Fate: Кастер

***

      Это было ранним утром, когда только светало, а птички, проснувшись, начинали напевать свои лёгкие мелодии, в лесу, который расположился вблизи замка главы ёкаев Киото. В глубине этого прекрасного места на коленях стоял король. Довольно больших размеров камень использовался им как место молитвы. Эта небольшая «площадка» была окружена деревьями, примечательным было и то, что это место хорошо освещалось, так как деревья стояли в нескольких метрах от природной постройки, от чего с камня открывался вид на предрассветное небо.       Сложив ладони в молитвенном жесте и взирая в небо, некогда король земель Туманного Альбиона тихо возносил свою молитву, о чём свидетельствовали еле двигающиеся губы. Так он шептал неспешную молитву, которая иногда прерывалась более громкими песнопениями, за чем с любопытством наблюдали птицы, сидевшие на своих веточках, и лишь иногда они, будто в нерешительности, присоединялись к нему…       Пока Артур молился, не замечая ничего и никого вокруг, он так и не обратил внимание на небольшую «коллегию» пернатых, которые выделялись из всей своей птичьей братии тем, что имели зачатки магических ядер. Эта троица облепила одну из достаточно массивных ветвей дерева, от чего со стороны могло показаться, будто они прятались за листьями, но на самом деле с того места за спиной короля было достаточно хорошо слышно каждое его слово. Каждая из них в нерешительности смотрела на спину мужчины, что не мешало им тихо чирикать и тихонечко переговариваться.       — Чирик, чири-чи-чирк. (Странно, у человека хорошо получается), — прощебетала одна из птиц, на что остальные пернатые, перевели взгляды на говорившего. — Чири чик чирик. (Достаточно хорошо)…       — Чи-чи-чи-чирик чик-чирик чи-чи. (Чему ты удивляешься? Я сразу говорил, что он отличается от многих, не знаю чем, но отличается. И, как видишь, это оказалось правдой), — переминаясь с лапки на лапку и вслушиваясь в такое тихое песнопение, прощебетала птичка, которая часто сопровождала короля во время его пребывания в Киото. Он ей очень нравился, как нравилось и сидеть на его плече, и ощущать умиротворение и защищенность. Её легко можно было узнать по желтому оперению, от чего она ярко выделялась из всех своих сородичей. — Чири-чик-чи-чик. (Как же красиво он возносит хвалу).       — Чирик-чик-чири-чик. (Согласна с тобой, брат), — чуть кивнув, подтвердила рядом сидящая птичка, которая, прикрыв глаза, вслушивалась в начавшееся песнопение. Но долго пребывать в таком лёгком беспамятстве ей не дал брат, который слегка ударил сестру по спине своим крылом, от чего та, резко открыв глаза, чуть не упала с ветки, и лишь реакция птички с белым оперением позволила той вовремя ухватиться за ветку. Переведя взгляд на сородича, единственная из дам в этой тройке уже было хотела клюнуть родственника, но ей дорогу перегородил старший брат с желтым оперением, на что та лишь обиженно отвела взгляд.       — Чири-чири-чик-чири… (Подумаешь, мало ли каких людей)… — подбоченилась, темненькая птичка. Сложив крылья поудобней, самый младший из тройки птиц, в следующее мгновение словил на себе пару скептичных взглядов двух старших родственников. Повернув голову в сторону брата и сестры, тот сначала, как бы извиняясь, кивнул в сторону светленькой птички, а потом мельком посмотрел на желтенькую, чтобы потом перевести взгляд на спину короля. Чуть прищурившись, он всё же прочирикал. — Чи-чирик-чири-чи? (Ну, ладно-ладно, он необычен, теперь-то вы довольны)?       — Чи. (Вполне), — ответила сестра, не замечая за своим говором молитвы, в которую не переставал вслушиваться их старший брат, который краем заметил как младший в очередной раз отвлекся, от чего белая птичка было хотела шикнуть, но в той стороне куда отвернулся его сородич послышался шорох кустов. Сощурившись и внимательно осмотрев шебаршащие кусты, из-за которых торчала пара лисьих хвостиков с белыми кончиками, птичка фыркнула и отвернулась, но это не помешало самому младшему толкнуть старших товарищей по «заседанию на ветке». Если желтая не повелась на провокацию, изначально увидев шебаршащий объект, то их единственная сестра было открыла клюв, чтобы начать возмущаться, как темная птичка взмахом крыла заткнула начавшую возмущаться сестру, указав на один необычный куст.       — Чири-чир-чирик-чи-чи-чири-чик-чик. (Почему я не удивлена? Этот прибежавший детёныш довольно проблемный, если судить из рассказов других наших), — прощебетала светлая птичка, с тоской посмотрев на спину короля, который, хоть и знал о том, что Куно пришла, но не подал вида. Голос короля стал только громче, а песнопение приобрело ещё больше завораживающих слух красок. — (Полагаю, теперь он прервётся, а ведь песнопение стало ещё лучше)…       — Чик-чик-чири-чик-чи-чи-чирик… Чири-чик-чири-чик-чик-чи-чи-чирик. Чик-чи-чи-чирик-чик-чи-чирик. (Сомневаюсь, посмотри на него… Он, как и мы не отвлекается, когда возносит хвалу. Поэтому, я полечу к нему, все же он очень добрый), — прочирикав это, птичка тут же вспорхнула со своего насиженного места. Уже через пару мгновений приземлилась на камень возле правого колена Артура, она начала слегка парадировать короля Туманного Альбиона. Не прерывая молитву ни на секунду, Артур лишь улыбнулся взглядом и погладил кончиком указательного пальца левой руки хохолок пернатого существа, после чего вновь сложил ладони в молитвенном жесте и тут же песнопение продолжилось.       — Чик-чирик-чик-чик-чирик. (Я, пожалуй, присоединюсь к ним), — посмотрев на брата, который уже приземлился и сидел возле короля, прочирикала светленькая птичка, уже успев расправить крылья и чуть присесть. Но она посмотрела на собрата, который с недоверием смотрел на птичку с жёлтым оперением, и произнесла. — Чик-чири-чик-чик-чи? (Ты с нами или останешься тут в одиночестве)?       — Чирик-чи-чирик. Чик-чик-чи-чи-чирик-чи-чик. (С вами я, с вами. Нельзя же вас оставлять одних наедине с этими двуногими.) — с лёгким пренебрежением и прищуром прощебетал он, посмотрев с начала на Артура, а затем на кусты. И уже спустя считанные секунды он вспорхнул в небо, от чего оставшаяся светлая птичка тяжко вздохнула и устремилась в небо за своим глупым младшим братом. Не прошло и минуты как две птички заняли места между сородичем и человеком, как бы отгораживая старшего от Артура, который, впрочем, не обратил на них никакого внимания и лишь протянул ладони к небу…       — Чирик-чи… (Сейчас будет)… — тихонечко чирикнула светленькая птичка, стоя рядом с тёмненькой, под удивленные взгляды братьев.       — Царица моя Преблагая, Надежда моя, Богородица… — прозвучали первые слова песнопения из уст короля и тут же светлая птичка, пародируя его стиль песнопения, развела крылья в стороны, тем самым копируя поднятые к небу ладони Артура. Хоть тот и заметил это и с удивлением обнаружил себя окружённым тремя птицами, но не прервал молитвы. Казалось, его настроение от этого только ещё сильнее улучшилось.       Он продолжил песнопение, которое разносилось меж величественными и толстыми стволами разных деревьев, и, казалось, оно достигало их корней, ведь эти растения будто оживали… Их листья слегка начали светиться белым светом на кончиках, что только сильнее завораживало наблюдающую за всем происходящим девочку, которая, заметив, что песнопение становится всё тише и тише, начала уходить, ведь она поняла, что это чудесное время заканчивается — ей лучше уйти… Но не успел Артур смолкнуть, как такая знакомая Куно птичка с жёлтым оперением взмыла в небо, чтобы в следующий миг оказаться на её плече. И когда голос короля уже смолк, лес огласил крик испугавшейся лисички, которая, выпрыгнув из кустов, прижалась к Артуру. Посмотрев на него, она увидела лишь полный смеха взгляд, скрываемый в глубине его глаз, на что в уголках её глаз начали скапливаться слезинки обиды, и, почти тут же, её детская обида выплеснулась. Она, схватившись за ладонь Артура, укусила его, но результатом был лишь легкий смешок, так как поведение одной лисички напомнило ему о Мордред, которая в моменты обиды частенько поступала точно так же.       — Чирик-чик-чири-чик. (Какая не благодарная девочка, однако), — прощебетала птичка со светлым оперением, на что рядом сидящий брат, слегка толкнул ту в бок, ведь на них искоса посмотрел Артур, который лишь усмехнулся на такую перепалку родственников.       — И что же юная леди забыла в лесу в столь ранний час? — присев на колени перед девочкой, король погладил её по макушке, от чего Куно прикрыла глаза и начала млеть, но стоило сему действу закончиться, как она тут же устремила свой полный негодования взгляд на короля. — Наверное, опять пытались сбежать? И что же остановило вас в этот раз?       — Что угодно, но не, то, что тут происход… — почти вовремя прикрыв ладошками свой рот, девочка со смущением отвела взгляд, чем вызвала ещё один смешок из уст короля, который, недолго думая, подхватил Куно и усадил себе на плечи.       — Йа-а-а-а! — вскрикнула она, на подсознательном уровне ухватившись за голову короля Туманного Альбиона и прижавшись к его затылку всем торсом. — О-о-отпустите меня-я-я-я…       — Не-а… — сказал он, улыбаясь и начав идти в сторону поместья главы ёкаев, тем самым вызвав очередной писк со стороны девочки, которая лишь сильнее прижалась к нему. — Но мы, же не скажем вашей маме, что вы хотели убежать, не так ли?       — Д-да-а-а, и отпусти-и-ите м-е-е-е-еня-я-я-а-а-а! — вскрикнула она и получила довольно неожиданный ответ: «Хорошо принцесса». Но это вызвало очередной крик из уст Куно. Так же неожиданно, как и ранее посадил её на плечи, Артур резво подпрыгнул, отправив девочку в полёт. Приземлившись, король Камелота выставил руки и поймал под конец вскрикнувшую девочку, после чего прижал к груди трясущееся маленькое тельце. Когда же она поняла, что падать больше не будет, то тут же приоткрыла один глаз, чтобы обнаружить себя на руках Артура, который прижимал её к себе будто самое дорогое сокровище. Она сама не заметила, когда положила свою ладошку на его грудь и прижалась к его торсу. Куно поняла, что в её лисьем ушке зазвучал мерный стук его сердца, от чего она невольно заслушалась, даже немного задремав, и оттого не сразу поняла, что к ней кто-то обращается.       — …но… Леди Куно, — остановившись, Артур посмотрел на свою сонную ношу, которая, разлепив глазки, посмотрела на знакомое лицо сонным взглядом, что вызвало небольшое непонимание реальности того, где она находится, и что происходит. Но когда воспоминания последних минут вернулись, то она злобно сопя, уткнулась в его грудь, спрятав лицо в его одежде. — Мы не скажем вашей маме о том, что вы хотели вновь сбежать, но мне понадобится ваша помощь, вы согласитесь?       — Ну чего тебе? — отстранившись от его груди, она с детской наигранной злобой и хмуростью посмотрела в лицо Артура, который погладил её по макушке своим подбородком, слегка цепляя края лисьих ушек.       — Вы поможете мне в приготовлении завтрака, а я не скажу вашей матери о внеочередном побеге её лисёнка. — продолжив идти, Артур скосил свой заинтересованный взгляд на притихшую девочку, которая ненадолго задумалась, о чем говорило её умилительное лицо и прижатые к макушке ушки.       — Ну хорошо-хорошо, па-по-чка~, — пропела лисица с видом выигравшего бой человека, но в следующий миг она задумалась о том, что была бы не против если её слова оказались бы правдой… Такой манящей правдой. — Хм, я передам вашей маме то, что вы не против этого, — невозмутимо произнёс король, наблюдая за шоком на лице девочки, который медленно перетек в полное непонимания с примесью задумчивости лицо, а потом до неё дошел весь смысл, от чего та засмеялась. — Так это правда, а я думала, что служанки опять разносят ничем не подтвержденные слухи, но если что, я не против, папа, — произнесла она, сильней прижавшись к нему, и теперь наступил черёд удивляться уже самому Артуру, который на миг даже остановился и с удивлением посмотрел на светлую макушку лисички. И прежде чем продолжить идти по направлению к поместью, он лишь усмехнулся, под неразборчивый хмык со стороны Куно. Сама девочка прижалась к его груди и спрятала своё лицо, на котором была видна детская и полная счастья улыбка.       — Знаете, я буду не против, если вы с мамой поженитесь. Да, я уже знаю, что это значит… — Куно сильнее прижалась к груди Артура, ища в этом жесте поддержки, которую та ощутила, когда его руки прижали её к себе чуть сильнее. — Ранее мне это уже объясняли, и были даже те, кто думали, что я очень глупа… Ведь я ребенок… И тем самым они пытались повлиять на мою мать через меня… Они хотели понравиться мне, и тем самым они хотели через меня стать ближе к матери, но мало кто из них знает что наш род это сильные кицунэ-эмпаты. А ваши чувства к маме… были видны даже без эмпатии, так что если вы так её любите, то я не против, если ты станешь… моим отцом… Не как те сви…       Но договорить она не успела, так как чувство тепла и защищённости, заставляло её глаза закрываться. А прижатая голова к груди Артура в купе с ритмичным стуком его сердца, заставляли сознание девочки погружаться в сон всё быстрее и быстрее… Куно в конечном счёте всё же попросту уснула, словно маленькая лисичка, которая прижала к голове ушки и прикрыла лицо ладошкой… Девочка что-то ещё пискнула во сне, прежде чем на её лице появилась лёгкая улыбка, которую краем глаза увидел Артур, ведь девочка во сне отстранилась от его груди, открывая вид на своё полное умиротворения лица…       — Я… постараюсь оправдать твои ожидания… Куно… Спи спокойно… Я смогу защитить и тебя и леди Ясаку… — выйдя к поместью, Артур вынужденно сменил маршрут с кухни на личные покои одной принцессы ёкаев, но в конечном счёте это не изменило конечной точки его маршрута… Он всё же приготовит завтрак…

***

Уложив девочку в кровать, король сел на край постели и его ладонь невольно коснулась и погладила её румяную щёчку, от чего на её лице появилась лёгкая, полная счастья улыбка. Кончики его указательного и среднего пальцев, которые были сложены вместе, выводили на её коже замысловатые узоры, пока он сам погрузился в мысли…       «Всё очень и очень странно…» — было нахмурившись, Артур услышал тихий недовольный писк со стороны девочки, которая заворочалась во сне, от чего, вспомнив ранее сказанные ею слова, он был вынужден наложить лёгкое заклинание блокировавшее эмпатам доступ к его мыслям. И когда он это сделал, лицо Куно стало менее хмурым и слегка расслабилось, а когда кончики его пальцев продолжили вырисовывать круги на её щёчке, так и вовсе от хмурости не осталось и следа, но взамен неё пришла радость. — «Я отчетливо помню слова учителя об апостолах, он говорил, что, став одним из этих людей, нет возможности молиться другим богам ибо это вызовет сильнейшую боль, которую я ощутил благодаря тому же Мерлину и разрыву души… Но подобных ощущений не было, и если к этому прибавить ту смену ауры у девушки в маске, а так же учесть её стойку, походку, манеру речи и общее поведение… То есть все доказательства того, что я так и не стал её апостолом, а так же… Но это не может быть она…»       Отстранившись от девочки, Артур не ожидал, что его ладонь перехватят на полпути и прижмут к себе. Вновь переведя взгляд на девочку, он отметил для себя, что та всё ещё продолжала спать… Вновь попытавшись освободить свою руку, он понял, что это не имеет смысла, ведь хватка девочки стала лишь сильнее, что заставило его смериться со своей судьбой. Тяжко вздохнув, он попытался сесть поудобней и именно в этот миг девочка выбрала, чтобы перевернуться, что привело к резкой смене положения короля Туманного Альбиона. Ведь теперь он не сидел, а лежал. Его ладонь оказалась зажата в крепкой хватке юной принцессы ёкаев Киото.       Дверь тихонечко скрипнула, и в проёме показалась довольно знакомая для Артура фигура его мастера, которая, увидев открывшуюся для её взора картину, улыбнулась. Ясака тихонечко прикрыла дверь и довольно бесшумно, буквально в пару шажков, она оказалась подле кровати.       Медленно её взгляд скользнул по совсем притихшему Артуру, который даже забыл, как дышать, а после он устремился на Куно, от чего в следующее мгновение Ясака просто уперлась ладонями в бок короля и чуть нагнулась вперед. Скосив на короля «прошлого и будущего» и улыбнувшись, она лишь погладила Куно по щёчке, от чего та лишь ещё сильнее заулыбалась. Но потом, королева ёкаев слегка щёлкнула девочку по носу, от чего та быстро открыла глаза и тут же вскочила, чуть не выгнув запястье Артура в иную сторону.       — Мама! — возмущённо крикнула девочка, обиженно посмотрев на мать, которая всё так же опиралась о бок Артура и провокационно улыбалась.       — Фу-фу, лисёнок, что же случилось? — наклонив голову, Ясака отстранилась от короля Туманного Альбиона, тем самым позволив тому встать. Тем временем она поближе подошла к дочери, вперив в неё строгий со смесью властности взгляд, которым она одаривала многих подданных. — Мне кажется или сейчас, ты должна быть на завтраке, как и Артур, а не находиться в своей комнате?       — Н-ну… — не нашлась с ответом девочка, но…       — Прошу прощения, но мисс Куно не смогла вовремя явиться на завтрак по причине того, что у нас с ней состоялся важный разговор. — Ясака лишь повернула голову, всматриваясь в глаза Артура и надеясь найти там хоть малейшую ложь, и вопросительно приподняла бровь, тем самым она «не заметила», как её дочь тихонечко выдохнула. — Мы встретились в садах поместья, около сорока минут назад, когда она собиралась вновь сбежать.       Стоило этим словам прозвучать, как в комнате значительно похолодало, а Куно с обидой теперь посмотрела на Артура, который замолчал на пару мгновений, давая тем самым Ясаке подумать.       — После же этого мы серьёзно обсудили сложившуюся ситуацию. Мы поговорили о том, как это расстраивает тебя, Ясака, как это заставляет тебя волноваться и переживать и как это пагубно влияет на ваши с Куно отношения и взаимопонимание. — медленно проговорил король, смотря в глаза Ясаке и иногда переводя свой взгляд на девочку, которая застыла статуей самой себе. — И мы пришли к соглашению, что подобного больше не повторится. Не так ли мисс Куно?       — Д-да… — прижав ушки к макушке и переведя взгляд в пол, Куно старалась смотреть куда угодно, но не на мать и не на Артура.       Куно твёрдо была уверена в том, что подобного разговора не было, и что мать уже наверняка раскрыла ложь., но при этом она знала, что вот сейчас дала своё полное согласие под всеми теми словами, которые произнёс Артур. Она не хотела его огорчать, и это тоже не укрылось от взора любящей матери, от чего она удивлённо посмотрела на Артура. Ведь для неё было секретом то, как её слуга смог за такое короткое время настолько сблизиться с её дочерью, которая ранее ни с кем не шла на контакт и уж тем более ревностно защищала мать от любых «посягательств». Куно всячески доставляла этим ухажёрам всяческие неприятности, а тут был обратный результат. Ясаке, казалось, что перед ней стоит не её дочь… Не её Куно, но реальность говорила об обратном, что означало, что каким-то образом Артур смог добиться и доверия со стороны её дочери и она догадывалась как он смог это сделать… Ведь сам король «прошлого и будущего», как она знала из его воспоминаний, которые снились ей почти каждую ночь, не имел ни детства, ни развлечений, ни семьи… Кажется эта его сокрытая за маской всё ещё невинная, детская натура, показала её дочери достаточно, чтобы она смогла ему довериться и позволить ей быть с ним.       — Хорошо, я всех вас услышала… — вздохнув и скрестив руки под грудью, произнесла девятихвостая кицунэ, так и не сведя хмурого и властного взгляда с любимых ею «людей». — Но это не отменят того факта, что вас по поместью ищет прислуга, а мне пришлось перенести завтрак на час. Это уже влечёт за собой перенос всех составляющих моего и так забитого графика, а эта неделя особенно тяжёлая из-за двух встреч на высшем уровне. Так что я серьёзно зла на вас двоих, и вам придётся уж очень постараться, чтобы получить прощение.       Под конец совсем не грозно улыбнулась правительница Киото, от чего у двух знатно перепугавшихся и напрягшихся «людей», отлегло. И если Куно понимала что для прощения ей всего-то нужно хотя бы недельку прилежно учиться, то вот сам король рыцарей, понимал чем это для него может кончиться… А именно пятью бутылями саке и это в минимуме, но не это было страшным… Страшно будет слушать повторяющиеся по кругу причитания, которые или закончатся постелью или рвотными позывами в раковине от перепитого…       «Если долго что-то трамбовать, это что-то может и треснуть»… — промелькнула одинокая мысль, в голове Артура, который случайно сказал это по связи «мастер-слуга», на что молча Ясака посмотрела на него.       «И что же ты этим хотел сказать? Ты же не хотел намекнуть на то что я толстая?» — в миг взгляд Ясаки из доброго стал более твёрдым и смурным, что невольно заставило Куно начать переживать, но не так сильно, если бы он оказался направлен на неё… Но она уже мысленно поставила королю надгробие… — «Ну же, смелее».       «Да, у вас есть немного жирка, но это делает вас только милее, особенно когда с утра удаётся за него схватиться и услышать ваш писк». — как ни в чем не бывало, проговорил он, не дрогнув под ставшим ещё более тяжёлым взглядом, но щечки Ясаки стали более румяными. — «В любом случае, я люблю вас не за тело, а за ваш характер, улыбку и такие выразительные глаза цвета мёда. Я несказанно рад, что ты ответила согласием. И то единственное чем могу тебе отплатить, это показать лишь свою любовь. И не важно, как мне будет тяжело, больно и невыносимо, я буду стараться делать так, чтобы на твоём лице была лишь улыбка».       Удивившись ещё более сильным переменам в поведении матери, которое за последние две минуты хаотично менялось, Куно решила не лезть в эту «игру в гляделки», от которой ей становилось плохо. Ведь если она чувствовала эмоции матери, то вот эмоции Артура некоторое время были сокрыты, прежде чем её сознание не затопила та нежность по отношению к её матери, что вызвало лёгкую детскую зависть.       — Х-хорошо… — произнесла Ясака дрогнувшим от волнения голосом, но она сохранила свою аристократичность даже в такой шоковый для разума момент. Обведя Артура и Куно властным взглядом, Ясака тяжко вздохнула, морщась от боли в спине и от усталости в плечах, которые были её верными спутниками даже в столь ранний час. — Полагаю, нас уже заждались на кухне.       — Да, нам бы поторопиться, всё же сегодня тяжелый день, не так ли госпожа? — посмотрев на Ясаку, Артур провокационно улыбнулся, на что королева ёкаев показала лишь лёгкий жест… И он был понят, от чего его улыбка стала более натянутой, а в глазах читалась печаль.       — Наверное. — тихо пропищала Куно, всё ещё не решаясь посмотреть матери в глаза, но увидев её ободряющую и полную нежности улыбку, девочка подняла взгляд.       — Куно, иди вперед. Нам с Артуром нужно поговорить… — уловив обеспокоенный взгляд дочери, Ясака лишь улыбнулась и жестом попросила девочку подойти, от чего уже в следующий миг, королева слегка присела чтобы погладить дочь по голове и поцеловать в лоб. Этого оказалось достаточно, чтобы девочка успокоилась, и уже в следующий миг двое взрослых могли наблюдать скрывшуюся за дверью спину Куно, лицо которой озаряла детская счастливая улыбка.       Комната погрузилась в тишину, которую никто не решался прервать десяток секунд, и Артур и Ясака думали о своём, когда пришло время, девушка обвела фигуру короля Камелота пристальным взглядом. Тяжко вздохнув, она прошла мимо него и села пустую кровать дочери.       — Артур, ты наверняка знаешь, что сегодня у меня запланированы переговоры с неким «печатником». Думаю я могу сказать тебе, что это позывной моего деда, который желает обговорить детали союза с тремя фракциями библейской мифологии, до того как их парламентарии, заранее приславшие некоторые пункты договора, придут сюда завтра. — закинув ногу на ногу и сложив руки домиком на коленях, Ясака посмотрела в глаза Пендрагона, по спине которого невольно пробежал табун мурашек. Но это не помешало ему кивнуть, тем самым как бы говоря о том, что он её услышал. — На краю области обнаружения, а уже сейчас близ храма Кинкаку-дзи, находятся две личности, о которых ты должен будешь позаботиться, пока мы ведем переговоры. Я не хочу, чтобы кто-то на подобии «фракции героев», мог вмешаться.       — Когда мне приступать и будет ли ещё какая-то информация? — в миг посерьёзнев, сказал Артур, наблюдая за каждым движением своего мастера.       — Да, будет… Среди этих двух, есть ёкай, а так же существо, у которого есть схожесть с твоей аурой и мано-следом. Что же до того, когда тебе отправляться… То после завтрака и отправишься, перед прибытием делегации «печатника», я как раз выдам тебе их точные координаты… — с силой сжав ладони до побелевших костяшек, Ясака вздохнула, передернув затёкшими плечами, которые та начала разминать ладонями, что достаточной степени выглядело эротично. Закончив с этим делом, она решила прервать затянувшееся молчание, которое опустилось на комнату, когда она занялась плечами, но прежде, она заглянула в глаза любимого, где Ясака увидела лишь холод маски и решимость действовать. — И да, прежде чем выйти на них, проследи. Может, получится разузнать об их сообщниках, и если повезёт, узнай есть ли у них информация об моих конспиративных квартирах, которые расположены по всему Киото. Я не хочу, чтобы подобные личности могли в них проникнуть и устроить ловушки.       — Хорошо, я постараюсь сделать всё быстро и качественно… — улыбнувшись ободряющей улыбкой, Артур протянул раскрытую ладонь девушке, которая, приподняв уголки губ, элегантно вложила свою ладонь в его. Помогая встать мастеру, Артур посмотрел в её глаза, а после когда она выпрямила спину, то их губы тут же сомкнулись в лёгком, навеянным порывом чувств, поцелуе, которые не продлился и пяти секунд. Но этого хватило, чтобы их мысли после шторма переживаний пришли к штилю спокойствия. Их улыбки заставили Куно, которая на миг заглянула в приоткрытый дверной проём поморщиться и в смущении отпрянуть от двери.       — Эх, какая же у меня любознательная дочь, не так ли Куно? ~ — спросила Ясака, от чего за дверью послышался тихий писк и обильное зарумянивание щёчек одной маленькой лисички. И когда послышался лёгкий смешок со стороны Артура, который был поддержан королевой ёкаев, Куно с писком переходящим в ультразвук побежала по коридорам в сторону столовой, чем вызвала уже не прикрытый смех со стороны матери и короля рыцарей.

***

Тронный зал, в котором уже собрались многие, был довольно просторным помещением, которое было выполнено в японском стиле. Но были и исключения, в виде каменного пола, который был разделен будто на три секции. Первая и третья располагались по бокам от второй, их напольное покрытие было более тёмным, в то время как между секциями проходили две линии, тянувшиеся до ступенек, ведущих к самому трону. Вторая же секция была матового оттенка, без каких либо росписей, коими пестрила плитка, что разделяла вторую секцию от других.       Помещение уже было заполнено разными ёкаями, которые были нынешними главами своих кланов, коих всего было не больше двадцати. Все они стояли в ожидании, изредка перешептываясь между собой. Что же до самой Ясаки, то она смиренно, прикрыв глаза, ожидала того момента, когда двери откроются и делегация во главе с печатником уже через считанные минуты войдет во внутрь… Но уже сейчас она знала, что как только эта личность тут появится, то её начнут испытывать на предмет работы её маски королевы ёкаев.       Сама же Ясака была одета в традиционное одеяние храмовой мико, которое дополняла золотая корона на её голове. Девять хвостов за её спиной распушились и раскрылись веером, делая её более величественной. По обе стороны от неё стояли слуги, так и не решившись подойти поближе к трону, и на это были свои причины, ведь никто не хотел повторения инцидента двух годичной давности. Когда бывший глава клана Карасу-тенгу и его сынишка решили провести свои манипуляции, главной целью которых был трон ёкаев Киото, но для них это закончилось очень и очень плохо. А в назидание те были казнены, и теперь кланом этих ёкаев правила та кого до сих пор боялись многие…       Курама тенгу, эта девушка была поистине сильна, и дружна с нынешней главой ёкаев и эта знакомство шло ещё с периода Эдо. Хоть эта представительница клана тенгу и была старше Ясаки на добрых девять сотен лет, они всё ещё являлись хорошими друзьями, готовыми помочь друг другу в час нужды. Сама девушка выглядела в достаточно молодой, ведь ей не возможно было дать больше тридцати пяти лет. Её загорелая кожа прекрасно смотрелась на фоне белоснежных волос, среди которых были алые пряди, гармонировавшие с её довольно открытыми, с ноткой откровенности, доспехами того же цвета. Под сталью доспехов виднелась тёмная, плотно прилегающая к телу одежда, которая была только в районе ног, ведь в области груди из-за открытых участков доспеха были видны белые эластичные бинты.       На губах главы клана красовалась, дразнящая улыбка, а в её янтарных глазах читалась легкая насмешка, над другими главами кланов ёкаев, которые собрались в помещении. Поправив скошенную на бок тёмную маску тенгу, которая прикрывала лишь верхнюю половину лица, Киити Хоуген лишь тяжко вздохнула, словив на своей фигуре взгляд полный понимания со стороны давней знакомой. Но её успокаивала мысль, что после переговоров они смогут поговорить наедине, как в старые времена, хоть и далеко не сразу… А сейчас…       Дверцы сёдзё резко открылись с громким стуком, а после в помещение вошёл он, негласный глава пяти кланов онмёдзи, так же известный общественности как «печатник». Выглядел он как обычный высокий мужчина лет сорока на вид, с серебряными волосами, которые к кончикам локонов плавно меняли свой оттенок на синий, а затем и в темно-синий на кончиках локонов. На его переносице красовались очки с оранжевой оправой, а его глаза так и сияли изнутри некой радостью и весельем, что лишь подтверждала лёгкая ухмылка на его губах.       Одет он был в тёмные боевые одежды, с восемью зачарованиями, которые выдавали разные линии, расположившиеся на его одеянии. Сама одежда мужчины плотно прилегала к его телу и не стесняла, каких либо движений. На его поясе расположились два продолговатых футляра предназначенных для различных амулетов.       — Добрейшего денёчка, Ясака-химэ! Вы всё столь же прекрасны как и год назад. — в одно мгновенье пройдя половину зала, он остановился по середине пути, ведь его взгляд зацепился за интересную фигуру мужчины, который стоял чуть позади самой королевы ёкаев Киото.       — Приветствую вас, печатник-доно. — холодно произнесла девушка, сощурив свой взгляд, от чего многим главам кланов показалось, что между двумя правителями воздух потяжелел и одновременно похолодел. — Что же…       На миг она смолкла, так как фигура позади неё чуть наклонилась, от чего Ясака чуть повернула голову в сторону короля Камелота, что в свите улыбчивого онмёдзи, состоявшей из двух человек, восприняли крайне негативно. Но вот сам онмёдзи не изменился в лице ни на грамм, казалось, его даже забавляла реакция его подчинённых. Разговор не продлился долго, но даже так со стороны трона не донеслось и звука, а если смотреть на их еле двигающиеся губы, то не возможно было определить конкретных слов. Но когда их разговор закончился, не сказав и слова, мужчина попросту исчез, при этом негласный глава онмёдзи ощутил предположительное место перемещения, которое находилось в северо-восточной части Киото.       — Ой, божечки-кошечки Ясака-тян, ты наконец нашла себе мужа? — радостно пропел экзорцист, тем самым вызвав нервное подёргивание брови у Ясаки, которая до боли сжала ладонь. — Сразу видно, что ты стала добрее, видать недо…       — Молчать! — сощурив глаза, выкрикнула девушка, под всё такой же насмешливый взгляд мужчины, который, казалось, стал только более явным, ведь он нашел точку, на которую можно было бы надавить.       — Ой-ой, и о чём же ты подумала? Недостаток любви это знаешь ли очень плохо для организма! — провокационно улыбаясь и чуть наклонив голову, мужчина стал ещё более весел, но аура начавшая исходить от главы клана тенгу, заставила не гласного главу онмёдзи поморщиться. Но при всём этом он всё ещё сохранял свою ехидную улыбку на лице. — Да и вообще иметь в своей жизни любимого человека очень полезно.       — Закрой. Свой. Поганый. Рот. — чеканя каждое слово будто отбойным молотком, прорычала Ясака.       — Ну, право слово, как хочешь. Значит перейдём к делу. — в миг посерьёзнев, но не отбросив своей лисьей ухмылки, которая раздражала Ясаку, печатник лишь подал сигнал своим сопровождающим покинуть комнату. Подобный сигнал дала и Ясака, после чего из двадцати глав домов ёкаев осталось лишь трое. Когда же помещение порядком опустело, а двери закрылись, сильнейший онмёдзи достал из футляра пару продолговатых листочков, которые находились меж пальцами мужчины.       Сложив вместе указательный и средний пальцы, остальные сжав, он что-то прошептал, после чего амулеты начали источать легкое свечение. Незатейливо кинув амулеты перед собой, мужчина заставил их приземлиться там, где ему было нужно, а именно в четырёх углах комнаты, и тут же помещение накрыло барьером.       — Глава восточных ёкаев и его преемница, обеспокоены действиями трёх фракций и их активным наращиванием союзников. Вследствие чего мне интересненько узнать твоё мненьице по всему этому мразотно пахнущему чиновничьему дерьмецу.       — Им важно в кротчайшие сроки организовать альянс, против кого или чего точно не ясно, но пока они заявляют об «бригаде хаоса» как об террористической организации, которая может принести много проблем. И я склонна в этом им верить, так как одно из их отделений, а именно «фракция героев» во главе с Цао-Цао, была убита при попытке меня похитить.       — Вот дела делушечки… — почесав несуществующую бороду, мужчина нахмурился. — Дела у них обстоят куда как хуже, чем есть на самом деле, иначе они бы не прислали к нам владыку Левиафан для проведения переговоров, так как они могли поступить как и ранее… Но сейчас Ясака-чан, ты наверняка же заметила они так не поступят, иначе есть шансы того, что мы встанем на сторону «Бригады Хаоса», а в их борьбе с ними это будет не выгодная потеря союзника.       — Зачем же вы пришли сюда, раз всё знаете печатник-доно? — мерно произнесла Ясака, всматриваясь в насмешливый взгляд мужчины, который никуда так и не пропал. — Я сомневаюсь, что главной причиной было беспокойство Нурарихён-сана и его преемницы.       — Ой, ты как всегда, зришь в сам корень! Пять баллов Киотской фракции! — похлопал в ладоши мужчина, который слегка нахмурил брови, когда с переносицы чутка съехали очки. Поправив их, он в следующий миг вновь изменился в лице, от былой наигранности почти не осталось и следа, взамен этого Ясака могла увидеть истинное лицо сильнейшего экзорциста старой и новой Японии. Она не понаслышке знала, что эта ухмылка и желание поддеть были лишь ширмой, которая скрывала прожженного борца с расами ёкаев и демонов. — Но да, ты вновь права. Меня интересует утечка информации. Видишь ли… Что у восточных ёкаев, что у твоих, да даже из пяти семей онмёдзи в последнее время на сторону сливается достаточно много информации… и мне крайне интересно выследить, этих личностей и узнать кому, за сколько, в каком объёме и полноте, а главное зачем они её передают.       — Хорошо, к этому вопросу мы вернёмся позже, а сейчас целью вашего визита было ознакомление с предварительной частью договора с тремя фракциями Библии. — чуть улыбнувшись произнесла Ясака, наблюдая натянутую улыбку на лице печатника, которого такой уход от темы удивил. Бровь экзорциста дернулась, тем самым заставив королеву ёкаев улыбнуться. Сделав лёгкий пас рукой, от чего Курама тенгу незатейливо даже как-то с ленцой кинула свиток, целясь в лицо, но в считанных дюймах, онмёдзи всё же смог поймать данный снаряд, от чего в тот же миг по помещению разошлась ударная волна. Скривившись от боли и подув на пару пальцев, которые от той силы трения с силой обожгло, мужчина недобро покосился на главу клана тэнгу, после чего он осмотрел обычный и ничем не примечательный на вид свиток, открыв его, онмёдзи начал вчитываться в основные тезисы и предлагаемые пункты, выгодные для сторон.       Молчание некогда явного главы онмёдзи затягивалось, в то время как его глаза блуждающие по строчкам достаточно быстро двигались, от чего могло сложиться впечатление будто тот вовсе и не читает, а лишь просто просматривает, но всё было совсем наоборот. Кто бы что не говорил о его достаточно безалаберной натуре, но никто и никогда не скажет что этот человек не разбирается в проблемах… Иначе в узких кругах он бы не имел титула «меж фракционный судья из Киото», и этот титул был вполне оправдан. Именно он прекратил гонения на ёкаев среди онмедзи, которые до его прихода вырезали всех существ порой без разбору. Усилиями печатника, Тамамо и первого Нурарихёна, был положен мир меж фракциями ёкаев, онмёдзи и Богами, ведь сама Аматерасу выступила на их стороне. И как бы это ни было странно, он соответствовал своему титулу и сейчас, хоть сильнейший экзорцист и дурачился, он всегда оставался собранным, да и дурачество всегда помогало обмануть противника.       — Что же, я вижу Ясака-тян, условия вполне приемлемы, но обрати внимание на пункты четыре дробь шестнадцать и восемьдесят два дробь девяносто один, а так же на подпункты четырнадцатого пункта. В них двоякие формулировки, а так же есть скрытые камни с обязанностями, которые могут увести всю фракцию ко дну. — свернув свиток, мужчина перевел свой взгляд обратно на «столикую ворону», после чего с не меньшей силой кинул свиток ей в руки обратно, на что та лишь ухмыльнулась. Отведя голову с траектории удар. Киити лишь посмотрела на свиток, который с характерным стуком врезался в стену. Но в следующий миг одна из ворон, что образовалась из тени главы клана тенгу, вспорхнув, подобрала свиток и вернула его девушке, которая погладила фамильяра, севшего на её плечо. Не прошло и секунды как ворона вновь вспорхнула, чтобы с высокой скоростью влететь в тень девушки, от чего на миг в тени образовались тысячи, горящих изнутри алым светом глаз, а после та попросту подошла поближе к Ясаке и вернула той свиток, под конец почтительно поклонившись.       — Это все ваши вопросы и примечания согласно, активности трех фракций Библии по заключению с нами союза? — отложив свиток в сторону на специальный столик, Ясака с холодом посмотрела на мужчину.       — Да, меня больше нисколечко не волнует этот договор. — кивнул он, поморщившись от боли в шее, которая достаточно сильно хрустнула, а после он хлопнул в ладоши прежде чем сказать: — Ну ладушки… Теперь по поводу сливов информации, что можешь сказать по этому малюсенькому поводцу такому глупенькому мне?       Проговорил он, но остался проигнорирован. Ясакой подозвала Киити, передав той три свитка. Вернувшись на своё место девушка, передала два точно таких же свитка другим главам кланов ёкаев, от чего те, не замечая хмурого взгляда Сеймея, начали вчитываться в текст. Но уже почти тут же Курама тенгу, удивлённо посмотрела на правительницу ёкаев Киото.       — Я хочу, чтобы вы провели расследование, во всех кланах и проверили каждого жителя Уракиото, мне интересно знать, откуда члены Бригады Хаоса, именовавшие себя «фракцией героев», узнали о точном маршруте моей делегации, направлявшейся из Киото на переговоры. Так же они знали его очень даже хорошо, ведь на пути следования они поставили спящий барьер, который даже я могла не сразу пробить. — с каждым сказанным правительницей ёкаев Киото словом приближенные к ней существа смурнели, но те так и не заметили как на миг лицо негласного лавы экзорцистов стало хмурым. — В ваших руках мой приказ и разрешения, можете приступать к своим поручениям уже сегодня, а теперь попрошу вас оставить нас с печатником-доно на едине для проведения переговоров тет-а-тет.       — Как пожелаете, госпожа. — произнёс, один из тройки приближённых глав кланов. Говоривший не являлся ёкаем, но он формально стал им, когда женился на бывшей главе клана нэкомат, по законам которого теперь он на правах мужа уже как три года являлся полноправным главой клана.       Это был не высокий мужчина, который еле достигал ста шестидесяти сантиметров в росте. Одет он был в темный деловой костюм, который не стеснял движений. Примечательно, но этого мужчину не официальный глава экзорцистов знал не понаслышке, ведь некогда тот был главой клана экзорцистов, который занимался убийствами отступников и всякого сброда. Одной из черт его внешнего вида были короткие темные волосы возле лица, которые имели на лбу одну длинную жёлтую прядь, будто разделявшую голову на пополам. Так же ещё одной чертой мужчины были его длинные волосы на затылке, которые были обмотаны бинтами, от чего эти две косы достигали колен мужчины, но редко он скреплял их в простой конский хвост, когда находился в кругу семьи.       — Будет исполнено, Ясака-химе. — произнесла глава клана тенгу, чуть кивнув и поправив маску, от чего та скрыла её верхнюю половину лица полностью.        — … — молчаливо кивнул представитель клана Они, с алой маской демона на лице, из прорезей которой торчали два тёмных, будто матовых рожек.       — Сайген. — обратился печатник к проходящему рядом с ним мужчине, от чего тот остановился. — Я рад, что ты обрёл счастье в клане Кутеру тебя даже и не узнать… Но не забывай о своих корнях, клане Амавака.       — Мог бы и не говорить этого, старик. — показав тень улыбки, произнёс мужчина зажав свиток между локтем и боком, что не помешало ему засунуть руки в карманы.       — Кутеру-Амавака Сайген, передавай своей семье от меня хорошие пожелания, особенно детям.- небрежно помахал рукой сильнейший экзорцист, в сторону своего бывшего подчиненного, который не высказал на этот ребяческий жест и тени эмоций.       — Ха, хорошо. — произнёс он, стоя уже возле дверей, которые, на правах последнего выходившего, тот и закрыл, от чего барьер вновь накрыл комнату. Экзорцист и Ясака всматривались в глаза друг руга, а после на их лицах появились лёгкие улыбки.       — Рада видеть тебя, дедушка. — улыбнулась кицунэ, встав и подойдя к мужчине чтобы тут же обнять его, от чего комната на несколько мгновений опустилась в полнейшую тишину.       — И я рад видеть тебя, дорогая. — положив раскрытую ладонь на её щечку, нежно прошептал мужчина, который невольно вспомнил улыбку своей дочери, по совместительству являвшейся матерью Ясаки. — Ты так похожа на Митэй, мне даже иногда кажется, будто возле тебя я вижу её дух.       — Как там бабушка? — отстранившись от мужчины, произнесла Ясака, смотря в его светящиеся счастьем глаза.       — Тебе ли не знать, и как моя дочь терпела твою бабку, ума не приложу, эта лисица же все мозги прожуёт! — проворчал мужчина, вспоминая, что линия отца его внучки берет начало от Тамамо, с которой у них всегда были достаточно натянутые отношения. — Но она просила передать, что примерно через пару месяцев навестит вас с Куно. Видишь ли, она там всё ещё занята с Аматерасу, которая попросила у неё помощи. Кстати, твоя прабабушка просила передать тебе это.       Под конец, увидев вопросительный взгляд внучки, мужчина на миг замешкался ища небольшой сверток, достав его, он тут же всучил его в руки Ясаки, которая тот медленно раскрыла, чтобы увидеть пару колец. Медленно переведя взгляд на печатника, девушка с интересом уставилась на него.       — Она сказала, что в этот раз одобряет, ей недавно, как она это называет, приснилось будущее. — отведя взгляд, мужчина нервно потёр точно такое же своё кольцо, вспоминая о своей первой и единственной жене. Заметив его жест, лисица стушевалась, ведь она помнила, как в шестнадцатом веке горевал об утрате её прадед… Это случилось почти сразу после трагедии в Хокайдо, когда погибли её родители и за три сотни лет до её личной трагедии, когда ею был убит предатель, посмевший называться её мужем. Это послужило поводом для новых объятий, которые сам мужчина оценил положительно, ведь грусть и тоску смыло волной теплоты его дорогой внучки. Мало кто знал, сколько он положил на кон, чтобы не дать ей умереть… — Спасибо дорогая. Мне уже гораздо лучше. Но все же, кто же тот мужчина что растопил сердечко моей лисички? М-м-м?       — Дедушка, не нарывайся.       — Ох-х-х… — схватившись за сердце, мужчина сделал два шага назад. — Моё бедненькое сердечко…        —Пф, не правдоподобно. — скрестив руки под грудью сказала она, на что мужчина в очередной раз сделал вывод о том что в этом плане она пошла в Тамамо. — Да и он не такой плохой человек, даже с Куно уже нашёл общий язык.       — И всё же, я могу хоть узнать его имя или то кем он является? — перестав корчиться и держаться за сердце, мужчина было похлопал себя по поясу. Но карманов с зажигалкой и сигаретами его боевое одеяние не было, от чего тот недовольно цыкнул и уже в какой раз сделал себе заметку прикрепить к футляру с талисманами хотя бы мешочек с табаком и зажигалкой. Хотя так же он и знал, что этого не сделает, ведь табак имеет свой запах, который тоже надо уметь скрывать от проворных ищеек.       — Артур Пендрагон… — не успела Ясака продолжить, как печатник её перебил.       — Дорогая, я всё понимаю, но… — было попытался настоять на своём мужчина, но под хмурым взглядом тот резко смолк, вспомнив о словах своей матери, которая сказала о том, что нынешние отношения его внучки будут более чем счастливыми, что подтверждали и слова Тамамо, три раза тьфу ей в лицо. Он должен был убедиться в этом самостоятельно, даже если потом придётся выслушать многочасовые тирады в свою сторону от матери и Тамамо.       — Я говорю о короле рыцарей, а не об его потомке. — тяжко вздохнув и скрестив руки под грудью, хмуро произнесла Ясака. Но увидев, что её дед соберется что-то добавить, Ясака пошла на опережение. — Да я уверена, ведь я знаю о нём всё.       Сказала она, явно преувеличив, ведь ещё не все воспоминания короля были ей известны, но те, о которых она знала, постепенно дополнялись воспоминаниями самой Мэрилин. Сама Уэльская принцесса, наложила на Ясаку особую печать, которая будет передавать дополнительную информацию из воспоминаний самой магессы. За тем условием, что с начала Ясака сама должна увидеть те или иные воспоминания короля Камелота по связи мастер-слуга во сне, и только потом те будут дополнены воспоминаниями магессы цветов.       Посмотрев в глаза внучки, мужчина понял что та не отступит, но это не помешает ему разузнать об этом человеке по максимуму… Даже если придётся того споить… Но мужчина догадывался что будет лучше начать с праправнучки, с которой у него были достаточно тёплые отношения. Ведь он знал что та не откажет ему в информации, если правильно подкупить… Переведя же взгляд на Ясаку, тот увидел взгляд так и говорящий: «Полезешь к дочери получишь леща в лицо, благо вон в прудике плавает сотня». От чего тот поднял руки, как бы говоря о том, что сдаётся.       — Ладно, пойдём. Думаю Куно обрадуется твоему прибытию. — нежно улыбнувшись, произнесла Ясака, щелчком пальцев заставив талисманы воспламениться, от чего стенки барьера медленно начали растворяться.       — Пойдём-пойдём. — произнес мужчина, вновь цепляя на лицо маску дурака и улыбчивого шута.

***

Посреди леса, который расположился близ пригорода Киото, Артур в одно мгновение расчистил землю от каких-либо деревьев, от чего площадка приобрела форму овала. Присев на колени, Артур положил раскрытые ладони на землю, после чего начал вливать в неё ману, что в купе с уже расположившимися розовыми лепестками по краям поля, сделали своё дело. Вся площадка покрылась вязью рунических кругов, которые сначала ярко-ярко засветились, а потом они постепенно потухли, не оставив после себя даже следа и намека на манослед. Сам король рыцарей знал одно: стоит подать ману, как уже напитанный до предельной отметки барьер проявит себя в истинном потенциале.       — Ну что же, всё к плану тридцать один дробь четырнадцать подготовил. — встав с колен и отряхнувшись от грязи, Артур по щелчку пальцев сменил одежду, предназначенную для боёв, на повседневную, которая состояла из бордовой рубашки, темного оттенка штанов, синей накидки и темных кроссовок. — Хм, а что если метеорит решит упасть именно в момент битвы или до неё? Он же может уничтожить руны… Но вот если барьер будет активен, то с высокой вероятностью он выдержит подобный удар…       На миг задумавшись, произнёс он, схватившись правой рукой за посох, от чего тот уже через пару мгновений засветился от обилия магической энергии, которая вырвалась, когда древко ударило о землю. Волна розоватой энергии пробежала по всему полю, от чего лепестки цветов, расположившиеся по его краям, вновь засветились, и тут же их все накрыло небольшим барьером.       — Ну вот, я, конечно, предусмотрел не всё, но что получилось, то получилось… — посмотрев на небо, Артур понял, что провозился со всеми планами около часа, что означало лишь одно, пора было бы приступить непосредственно к своему заданию.       Ударив кончиком посоха о землю, он в одно мгновенье оказался одном из переулков Киото, где было в достаточной мере тесно и пахло отнюдь не благовониями, как ему бы хотелось. Стоило ему отпустить посох, как он тут же растворился в синеватом свечении, тем самым переносясь в личное оружейное хранилище короля рыцарей, которое находилось прямо в душе Артура. Единственное место, откуда никто не мог ничего своровать был город-крепость Камелот.       Покинув нелицеприятный переулок, который был в непосредственной близости от нужного ему замкового комплекса, Артур отправился к главным вратам. Не тратя время на наслаждения видом величественного древнего сооружения, которое было окружено крепостными стенами и рвом, он на миг остановился, чтобы в одночасье скрыть своё магическое присутствие.       Довольно быстро шагая то по каменной кладке дорожек, то по деревянным мостикам, Артур пришел в одно из помещений замка Нидзё, куда по факту стекалась вся сила города Киото.       Одна из экскурсионных групп прошла мимо него, лишь редкие посетители обращали на него своё внимание, что лишь показывало их сопротивляемость легкой ментальной магии, которую использовал король рыцарей.       Коридоры сменялись помещениями и наоборот, пока вдруг он почувствовал всплеск магической энергии и вместе с нею смерть десятка разумных, за аурами которых тот продолжительное время следил. Ускорив шаг, он подошел к тому участку коридора, который был отчасти перекрыт барьером, он отпугивал обычных людей, не давая им переступить невидимую черту.       Проведя по прозрачной стене кончиками пальцев, Артур влил в барьер достаточное количество праны, чтобы образовалась брешь, в которую он вошел, почти тут же та медленно начала стягиваться пока не восстановила целостность, о чем свидетельствовала рябь, будто от брошенного в воду камня.       Подойдя к очередной развилке, до Артура донесся достаточно приятный женский голос: «Думаю-ня, Вали будет даволенья».       Не прячась словно убийца, ведь одна мысль о подобном претила ему, Артур вошел в помещение, стены которого то тут, то там были в подпалинах, а в воздухе витал запах озона. Он увидел тех, кто в пару мгновений убили разумных за чьими аурами тот шел.       Той, кто ранее произнесла слова, являлась девушка-кошка, о чём свидетельствовала пара ушек на макушке и два кошачьих хвостика, которые выходили наружу через специальные отверстия в кимоно чуть выше её попки. Одета она была в достаточно свободное черное кимоно, из-под которого частично торчали алые края нагадзюбана, белые края хададзюбана и сасоеке, которое были объединены в один элемент одежды. Само кимоно, казалось, еле держалось на плечах, от чего те были частично оголены, тем самым достаточно сильно открывая вид на ключицы и плечи. Её кимоно было завязано на животе девушки жёлтым поясом оби, к которому были привязаны чётки с большими желтыми бусами. Тихонечко стукнув гэта, девушка-кошка напряглась, почувствовав на себе чей-то взгляд и резко обернувшись, её зрачки сузились.       В глазах Артура можно было увидеть интерес, который вскользь прошелся по девушке-кошке и прицепился к её напарнице, которая, как и сказала Ясака, имела схожую с королём Камелота магическую ауру, что не давало ему каких бы то ни было иллюзий.       «Артур, она…» — раздался рычащий и басовитый темного дракона, который являлся сыном Тиамат и прямым основателем рода Пендрагон.       «Да, она мой потомок, в этом не никаких сомнений, достопочтенный предок». — спокойно отослал мыслеобраз Артур, на что получил небольшое недовольство.       «Я не об этом хотел сказать, малыш… Я вижу твоё напряжение… Ты боишься, что тьма поглотит тех, кем ты непроизвольно дорожишь. Мне видна твоя душа с «того самого» мига… Я не вижу в её глазах той тьмы и того желания власти, которую видел у Вортигерна, прежде чем он стал тем, кого ты сразил…» — вместо мыслеобразов раздался басовитый голос дракона-предка, он был мягок на сколько это было возможно и в нем легко читалась поддержка, которой он часто одаривал единственного потомка. И эта поддержка была, как и всегда своевременной, ведь только Артур смог пробудить его осколок души, передающийся от отца к сыну и являющийся связующим звеном с оригиналом, который, как и всегда, находился в «Библиотека Омнес» или как называл её сам Иерихон: «Омнес Матэр». И он имея связь с потомками, ожидал когда кто-то из них, кроме его собственного сына пробудит эту связь своими силами. — «Поэтому…»       «Я не буду убивать её, ведь даже сестра изменилась… Возможно моя детская наивность в том, что не бывает плохих людей и верна… Отчасти… Ведь, как показала практика, люди бывают разные и не всем можно безоговорочно верить, но даже в этом суждении бывают исключения и не всех Пендрагонов настигает проклятие вашей крови».       «Да, ты прав…» — под конец прозвучал в голове Артура затихающий голос.       Заинтересовавшая короля особа имела светлые, ближе к пшеничному оттенку кудрявые локоны, и так как она смотрела в его сторону, то он мог увидеть голубые, будто небо, глаза девочки, в которых легко можно было увидеть интерес и детское ребячество вперемешку с удивлением. Одета она была в некое подобие костюма ведьмочки, которые он мог видеть по телевизору, когда играл с Куно в игровом-кафе. Из костюма ведьмочки, магесса носила на голове большую синюю остроконечную шляпку с черной лентой и парой миниатюрных звёздочек. Сам головной убор сочетался с точно таким же по цвету плащом с узором лепестков сакуры. Так же она была одета в казалось бы обычную школьную форму, которая состояла из серого пиджака, под которым была белая рубашка и черный галстучек, юбки клетчатой расцветки, черных длинных носочков, достигавших икр и тёмных туфелек-балеток.       «Да, я никогда не смогу забыть тот день.»       «Я знаю, но ты не должен в каждом своем потомке видеть его, ты должен видеть себя…»

***

Темнота, высокая влажность, и тело лежащее в камере, вот что мог увидеть случайный стражник подземной тюрьмы замка Вортигерна. Этим юношей лет пятнадцати был не кто иной, как вытащивший меч из камня, Артур Пендрагон сын почившего Утера.       От рыцарских лат юноши почти ничего не осталось, на нем была лишь чудом сохранившаяся одежда, которая была под броней. Она была местами подпалена, разорвана от ударов меча и чуть влажна, ведь эта тюрьма была отнюдь не самой сухой. Руки его были плотно скованы цепями и заведены за спину, от чего Артур мог лежать лишь на одном из боков или животе на сыроватом сене.       «Пробудите спящую в вас кровь, возьмите бразды власти силой, что течет в вас с рождения и принадлежит вам по праву. Пока вы этого не сделаете, печать, мешающая вам колдовать, не спадет. Жизнь или смерть, вот что вас ожидает на данной развилке жизненного пути. Конец, да в общем-то все зависит от вас и только от вас, мой король». — эти последние слова мага цветов не выходили из головы Артура с того самого момента, как он оказался в положении пленника… Пленника, которого ждала лишь одна участь, участь быть казненным.       Прибывая в задумчивости, он не сразу и заметил, как стальная дверь отварилась. Вошедшие люди в темных, словно смоль, латах небрежно подхватили того под локти, от чего Артур лишь тихонечко шикнул, ведь эта боль ничто, так как на тренировках Мерлина продолжавшихся уже как несколько лет он испытывал куда как более болезненные ощущения.       О чем-то переговариваясь и периодически гогоча, они волокли пленника по темному коридору, который освещали редкие факелы, под не самый приятный звук шуршания латных сапог об каменный пол. Не упуская возможности, охранники периодически то шутили, то оскорбляли призираемого ими Артура. Они считали его никем иным, как львенком, который никогда не сможет стать грозным львом. Да и кем они могли считать юнца взошедшего на трон с помощью вынутого из камня меча и ещё какой-то палки? Ведь только их сюзерен, брат самого Утера Пендрагона мог быть истинным владельцем земель почившего родственника.       Не замечая времени и прибывая в раздумьях, Артур не сразу понял, когда до него начал доносится сначала приглушенный, а потом все более нарастающий многоголосый говор толпы. Его уже тащили по улицам внутренних стен замка. Прикрыв глаза, юноша открыл их в тот миг, когда его соглядатаи вновь остановились и он увидел перед собою очередные двери. Подтащив пленника к дверям, охрана стоявшая возле них, раскрыла проход, от чего солнечный свет ударил в лицо короля Камелота, заставив того сощуриться. Спустя какое-то время, он смог проморгаться, от чего вскоре Артур увидел ряды людей, которые с предвкушением и ожиданием зрелищ смотрели на пленника. Вскоре главные и вторичные оборонительные стены были пройдены, а за ними и внешние стены. Его пронесли к подготовленной деревянной сцене за внешними стенами замка, где было подготовлено место казни.       Данная площадка хорошо просматривалась с холма неподалеку, где и расположилась войско рыцарей, которые ждали отмашки Мерлина, но тот чего-то ждал. Чего-то важного и того что должно было положить начало правления Артура. Мятеж Уэльских королей был подавлен, как и мятежи многих не признавших Артура наследником земель Утера. Теперь же новому королю оставалось преодолеть последнюю ступень к своему законному трону, и этой ступенью была смерть Воритигерна, который, стремясь заполучить власть, позвал на помощь Саксов, тем самым предопределив недалекое будущее Англии и самого Артура…       Охранники подтащили пленника к деревянной плахе, которая имела выемку под голову приговоренного к смерти. Поставив юношу на колени и с силой заставив того положить голову в разъём, они завязали на его шее веревку, конец которой привязывался к плахе специальным образом, не давая приговоренному к казни отвести голову в сторону. Когда соглядатаи юноши закончили с одним делом, то почти тут же они развязали его руки, чтобы в следующий миг развести их в стороны.       Запястья его рук вновь связали веревками, которые натягивались, будто струна, и завязывались на специальных металлических кольцах, располагавшихся в нескольких метрах позади приговоренного. Вся эта конструкция приводила к тому, что до самой казни человек испытывает боль, так как веревки на руках тянут его назад, а веревка на шее наоборот тянет его вперед, что приводило к болям в запястьях или легкому удушению на шее или к этим двум пунктам одновременно.       Наконец, площадка для прилюдной казни, путем отсечения головы, была заполнена зрителями. На неё поднялся главный инициатор этого представления, Вортигерн. Этот темноволосый мужчина, облаченный в черные латы, выглядел самодовольным, ведь ещё миг и он сядет на трон. Легкая отмашка и толпа стихла, в то время, как палач начал подходить к топору, который был воткнут в деревянный брусок. Взяв орудие, палач не спеша направился к тому, кому надлежало умереть, ведь такова была воля его сюзерена.       Толпа застыла в предвкушении, как и Мерлин, чью фигуру скрывала темный балахон, так и Моргана, чью фигуру так же скрывал балахон. Сестра Артура стояла позади Вортигерна и наблюдала за происходящим с безразличием, ведь дядя делал ей одолжение, убивая наследника отца, от чего ей оставалось убить оставшегося мужчину и самой занять престол… Но у судьбы были другие планы…       Видя то предвкушение людей, ту злобу, плещущуюся в глазах дяди, часть души Артура в тот миг надломилась. Огонь ненависти заполнил все его естество, все его идеалистические качества в один миг превратились в пепел, который будто бы развеяли над прибрежной скалой. Наивность и вера в то, что не бывает плохих людей, попросту исчезла. Юношеский максимализм истлел, а на их место пришло несвойственное детям его возраста понимание мира, в котором он живет. Понятие «добра» подсветило до поры скрывавшееся в свете темное «зло», что заставило его посмотреть на свою жизнь под новым углом.       Стоявший в толпе Мерлин, который вглядывался в лицо «мальца», вздрогнул, когда почувствовал нескрываемую злобу, что в купе с раскрывшимися глазами Артура, которые стали бледно-желтыми с сузившимся в полоску звериным зрачком, говорили магу, что ученик смог пробудить спящую в крови силу. И эти глаза Артура смотрели на мир по новому, будто с них сбросили повязку, будто мир обрел правильные цвета…       Стоявший с занесенным топором, палач отпрянул от приговоренного, так как воздух буквально потяжелел, а аура возле мальца потемнела. Видавшие происходящее из первых рядов, люди начали пятиться, ведь в следующий миг, сковавшие Артура верёвки, самовоспламенились пурпурным пламенем, от чего через несколько секунд, потирая запястья, он обернулся и увидел полный ужаса взгляд дяди, который предпочел покинуть сцену. Рыцари достаточно быстро отошли от шока и окружили площадку казни под громкие крики толпы, которая устремилась обратно за стены замка.       «Я не могу позволить ему править, ведь иначе это приведет к увяданию земель отца. Значит, он должен умереть, как и его рыцари, чтобы Англия могла жить». — это была единственная мысль, промелькнувшая в разуме Артура, прежде чем из открывшегося портала тот достал Калибурн, «меч предначертанной победы».       — «Сдохни или умри, таков закон природы. Сдохнуть можно от меча в бою, захлебываясь в крови, а умереть лишь от старости». — чуть улыбнувшись тихо проговорил Артур, прежде чем Мерлин, на лице которого была легкая улыбка, покинул толпу, переносясь в лагерь войск рыцарей, которые присягнули на верность Артуру, как своему королю. — Я все ещё прекрасно помню ваш второй урок, учитель. Стоило ему это произнести, как первые рыцари Вортигерна бросились в атаку и были тут же убиты, и даже их мечи не спасли тех от смерти, ведь Калибурн не заметил их и прошел сквозь сталь, как раскаленный нож сквозь масло. Спустя долгие часы, клинок был вновь окроплен кровью и одновременно с тем он получил первую трещину… Ведь один из обетов был нарушен, «зло» овладело сердцем Артуром.       Появившись возле очередного темного рыцаря, Артур взмахом меча рассек щит, а вместе с ним кисть и брюшину несчастного, который с криком полным боли упал на колени. Это привело к тому, что внутренние органы несчастного вывалились из брюшины, принося мучения, которые в тот же миг были прерваны. Артур наблюдал, как отрубленная голова в полете удивленно раскрывает глаза, смотря на свое тело со стороны, и уже через миг полета, взгляд мутнеет. Рыцарь отошел в мир иной. Все это заняло лишь пару мгновений времени, которое будто замедлило свой ход, секунды казались часами, слишком долгими часами…       Смотря на окровавленный клинок Артура и на его бесчувственное лицо, некоторые из храбрых мужей бросая орудия устремились к вратам, но не успели они к тем подбежать, как стальная решетка опустилась перед ними, преграждая путь трусам.       Напитав тело праной, Артур с силой оттолкнулся от деревянного пола сцены для казни, от чего тот промялся и пошел трещинами, выбрасывая в воздух щепки, но короля Камелота уже не было там, где он стоял пару мгновений назад. Роли поменялись, он настиг тех, кто хотел казнить его, в один миг оных обезглавив, перерубив или отрубив конечности десятку разумных, он оказался возле решетки, от чего ранее убежавшие в страхе отпрянули, ведь видели как за его спиною корчатся в агонии умирающие товарищи.       Сделав резкий выпад в бок, Артур пронзил живот очередного рыцаря в черных латах, от чего тот было схватился за лезвие меча, чтоб даже так дать шанс кому-то из товарищей нанести удар в спину юноши. Но будто не замечая прикладываемых мужчиной сил, Артур повел клинок вверх и грудная клетка, как и голова разделились на две равные половины, а пальцы несчастного были безжалостно срублены. Когда клинок оказался над головой убитого, Артур чуть довернул корпус, тем самым перенося часть веса и силу удара в меч, от чего он наискось разрубил ещё одного разумного, которому выигрывал время убитый до этого рыцарь. Верхняя часть рыцаря с громким «чавканьем» отделилась от нижней, как и его руки, разрезанные в районе локтей и кистей, которе сжимали клинок, от чего остатки брони Артура оросила кровь…       Взмахнув клинком, от чего кровь оставила на земле след полумесяца, Артур обернулся, а после обвел нечитаемым взглядом выживших в бойне рыцарей своего дяди, которые побросали на землю свои мечи, не желая умирать. Они понимали, что будь на то воля юного Артура и они бы не жили на этом свете. Некоторые из рыцарей Вортигерна, как и их оруженосцы смотрели на юнца с страхом, но они признавали его силу, силу его меча и мастерства над ними. Но вот оставшиеся мирные жители, видевшие эту бойню, взирали на Артура со страхом, ведь те осознавали свою дальнейшую участь рабов в королевстве наследника Утера Пендрагона.       С холма, где расположились рыцари короля Камелота, раздался единый звук десятка горнов. Это стало ожидаемым сигналом для конницы, которая устремилась к вратам замка Вортигерна. Не успели отзвучать вестники войны, как в каменные башни прилетели огненные сферы, оплавляя их верха и делая те непригодными для обороны.       Повернувшись в сторону решетки, Артур обхватил ладонями рукоять клинка поудобней и в тот же миг меч покрылся темно-синей аурой. Взмахнув мечом, король Камелота высвободил магическую энергию, которая снесла стальную решетку, оставляя большую пробоину. Пройдя через уже не существующую преграду, он встал перед деревянными вратами. Обведя их взглядом, которым он с безразличием смотрел на преграду, ведущую к мести и спасению Англии в одном лице, Артур чуть цыкнул.       Клинок в одно мгновенье напитавшийся праной высвободил свою силу в тот самый миг, когда Артур того пожелал, от чего деревянные врата от внешних стен замка с треском и грохотом изрешетили осколками защитников крепости, стоявшими за ними, нанося щепками достаточный урон, чтобы никто не смог помешать королю Камелота пройти вовнутрь. Из пыльного облака он вышел и этого было достаточно, чтобы образовалась паника, как среди мирных жителей, так и среди защитников замка.

Спустя какое-то время

Пройдя через открытые двери тронного зала, Артур подошел к краю лестницы, откуда сверху вниз смотрел в испуганные и полные ужаса глаза своего дяди, который смотрел на окровавленный клинок и частично залитого кровью племянника.       Опираясь левой рукой о трон, Вортигерн старался казаться невозмутимым и пил вино из бокала, пока Артур медленно спускался по лестнице, а затем мерно шагал по полу, пока не остановился посреди зала.       — Н-неужели ты убьёшь собственного дядю? — закончив пить, Вортитгерн посмотрел на Артура из-под лобья.       — Тебе не мешала наша родственная связь, чтобы приговорить меня к смерти. — не проявляя каких бы то ни было эмоций, произнес Артур, в то время как внутри него все горело и плавилось от жгучего чувства всепоглощающей и всепожирающей ненависти.       Почувствовав не ладное, Артур напрягся, и было с чего. Вино, которое пил Вортигерн, не было этим знаменитым напитком. Он чуял этот отдающий металлом запах крови, крови от которой несло врагом… И он вспомнил что ходили слухи о том, что Саксы, приглашенные Вортигерном в Англию, привезли с собой что-то. Как позже ему рассказал Мерлин, этим «подарком» была кровь Альибона, которую раз в месяц пил его дядя. И учитель и ученик знали к чему это ведет, и оно привело к тому, что Вортигерн перестал быть «человеком» в обычном понимании этого слова.       Взгляд мужчины изменился, он стал более уверенным, теперь он не напоминал загнанного в угол, нет. Теперь его взгляд был полон некой уверенности… Уверенности в своей победе. Его осанка выпрямилась, теперь он смотрел гордо и прямо в глаза племяннику, который, как думал Вортигерн, скоро распрощается с жизнью.       — Что же… Знаешь, говорят, что мой брат и твой отец скончался от болезни, но это я отравил его и он умер. Знаешь как было приятно видеть его последние дни, когда каждый миг приносил ему гамму… Ощущений, да, ощущений близкой смерти. — зрачок глаз мужчины вытянулся, став звериным, а на открытых участках тела начали появляться черные чешуйки. Броня лат Вортигерна покрылась вязью трещин. — А знаешь, как страдала от горя твоя мать? Она так страдала, что невольно взяла и померла. Скажу честно, смерть достойная… Этой…       С каждым словом Вортигерна, злость и ненависть с новой силой, словно волна, накатывали на разум Артура, который все ещё сохранял самообладание. Но говоря это, Вортигерн с каждой секундой все меньше и меньше походил на человека, превращаясь в дракона, или как его нарекут позже: «дракон бедствий»…       Испивая каждый месяц этих четырнадцати лет кровь Альбиона, Вортигерн уже давно перестал быть человеком, от чего в ближайших землях говорили о темном злом драконе убивающем людей каждый тридцатый день месяца.       Артур мог увидеть причину этих разговоров, которая предстала перед ним во всей её омерзительной красе. Он сильнее сжал рукоять меча, который не выдержал отступления короля Камелота от рыцарского пути, избранного им. Лезвие Калибурна болезненно затрещало, а затем со звуком разбитого стекла надломилось посередине, от чего враг Артура и его дядя в одном лице оскалился ещё сильнее.       — Я убью тебя, щенок! И этот проклятый трон, наконец, будет лишь моим по праву! — прорычал Вортигерн, представая перед Артуром в его теперешнем истинном облике. Вортигерн стал драконом западного типа с черной чешуёй, небольшими лапами и перепончатыми крыльями. Ломая своей увеличивающейся тушей потолок, дракон оттолкнулся от пола, который покрылся трещинами, и взмыл в небеса       Но прежде чем первый камушек упал с потолка, перед Артуром появился Мерлин, который увлек короля за собою в портал, который вел в лагерь его войска. Увидев своего сюзерена живым и здоровым, многие из благородных рыцарей преклонили колено, но у мага цветов, как и у Артура не было много времени. Они прошли мимо рядов рыцарей, которые с ужасом смотрели в небо над замком Вортигерна. Над ним парил черный дракон, который сжигал крепость, оплавляя камень и хороня под ним тысячи разумных.       Дойдя до нужной палатки, Мерлин сделал приглашающий жест, Артур вошел в помещение, в котором на небольшом постаменте лежало копьё. Само древко и острие были обтянуты стальными лентами-печатями, которые создавали плетеный узор. Эти ленты выходили за древко, частично защищая собою рукоять и тем самым становясь причудливой заменой обычной воронкообразной гарды именуемой нодусом. Рукоять копья так же была покрыта толи сталью, толи необычным деревом и имела несколько достаточно удобных для хвата мест. Само орудие, в основном, было выполнено в светлых тонах с темно-синими вставками и выглядело довольно внушительно, что в купе с еле заметным свечением исходившем от копья внушало чувство трепета и благоговения. Только Артур и Мерлин знали об истинной силе копья, как и знали, что если печать в виде этих лент будет снята, то на их месте появится сила света, «нисходящая с конца». Ведь копьё это лишь малая часть воплощения того «столпа света» или башни, что соединяет миры.       — Оно по праву ваше, милорд. — произнес Мерлин, стоя позади Артура, который бережно взял орудие за древко и за рукоять, от чего тут же застал памятником самому себе. Десятки образов, заполнили сознание Артура, вплавляя нужные знания в его естество, о том что это за копьё в более детальном виде и о том как им стоит пользоваться.       Мерлин было попытался подойти к королю, как был отброшен аурой ронгоминиада, с которого спала единственная печать, высвобождая истинную силу копья. Древко его покрылось золотым свечением и двумя золотыми линиями, которые по спирали двигались к рукояти, а после плавно переползли на одежду юноши, которая восстановилась будто и не была ранее изорвана. В глазах Артура, Мерлин увидел золотую радужку глаз со звериным зрачком.

***

Артур парил в небе над некогда величественным замком Вортигерна, размышляя о сделанном выборе. Он осознавал, что правление дяди будет пагубным для Англии и её людей, поэтому на этот зов откликнулось копьё, даруя силу, но в обмен забирая важную составляющую любого человека… Теперь он понял, почему этим копьём никто не пользовался кроме его предка, Мерлина Пендрагона. Оно забирало человечность, превращая пользователя в существо уровня богов, божественного духа, конечно не сразу, а постепенно. Нет эмоций — есть безразличие; такова участь тех, кто будет полагаться на это копьё слишком часто…       Взгляды Артура и дракона-Вортигерна, встретились, от чего последний издал громогласный рык, заставивший сердца многих выживших в той бойне уйти в пятки… Король Камелота наблюдал за тем, как вокруг тела темного дракона вьётся черная дымка, которая с каждой секундой становилась все гуще и гуще, но в один миг все это прекратилось, а на теле монстра начали появляться редкие кровавые пузыри, которые лопаясь открывали новые раны.             «То что ты испил крови дракона, не говорит о том что ты обуздаешь его силу». — ладонь, крепко сжимающая рукоять святого копья, начала слегка подрагивать толи от переживания за тех кого он защищает, толи сказывалась вся ситуация в целом.       Прикрыв глаза, он подумал о тех из-за кого выбрал этот трудный и опасный путь. Путь сражений и убийств, путь который вел к его возможной смерти… Он не был готов умереть ранее, и не был готов умереть сейчас, но обломки Калибурна, желание спасти Англию, желание защитить семью которую подарил ему сэр Эктор, но и желание обрести «свою семью» заставило его жить и идти вперед. Всё это заставляло в один день повзрослевшего юношу вгрызаться каждой клеточкой своей души в этот зачастую не радужный мир, который грозил хлопнуться в отчаянии и тирании Вортигерна, если он не сможет исполнить предначертанного. Положив вторую ладонь, на слегка дрожащую первую и с силой сжав рукоять копья, Артур вспомнил ту первую тренировку с Кеем под присмотром сэра Эктора, те редкие и потому такие прекрасные моменты ученичества у Мерлина, и он вспомнил о своем желании стать рыцарем, который защищает невинных и низвергает зло.       — ГРА-А-АРГ…       Успев среагировать, Артур уклонился от атаки дракона, из пасти которого будто изрыгнулось само Адское пламя. Каждая частичка огня несла смертоносную силу, выжигающую все, до чего та могла дотянуться. На что в свою очередь Артур сохранял не только скорость, но и баланс между плавностью и резкостью движений. Уклонения были плавны, полны грации и скорости, от чего сам дракон старался ускорить свои атаки. Казалось, они могли достигнуть Артура, если тот, хоть на миг замедлится, ошибётся или потеряет концентрацию, но он будто предугадывал направления воздушных лезвий и огня, которыми атаковал его противник. Они не помешали королю Камелота в один миг подобраться к Вортигерну поближе и атаковать его брюшину, но он тут же был вынужден отступить, так как вокруг тела дракона образовалась темная дымка, которая не сулила ничего хорошего.       Отступив, он все же создал перед собой магический круг, который высвободил огромную пурпурно-бурую ветвистую молнию. Её сила была такова, что когда она достигла цели, которая находилась приблизительно в полукилометре, пространство затопило ярким сиянием, будто от рождения нового солнца. Волна тепла, такая реальная и ощутимая, как усталость от боя, омыла лик Артура, иссушая редкие капельки пота. Мгновение, искусственное солнце освещало землю, но быстро погасло, изжив самого себя. Правда, к тому времени необходимый ущерб уже был нанесён. Отдельные участки тела Вортигерна были опалены и сожжены… Раны чуть ли не достигали костей, но этого оказалось мало, ведь тот лишь издал ещё один грозный рык, за которым последовала его ответная атака. Луч праны багрово-алого оттенка вырвался из его пасти, неся за собой смерть. Сама атака должна была добраться до Артура, но в последний миг, успев напитать обширную область с левого бока от себя прессованным воздухом, который выстрелил телом короля рыцарей, тем самым он уклонился от атаки. За спиной Артура появилась вспышка и уже чуть позже в спину ударила ослабленная ударная волна. Обернувшись, король Камелота увидел последствия атаки в виде сотен дробленых кусочков камня и пластов земли которые разлетались во все стороны. На мгновенье битва сошла на нет, оба противника всматривались друг в друга. Миг и из пасти твари вновь звучит оглушающий рев, после которого из ушей Артура потекла кровь.       — «Глухота?.. Это… Кровь?..» — подумал он, коснувшись кончиками пальцев уха. — «Невыгодная ситуация. Так потерять одно из чувств восприятия мира… Неприятно, конечно, но я всё ещё вижу, чую запах, ощущаю и говорю».       Их взгляды встретились. Золотистого оттенка глаза короля, полные спокойствия и изучавшие своего противника, в то время как темные будто беспросветная ночь не имеющие белка зрачки полные ненависти и желания битвы, смотрели на «букашку» с желанием раздавить, уничтожить и сожрать тело и душу врага без остатка, чтобы ничто не могло напоминать о его существовании в этом мире…

Вторая ночь непрекращающейся битвы

Место соприкосновения двух противоборствующих сил, разрывается градом взрывов, сквозь которые смогли пробраться как заклинания, так и тоненький луч тьмы. Почти каждая атака не достигала противника или достигала, но разбивалась о магические щиты или уж слишком крепкую драконью чешую.       Возле тела дракона раздались два взрыва, огня и молний, обугливая кожу монстра. В то время как, часть силы того пробившегося сквозь заклятия столпа тьмы, была принята на кончик копья, от чего часть одежды, зачарованной Мерлином, сгорала и в последствии превращалась в гниль, которая тут же рассеивалась под нестерпимым очищающим светом копья. Столп тьмы задел душу Артура, она будто хотела сожрать «духовное тело». Стоило отразить эту атаку как, святой огонь покрыл все тело Артура, буквально выжигая скверну из его души, из-за чего тот издал болезненный вскрик.

Вечер третьего дня битвы

Поле боя вновь погрузилось в тишину и лишь раздававшиеся взрывы от тех промазавших атак, что вгрызались в куски земли и массивов гор, которые были очень далеко от места их битвы, нарушали убийственную тишину.       Из-за долгой битвы, Артур чувствовал не телесное истощение, а ментальное, что заставляло того через силу сражаться. Но он нашел в себе силы, для последнего удара, это понял и Вортигерн, который начал собирать вокруг себя остатки маны от заклинаний. Они оба понимали, что это последняя атака, которая решит все.       — Воссияй с конца, башня соединившая миры! — выкрикнув эту фразу, Артур сделал лёгкий взмах копьём, от чего с кончика священного орудия срывается волна спрессованной праны, которая буквально заставила исчезнуть часть печатей-лент, а часть остаться левитировать на расстоянии от ярчайшего света, имитировавшего форму древка. Эта непроизвольная атака вгрызлась в появившийся вокруг тела дракона магический щит, тем самым выиграв для, уже порядком истощенного Артура, пару мгновений.       Взгляды противников встретились, холодный и расчётливый короля туманного Альбиона и взгляд полный ненависти, тьмы и желания власти. Но могло показаться, что Вортигерн начал испытывать довольство, ведь он чувствовал лёгкий страх Артура, который пропал в одно мгновенье от чего и довольства дракона сошло на нет.       Стоило истинной силе копья высвободиться, как все, кого успел спасти Мерлин, почувствовали благоговение, которым одаряло святое копьё. Все пространство затопил нестерпимый свет.       Ронгоминиад сиял в руках своего истинного владельца, словно второе солнце… Нет это был столп света идущий со всех сторон от всех концов, чтобы явить и превознести блеск планеты. Оно ожило в тот самый момент, когда решимость Артура достигла пика, сияя, словно выкованное из чистейшего света. Копьё возвестило временное спасение Англии. В то же самое время по земле разнёсся громогласный рев «дракона бедствий», заставлявшее людей бежать и прятаться, но Артур направил острие копья на врага, готовясь совершить колющий удар и отправить столп света в дракона.       — Ронго… — выкрикнул он, от чего все земли, которые он мог видеть, затопило золотое сияние. Видя его, люди находящиеся под барьером, который удерживал маг цветов, ощущали согревающее их души тепло, дававшее им некое детское счастье.       — ГРА-А-А-А-АРГ! — разнёсся драконий рев Вортигерна, который смог распределить силу, от чего воздух вокруг наполнился чистейшей ненавистью, из которой он сформировал в прессованный шар. Эта атака должна была уничтожить всё до чего сможет дотянуться. С каждой туман, который обволакивал тело дракона и воплощающий собой грехи Вортигерна становился плотнее, гуще. Могло показаться, что спустя пару мгновений и эту дымку можно будет потрогать, а раскрывшаяся пасть источала миазмы тьмы, готовясь обрушить всю свою мощь на Артура.       — …миниад! / ГРА-А-А! — прозвучали два голоса, ознаменовавшие конец для одного и правление для другого…             Копьё низвергло столп света, тем самым обрушая на дракона и его атаку всю мощь света. Но выпущенная Вортигерном атака заставила Артура поднапрячься. Сметя атаку дракона, столп чистейшего света, не потеряв своего напора, двинулся дальше. Казалось, будто тварь не собирается уклоняться, хотя он и не мог ведь застыл в животном страхе собственной кончины. Издав предсмертный вой, которым было ничем не заглушить, тело Вортиегрна с каждым миллиметром стиралось из реальности под силой атаки. Тьма была рассеяна, а тело дракона уничтожено, а то, что осталось, полностью поглотил святой огонь, не давая Вортигерну и малейшего шанса на выживание. Тело кроля, потеряв почти все запасы маны и истратив все силы на этот бой, начало свое быстрое падение камнем вниз. Не в силах хоть что-то сделать, Артур прикрыл глаза, от чего его сознание начало медленно погружаться во тьму беспамятства и лишь краем сознания он почувствовал чьи-то нежные руки.       — …тра, что ты… если бы он тебя ув. то была бы по… па… глу… рилин! — кое-как приоткрыв глаза он увидел в стороне Мерлина, но потом его взгляд пал на ту, кто его держала. У неё были такого же цвета волосы как у учителя, но горящие из-под капюшона фиалковые глаза он неосознанно запомнил навсегда. Его веки закрылись, и мелодичный голос грозно что-то пробубнил над его ухом, а потом ещё и ещё, но Артур уже не мог разобрать и хоть каплю звуков… Лишь горящие во тьме глаза лаванды и необычный цветочный запах, сопровождали короля в темноте беспамятства…

Пару дней спустя

В богато украшенной и прогретой огнем камина, который поддерживала прислуга, комнате на кровати лежал Артур. Он, наконец, пришел в сознание и первым кого ему давилось увидеть была не та, чьи глаза ему снились, а его учитель, Мерлин. Придворный волшебник сидел в кресле и читал какую-то книгу, страницы которой освещало небольшое заклинание в виде маленького шарика света. Переведя взгляд на окно, ослабленный после использования ронгоминиада король отметил для себя, что было уже достаточно позднее для осени время, ведь за окном властвовала ночь и прекрасная луна. Заметив оживившийся ток маны по телу ученика, маг цветов, чуть улыбнулся и посмотрел на лицо Артура, прямо в полуприкрытые глаза.       — Поздравляю вас с победой, милорд. Вы убили отступника, и последнего восставшего против вашей власти. — кивнул маг, одаривая ученика отеческой легкой улыбкой. — Сын и прямой наследник Утера Пендрагона принял правление Англией… За сим, я передам вам то, что просил сказать вам ваш отец перед своей кончиной: «Я даю ему Боже и своё благословение, а когда он возмужает, повелеваю ему истребовать мою корону; а если того не сделает, да лишится он благословения». Таковы были слова Утера Пендрагона на смертном одре.       — Благодарю учитель. — еле-еле кивнул Артур.       — Но вы не возгордитесь, мой король. У Англии ещё много врагов. Те же Саксы, приведенные Вортигерном, на севере, Римская Империя, которая скоро прибудет за своей данью, на юге и Моргана, находившаяся слишком близко к новоиспеченному королю… и монстры, что терзают пострадавшие от войн земли. У вас всё ещё много работы. — Артур лишь закатил глаза, проклиная мага за то, что тот испортил такой момент, когда можно было помолчать. — Так же хочу сказать, что вы обрели силу, которая поможет вам. Но смею вас заверить, мой король, вы теперь намного меньше являетесь человеком. Органы чувств, а вместе с ними кожа и кости принадлежат вашему драконьему «я». Сердце и кровь, благодаря ронгоминиаду, принадлежат только зародившемуся божественному «я»… И то единственное, которое говорит о том, что вы человек, это ваш разум и ваши эмоции, ну и другие там органы… кишочки там, печень… да… Так о чем это я? Ах да. Теперь разум, эмоции всецело относятся к вашему человеческому «я». Хах.       — Не искушай меня. — грозно произнес Артур, нахмурившись и вперив свой взгляд в мага цветов. Под конец тихонечко добавив: — Придурошный инкуб.       — Хах, сразу видно что вы идете на поправку, мой король. — весело проговорил маг цветов, не обращая внимания на столь примитивную подколку. — Да и чтоб вы знали я полукровка, которого крестили в церкви. Так что моего отца, чтоб ему там в Аду икалось, сюда приплетать не надо. У меня есть только почившая мать, и отец небесный.       Жестко отчеканил каждое слово Мерлин, при этом скривившись на моменте, когда он говорил о своём биологическом отце.       — Да и хотите прикол? — в миг повеселев, маг задал вопрос, не дожидаясь ответа, он продолжил: — Вот не поверите, на половину инкуб я, а извращения, о коих я и не то чтоб подумать, я даже представить их не смог бы, творите вы, люди. Так что тут дважды надо поразмыслить, чтобы что-то наверняка говорить.       — Не удивлен. — сев на кровати и поудобней оперевшись о подушки, Артур пожал плечами. — Кажется вы, учитель, говорили, что излюбленной фразой вашего отца было: «Грехи придумал не я, люди в этом поприще сделали великий шаг и без моей помощи… Мне оставалось лишь молчаливо смотреть на это и вкушать виноград».       — Удивлен, что вы запомнили это. — сказал маг улыбаясь и закрыв глаза, иначе бы Артур смог увидеть как веко Мерлина нервно дергается, ведь тот мягко говоря не любил всё, что хоть как-то было связано с убийцей матери и по совместительству его кровным отцом, и в этом они с сестрой были одного мнения, хоть зачастую имели разные позиции на одни и те же действия. — Но я отвечу так: «Люди постоянно придумывают себе проблемы, например грехи. Так почему бы, наконец, не придумать себе счастья?»       — Наверное, потому, что как и грехи, счастье надо не придумывать, а достигать? — чуть выгнув бровь, Артур с интересом посмотрел на учителя.       — Ха, хороший ответ, мой король. Но иногда их надо придумывать, вот, к примеру, у меня есть один знакомый. Некто «З», представьте себе, этот старик придумал себе неких «подлоль». В душе не знаю, кто эти существа и с чем их едят, но они ему так приглянулись, что этот людь, а иначе называть его я попросту не буду, взял некое устройство именуемое «велосипедом» и искал этих существ на дне морском при этом хохоча… Стоп, он был во-первых, пьян, и во-вторых, это не тот вариант будущего и в третьих, как он хохотал под водой… Но сей пример вам, я думаю, понятен.       — Странные у тебя друзья Мерлин. — чуть улыбнувшись, произнес Артур, посмотрев на мага заинтересованным взглядом, и задумался о чем-то.       — Но-но, мой король. — запротестовал маг и, важно кивнув, добавил: — У будущего меня… Да, что-то их слишком много…       Под конец речи маг как-то удрученно стих, чтобы потом встряхнуть головой и явить миру легкую улыбку.       — Но этот старый хрыч очень хороший друг и собеседник. — расплылся в ухмылке Мерлин и чуть тише добавил: — Когда не бухой и когда не напоминает про медовуху.       — Хах, наверное, это хорошо, когда есть такой друг. — улыбнувшись, Артур посмотрел в окно. В нем он увидел Луну, которая вышла из облаков, и в этот миг его желудок заурчал, на что король Кмелота повернул голову и посмотрел на мага угрожающе, сощурившись.       — Ладно, хорошо. — примирительно поднял руки вверх Мерлин, по-отечески вновь улыбнувшись и не думая как-то подначивать Артура. — Я, пожалуй, пойду, и попрошу вам занести ужин.       — Иди. — прозвучало в спину вставшего с кресла мага. — «И когда только успел сесть?»       Подумал Артур, прежде чем за спиной мага цветов закрылась дверь, оставляя короля Камелота наедине со своими мыслями и переживаниями.

***

Кошко-девушка резво развернулась на своих гэта и стоило ей увидеть ауру, которую король никогда не скрывал, как она начала действовать на рефлексах. Довольно снаровисто она кинула в сторону предполагаемого противника чёрную огненную сферу. Данная атака заставила Артура покинуть мир раздумий, от чего в тот же миг он плавно отпрыгнул с траектории полёта снаряда.       — Добрый день, дамы. — проявляя даже в такой ситуации вежливость, проговорил Артур. — Я всё же спрошу. Кто вы такие и по какой причине находитесь на территории западных ёкаев?       Произнёс он, обхватив правой рукой древко только что им призванного посоха, на котором магесса задержала свой любопытный и слегка недоумевающий взгляд, ведь этот посох она видела лишь у своего учителя.       — Прошу прощения за импульсивность моей подруги, сэр. — проговорила магесса, сохранив самообладание, которое граничило с интересом и любопытством. Чуть поклонившись и при этом придерживая шляпку, чтобы та не упала, она тем самым выразила надежду на диалог, а не на битву.       — Мы тут чтобы передать Цао-Цао послание-нья, но вот незадача все его сообщники не захотели говорить о том, где же находится их глава-ня. — пожав плечами, проговорила неко, которая не дала своей подруге продолжить фразу, от чего та надув губки с обидой и осуждением смотрела на неё.       — О, ну это не секрет. — отведя взгляд с девушки-кошки и на миг прикрыв глаза, молвил король и начал кончиком посоха вырисовывать на полу какие-то витиеватые линии. — Он, как и его помощники, мертвы, так как я был тем, кто их убил.       — Всех-ня? — с долей скепсиса произнесла неко, так как она не понаслышке знала какой силой обладает Цао-Цао и его друзья, являвшиеся противниками всех рас кроме людей, но аура человека стоявшего перед ней говорила той что он мог быть тем кто убил группировку Цао-Цао.       — Да, всех. И так как вы не собираетесь нападать на меня, узнав что эти люди мертвы, предположу что вам плевать на них. — произнёс он под осторожный кивок неко и довольно энергичный со стороны магессы. — Но мой второй вопрос, всё ещё актуален и я повторю его: «кто вы такие?»       — Хей-нья! — возмущённо прокричала кошка, буквально выпятив грудь и скрестив под ней руки. — Не думаешь-ня, что прежде чем спрашивать у девушек их имена-нья, следует представиться самому-нян?!       — Разве? Не слышал о подобном. — чуть выгнув бровь, Артур небрежно пожал плечами, от чего неко тихонечко зарычала. — Раз вы не сообщники Цао-Цао, то будьте добры покинуть земли ёкаев, или вы можете остаться, так как мне было бы любопытно поговорить с вашей знакомой, которая по совместительству является моим потомком.       Было открывшая рот, для очередного возмущения, девушка замолкла, ведь слово «потомок» было сказано не случайно, а потом пришло осознание той странности, которую она чувствовала. Схожесть внешности и аур, была присуща только близким родственникам, но от мужчины стоявшем напротив она ощущала не такой слабый «драконий запах» в мане, как от своей подруги.       — Но обстоятельства складываются довольно удручающие — помрачнев, покачал головой из стороны в сторону мужчина. — Поэтому, надеюсь, мы в скором будущем встретимся вновь, нет, я уверен в этом.       — В-ваш-ше в-вел-лич-чест-тво? — впервые неко видела свою подругу такой взволнованной, но её почему-то напрягал её взгляд в сторону, как она могла догадаться, короля Артура, который лишь слегка по-отечески добро улыбнулся, от чего даже неко почувствовала уверенность и защищенность, хотя и ощущала, что эта забота была адресована не ей.       — У вас мало времени, уже скоро подчиненные Ясаки будут здесь. Но… — он лукаво улыбнулся, а после пол засветился нежно розовым светом и мы оказались где угодно, но не в том злосчастном замке. — Никто не же не скажет им что мы уединились для разговора?..       Произнес он под полное молчание девушек, которые обратили внимание на барьер… Точнее на те массивы барьеров, которые они при всем желании не смогли бы и сломать, поэтому выбора то у неко и магессы не было от слова «совсем».

***

Из воздуха, в снопе золотых и синеньких искорок-светлячков, на одной из дорожек, ведущих к беседке, расположившейся в саду поместья главы ёкаев Киото, медленно начала проявляться фигура короля Камелота, которого тут же окружили ёкаи в фарфоровых масках. Но стоило его телу материализоваться, как тот поднял руки вверх, улыбаясь.       — Молодцы-молодцы, хорошо реагируете… — произнес он прежде чем исчезнуть и появиться за спиной одного из ниндзя. — но не достаточно быстро…       Уклонившись от медленного, для него, выпада, король Камелота вновь исчез из поля зрения охраны, чтобы появиться там, где он был до всей этой небольшой «шутки». Но продолжить «игру» ему не дала, темноволосая девушка, с кошачьими ушками на макушке и внешне спокойным взглядом, но в его глубине Артур мог увидеть негодование по отношению к горе охранникам. Так же его взгляд зацепился за зеленый кленовый лист, который расположился прямо на макушке девушки, меж её пушистых ушек, решив пока не обращать на это внимание он с интересом поверхностно изучил ауру и магический след девушки.       — Артур-доно, Ясака-сама ожидает вас, а так же она просила передать, чтобы вы прекратили играться с её охраной, так как с прошлого раза один поседел.       — Воу, не знал, что я настолько страшный… — с интересом и легким озорством, он посмотрел на нового для него не совсем человека, после чего, чуть кивнув, представился. На что на лице девушки появилась бледная тень улыбки, и тихий шепот раздался возле его ушей: «Юрико».       — Сработаемся. — улыбаясь ещё сильнее произнес он, когда от охранников не осталось и следа, но вот на месте девушки оказался будто разрезанный клинком на двое клиновый лист. Подойдя и подняв две половинки листика, он на пару мгновений прикрыл глаза, чтобы после их открыт и с ещё большим интересом осмотреть, казалось бы, элемент природы. — Печать с примесями нескольких энергий… Хм, интересно.       Стоило ему это произнести, как листок рассыпался, превращаясь в пыль. На что Артур лишь хмыкнул, вернувшись на каменную дорожку, и продолжил свой путь, параллельно с тем, рассматривая причудливые сады, которым было чем удивить короля. Часть садов были каменными, то есть имели некоторые наборы камней, которые, как ему рассказывала сама Ясака, символизировали то журавля, то ещё кого-то, при этом земля в тех садах тоже была необычной, на её месте были рассыпаны небольшие камушки, которые создавали целостную картину.       Проходя меж ветвистых деревьев, которые имели алые, розовые и даже пурпурные окрасы, Артур, наконец, встал в нескольких метрах об беседки, где о чем-то беседовали Ясака и светловолосый мужчина, подле которого стояла ранее виденная им темноволосая девушка кошка. Очки мужчины бликанули на солнце, от чего Артуру на миг показалось, что мужчина ехидно ухмыльнулся словно лис, но, моргнув, он увидел лишь чисто вежливую улыбку. И при всей этой наигранной идиллии, Артур понял, что его так напрягало во всей этой ситуации. Во-первых, он не чувствовал связи мастер-слуга с Ясакой, которая сидела в беседке, но при этом он, сконцентрировавшись на этой связи, сразу узнал что королева ёкаев находится в особняке на своём рабочем месте. Во-вторых, узнав первое, он присмотрелся к фальшивке, от чего его глаз чуть нервно не задергался. Увидь такую иллюзию Мерлин в исполнении Артура, то меньшее что с ним могло произойти так это долгий стеб со стороны мага цветов в купе с периодичными ударами посоха по его голове, от чего у Артура сложилось впечатление, что тот, кто создавал иллюзию, делал её со словами: «С так сойдет».       «В семействе белобрысых придурков третье пополнение, мало мне было того вампира, так нет ещё японская поём*ола появилась» — подумал Артур, отмечая последнюю третью нестыковку, которая заключалась в тоненьких, почти еле заметных, если не присматриваться, каналах подачи манны напрямую в иллюзию путем некой печати.       «Мастер, скажите, пожалуйста. Вы же сейчас находитесь в поместье, а не в саду?» — продолжая играть в гляделки с иллюзией и «белобрысым придурком», Артур оставался невозмутим и хранил маску вежливого человека.       «Артур, ещё раз назовешь меня «мастером» в этой ментальной связи, где есть только ты и я, и поверь, я своими же руками тебя придушу, разумеется, любя.» — раздался милый голос королевы ёкаев, от чего король Камелота нервно сглотнул. — «Там случаем с этой твоей иллюзией меня, не сидит белобрысый, очкастый дед?»       «Ну, я бы не назвал его дедом, но с ним ещё какая-та девушка стоит, черноволосая».       «Плевать, это всё равно он. Просто иди ко мне, тут и так много работы знаешь ли, плюс мне ещё интересно узнать, что у тебя вышло с заданием». — передав по ментальной связи свою усталость, Ясака зевнула, от чего Артур кое-как сумел побороть приступ зевоты.       «Кому ты врешь, Ясака, я же знаю, что тебе хочется массажа, как я понимаю, и не только его». — стоило этим словам прозвучать, как почти тут же Артура почти затопило легкое смущение главы ёкаев, которая, фыркнув, больше не отвечала. Она «обиделась». — «В любом случае, я скоро буду у вас, моя королева».       «Педрагон!» — смущённо прокричала та, на всё подсознание короля Камелота, от чего даже сестра Мерлина, нервно поморщилась, проводя очередной эксперимент над душой своего короля, пока тот «не видит».       «Пха-ха-ха-хах!» — развернувшись, Артур не издал и звука в реальном мире, от чего бровь печатника или белобрысого придурка в удивлении приподнялась. Король Камелота ушел, не произнеся и слова за всё то время гляделок. Он покинул ловушку просто по Английски и ушел совершенно беззвучно. Уходя, он было остановился, подумав о чем-то, Артур продолжил свой ход, удаляясь от беседки, но сделал это по своему, выставив руку вверх, он показал зрителям в беседке международный жест именуемым просто: «фак».       И последним, что услышал Артур было тихое шипение кошки вперемешку с весельем, в котором царило одобрение: «А перчик свойский оказался, гони мои пятьдесят три тысячи йен, кошка»…

***

Проснувшись ночью, Артур некоторое время всматривался в потолок, прежде чем, наконец, не попытался выбраться из объятий спящей женщины, но когда он уже почти это сделал, Ясака забормотала во сне, что заставило короля Камелота на пару мгновений застыть в причудливой позе. Когда девушка успокоилась, он принял уже более удачную попытку, заменив своё тело подушкой, которую с силой Ясака прижала к себе.       Воссоздав легкую одежду, Артур обернулся, ещё раз посмотрев на спящее лицо девушки, волосы которой оплели всю кровать, от чего забраться в постель, потом будет той ещё задачкой. На последок улыбнувшись, он покинул комнату, тихо прикрыв за собою двери.       «Спаси меня бл*ть!» — ни с того ни с сего раздался громоподобный бас, паникующего дракона, от чего Артур дернулся и чуть не призвал единственный свой аргумент без печатей, который чудом сумел продавить сквозь уговоры Мерлина. — «Самка твоя, а страдаю я!»       «Ну, во-первых, я не «бл*ть». А во-вторых, с чего всё хоть началось в этот раз?» — проходя мимо побледневшей девушки, Артур чуть кивнул, а после когда девушка пришла в себя, то обнаружила в руках шоколадку.       «Ну как бы…» — сбился с мысли темный дракон, от чего перед глазами короля Камелота представилась сюрреалистичная картина.       «Застенчивый дракон, шаркающий ножкой… Теперь я видел все…» — хохотнул про себя король рыцарей, уже выйдя из поместья и начав шагать по одной из дорожек.       «Короче, считай, что на утро тебе четко изнасилуют мозг, и сделают это так, как только умеют любящие женщины, то есть со вкусом и с самым большим пристрастием. Она теперь проверяет информацию про драконью ауру и даже уже нашла ритуал проверки на воздействие, который создала ещё моя жена и твоя прабабка в некотором поколении… Подводя итоги, я тебе не завидую, ну и по мелочи она снова посмотрела прошлое, если тебе от этого будет легче». — важно проговорил дракон, от чего Артур представил картину как на огромном постаменте, в который инкрустированы книжные полки, лежит дракон, скрестив передние лапы и положив на них голову, и насмешливым взглядом смотрит на него.       «Как я задаю вопросы о её бывшем, так подожди, а как насиловать мою душу, так мы первые»       «Привыкай или…» — ехидно произнес дракон       — Хэй, малыш Пендрагон! — послышался крик откуда-то с боку, от чего выведший из мыслей Артур не дослушал то что хотел сказать Иерихон. Посмотрев на место, оттуда его предположительно окликнули, король рыцарей обнаружил уже знакомого ему белобрысого мужчину с лисьей ухмылкой, который расположился на простыне под кронами сакуры. — Будь добр, составь старику компанию.       Означенный «старик» указал на пару бутылей с сакэ, которые стояли в корзине, и в этот миг его очки блеснули в свете луны. Несколько секунд они играли в гляделки, и этого времени было достаточно, чтобы просканировать местность от и до, от чего печатник удовлетворенно кивнул. Подойдя поближе, Артур снял обувь, после чего сел напротив мужчины, который достал пару чарок для саке и почти тут же разлил алкогольный напиток по ёмкостям. Взяв протянутую чарку двумя руками так, чтобы правой держать края, а левой поддерживать донышко, на что экзорцист со стажем удивленно приподнял бровь, Артур уважительно кивнул.       — Ну, приветики. — чуть наклонив голову, произнес с долей смеха экзорцист, но потом его лицо резко поменялось в эмоциях. Он стал максимально сосредоточен, а его взгляд, казалось, смотрел в саму душу.       — … — Артур лишь хранил молчание, с интересом смотря за представлением.       — Предупрежу сразу, не дай Ками ты обидишь мою внучку, которая глава всего вот этого. — он покрутил указательным пальцем по кругу. — И будь уверен, не будет у тебя злее врага.       — Логично, вы же родственники, хотя должен признаться, ваша игра на публику выглядит смешной и неуклюжей, хотя если все подобное сравнивать по стандартам Мерлина, то любая игра эмоциями без него уже третьесортна. — сокрушенно покачал головой король, не смотря на вытянувшееся в удивлении лицо, и даже это все ещё было игрой. Но от взгляда Артура не ускользнул интерес, плескавшийся в глазах экзорциста. — У вас схожи ауры на глубоком уровне, как и сама мана, которую вы, признаюсь честно, хорошо скрываете.       — Ха-ха-ха, ты хочешь сказать, что я великий экзорцист прошлой и настоящей Японии, чьё имя внушало страх лишь при упоминании, так плохо скрываю ауру? — с весельем проговорил экзорцист.       — Вам виднее, тем более что вы всё ещё не представились, но как говорится, старые люди имеют склонность быть забывчивыми. Вас, как я погляжу, эта участь не минула. — дружелюбно улыбнувшись и сощурившись, от чего острый взгляд короля Камелота будто рассматривал саму душу мужчины сидящего напротив, Артур вытянул руки с чаркой и в следующий миг не официальный глава экзорцистов рассмеялся во весь голос. Их чарки слегка стукнулись. Посмотрев друг на друга и сев по удобней, мужчины выпили сакэ.       — Прекрасная сегодня луна. — после минуты молчания произнес печатник, сев по удобней, что повторил и король Камелота. — Можешь называть меня дедушка Сэймей, если что-то будет нужно обращайся, мне ли не знать внучку, она даже в трудный час меня будет игнорировать.       — Хорошо, но вынужден сказать, что я такой же. — пожав плечами, король рыцарей взял протянутый ему амулет, который выглядел как черный прямоугольный листок с алыми письменами. — Для вас же я просто Артур.       — Ну и отличненько, «просто Артур-кун». — весело произнес Сэймей, чуть наклонив голову, от чего часть волос его чёлки закрыла лицо. В этот миг округа похолодела, часть травы, казалось, покрылась инеем. Открыв глаза, экзорцист пристально осмотрел короля Камелота и расплылся в лисьей ухмылке, от чего бровь Артура нервно дернулась, так как, видя перед собой этого человека, король вспомнил и об Мерлине, который хоть и притворялся дураком, но был достаточно компетентен в защите тех, кого называл близкими ему людьми. — А давай выпьем, и обсудим что, как, почему, зачем и какова ваша связь с моей маленькой лисичкой…

Тем временем Ётунхейм

В царстве льдов и снега, было, как и всегда, прохладно, но одна из самых массивных на вид ледяных гор-тюрем, покрылась вязью трещин, которые в одно мгновенье с высокой скоростью начали распространяться по всей площади льда. На некоторое время разрушение ледяной горы прекратилось, казалось, что увсё закончилось, но неожиданно для бедных животных, обитавших в таком суровом климате, прозвучал громкий треск, после которого тюрьма взорвалась изнутри, орошая округу градом из ледяных осколков и заставляя ранее лежавший снег взметнутся в небо. Снежный туман, примешался с ледяной пылью, которая отсвечивалась от солнца, скрывая от возможных глаз, женскую фигуру, которая была еле заметна в этом тумане.       Из-за завесы послышался хруст костей и стон, несущий довольство женщины, которая разминала мышцы. Когда же она закончила, туман не думал рассеиваться, от чего случайный бы зритель в лице даже самых храбрых асов или валькирий. Эти несчастные отступили бы назад, испугавшись взгляда алых глаз, той кто до недавнего времени была заточена во льдах. Это в купе с разнесшейся по округе аурой смерти, могло дать картинку смерти и отчаяния для всякого, кто встанет на пути к её цели.       — Как же приятно вновь быть живой… — раздался мелодичный голос, нарушая образовавшуюся тишину и в тот же миг с неба начали падать осколки льда, ранее улетевшие слишком высоко от разлома тюрьмы. — …и свободной…

Вновь Киото

— …так что у меня от Ясаки не может быть секретов по этой причине. — проговорил король, прежде чем вновь выпить сакэ из чарки которая уже напоминала целую тарелку, откуда Сэймей её достал король рыцарей даже не спрашивал, ведь дедушка сказал что это подарок для него. И это привело к тому что за короткий промежуток времени, их чарки для сакэ увеличились, и они выпили уже куда больше алкоголя чем две бутылки.       — Жаль мне тебя… Хоть и могу быть благодаря этому факту спокоен за внучку… — ответил экзорцист, выпивая вслед за Артуром содержимое совей чарки. — Но всё же… Вот скажи, почемушеньки она пошла в эту Томамо?       Вопрошал Сеймей, смотря в лицо скромно улыбавшегося Артура и тем самым надеясь найти там некий видимый только ему ответ. И не успел король Камелота опомниться, как его чарка вновь оказалась наполнена.       — Что жешки дружочкек май, довай по посладней и закачую… закрам… закачаю… — пробормотал Сэймей, под конец задумавшись и потом будто вспомнив произнес: — …закончим на этом, вот… Луна уже уходит, уступакивая местечко солнышку великой превеликой Аматерасу.       Выпив в очередной раз, они встали, после чего печатник, вынул из футляра амулет и приложил его к голове, от чего опьянение смыло будто водой, на что Артур лишь разогнал прану по телу и применил заклинание, на всякий случай.       — Можешь идти, я тут закончу и тоже пойду отсюда. — достав очередной амулет, Сэймей запечатал все те принадлежности, которые были полезны в эту ночь.       — Всего доброго, дедушка Сэймей. — положив подаренную чарку для сакэ в пространственный карман, Артур посмотрел за действиями экзорциста, дожидаясь, когда тот со всем закончит.       — Да-да, я не так уж и стар к твоему-то сведению. — по старчески шутливо проворчал экзорцист, благодарно кивнув за ожидание.