глаза. Она обдумывала каждое слово, которое будет написано, но в один миг её лик озарила злоба, ничем неприкрытая и самая ужасная. Но она не смогла продержаться долго, ведь в следующий миг поудобней взяв ручку, она вновь продолжила писать, до боли от впивавшегося в палец ребра ручки. Она знала, что его прочтёт тот кто должен, и знала что оно попадет к тому к кому должно, ведь у письма было два адресата… В большинстве текстов легенд мне уготованы свои роли, и в каждом из них о мне говорится по-разному. Первые тексты легенд, изображали меня как добрую старшую сестру «Короля будущего и прошлого», а так же любящей матерью, которая оберегала своих детей и была для них опорой, неким столпом защиты… В поздних текстах, я изображена как злодей, который желает власти и всеми силами стремится отобрать твой трон. Хотя буду честна, я это и делала... Но там... Я всеми возможными методами пытаюсь свергнуть брата, вплоть до того что в конечном итоге жертвую семьёй ради своих «великих» эгоистичных амбиций, которые топят меня в море пролитой по моей вине крови. Но это зависит от обстоятельств и трактовки тех или иных моих поступков. Третьи же показывают меня уже с самого начала как «Зло», но уже по мере повествования моё сердце вновь возгорается пылающим огнём доброго начала, которое даровано каждому человеку без исключения самим нашим Отцом, сотворившим где-то на небесных чертогах человеческую душу и вдохнувшему в неё сладостный ветер жизни. И уже в конце повествования, таких текстов, меня отчетливо показывают как «бывшее зло», которое к финалу повести всем сердцем жаждет искупления свершённых грехов. И только там я беру умирающего брата в чертоги страны фей именуемой Авалоном, где мне уготована судьба вылечить его и дождаться его пробуждения, в плоть до часа нужды Британии. Есть и те писатели, которые изображают меня трагическим персонажем… Да, такие то же как оказывается есть… В паре текстов меня показывали как женщину желающую отомстить за преступления Утера Пендрагона, как в интересном фильме под названием «Мерлин». Смешное произведение… Спешу заверить, что есть и другие истории, где я изображена истинно невинной душой, которая с течением времени была развращена и обращена ко злу… В иных же легендах мы с Артуром лишь люди стоящие на разных сторонах одной пропасти и борющиеся за совершенно отличные друг от друга взгляды люди.       Честно скажу тебе о незримый друг, я не возражаю по поводу таких историй, ведь некоторые из них кажутся такими сладкими словно сочный персик, некоторые несут горечь и желание поразмышлять об уже своём пройденном пути, а в некоторых есть доля истины. Но среди всех тех историй были и те, что вызвали мой гнев… В частности это цикл историй «Пендрагон» в пяти разных книгах: «Меч в камне, Царица воздуха и тьмы, Рыцарь совершивший проступок, Свеча на ветру, Книга Мерлина»…       Да, даже сейчас вы можете заметить рваный шлейф моего писательского инструмента, ведь спустя шесть лет, я не могу подавить те эмоции. Будь у меня воля и в тот миг я бы тут же пояснила сэру Хэнбери, что он сделал не так… Ведь хоть я и нахожу то описание Мордреда, меня и Агревейна порочащим честь и достоинство… По крайней мере, я зла на него за то что он написал что я посмела изнасиловать собственных детей и мучить их так… Так… Не поймите меня не правильно, но в тот миг в порыве злости я хотела убить его и желала сделать это ещё целый месяц, но потом выяснилось что этот человек мёртв… Кажется, в тот миг Артур наверняка бы даже вздохнул с облегчением, ведь я не взяла очередной грех убийства на душу… Наверное так бы и было, будь он сейчас жив и не находись он в Авалоне… В любом случае, я бы вежливо за чашечкой чая заставила бы сэра Хэнбери понять истину и пересмотреть взгляды, а так же раскаяться, даже если бы пришлось его заставить сожрать свои яйца… Но он на тот момент был, как два года мёртв… Ему крайне повезло в этом…       Была ещё одна книга которая вызвала у меня точно такие же эмоции, и написала её женщина… До сих пор я не могу понять, насколько её разум был воспалён, что она написала это… Как мать, неужели она могла поверить, а что хуже всего выдумать подобное… Любительница наживы…       С начала я думала, что она сочувствует мне, но потом она поступила ещё хуже чем сэр Хэнбери… Если мужчину я ещё могу простить, то вот её даже если она чудесным образом воскреснет, я никогда не прощу… Повторюсь: никогда!.. Если я увижу её воскресшую, то буду пытать пока она не окажется одной ногой в могиле, а потом я её исцелю и вновь начну пытать, но уже другим способом, ведь эта тварь должна прочувствовать на себе как «я пытала своих детей»…       Тяжко вздохнув и допив достаточно горький кофе, она отставила чашку в сторону на блюдце. Облокотившись о столик, она перевела свой взгляд в окно, где в данный момент самолет брал определенный разбег, чтобы в следующий миг поднять в небо то или иное количество людей на своём борту. Даже сейчас, когда «эра людей» по праву взошла на вершину мира, Моргана не переставала удивляться тому, каких же высот достигало человечество без магии. Едко усмехнувшись пролетавшей птице, которая будто почувствовав взгляд «ведьмы» боязливо издала крик, улетая дальше, лишь бы не встретиться с обладательницей того взгляда. Горько вздохнув, девушка с грустью перевела взгляд с окна на уже исписанные несколько листов бумаги и с решительностью в глазах она вновь схватилась за, ранее отложенную, ручку, чтобы продолжить писать, как она его называла: «письмо покаяния».       Кажется, я ушла слишком далеко в порыве воспоминаний, прошу простить меня. Вернёмся к истинной причине нашей незримой беседы… Людям, как бы правильней описать… Больше запомнились истории, где я была злой, что же они слишком укоренились в большинстве умов разумных… Я не могу их винить, ведь сама понимаю, почему они так запали в души тысяч людей… Я не горжусь тем что сделала, ведь во многих отношениях я такая же как и там, в тех скверных сказаниях и легендах… Во многих, я даже хуже, чем в реальности, а в некоторых отношениях я не так плоха… Но всё же ещё одна из сотен версий, в которую вы мой незримый читатель, как будто священник Ватикана в кабинке для исповеди, не поверите, поскольку эта история берет своё начало из моего откровения… Рассказа, «зла всея Британии»…       Я сомневаюсь, что вы, если знаете мою историю, будете уважать меня, возможно, что вы даже и крохи симпатии мне не уделите, но я не имею какого-либо морального права осуждать вас за это. Они, почившие, наверное, ненавидят меня… И имеют на это полное право, ведь я их подвела… Я никогда не хотела чтобы произошло то что произошло… И я не смогу простить себя, никогда… Он говорил… Что я лучше других, но это не высокая оценка и я не лучше. Будь они на моём месте то пришли бы к тому же результату что и я… Но в данный миг, когда я пишу сие, какое это теперь-то имеет значение?       Задумавшись, о том, как же продолжить Моргана подозвала официанта, чтобы попросить ещё чашечку кофе, на что подошедшая девушка с дежурной улыбкой приняла заказ и забрала грязную посуду, мельком посмотрев на исписанные листы бумаги.       Время шло официантка, всё не приходила, а Моргана с интересом, сложив ладони домиком и оперевшись о них подбородком, наблюдала за снующими то туда то сюда людьми. Они то радовались, то грустили, кто-то боялся, а кто-то нет, но всех их объединяла одна вещь… Они были свободны… Да, именно «свободны», ведь такой привилегии у неё не было, ведь вышла она замуж не по такой заманчивой «любви», а по договору меж отцом её бывшего мужа и её отца, Утера. Но глубже погрузиться в столь неприятные воспоминания ей не дала подошедшая девушка, которая поставила чашечку с кофе и ушла, не став докучать девушке своим присутствием.       Переведя взгляд со спины уходящей девушки, Моргана поудобней уселась и вновь взяла чашечку кофе. Сделав одинокий еле заметный глоток и отставив горький, как сама её жизнь напиток в сторону, Моргана продолжила изливать душу на белой бумаге, выводя синими чернилами буквы, соединявшиеся в слова, а те соединялись в предложения, образуя один большой текст. Во всех этих историях, или почти во всех мой брат, а может и сестра, предстают в одном облике, как мужчина, как король… История, рассказанная неким Насу, была интересна, даже скорее забавна… Интересно, могли бы наши отношения сложиться иначе, будь у меня не брат, а сестра? Смогли бы мы… Найти общий язык?..       Мой брат, король Артур, мой любимый младший брат… Он отказался от обычной человеческой жизни… Он отказался от своего будущего, всего себя, посвятив стране и народу, так он и стал известен как «Король Рыцарей». Многие из вас наверняка любят хотя бы одну из старых версий описанных до становления нынешних стран, или же вам нравится одна из тех версий описанных тем чудаком Насу… Но даже так, вы наверняка бы не смогли встретить «моего брата»… Сейчас изучая, материалы этого азиата, я невольно задумалась… А есть ли мои альтернативные версии?.. Но, думаю, встреться я с ними то… Это… была бы довольно полная стали и крови встреча… «Кровавая встреча, неизменна», думаю эта фраза описала бы тот миг, как нельзя лучше… Но только если мы бы всё же встретились, хотя может быть всё прошло бы по другому… Кто знает…       На миг остановившись, Моргана улыбнулась, прежде чем написала следующее: «Что же, наш разговор порядком затянулся… Не так ли, Ясака?.. или же сейчас это письмо читаешь ты, мой младший братец?.. Я поведаю вам историю Морганы Ле Фэй, Моргаузы, феи Морганы, принцессы, королевы, матери, сестры, ведьмы, предательницы, прелюбодейки… И всё это… Одна я…» Тем самым она буквально сломала незримую стенку. В тот миг написания она всем нутром ощутила, как один глаз её брата начнёт дергаться, но тот продолжит читать. Как читающая это письмо девушка ахнет и прикроет ладошкой свои губы, а после отложит письмо, боясь, что Моргана знает больше, чем пишет, но вскоре и она вернётся к прочтению…       Я помню тот злополучный день, который стал той самой отправной точкой, всего нашего с братом общего прошлого. Это был день, когда моя мать, Игрейна Пендрагон, родила моего младшего брата. Я помню это будто бы тот день был только вчера…       Стояла пасмурная погода, ветер был настолько сильным что порой можно было увидеть как в небе летят простыни… Меня позвали уже после того как матерь родила, и тогда в коридорах замка я увидела отца, его лицо не выражало и капли радости, ведь он знал участь своего дитя…       Отведя взгляд от письма, Моргана с теплой ностальгической улыбкой посмотрела на довольно шумную семью, состоявшую из матери с отцом и троих детей, двух девочек и одного мальчика. И все они пытались успокоить маленькую девочку, что испугалась вида взлетающего самолета.       Невольно, но в тот миг она подумала о том, а могла ли их жизнь сложиться иначе не расскажи Мерлин пророчества и не выйди она замуж за того кого всем сердцем призирала, что не мешало ей держать мужа стальной хваткой, от чего главой семьи был не он, а она, Моргана. Но как бы она его не любила, её дети значили для «злой ведьмы», намного большее, ведь только они могли заставить её улыбаться… Когда же я оказалась в комнате, где была мать, то и на её лице радости увидеть не смогла… А мой брат, чьё маленькое тельце было завёрнуто в ткань уже капризничал, ворочался и всячески пытался привлечь внимание матери, что у него получилось. Мать покормила его и малыш Артур успокоился, казалось на её лице появилась радость, которая тут же пропала стоило ему придти… Магу цветов, Мерлину… Как бы она не уговаривала его, как бы не молила, в конечном итоге он забрал брата, оставив горюющую мать и меня, в то время как отец молчаливо покинул комнату… Я тогда долго успокаивала мать, долгие пять часов, где под конец выплакав все слезы она уснула… После этого, отношения родителей ко мне чуть охладели.       В следующий раз мы встретились с братом уже после того как он стал монархом, на празднестве в честь этого события. Можно сказать он был звездой того события, но тогда-то мы и познакомились. Как оказалось позже он знал кем мы приходились друг другу и в его глазах я не видела того страха и той ненависти, которую я видела в глазах многих, даже в глазах своего мужа, но не детей… После того случая мы довольно долгое время не виделись пока мои дети не стали одними из рыцарей круглого стола. Я переживала о них, и если так можно выразиться переехала, а мой муж… Он стал бесполезен и потому умер, тем более что наш брак был мной призираем, но даже так я нашла утешение в детях.       Но я была в его замке, до того как рыцари собрались за круглым столом. Это было после битвы брата против мятежных королей Уэльса. И тот день и брошенную Мерлином невзначай фразу, я помню очень хорошо. «Даже так… Видимо будущее все же изменится, ведь его желание стоит выше долга…» — вот что сказал он, проходя мимо меня, и я сомневаюсь, что учитель сказал её невзначай, он не говорит ничего просто так. «Каждая фраза должна приносить выгоду». — так он всегда мне говорил и так я считала, поэтому случайность, сказанной им фразы была тут же исключена, но в тот миг я не могла понять что же имел ввиду этот прохвост.       Прекратив писать, Моргана поднесла чашку с всё ещё горячим кофе к губам и сделала небольшой глоточек, чтобы уже в следующий миг поставить чашку в сторону, но она не продолжила писать. Напротив, в левом нижнем углу энной страницы она нарисовала своего учителя, в сейчас модном «чиби» стиле, где тот с ужасом смотрит на подлетающую лапку Фоу. Сам же зверек известный как «Кот Палуга» будто азиатский мастер единоборств летел, вытянув заднюю лапку, перенаправив весь свой вес в нее, чтобы оставить на щеке мага цветов, отметину в виде его подушечек.       Когда же рисунок был завершен, а чашка с кофе опустела на половину, Моргана перевела взгляд на табло, где сообщалось, что её рейс задерживают ещё на три часа. Тяжко вздохнув, мысленно поблагодарила Бога, который, по её мнению, дал ей время на то, чтобы она могла не торопясь дописать это такое сейчас важное письмо…       Но уже спустя день, я поняла, что этот маг имел ввиду. До этой битвы Артур казался идеалистом, ребёнком ставшим королем, но после той битвы он изменился… Артур вернулся с поля боя, его взгляд был опустошён… Вечная улыбчивость спала. Ведь тот день был первым когда он повёл за собой войско… И первыми его врагами были его же подданные, поднявшие мятеж. Думаю тебе известно, Ясака? Да, это были шесть королей Уэльса. Казалось, что его внутренний стержень надломился и почти тут же зажил, ведь король обрёл цель…       С каждым разом брат… Он, возвращался более суровый, а улыбка возвращалась на его лик не через день, как в первую битву, а через пять дней, неделю, две, а после так дошло и до месяца. Но в один раз, когда Мерлин отсутствовал в Камелоте, Артур вновь вернулся из битвы победителем. Я всегда считала странным, что после каждого его возвращения его не видно некоторое время, что побуждало меня разгадать эту загадку, и после долгих часов я обнаружила потайную комнатку. Знаешь, такую небольшую, которую освещали лишь восковые свечи. И именно в ней я обнаружила брата. Он лежал под одеялом, свернувшись калачиком. Его знобило, трясло, могло даже показаться, что в такие редкие моменты единения он мог показать слабость. Знаешь, тогда мне показалось это отличным шансом чтоб убить Артура, того кого я ненавидела, ведь он был тем кто отобрал у меня всё. Власть, страну, любовь граждан и любовь отца, который души в нём не чаял, когда изредка приезжал к сэру Эктору, наблюдая за маленьким Артуром. И я тогда его бы и убила, если бы не этот шепот… Он тихо, почти еле слышно шептал лишь одно слово: «мама»… От чего я сразу вспомнила себя, то как мне не хватало материнской любви ведь матерь как и отец после той роковой ночи охладели ко мне… Артур не знал любви отца… Матери… В должной мере, но я успела её испытать… Эту любовь… В тот день я не знала что нашло на меня и я села на край кровати, положила его голову на колени и начала гладить своей ладонью по его волосам. Я даже не заметила когда он с силой вцепился в мою ладонь, будто утопающий за брошенную веревку или круг… Он не желал что бы я уходила… После же у меня получилось застать брата в таком состоянии ещё пару раз. Но во мне тогда боролись два чувства, ненависть как к тому, кто отнял у меня все и среди которых была даже любовь, он стал первым мужчиной, кто всё же смог покорить мое сердце… И он сделал это ни силой, ни мужеством, ни подарками, а своей краткосрочной слабостью… Слабостью, которую могла видеть лишь я… Не как старшей сестры к младшему брату, это было нечто большее. Тот момент слабости Артура изменил во мне многое, заставил пересмотреть свою жизнь… Была ли я так счастлива как мне казалось?.. Лишь мои дети приносили мне его…       Когда же эти строки были написаны, то Моргана на пару мгновений прикрыла глаза, вспоминая было в мельчайших деталей и то как её сердце забилось в чаще в тот миг… Но на это у неё не было времени, от чего уже спустя одинокую минуту тишины, она вновь продолжила писать, в то время как звук сминаемой шариком ручки лист бумаги, приятно ласкал слух, что вкупе с незатейливой тихой мелодией, раздававшейся из динамиков кафе, делал такое важное, успокаивающее дело. А после я поняла, что мой собственный брат, заставил меня влюбиться в него, от чего в очередной момент его слабости я воспользовалась моментом и в ту ночь была зачата она, наше дитя имя которой Мордред будущий «Рыцарь Предательства». Внушаемая ей с детства мысль о том, что она гомункул была с самого начала ложной, ведь я просто ускорила рост её тела с помощью магии. Но моя ненависть иногда брала верх, жаль, что избавиться от неё я смогла так поздно… Почему я должна была потерять его чтобы понять чего же я поистине желала, к чему так хотела стремиться… Мордред… Она так была похожа на отца… Но Артур не смог бы признать её как своего ребенка, ведь она гомункул, ей была суждена короткая жизнь. И я смогла придумать план как объединить их… Я была готова стать для них общим врагом… И старания Артура изменить предначертанную ему судьбу были для меня идеальны, оставалось лишь выдать его потуги за удачные шаги…       В конечном итоге я смогла пленить его, сразу же после их битвы с Мордред и не дать им умереть. Это было сложно, но вполне выполнимо, особенно когда на твоей стороне сестра Мерлина. Иллюзия была наложена, а декорации приготовлены… Оставалось лишь натолкнуть короля на нужные мысли и всё. Идея с масштабной иллюзией была заготовлена и исполнена с точностью до секунд. Да, я постаралась сделать всё натурально, это нужно было, чтобы потом вызвать нужные иллюзии и страхи, надеюсь, он сможет нас простить за это. Ведь иначе наш с Мэрилин план мог пойти дракону под хвост… А так, хоть я и стала их врагом, но Мордред провела последние девять лет своей жизни с любящим отцом. Что же до Ланселота… Он умер в мучениях, в этом я могу тебя заверить, ведь никто не посмеет убить моего ребёнка и не получить за это сполна.       С ненавистью вновь перечитав последние строки, она удовлетворенно хмыкнула, ведь помнить как тот рыцарь умирал в дичайшей агонии, когда его кожа, а потом мышцы и органы медленно растворялись в пыль самым болезненным способом… Было как бальзам на её истерзанную и заплаканную душу, ведь она до сих пор помнила тот злосчастный миг, когда гроба стелами её детей опускались в такую прохладную и бесчувственную сырую яму. Но даже то как она в течении нескольких суток слышала болезненные крики «рыцаря озерной леди», не смогло затмить тех секунд боли, которые испытывали её умершие далеко не сразу дети… Я потеряла всё… Любовь родителей, но приобрела нечто большее, что тянуло меня идти вперед — это были мои дети и та самая любовь к брату. Да, это были мои главные причины жить и я жила. Но Ланселот… Он и эта дрянь… Лучший друг и жена… За его спиной они занимались прелюбодеянием, а брат будто не хотел этого видеть! И когда их тайна вскрылась, они не пострадали… Ланселот убил моих детей, а Артур просто отпустил его даже после того как выяснилось что верный рыцарь трахнул его жену. Я могу понять, почему он его не убил, но это означало только одно: если этого не сделал он, то это сделаю я. Мало кто знает на что способна мстящая мать, и это даже хорошо. Таким женщинам как я нечего терять в такие моменты, и зачастую мы готовы погибнуть, но свершить месть…       Как же приятно было видеть их отрубленные головы без глазниц, без языков, где единственным, что говорило о том, что эти головы принадлежали им, была их собственная кровь. И после этой мести я все же единожды посетила брата с дочерью, тогда они играли со снегом. Мордред уже была такой большой, она была так похожа на отца, но и мои черты то же были видны. Они думали, что я мертва и это было даже очень хорошо, ведь так мы с Мэрилин смогли исключить всякое их вмешательство в наши планы и сотворить задуманное.       Я была свидетелем того момента, когда Мордред покинула мир, в тот прекрасный солнечный день, который будто бы убаюкивал душевную рану брата. Но тот день вгрызся в мою память обстоятельно, кажется, что я помню каждую секунду, каждый миг. Он выбрал поле с высокой травой, небольшим ручейком и единственным деревом, как место последнего пристанища для нашего дитя… Он копал её могилу медленно, каждый удар стали о землю резал уши, будто взрыв от сильного магического заклинания стихии молнии. И в тот миг, когда рядом с могильной ямой образовалась большая гора земли, а эта могила была достаточно глубокой, я увидела его: сломленного, потерявшего всякий смысл к существованию. Это был сломленный король рыцарей без королевства, отца без дочери… Кто бы знал как я хотела быть рядом с ним, утереть редкие слёзы, утешить его горе, но я не имела на это никакого морального права… Не после того, что произошло ранее… Всё то лишь моя вина, как и эти слёзы…       Отложив промокшие от капель слез листы бумаги в сторону, Моргана достала из сумочки белоснежный бархатный платочек, которым и утерла слезы. Когда же она смогла успокоиться после таких болезненных для её памяти тем, то она с некой печалью констатировала, что упавшие на бумагу слезы оставили на ней свой след. Ведь местами бумага теперь была волнистой, что легко подсказывало любому читающему о том что в миг написания этих строк она плакала. Медленно, гроб с телом нашего дитя опустился в уготованное последнее пристанище «рыцаря предательства». Казалось, гроб опускался настолько медленно, что я успела рассмотреть каждую полосочку в деревянном гробу дочери. Мир в тот миг смолк, громкое журчание ручья сошло на нет, а птицы уже не голосили так радостно. Они сидели на ветке дерева как свидетели смерти, мне даже казалось, что они осуждающе смотрели на меня… Что же… Это вполне заслуженно… И вот гроб достиг дна погребальной ямы, и брат приступил к закапыванию гроба. Он делал это медленно, наверное с каждой брошенной туда вниз горстью песка он о многом думал, как и я. Когда песок ударялся о деревянную крышку гроба, звук разносился по округе будто раскат грома, заставляя меня невольно волноваться о том что я слишком сильно погружусь в мысли и не смогу проконтролировать подачу манны в скрывающий мою фигуру барьер… Но уже через несколько часов, когда Артур закончил и покинул поле, я смогла подойти поближе. Это была, казалось бы обычная свежая могила, но там лежала моя дочь. Я не помню того момента как оказалась на коленях, как начала гладить надгробие, и я не вспомню сколько слез я тогда смогла выплакать… Но я помню закат, такой же алый и так напоминавший её, мою маленькую Мордред… Даже если я и была холодна, я не могла не любить её, как и её братьев и сестру… Следующий раз, когда я была так же подавлена, был спустя долгие девять лет.       Это было озеро, окруженное зелёными листьями деревьев без какой бы то ни было пристани, к которой могла бы быть пришвартована небольшая деревянная лодка. В том месте были лишь мы: я, Мэрилин и Артур… Почивший Артур. Эта лодка и была его гробом, которая мерно стояла на водной глади вблизи берега. Рядом же с ней была она, Мэрилин. Стоя на коленях, которые частично были под водой, она держалась за край этой лодки и лишь лёгкая, полная горечи улыбка озаряла её лицо хоть как-то. Когда же я подошла ближе, то… Кажется тот момент я запомнила очень и очень детально. Это была обычная лодка, где не было мест чтобы можно было сесть, за место этого было множество лепестков и бутонов цветов, на которых, будто на подушке, лежало тело брата… Его лицо было умиротворённым, а руки скрещены на груди, весь его вид будто бы говорил что он не умер а лишь спит и ждёт своего часа чтобы проснуться… Но мы знали что это было не так… В тот миг я наконец смогла дотронуться до его лица, кончики моих пальцев медленно коснулись его скул, а после плавно моя правая ладонь легла ему на щёку, которая уже была холодна. Это был последний раз когда я смогла выплеснуть свои чувства вновь… Я знаю, он не мог слышать ни того что я в тот миг шептала, ни почувствовать моих прикосновений, но я продолжала говорить, гладить его пшеничные волосы… В тот миг, даже вечно задорная Мэрилин не сказала и слова… И я за это ей благодарна, ведь она дала мне наконец раскрыть все свои раны, уничтожить опухоли и заживить ранее кровоточившие раны… Да, это цинично, но хотя бы так я смогла высказать уже почившему брату, всю ту боль, все те переживания и страдания, что копились во мне так долго… Я нуждалась в этом и меня никто не прервал… Какая же я… Жалкая… Почему они должны были умереть, чтобы я наконец смогла рассказать им то что копилось в моей душе так долго?.. Нет, я говорила уже не им, а их охладелым телам, без душ…       Я прожила долгие тысячу пятьсот сорок девять лет и кажется, что мне пора… Я о многом жалею и о многом грущу, сейчас находясь в месте называемом в нынешних реалиях «ресторан» и дописывая это письмо я понимаю, что многое можно было решить по иному. Если бы мы встретились… Смог бы он меня простить?.. Вот вопрос, который мучает меня уже какой год, но даже если бы он смог простить меня, смогла бы я себя простить? Да и любил ли он меня? Считал ли семьёй?.. Сколь много вопросов и сколь мало ответов… Такова моя жизнь, таковы мои страхи, стремления и воля. Эта короткая история, смогла ли она помочь тебе понять меня? Если же да, то прошу тебя передай его брату… Я знаю, что ты сможешь, ведь её предсказания имеют тенденцию сбываться, или сбываться отчасти… Осталось лишь надеяться на эту полусуккубу, что она сможет выполнить уговор…       Я не смогла подарить ему должной любви и возможно и не смогу, поэтому если ты любишь его, так же как и я, то позаботься о нём. Я знаю, что это письмо попадёт к той, кто искренне полюбит его… Поэтому я возлагаю сей тяжкий груз, который ляжет бременем на душу, на тебя незнакомка. Такова моя последняя просьба к тебе. Если захочешь… Если ты можешь понять меня и то как я им дорожила… Прошу… Дай ему прочесть сие откровение его не самой лучшей сестры… Может хоть так… Хотя бы он… Сможет простить меня… Ведь я себя не прощу…       Кажется письмо получилось слишком большим, как же я долго засиделась в этом мире… Пора извлечь Авалон из тела и освободить свою порядком истерзанную, покалеченную временем душу. Сможем ли мы встретимся на том свете, брат?.. Как бы я хотела сказать тебе, о своих чувствах, как бы хотела просто обнять тебя и услышать твой голос… Могу ли я надеяться, что ты сможешь простить эту порочную женщину, которая является твоей старшей сестрой? Прости меня если можешь… Прости…       Закончив писать, Моргана поднесла поближе к лицу последний лист и в правом нижнем углу, оставила след от поцелуя в виде светло-розовой помады. Аккуратно все листы, сложив вместе а потом свернув их пополам, она проверила чтобы все листки были ровными и почти сразу же запаковала их все в белоснежный конверт, на котором был изображены стены необычного замка. Запечатав конверт и не забыв положить оный в сумочку, девушка посмотрела на табло прибытия и отбытия самолетов, где говорилось о том, что её рейс отбывает через сорок минут.       Подозвав официантку и оплатив счёт, та кого некоторые называли «темной ведьмой земель Альбиона» медленно и величаво, отправилась на выход из кафе. Но уже спустя каких-то десять минут никто не вспомнит о том что за столиком у окна четыре часа сидела девушка со светлыми локонами и глазами цвета янтарно-золотого оттенка, хоть о ней и говорили девушки официантки довольно часто, пока она сидела и писала покаянное письмо.

***

      Ясака видела как Артур, который за довольно небольшое время смог пробиться через ледяную корку её сердца, вчитывался в каждую букву всего письма. Он то хмурился, то грустил, но под самый конец, из его глаз по щекам к подбородку потекли две слезинки, которые тот утер рукой. А после его взгляд полный благодарности пал на правительницу ёкаев Киото, которая ожидала иной реакции, ведь она думала что после вчерашнего он обвинит её в том что она скрывала это письмо и то что было прошлой ночью было навеяно этим письмом а не её чувствами… Но его полный благодарности взгляд говорил иначе… И это лишь грело её уже начавшее оттаивать сердце.       Никто из них так и не решился прервать молчание, хоть Ясака то и дело косилась на него, как и сам король рыцарей, но ни он ни она не сказали и слова, не подали на это даже намека. Приступив к трапезе под одобрительный хмык Артура, который продолжил ранее прерванное занятие, Ясака могла насладиться прекрасным началом их дня, где никто и никуда их не торопит…

***

      Плутая в коридорах, которые были богато украшены, Артур наконец вышел к большой дверцам сёдзё, которые открылись подчиняясь магии ветра и пропуская Пендрагона, нёсшего свежеприготовленный обед, в личный кабинет главы ёкаев Киото. Переведя взгляд с документов на вошедшего, Ясака заметила, что в этот раз на её слуге было больше одежды чем в прошлый раз, на что она хмыкнула с ехидством взирая на фигуру короля… бывшего короля… — Фу-фу, в этот раз ты полностью одет… — проговорила одна из глав ёкаев, восседая за своим приземистым столиком, на что сам Артур укоризненно на неё посмотрел, вызвав лишь весёлый смех одной лисицы. — Что неужели уже пора обедать? — Да, вам надо вовремя питаться. — кивнув и чуть улыбнувшись, проговорил Артур, поднося еду поближе к столу Ясаки.       Мило улыбнувшись, Ясака рукой указала на стоявший в небольшом отдалении столик, тем самым прося его оставить еду там. Тот свободный столик стоял совсем недалеко от другого столика, на котором расположились её личные чайный набор, который она хранила рядом с собой для таких редких чайных церемоний…       Сев за стол, Артур с интересом наблюдал, как Ясака медленно покидает своё рабочее место и медленными шажками направляется к нему. Сев в непосредственной близости, королева ёкаев, невольно сглотнула, увидев каким разнообразием блюд, которыми был укрыт стол, от чего девушка с прищуром посмотрела на Артура и на небольшой поднос, лежавший неподалеку от ног её слуги.       Артур невольно думал о всём произошедшем за эти дни, которые заставили его пересмотреть часть своей жизни. Всё было столь спонтанно, столь необычно и были даже моменты, в которые по началу не мог поверить, от чего этот день казался для Артура неким волшебным сном. Но кончик одного из хвостов девушки, который пролез под столом, игриво начал щекотать его ладони, говорил об обратном, как собственно и лёгкая улыбка на устах Ясаки, что и послужило тем что вывело Артура из мира мыслей. — Фу-фу, вам тоже надо кушать, секретарь-доно. — сказала Ясака чуть кивнув на столик с едой, на что король рыцарей было хотел отказаться, но вот взгляд одной лисицы так и говорил ему о том что отказ будет отвергнут, а в противном случае засунут куда надо.       Уже спустя какое-то время их трапезы, когда тарелки были пусты и убраны в сторону, Ясака как и другая любая королева ёкаев Киото до неё мастерски заваривала чай. Её утонченные руки, плавно бродили по столу, от чашек к небольшому чайнику и обратно. Это было почти бесшумно, ведь тишину перевали лишь звуки открываемых и закрываемых крышечек фарфорового сервиза, что невольно успокаивало разум как Артура, так и Ясаки, которые были заворожены таким необычным моментом их жизни…       Заварив чай, Ясака разлила напиток по чашкам и подала ароматную чашечку Артуру, не забыв налить и себе. Обхватив ладонями поданную ему чашку, Артур взглянул в её содержимое, прежде чем перевёл взгляд на лицо явно довольной собой девушки, в глазах которой он мог легко прочесть всю ту нежность и ласку, скрывавшуюся где-то в глубинах её глаз. Отведя взгляд, он чуть поднес чашку с ароматным напитком к лицу, после чего вдохнув аромат терпкого зеленого чая, он сделал первый глоток, с удивлением поняв каким хорошим чаем одарила его Ясака.       Поставив пустую чашку на стол, Артур обнаружил, что его мастер поднесла чай к губам и прикрыла глаза, от чего на его лице появилась легкая пакостливая улыбка. И уже спустя пару мгновений тот с нежностью обхватил тот самый хвостик лисицы, который расположился на его колене, от чего Ясака чуть не подавилась чаем, а когда она резко сглотнула и отдышалась то с укором посмотрела на «короля рыцарей». Но тот не обратил на это какого-либо внимания, начав его слегка поглаживать в тех точках которые приносили ёкаю наибольшее удовольствие. Артур мог наблюдать как быстро открываются её глаза и с каким усердием та старается не выплюнуть напиток. Сглотнув девушка чуть улыбнулась, принимая его игру, от чего уже спустя мгновение, её стопа, пробравшая снизу стола, медленно и с нежностью касается его паха. — Фу-фу-фу, в эту игру можно играть и вдвоём, Артур-р-р… — нежно прошептала она, скрывая свою улыбку за чашкой с чаем. — Истинно так, Ясака. — взамен одарив её полным нежности взглядом, от чего кончик её хвоста трепетно задрожал в его ладони, тем самым показывая все те сокрытые за маской правительницы чувства одной королевы…

***

      После обеда и приятного времяпровождения, Артур был вынужден оставить своего мастера, чтобы не только перевести дух, но и отнести грязную посуду, прежде чем тот вернется к своим обязанностям помощника с документацией. Проработав так до вечера Артур так и не понял как он оказался в сложившейся ситуации… — «Хм, это же те самые купальни, в которых я подсматривал за мастером…» — подумал Артур, обводя взглядом, богато украшенные купальни, которые находились под открытым небом.       Встав возле бортика, он посмотрел на водную гладь, от которой шёл сильный пар, не давая разглядеть противоположный бортик, ведь он мог лишь разглядеть возвышающихся из-под воды пару декоративных камней, к одному из которых тот и подошел. — Как же приятно, хорошая вода, расслабляющая. — блаженно прикрыв глаза, король Туманного Альбиона облокотился о камень. Вокруг него появились небольшие волны что отходили от него ударяясь в борта ванны.       Погрузившись в свои мысли он то ли, не заметив то ли, не обратив должного внимания на одну особу, которая незаметно для Пендрагона оказалась за его спиной.       Медленно будто скользя по земле, шагала Ясака, чьё пышное тело еле-еле скрывало полотенце. Выйти из размышлений Артуру не помог даже тихий плеск воды рядом с ним, от чего королева ёкаев лишь медленно присела поближе к своему слуге, чуть ли не касаясь его кожи своей. Из-за того что он её не заметил, это заставило девушку испытывать некую обиду с толикой игривости. Желая привлечь к себе его внимание, она подползла к нему в плотную, а кончики её хвостов начали медленно сплетаться вокруг его ног, что повлекло за собой череду некоторых событий. Она не ожидала, что тело Артура начнет действовать на вбитых в него инстинктах. В один миг хищник стал добычей, полотенце кицунэ слетело и теперь плавало на поверхности ванной, в то время как в наполненных паром купальнях образовалась тишина, лишь нарушаемая всплесками воды, что ударяли о камни и борта ванной.       Их взгляды встретились, в глазах возлюбленного ёкая, спала некая пелена и в них появилась осмысленность действий. Обведя взглядом девушку, чьи кончики хвостов всё ещё продолжали сжимать его ноги, Артур держась одной рукой о каменное дно ванной случайно сжал правую руку, от чего из уст одной королевы раздался легкий стон, от того что герой английских легенд сжал её левую грудь.       Не открывая взгляда от прекрасных глаз девушки, Педрагон на миг отвлекся на такие пышные и манящие губы, которые его манили. Но поборов желание, он отстранился и помог Ясака привстать. Продолжая сохранять холодную маску на своём лице, из-за чего Ясака лишь обиженно на него посмотрела, Артур всё же смягчил лицо, показав полный нежности взгляд. — Прошу прощения, я не ожидал тебя тут увидеть… — помогая девушке привстать, Артур подметил, что её щечки зарумянились. — Ты в порядке?       Проговорил он с беспокойством, привстав так и не заметив, что и его полотенце больше не прикрывало тела, от чего дыхание королевы стало более учащенным, а кончики её хвостов слегка задрожали в предвкушении.       Заметив направление её взгляда, Артур смущенно улыбнулся, было захотев скрыть нижнюю часть своего тела под водой, но он поступил не так как хотело его сознание, тело работало само. Подхватив девушку на руки, тот вернулся на своё место, посадив её на свои колени, от чего Ясака чуть поерзала, усаживаясь поудобней. — Я слышал от Куно, что девушкам нравится что-то подобное. — проговорил король Камелота, с интересом смотря на девушку, которая прижалась к торсу Артура и уткнулась тому в плечо, упираясь своей голой грудью тому в торс. — Я не прав?       Поинтересовался король Туманного Альбиона, гладя намокшие волосы девушки, в то время как нижнюю часть их тел, которую скрывала вода, обхватили девять хвостиков. — Фу-фу-фу, заставлять невинную девушку отвечать подобное… Какой же ты шалун дорогой… — прошептала она, уткнувшись в его шею. — Но… Я-я очень рада, что наконец могу быть с тобой наедине… Но как это воспримет, Куно?..       Отстранившись от его шеи, королева ёкаев посмотрела прямо в глаза своего любимого, от чего её ушки невольно прижались к макушке, выдавая грусть своей хозяйки. — Думаю, она будет не против. — сказал он, от чего взгляд девушки стал немного заинтересованным. — Тот трюк с едой… Я проиграл игру на желание с Куно, ну и… ты сама прекрасно знаешь что было далее… — Мгм… — сглотнув, Ясака с неверием посмотрела на Артура, всё же она хоть и помнила о их разговоре про сбежавшую дочь и то что те находятся в игровом кафе, но она не могла даже представить что её дочь будет подталкивать её к подобной… близости… От чего руки Ясаки робко подалась вперед, после чего те замкнулись в замок за шеей её мужчины.       Чуть прикрыв глаза, герой английских сказаний и легенд прижался кончиком своего носа к её, что заставило кицунэ смутиться, но лишь на секунду, прежде чем их губы сомкнулись в первом нерешительном поцелуе, где ни Артур ни Ясака не желали брать активную позицию. Они буквально отдались инстинктам, которые подсказывали им правильные и не очень решения.       Мягко, непривычно, приятно. Для Артура и Ясаки это было что-то необычное, что-то завораживающее и столь притягательное. Невольно король Камелота прижал «королеву» к себе ещё ближе, после чего тот углубил их поцелуй.       Сладковатость губ одной лисицы казалась Пендрагону слаще ирландского эля. Их дыхание слилось воедино, а языки, что уже закончили свои первые робкие касания и сплелись в едином бурном невиданном ранее танце. Шершавый язык Ясаки, старался обвиваться вокруг языка её избранника, будто стараясь тот побороть. В таком порядке продолжался их поцелуй не долго.       Неизвестно чей язык тогда одержал победу, но в один миг этот необычный танец прекратился, они приоткрыли свои глаза, в которых легко можно было различить, лёгки трепет и любовь, которую сложно было увидеть в глазах Артура, но это отринутое давным-давно чувство начало, наконец, просыпаться, от чего его взгляд заставил тело Ясаки содрогнуться от того цунами чистой любви, которое буквально затопило её сознание.       Никто из них не желал прерывать столь сладостный момент, но их губы уже начали уставать и неметь, отдавая лёгкой болью по кончикам нервных окончаний.       Оторвавшись от губ, друг друга, они какое-то время просто вглядывались в глаза друг друга. Артур удивленно наблюдал за образовавшейся слюнной дорожкой, которая была разорвана лисицей, взявшей свои чувства под контроль, после чего она слегка отстранилась.       Взирая своим взглядом полным нежности и любви к одному необычному слуге… А являлся ли он уже обычным слугой? Определенно нет, она смогла за столь короткое время вновь впустить в своё сердце нового избранника, который, как она надеялась, не предаст её и не бросит как когда-то отец Куно.       Он продолжал обнимать её своими крепкими руками, в их взгляде не было похоти, сейчас они испытывали лишь нежность по отношению друг к другу. Чуть улыбнувшись Артур вновь поцеловал её, но лишь на миг, вновь отстранившись он провел указательным пальцем вдоль позвонков её спины заставляя тело девушки чуть задрожать. Выгнув спинку, Ясака блаженно прикрыла глаза, но стоило Артур прекратить это, как девушка уткнулась тому в плечо, пытаясь таким образом скрыть появившийся стыд… Она обычно была той кто поддразнивала его, и делала пошлые шутки, сейчас чувствовала себя как школьница во время первой любви… — Прости, я, наверное, был плох в этом… — начав поглаживать волосы девушки, Артур упёрся подбородком ей в макушку. — Н-нет, э-это я… Фу-фу, чувствую себя будто школьница… Тебе придется взять ответственность… — под конец прошептала она, Артуру на ушко, от чего тот слегка вздрогнул. — Полагаю, мы оба виноваты в случившемся, извини, если поцелуй получился каким-то не таким… Но я буду стараться стать лучше, ради теб… — не успел, договорить мужчина, удивленно наблюдая за резко отстранившейся кицунэ, которая с удивлением и лёгким трепетом взирала в глаза её избранника. — Я тоже буду стараться… Какой же ты… Заставить сказать подобное взрослую женщину… — слегка ехидно и в то же время пошло улыбнулась она, прижавшись всем телом к Артуру, от чего кончики её хвостов начали слегка метаться под водой, создавая небольшие волны на поверхности воды. — И это… Может, мы…       Дала она явный намек, который был понят Артуром по своему… Или он старался сделать вид что понял эту фразу так. — Не будешь против, если я потру тебе спинку?.. — Фу-фу, почему бы и нет?.. — проговорила Ясака, вставая из воды, от чего взору короля открылся вид на прекрасное тело лисицы, которая оказалась явно довольна тем что смогла приковать его внимание к себе.       Она аккуратно вышла из ванны, а за ней направился и Артур, который наблюдал за её спиной, но больше всего его привлекла её упругая и подтянутая попка. — Ты уже начинаешь? — спросила она, уже сидя на не большом стульчике и с интересом посматривая на своего избранника. На что Артур, повернув голову в сторону, смотрел на небольшой столик, где лежала мочалка и разного рода умывальные принадлежности. Взяв что нужно и намылив мочалку он лишь чуть улыбнулся подойдя к девушке поближе. — Сейчас-сейчас. — проговорил он, начав водить мочалкой по её спине. — Не больно? — Х-хорошо, хья… — Прикусив ноготок, тихо простонала, ёкай… — М-можешь чуть нежнее под… лопатками. Мгхм…       Прикрыв глаза, она запрокинула голову, издавая нечленораздельные звуки довольства, прежде чем произошло то что заставило её открыть глаза. — Кья! — закричала Ясака, когда в один момент руки Артура перестали держать мочалку начав нежными движениями ладоней мыть её спину, но после тот решил помыть и груди, начав их ласкать, тем самым вызывая стоны наслаждения. Она хотела было возмутиться, но именно в тот момент та почувствовала, как язык Артура лизнул ее шею, что заставило её вздрогнуть.       Артур постепенно начал увеличивать напор, от чего поцелуи шеи лисицы стали более страстными, а движения рук более интенсивными. Лаская левую грудь его мастера левой рукой и нежно начав ласкать ее мокрую киску правой рукой, Артур заставил стоны королевы ёкаев разноситься по всему помещению. — Мгм! — вскрикнула Ясака от испытываемого ею удовольствия, которое она получала от любимого человека, стоявшего позади неё.       Уже спустя пару мгновений, она почувствовала такое знакомое ощущение порхающих бабочек в своей киске, которое заставило ее позабыть о всё, кроме того удовольствия которое дарил и руки любимого. — А-А-АХ-Х-Х! — закричала Ясака стоило Артуру сжать её грудь и горошину клитора, от чего нутро ее киски сжалась, а после её разум накрыла волна неописуемого удовольствия. — Ха… ха… ха… — тяжело задышала Ясака, стараясь оправиться от пережитого.       В один миг в её лисье ушко слегка подули, а после раздался такой тихий и манящий голос любимого: « Пора, показать тебе мою месть за вчерашнее, о королева моего сердца…»       Сказав это, он начал оставлять дорожку поцелуев от её шеи, опускаясь всё ниже и ниже…