Fate: Кастер

***

Кожу приятно грел солнечный свет, а когда подул прохладный ветерок под мерное пение цикад, мои глаза невольно открылись, чтобы почти тут же те прикрыли светлые длинные локоны. Вот в поле зрения появилась тонкая ладонь, которая убрала те в сторону. Взгляд сместился чуть ниже в воду, где в отражении водной глади я видел помолодевшую Ясаку, от чего пришло понимание того, что это её воспоминания.       Но это не мешало мне выжигать в памяти её вид, от которого дыхание, если бы сейчас оно у меня бы было, перехватывало. У нее была светлая кожа, длинные шелковистые локоны пшеничного оттенка, короткие и округлые брови, а её глаза цвета расплавленного золота, которые были полны наивности, смотрели в отражение. Одета она была в традиционный красно-белый наряд храмовой жрицы, который облегал её формы, подчеркивая все достоинства кицунэ. Её нежно-розовые пухлые губы изогнулись в улыбке, стоило в отражении появиться мужской фигуре, ставшей позади неё, от чего, казалось, фантомная боль наполнила моё естество.       — Ясака… — позади раздался тихий голос, от чего моё сознание накрыли чужие эмоции, а после она встала и теперь Я-Ясака смотрели на этого человека. Темные волосы до плеч, серого оттенка глаза и старые японские одежды, но что было странным его фигура и лицо были будто замылены. Я не мог рассмотреть его, этого мужчину будто стерло… Что же он наторил, если даже воспоминания такие…       — Яхиро, рада видеть тебя. — чувствую как она мило улыбнулась, а после обняла его, под тихий смешок мужчины. Спустя мгновение, отстранившись, наш единый взгляд поднялся, чтобы встретиться с взором этого человека. — Ты же помнишь какой сегодня день?       — Ах-ха-ха, не мог же я забыть, учитывая что ты всю неделю мне об этом напоминаешь. — рассмеявшись, он почесал затылок. — Всё же твоя бабушка очень влиятельная личность, от чего мне немного боязно, поэтому может скажешь зачем она хочет встретиться со мной? Мы же не так долго знакомы…       Ясака лишь чуть кивнула и лукаво улыбнулась, чтобы сказать: «Ей было любопытно узнать, с кем я провожу так много времени, а я не могу ей врать, ты это и сам знаешь».       В ответ Яхиро промычал что-то нечленораздельное, прежде чем уткнуться в макушку девушки, заставляя табун мурашек пробежаться по спине, и почти тут же он её обнял, от чего нервозность юной кицунэ начала спадать. Тем не менее меня напрягало чувство, которое маячило на краю сознания.       — Что ж, тогда пойдем к ней. — отстранившись, он зажал её ладони меж своими, после чего коснулся тех губами. — Будет приятно наконец увидеть, где ты живешь, и встретиться с твоей бабушкой.       Ясака ничего не ответила, мило улыбнувшись, она потащила этого человека по каменной парковой дорожке. весь их путь слился для меня в единое и беспрерывное пение цикад, пока они, наконец, не остановились. Перед глазами предстал такой знакомый храмовый комплекс, который даже раньше считался резиденцией королевы ёкаев Киото. Мы проходили под арками торий, рядом с которыми восседали где-то каменные, а где-то самые настоящие белые лисы хранители, пока не остановились у подножия длинной каменной лестницы.       — Ясака-тян, а какая твоя бабушка? — как-то нервно спросил Яхиро, посматривая то Ясаку, то на виднеющийся в вышине храм. На что та лишь хихикнула, потащив того наверх мимо арок и охранников, которые, казалось, не обращали на них никакого внимания.       Через считанные мгновения они оказались наверху, от чего Яхиро, вырвав ладонь из крепкой хватки девушки, пытался отдышаться после такого марафона. Переведя взгляд на нас, он нечитаемо посмотрел на нас, но его взгляд… Каждое его движение или долбанное дыхание, пробуждали не самые приятные чувства. Кажется это и называется ревностью?       — Не переживай так сильно. — интерпретировав взгляд мужчины по своему, Ясака тихо посмеялась в ладонь. — Полагаю, она чем-то похожа на меня, только чуточку старше.       Приложив кончик указательного пальца к губам Ясака обвела взглядом фигуру мужчины, от чего моё сознание заполонили её чувства и ощущения. Невольно мне стало страшно, хоть я и понимал что эти чувства направлены на мужчину, это несколько пугало. Я бы не хотел испытывать даже отголосок чувств к мужчине… Отрешившись от этих эмоций я невольно задумался, вспоминая как выглядит более взрослая версия Ясаки. Моё любопытство, которое желало увидеть её родственницу, повысилось на порядок.       Когда же я выпал из раздумий, то обнаружил смену обстановки. Теперь мы стояли в каком-то храмовом помещении перед дверьми, которые были выполнены в красно-золотых цветах. Мгновение, они открываются и взгляд устремляется в даль. На трон, где восседала достаточно молодая на вид девушка, которая смотрела прямо на нас. Казалось, она не моргала, лишь на миг отвлекшись, чтобы стрясти пепел из трубки в пепельницу. Делала она всё это даже не смотря по сторонам, я не успел заметить как трубка была вновь заполнена и закурена, от чего губы девятихвостой кицунэ изогнулись в легкой улыбке.       Её алые глаза с узким звериным зрачком, которые напоминали мне светящиеся изнутри рубины, изучали нас, точнее фигуру мужчины, которого привела Ясака. Надо признать, одна кицунэ пошла явно свою бабушку. Её кожа была бледна и аристократична даже больше чем у мастера, даже той взрослой её версии не доставало этого шарма, который источала сидящая на троне правительница ёкаев. Примечательным было и то что у королевы Киото локоны волос имели необычный оттенок ближе к пепельному, на переднем крае локоны были достаточно коротки, но на затылке локоны были длинными и достигали бедер. Её ушки казались чуть шире у основания и более заострены к кончикам, при этом во внутренней части был заметен белоснежный пушок, который гармонировал с образом королевы, а меж них располагалась темно-золотая шапка рюэй, у которой спереди крепился круг у основания которого была видна императорская хризантема. Шею кицунэ украшал замысловатый предмет напоминавший корсет, который выходил даже на скулы, слегка их скрывая, алого, золотого и черного цветов с металлическими вставками. От основания этого шейного корсета тянулась белая ткань, которая закрывала собой область ключиц, с небольшим треугольным вырезом спереди и с алой окантовкой по краям. В левой руке лисицы была заметна курительная трубка, которую та небрежно держала, выдыхая легкий сизый дымок, а так же на ней было некое украшение, которое мне напоминало тканевые браслеты алого цвета с золотыми украшениями на нем.       Внешность была не единственным, что отличало внучку от бабушки, так как сравнивая ту Ясаку из будущего и эту мисс, я не мог отделаться от мысли что они слишком похожи и при этом такие разные. Их фигуры были почти идентичны: точеная талия, объёмная и подтянутая грудь, тоненькие казалось бы хрупкие плечи, пухлые бедра и икры, а так же пышная попка. Она казалась хрупкой девушкой, но я хоть и с трудом смог заметить очертания каскадов мышц по всему телу, что свидетельствовало о долгих тренировках и это вызывало лишь уважение. Если я не ошибаюсь, то Ясака говорила, что училась искусству владения нагинатой у бабушки, Томамо-Но-Маэ. Но вот главным отличием Ясаки от её родственницы был выбор одежды, который достаточно сильно разнился. Королева ёкаев Киото прошлого поколения предпочитала несколько открытую, завораживающую своей величественностью и торжественностью одежду.       Тамамо была одета в роскошное кимоно, выполненное в алом цвете с золотыми необычайно красивыми рисунками, которые имели множество символичных деталей, так же оно имело небольшую окантовку того же цвета что и узор. Стоит отметить что одежда кицунэ имела боковой разрез в области ног и на рукавах, где в последнем случае для вида скреплялись черной нитью. На рукавах ткань в области разреза была с прошитым заворотом ткани по краям, что открывало обзор на нагадзюбан желтого оттенка, который выглядывал черной окантовкой в районе груди из-под верхней одежды. Кимоно было слегка приспущено с плеч, оные оголяя и открывая вид на часть груди, которая чудом была прикрыта тканью, а вот пояс оби был крайне необычен. Первый слой являлся широкой плотной тканью белого оттенка с незамысловатым рисунком, после него следовал второй в виде узкой ткани с подкладкой внутри ткани, которая больше напоминала корсет с черной окантовкой и золотой основой, от которой тянулись небольшие верёвочки. И поверх всей этой конструкции крепился ещё один пояс, с эдакой стальной деталью который выглядел как сужающийся назад корсет, а по краям виднелись небольшие веревочки состоял из плотной ткани, которая удерживала доску, обитую материей, в области живота и на ней располагался золотой герб в виде императорской хризантемы. Её ноги были закрыты за черными чулками, которые достигали бедер и где имелся необычный золотой рисунок, а у их основания ремешками крепилась необычная конструкция, которая лишь дополняла образ. На пятках кицунэ были достаточно дорогого вида гэта? Хотя я не совсем уверен, что это название правильное, но я рад что не зря хоть читал те книги и свитки. В очередной раз закинув ногу на ногу, королева ёкаев одним своим положением показывала эротичное величие, от чего невольно начала кружиться голова, теперь мне даже стало ясно кто научил Ясаку всему тому…       — Ясака, дорогая. — сказала эта лисица искусительница мягким и чарующим голосом, когда её взгляд в очередной раз прошелся по нам. — Я надеюсь, что этот юноша и есть тот о ком ты мне говорила?       — Да, бабушка. — произнесла Ясака, кланяясь, от чего Яхиро последовал её примеру. При этом я удивленно отметил, что в помещении не было заметно таких привычных охранников, которые сопровождали мою Ясаку в будущем.       Сделав небольшую затяжку, королева ёкаев, выдохнула серый дымок, чтобы в следующее мгновенье пропасть. Она внезапно появилась прямо перед Ясакой, чьими глазами я видел всё. Пространство пошло рябью, на миг окрасившись в черный, чтобы в следующий миг я осознал, что могу сам двигаться, а после до меня дошло, что стою перед этой лисицей голышом. Фигуры Яхиро и Ясаки пропали будто тех и не было, в то время как улыбающаяся лисица смотрела прямо на меня, а точнее в глаза.       Если это всё было удивительным, то что произошло дальше было ещё удивительнее. Она неожиданно для меня провела своими нежными пальцами по моему подбородку, глядя при этом прямо мне в глаза с пугающе кокетливой улыбкой. Повернув мою голову в сторону, а потом чуть приподняв она с интересом что-то осматривала, пока довольно не хмыкнула.       — «Спасити…» — была единственная моя мысль, ведь я был не в силах оторвать взгляд от её рубиновых глаз, которые с легким смешком изучали меня будто подопытную мышку, при этом она излучала какую-то ауру зрелости, от которой сердце начинало биться быстрее даже у меня.       — Какой красивый юноша.~ — сказала она прежде чем чуть наклониться, сближая тем самым наши лица. А после она, чуть прикрыв глаза, сделала затяжной вдох, от чего её пухлые губы нежно-розового оттенка, которые слегка блестели на свету, изогнулись в коварной лисьей улыбке. Она показалась мне более пугающей и при этом такой завораживающе чарующей, от чего невольно сглотнул и почти тут же увидел потаенный смех в её глазах. Запах её тела достиг моего носа, даже легкий аромат табака, который судя по всему состоял из разных полезных трав, не вызывал отвращения, а, казалось, лишь дополнял её образ опытной женщины. — Какой чудесный аромат соответствующий легенде…~ Приятно осознавать, что у моей внучки схожие со мною вкусы.~       Я было сделал шаг назад, но она всё ещё держала меня и сделала такой же шаг вперед, наши тела разделяли лишь считанные миллиметры. Когда же её рука коснулась моей, я неожиданно вздрогнул. Переведя взгляд на лицо лисицы, увидел лишь игривость, а после её рука положила мою ладонь на свою пышную грудь, которая, казалась, даже больше той, которая была у Ясаки. Невольно пальцы сжались, проваливаясь в мягкую плоть, и тут же она выдохнула, под конец испустив тихий стон, и слегка прикрыла глаза. Сглотнув, я уставился на неё как ролик на удава, от чего её взгляд чуточку потеплел, а после она наклонилась к моему уху, обжигая его кожу своим дыханием.       — Если Ясака-чан будет расстроена тобой как этим куском дерьма… — от её голоса мурашки пробежали по телу, а потом её вторая ладонь опустилась ниже и сжала мои яйца до боли, в то время как ладонь, которую она не отпускала, так же была сжата до хруста нематериальных костей, но боль, она была будто настоящей. А после моё тело будто обожгло огнем в местах, где она меня касалась, от чего тело содрогнулось. Мне казалось будто по нервам растекается жидкий огонь, затуманивая болью разум. — Ты получишь не самого приятного врага, малыш…~       Из моего горла раздался лишь хрип, сглотнуть я оказался не в силах. Я застыл статуей самому себе, боясь даже дышать, как вдруг боль начала спадать и она чуть наклонила голову впиваясь своими зубами в шею. Почувствовав как из тела вытягивают мою магическую энергию, я напрягся, пытаясь понять что вообще происходит. Но забрала она не так уж и много, а потом я почувствовал как жгучее тепло распространяется по телу, концентрируясь в области левого бицепса. Чуть наклонив голову, точнее мне позволили её наклонить, я увидел алые очертания рисунка в виде лисы, которая была изображена в сидящем положении, хвостом прикрывая лапки, и чуть с отвернутой в сторону головой. Стоило мне от рвать взгляд от печати, как где-то глубоко в душе начал просыпаться гнев, который с трудом поборол, и я посмотрел на неё, а она на меня. С силой сжав ладонь, вырываю из её уст возбужденный тихий и протяженный полустон, в то время как сам слегка рычу от боли, которая пронзала мою плоть в области сердца.       — Фу-фу, надеюсь, ты понял мой посыл, котеночек.~ — прошептала она, сильнее прижимаясь к моему телу, от чего даже сквозь плотную ткань её кимоно я мог ощутить её упругую и тяжелую грудь с её затвердевшими сосками, а после она лизнула место укуса как бы извиняясь. — В противном случае я не ручаюсь за себя.~       Стоило этим словам прозвучать, как стены помещения покрылось золотыми письменами, которые загорелись синим огнем, от чего меня всего обдало жаром. Невольно содрогнулся всем телом, казалось, что оно стало как-то более чувствительнее. Мой взгляд прикипел к письменам, а после я почувствовал как моя рука, которая совсем недавно сжимала грудь лисицы, оказалась прижата к ткани кимоно не по женски сильными ладошками. В её взгляде я видел озорство и шутливость, мой взор невольно сместился, но из-за большой груди Тамамо было ничего не видно, она вновь наклонилась и впилась в мою шею.       — Фу-фу, мне даже немного завидно, что ты служишь ей, а не мне… — оторвавшись от своей трапезы, прошептала она, облизывая губы. Я не мог ей ничего ответить, хотя было непомерное желание высказать той всё что о не думал, благо словарный матерный запас Мерлина я усвоил первым из того всего каскада воспоминаний и знаний.       Но оставить её безнаказанной мне тоже не хотелось, поэтому, поборов боль, я начал двигать рукой, пока лисица вновь укусила меня у ключиц. Отвлекшись, она и не заметила как я слегка пошевелил второй рукой, коснувшись её нижнего пресса. На удивление кроме плотных мышц я даже почувствовал легкий жирок. Попытавшись вырваться из объятий, я слегка надавил рукой на пару точек надлобковой области живота, от чего тело лисицы содрогнулось и мои ладони снова обхватили и сжали. Казалось, кости начали трескаться, а после она издала тихий стон удовольствия. Невольно мой глаз даже дернулся. В неверии мой взгляд устремился в рубиновые полуприкрытые глаза, в которых легко читалась удовлетворенность вперемешку с насмешкой. Но почти тут же письмена, чуть ранее начавшие появляться в пространстве, обдали меня жаром с новой силой, а после мир начал обесцвечиваться, погружаясь во тьму.       Я почувствовал как то странное чувство пропало, теперь мне было многое ясно. Меня даже посетила догадка того как она вообще могла сюда проникнуть, Аматэрасу. Единственным что связывало Ясаку и Томамо, кроме родственных связей, было то что они являлись аватарами этой богини солнца, которая видимо вмешалась, если судить по тем печатям. А потеряла контроль над моим сном она по очень даже смущающей причине, но мне очень хотелось верить что она просто потратила время, которое ей выделила та богиня. Только при всем этом была странность, почему Иерихон…       Как тут же раздался ответ, прежде чем я проснулся: «С своими самками разбирайся сам, не втягивай меня в эти дрязги. Мне знаешь ли и твоей прабабушки хватает с головой. Точнее моему оригиналу».

***

Он проснулся будто по щелчку пальцев, глаза резко открылись, а дыхание участилось. Желание же резко вскочить было подавлено ещё в самом начале, так как ему не хотелось будить одну спящую лисицу, которая уложила свою голову на его плечо, начавшее уже неметь. Теплое дыхание лисицы приятно грело кожу шеи, что лишь заставляло задуматься о том, как рассказать о случившемся.       Пока Пендрагон пялился в потолок, пытаясь привести дыхание в норму, в другом месте одна кицунэ лежа на кровати, с которой одеяло было скинуто на пол, эротично улыбнулась. Под светом луны, можно было увидеть как её чуть согнутые колени прижимаются друг другу, а само её тело слегка подрагивает, пока хозяйка тихонечко вздыхает. Медленно ладонь правой руки опустилась к промежности и коснулась чувствительной кожи, заставляя лисицу слегка вздрогнуть. После же её рука начала движение обратно и уже через пару мгновений застыла перед глазами девушки, которая с интересом смотрела на блестящую жидкость, тянувшуюся меж пальцев, от чего её улыбка стала пугающе веселой с ноткой предвкушения.       — «В следующий раз ты так просто не выкинешь меня из сна, милашка~». — подумала она, от чего по телу короля Камелота, о котором та думала, пробежался табун мурашек. Невольно в её сознании вновь всплыли ощущения от одного лишь вкуса его магической энергии… — «Довести меня до финала лишь своей маной и касанием живота… Думаю, Ясака-тян будет рада встрече с бабушкой?.. Ха-ха-хах…»       Тем временем, очнувшись от не самых приятных чувств, Артур посмотрел на макушку Ясаки, которая что-то сонно пробубнив уткнулась тому в шею, от чего его кожу приятно жгло чуть сбивчивое дыхание. Будто найдя то что хотела, спящая лисица слегка укусила его за шею и тут же её ушки встали торчком, что несколько позабавило короля рыцарей, но сейчас он понимал что одна кицунэ в наглую забирает его ману. Невольно эти действия нынешней королевы ёкаев Киото пробудили совсем недавние воспоминания о её бабушке, которая так же отбирала его магическую энергию, и уже через пару секунд он мог наблюдать как одеяло вздымалось и слегка пульсировало в паховой области.       — Я буду должен рассказать… — тихо прошептал он, зажав меж пальцами длинные локоны и слушая мерное дыхание хитрой лисицы, которая прижала ушки к голове, тем самым заставив Артура замолчать. Это поведение Ясаки напрочь сбило возбуждение, зато на порядок подняло умиление.       Невольно улыбнувшись, он слегка дунул в одно из ушек, наслаждаясь тихим сонным бурчанием и приятной тяжестью на груди, пока Ясака продолжала отбирать его ману. На миг тело девушки напряглось, а после расслабилось и та испустила легкий, но продолжительный стон, заставляя короля рыцарей чутка покраснеть в то время как его член вновь начинал твердеть. Кое-как пересилив начавшее появляться возбуждение, он воспользовался моментом, пока объятия кицунэ ослабели, чтобы выбраться из её объятий и присесть на краю кровати под «недовольные лисьи звуки».       Чуть извернувшись он накрыл Ясаку одеялом, погладив ту по голове, от чего на её лице появилась легкая улыбка. Закончив с этим он чуть привстал, как на его теле тут же появилась одежда, после же присев на краю кровати, он посмотрел в окно, из-за которого на него смотрела луна, освещавшая темную ночь.       — «Переговоры будут лишь ближе к часу, мои же приготовления уже завершены, полагаю пора бы приступать». — подумал он, переведя взгляд на часы, которые говорили о том что сейчас четыре часа утра и сорок три минуты.       Положив ладони на колени он встал, а после обошел кровать, чтобы в следующее мгновение наклониться и задумчиво посмотреть на умиротворенное лицо спящей Ясаки, которая слегка улыбалась во сне. Наклонившись ещё больше он поцеловал её щеку, от чего девушка скрыла голову под одеялом, лишь сильнее укутавшись в него и вызывая легкий смешок со стороны короля рыцарей.       Выпрямившись, он ещё раз посмотрел на спящую лисицу, прежде чем сделал один шаг назад и его тело тут же испарилось из комнаты, будто тот никогда там и не стоял. В эти несколько секунд его тело переместилось на достаточно большое расстояние и оказалось на подготовленном полигоне, который скрывал барьер, поставленный им же несколько дней назад.       — Что же, пора. — нащупав на поясе небольшой продолговатый футляр, он отщелкнул кнопочный замок, от чего крышка тут же откинулась, а карты чуть вылезли, будто желая оказаться в руках владельца.       Достав их всех, он в очередной раз осмотрел карты, пока его взгляд же зацепился за оборот, на котором был изображен рыцарь в латных доспехах державший клинок двумя руками направив острие орудия вверх. Вынув карту из колоды, остальные он убрал в футляр, крышку которого прикрыл.       Зажав карту меж указательным и средним пальцами правой руки, он прочел надпись на стороне рыцаря: «Saber». Развернув же её, он увидел картинку на которой был изображен рыцарь. Массивные на вид доспехи с алыми вставками, плащ ниспадающий с плеч, шлем с рогами, имевшими бардовые узоры, и Кларент меч касавшийся своим острием земли, который та держала за конец эфеса. А под картинкой была одинокая надпись: «Mordred».       Это была она, его и одновременно не его Мордред. К душе, которая была заключена в карте, был добавлен осколок той Мордред, которая до последнего находилась в Авалоне, его зеркале души. Карта будто ожила, на ней очертились линии голубого оттенка, которые стремились к кругу в середине, а после та выпорхнула из ладони, приземлившись ровно в центре печати.       С интересом проводив взглядом полет карты, король рыцарей подошел ещё ближе к печати, теперь он явственно чувствовал целостность ритуала, стоило одному из последних его элементов занять положенное место. В центре печати появляется тело девушки гомункула, оно должно стать расходным материалом, тем самым пластилином, из которого душа, заключенная в карте, создаст себе тело. В его левой руке появился клинок, который тот поднес к правой ладони и с неё тут же исчезает броня по локоть. Кожа коснулась холодной стали клинка и пальцы руки сжались на лезвии, боль пронзила его разум. Первые капли крови пройдя путь от ран и до края ладони, образуя замысловатые узоры пересекающихся ручейков, полетели вниз. Когда багровая жидкость коснулась даже не контуров, а земли, на которой они были начерчены, то они тут же вспыхнули алым, после чего погасли.       — Серебро и железо — первооснова. Волею властителя контрактов, Архимага Швайнорга. Барьер для нисходящего ветра, врата четырёх сторон великим ключом заперты. Возродись из королевства вечной сансары!       Спустя несколько минут, во время которых Артуру то и дело приходилось нажимать на лезвие всё сильнее из-за его высокой природной регенерации, количество крови и маны в ней достигло нужной отметки. Ртуть, а контуры печати были сделаны из неё, постепенно приняла алый оттенок, который исходил от первого контура печати. Она начинала постепенно светиться всё ярче и ярче, пока не осветила часть полигона.       — Внимай же! — произнес Артур, чувствуя как мана стабильно покидает его тело, превращаясь в эдакую движущую силу ритуала, от чего второй контур магического конструкта начал постепенно набирать белёсое свечение. Первая из девяти печатей манонакопителей короля Камелота, начала постепенно напитывать его тело, соразмерно тем объёмам потраченной магической энергии. — Воля моя, создаёт твоё тело. А меч твой, вершит мою судьбу. Если слышишь ты мой зов. Если подчинишься воле моей и разуму…       Кровь, медленно продвигаясь всё глубже и глубже к центру печати, начала окрашивать в алый уже третий контур. Секунда сменяла секунду и минута минуту, пока вся ртуть, потраченная на этот магический конструкт, не окрасилась в алый. Это дало Артуру понять, что пора идти дальше.       — Ответь же! — свечение нарастало, пока не достигло пика, осветив весь полигон, тем самым разрывая мрак ночи. Смотря в самый центр свечения, Артур не испытывал какого-либо неудобства, смотря на карту, которая начала распадаться на светлячки, которые источали в пространство силу души «рыцаря предательства». — Клянусь, я стану добром этого мира.       — Я сокрушу всё зло этого мира. — в одно мгновенье потребление маны дошло до пика, от чего Артур лишился половины магического резерва печати, и так же неожиданно энергия перестала поглощаться печатью. — Ты, окутанный тремя великими словами из семи небес!       Печать оказалась напитана маной достаточно, чтобы наконец можно было подойти к завершению ритуала. Нервно вздохнув, Артур посмотрел на печать и контуры фигуры, которая начала образовывается теми самыми светлячками, оставшимися от карты. Осталось совсем чуть-чуть до явления того, что в его родном мире называлось бы «истинным чудом».       — Явись из сдерживающего тебя круга, Хранитель баланса! — Всё прекратилось моментально, свечение спало, мана больше не вытягивалась из тела ритуалом, что позволило Артуру прикрыть глаза и облегченно выдохнуть, начав собирать крохи излишек маны, которая осталась в пространстве.       Когда же его глаза открылись, то он увидел такую привычную картину, которую созерцал в тот момент когда шагнул в одну из дверей расположившихся в его душе стоило получить эти карты… Полыхающие земли, смог ударил по носовым рецепторам, где-то в отдалении стоит некогда величественный замок, над которым высятся темные облака, где то и дело проскальзывали молнии и гремел гром. Король Камелота всё никак не мог привыкнуть к этой картине, но его взгляд медленно опустился, чтобы увидеть алого рыцаря без шлема, которая держалась за воткнутый в землю клинок и с вызовом улыбалась ему.       Наваждение пропало, а рыцарь всё так же стоял, но уже посреди магической печати, там где недавно находилась карта «Saber». Опомнившись, Мордред преклонила колено, держась правой рукой за гарду Кларента, а левую положив на колено. Даже сейчас, зная всю историю отца и её дополнительной частицы души, она чувствовала некую вину за то к чему привели её действия.       — Отец… — не поднимая головы, тихо прошептала она, ожидая его слов, но он молчал, а после по полигону раздался звук шагов. Чуть приподняв голову, она удивлено посмотрела на Артура, который, упав перед ней на колени, обнял её. Невольно в уголках глаз девушки появились слезы, которые, стекая по щекам, капали с подбородка на землю. — Спасибо…       — Ты моя плоть и кровь, я не могу отказаться от тебя ибо не связан более клятвой, которую дал, вынимая посох выбора. — отстранившись, он улыбнулся ей, материализуя в правой ладони платок, чтобы вытереть её слезы. Когда же это было сделано их лбы слегка стукнулись друг о друга, а взгляды смотрели в глаза. — Теперь-то мы точно равны.       Стоило этим словам прозвучать, как девушка удивленно посмотрела на родителя, с удивлением отмечая, что когда-то сказанный ею вопрос, наконец, обрел радостный ответ, на который не смог ответить её родной отец, но ответил другой родной для небольшого осколка её нынешней души. И тем не менее она была рада, но это выражалось несколько специфично, хоть и не удивительно для её личности.       Дерзко улыбнувшись, она с вызовом посмотрела в глаза короля Камелота, прежде чем ударить того в живот, до этого успев напитать кулак праной. Даже так тот не уклонился и не скривился, так как удар хоть и был силен, но не был предназначен для того чтобы принести боль, да и сравнивая силу удара с тем же Тиберием, Артур подумал о том что это был скорее дружеский выпад… Но тем не менее, ответ от короля рыцарей не заставил себя долго ждать, отстранившись от алого рыцаря, он слегка тыкнул указательным пальцем той в лоб, от чего она слегка отстранилась, нечитаемо посмотрела на родителя, который смеялся взглядом в то время как его лицо сохраняло безэмоциональность.       — Гр-р-р-р, да ты охренел, старик. — от недавней чувствительной девочки ничего не осталось, теперь перед Артуром была та, кто долгое время была подле него, одна из рыцарей круглого стола, рыцарь в алых доспехах, Мордред. Встав и выпрямившись они смотрели друг на друга, рыцарь предательства была той кто даже смотря снизу вверх могла показать одним лишь взглядом что думает о собеседнике. Но легшая на её макушку ладонь, закрытая рыцарской перчаткой, заставила взгляд девушки слегка потеплеть, а искренняя улыбка отца до конца добила Мордред, которая не привыкла к таким теплым выражениям чувств. Даже от Мороганы она никогда не получала похвалы, но за это короткое время, когда её карта оказалась в руках отца, она начала чувствовать как меняется и от того ей было немного страшно. Страшно лишиться этой заботы, теплоты и чувства защищенности. Отведя взгляд в сторону, она тихо буркнула себе под нос: — «Спасибо».       — Ты тоже прости меня, если бы мы с Морганой просто поговорили бы ещё в самом начале, то не было бы всего того что произошло. Но, как известно, история не терпит сослагательного наклонения, и прошлое нам не изменить. — грустно произнес он, посмотрев на темное предрассветное небо. Вздохнув он вновь посмотрел на дочь, после чего растрепал её львиную шевелюру, которой девушка по праву могла гордиться, вызвав злобный взгляд, а вид её стал как у нахохлившегося воробушка. — Ха-ха-ха-хах.       — Пф, ты какой-то сентиментальный, бать. — привычно скрестив руки под грудью, беззлобно пробурчала та, стараясь не смотреть на отца, который на что-то отвлекся, достав откуда-то письмо. На вопросительный взгляд он никак не ответил, просто подсунув письмо ещё ближе, от чего ей не осталось другого выбора кроме как прочесть. — Ну хорошо.       С интересом посматривая на дочери, лицо которой менялось с каждой прочитанной строчкой, Артур подумал о том, что этот день привносит слишком многое в жизнь, собственно как и все дни до этого, начиная с момента как в его жизни появилась одна парочка хитрющих лисиц. Тем не менее он, с помощью очередного манонакопителя, почти восстановил свой запас магической энергии, а тело уже отошло от прошлого ритуала и пока Мордред читала, она заканчивал приготовления к призыву следующего слуги.       Его взгляд пал на второй конструкт, проверяя целостность второй печати, Артур не сразу заметил как алый рыцарь закончила читать, прижав бумагу к груди. Когда же он обратил на неё внимание, то почти тут же оказался рядом с дочерью, обнимая и прижимая к груди, от чего она вновь заплакала, но уже бесшумно… Разговоры, когда она была ещё заключена в карту и когда она оказалась призвана, обретя тело и некую свободу, сейчас оказывали на неё разный эффект. Будто ранее чувства блокировались, а сейчас хлынули лавиной, накрыв под собою всё естество девушки, которая оказалась не готова к подобному. Но сейчас, когда у неё был кто-то из родителей кто открыто любил её, заставило, давно выстроенную плотину, растрескаться и пасть под напором чувств, которые она хранила где-то глубоко в сердце, где среди тех затесалось доверие.       — Спасибо, отец. — тихо прошептала она, отстраняясь, чтобы посмотреть в переживающие за неё глаза. — Откуда у тебя это письмо?       — Скажем так, мне его передали через третьих лиц, как я понял, для тебя и для меня содержание этого текста разнится. Но так же я уверен, нет, я чувствую, что оно ещё как-то связано с нашей семьёй этого мира. — на удивленный взгляд дочери, Артур криво улыбнулся. — Сюрпри-и-из. А если серьезно, то из тех воспоминаний Мерлина, которыми тот поделился, я могу сказать что мы с тобой теперь точно связаны с местными членами рода Пендрагон, но это меня и гложет.       — Пф, а какой смысл переживать о них, ведь мы даже не виделись. — взяв контроль над своими эмоциями, рыцарь завела руки за голову, сцепив их в замок, и с неким вызовом к неизвестным посмотрела в небо. — Мы не знаем их, они не знают нас.       — Хех, узнаю мою Мордред, но есть маленький нюанс. Одну из них я видел, и мы договорились встретиться в землях Туманного Альбиона, благо что мастер не была против подобного, когда узнала о нашей встрече. — под комичное лицо дочери, Артур закончил говорить, сетуя на то что под рукой нет фотоаппарата, которым бы он всенепременно бы воспользовался. Если у него не было семьи это не значило, что он не может попытаться это исправить, даже через банальный семейный фотоальбом, в котором собрано уже много компромата на двух лисиц… — И по ощущениям я могу сказать точно, что моя и как следствие твоя связь с ними прямая. Я даже не хочу знать как, но чувствую что придется это всё выяснить, и это письмо как-то со всем этим связано. Ведь в конце моего, Моргана просит передать его или тебе или себе, а это значит, что она тут есть.       — Пиздец, да какого камня… — состроив нечитаемое выражение лица и одновременно с тем матерно посмотрев на мир, который слишком охуел ибо скидывает один шоковый момент за другим, Мордред зарычала, посмотрев на отца она тихо выругалась. Так как выражение его лица, как бы говорило: «Ты привыкнешь».       — Да, как же я тебя понимаю, поэтому мне и пришлось делать твой призыв сразу, как ваши души слились, а не через некоторое время, как планировал. — ему отчетливо захотелось сплюнуть и, сдержавшись, посмотрел на небо, где промелькнула одинокая падающая звезда, после чего, успокоившись и приведя мысли в порядок, он нежно улыбнулся посмотрев на дочь. — Так что в конце твоего письма было? Что моя дорогая сестра и твоя мать попросила сделать?       — Она попросила или уничтожить письмо или отнести к ней, чтобы последнее не значило… — сжав ладони в кулаки, от чего стальные латы заскрипели, Мордред сплюнула, ставшую вязкой, слюну. — Бать, мне всё это не нравится, мы будто собачки идущие по подчищенному пути.       — Но если мы хотим найти ответы на вопросы, нам придется идти по этому пути. — почесав затылок, он ободряюще улыбнулся, заражая дочь оптимизмом, а после вытянул кулак вперед, получив вопросительный взгляд. Сообразив же что от неё требуется, алый рыцарь и наследник короля, ударила кулачком о кулак отца, лучезарно ухмыляясь. — позаботься о мне, напарник.       — И ты, мастер! — сказав это, она засмеялась так, как никогда раньше. — И всё же бать, время идет, может приступишь к призыву второго слуги? Думаю, лишняя помощь нам пригодится, да и тебе самому нужно будет восстановиться.       — Да, пожалуй, что так. — пожав плечами, Артур вновь тыкнул ту в лоб указательным и средним пальцами, от чего рыцарь слегка пошатнулась и упала, не ожидая такой молниеносной подставы, после чего в его руке появился небольшой сверток, который он кинул удивлённой дочери.       — Да ты охренел, старик! — поймав подарок и поднявшись на ноги, она болезненно потирала задницу свободной левой рукой, морщась не сколько от падения, сколько от брони которая впилась в кожу. — Я тебе Это ещё припомню! И вообще что это такое?!       — Небольшой подарок для моей дочери. Надеюсь, он тебе понравится. — улыбнувшись, он смотрел на смущенную Мордред, которая, опустив взгляд, начала тихо что-то бормотать, срывая бумагу. Не прошло и минуты как взгляду рыцаря предстали сегменты алой брони, от чего та странно посмотрела на отца, который уже успел достаточно далеко отойти чтобы не услышать тихий шепот слов благодарности.       — «Лансер, Ясака в порядке?» — мысленно позвал Артур, проигнорировав увлеченное копошение дочери, и прошел мимо, пока не остановился у второй заготовки под ритуал, от чего случайно его взгляд упал на первую из печатей, которая была уже совсем еле-заметна.       — «Господин, вам не стоит беспокоиться, хотя… Нет, она спит». — прозвучал не совсем уверенный голос его первого слуги, которая была призвана после разговора с Ле Фэй.       — «Иллюзия всё ещё действует?» — прикрыв глаза, Артур достал ещё одну карту из набедренного футляра.       — «Да, я поражена тем, что меня ещё не раскрыли, ведь я и не специализируюсь на скрытности. Но, полагаю, вам следовало бы поторопиться, по моим ощущениям она скоро может проснуться». — беспристрастно сказала она, на миг смутившись от того когда одеяло оголило грудь кицунэ, но Артур, казалось, не заметил смущения.       — «Спасибо, лансер, не знаю что бы делал без тебя». — открыв глаза под заинтересованный взгляд Мордред, он посмотрел на оборот артефакта в виде, казалось бы, обычного куска ламинированного картона, где была изображена стоявшая на коленях фигура. Тем не менее в этот момент он ощутил легкое смущение, которое отчетливо чувствовалось по связи мастер-слуга.       Тем не менее его взгляд бродил по фигуре, изображенной на карте. Она была закована в цепи, её голова была чуть наклонена от чего волосы скрывали лицо, но одна из прядей образовывала зазор, сквозь который был заметен глаз… Этот одинокий светящийся глаз смотрел на короля Камелота с картинки и он с силой сжал ладонь. Карта будто ожила, на ней очертились линии черного оттенка, которые стремились к алому кругу в середине. А после она вновь сорвалась с его ладони, как и та что хранила в себе душу Мордред. Подхватываемая невидимым ветром, который нес её, она приземлилась ровно по центру печати, оказавшись в кругу, и в этот миг очередная печать манонакопитель активировалась, отдавая королю Камелота магическую энергию, которая уже совсем скоро пойдет в ход…       — «Это мой долг, помогать вам, мастер». — услышал он, её последние слова, прежде чем почувствовать, как их связь потухла. Это означало, что девушка вновь приступила к своему заданию, приглядывать за одной лисицей, пока сам Артур отсутсвовал.       В его левой руке появился Экскалибур, подняв его на уровень глаз, он посмотрел на свое отражение в стали и увидел то чего не ожидал. Мордред, одевавшая новые доспехи и корчившая рожицу, застыла статуей самой себе, от чего её лицо покрылось румянцем, вызывая пару смешков со стороны отца, который не ожидал увидеть подобное. Выдохнув он собрался, невольно его тело наполнилось праной, после чего рядом с печатью вывалились останки потомка Геракла, а на в её центре появилось тело гомункула. Стоило этому произойти, как от его тела отделилась некая вещь, скрываемая белой аурой, от чего рассмотреть её не представлялось возможным, а после она устремилась вверх, где, достигнув определенной точки, сменило направление и полетело на северо-запад.       — «Священный артефакт, я полагаю». — подумал он безразлично, не пытаясь даже поймать его, так как понимал, что это орудие ищет нового владельца. Артур лишь пожелал тому найти достойного владельца, вернув взгляд к месту проведения ритуала, он вновь пролил свою кровь на магический конструкт, линии которого засияли алым. Печать вспыхнула алым, свидетельствуя о том, что она полностью работоспособна, а после магическая энергия вновь потекла в сторону печати.       — А теперь… Я должен исполнить часть нашего договора… — спустя несколько минут, во время которых Артуру то и дело приходилось нажимать на лезвие всё сильнее из-за его высокой природной регенерации, количество крови и маны в ней достигло нужной отметки. Ртуть, а контуры печати были сделаны из неё, постепенно приняла алый оттенок, который исходил от первого контура печати. Она начинала постепенно светиться всё ярче и ярче, пока не осветила часть полигона. — Серебро и железо — первооснова…

***

Привычная тьма, предшествующая очередному воспоминанию из жизни Артура, казалась мне такой родной и успокаивающей. Не было и ничего слышно и ощутить хоть что-то я была не в силах, пока по мановению чьего-то желания тьма не соизволила рассеяться, являя палаточный городок, который стоял на равнине. Он возвышался над рекой и леском, и там в низине, в преддверии рассвета, туман обволакивал всё чего мог видеть глаз, от чего создавалось ощущение этакого облачного моря, из которого выглядывали верхушки деревьев.       Пламя от костров горело ярко, а дым вздымался высоко в небеса, пока люди бродили меж палатками, о чем-то громко разговаривая, были слышны даже звуки музыкальных инструментов, которые лишь дополняли образ открывшейся перед моим взором картины. Флаги и штандарты этого лагеря были мне знакомы из-за синего фона с золотым гербом дома Пендрагон, который красовался на стенах крепости Камелот.       Наблюдая за всей картиной с небес, откуда открывался поистине волшебный вид, медленно меня уносило ближе к лагерю, а точнее к одному конкретному шатру. Пока я приближалась к ней, невидимая сила не мешала мне рассматривать окружение, от чего взгляд плавно перетек на идущего рыцаря.       Им оказался высокий, стройный мужчина с аквамаринового цвета глазами, которые источали участие и беспокойство, и легкой улыбкой. Его длинные светлые волосы, опускавшиеся ниже плеч и завязанные в один хвост, гармонично смотрелись с доспехами серебряного оттенка, поверх которых накинут белый плащ, дополнявший образ. На поясе рыцаря то и дело позванивая сталью, слегка болтался, казалось, обычный клинок с крестообразно гардой, но его главной отличительной чертой была правая рука. От предплечья и до кончиков пальцев она была закована в сталь, которая отличалась от той что была на остальном доспехе, из-за чего приходила аналогия с протезами, так как левую руку тот не старался всячески спрятать.       Подойдя к шатру он остановился в нерешительности, берясь за запястье своего протеза другой рукой, как бы проверяя целостность механизма. И вот меня подтолкнуло, оказавшись внутри шатра, я за озиралась. Обставлен он был минималистично, пара стоек для оружия, а посреди всего стоял Артур спиной ко входу, который оперся руками о огромный стал с огромной картой на нем. Вздохнув, он повернулся ко входу.       — Войдите! — разнесся по помещению его командный голос и спустя пару мгновений на той стороне зашумела сталь доспехов, а после, раздвигая ткань в стороны, во внутрь вошел тот самый рыцарь. Посмотрев на короля Камелота с неким восхищением, тот выдохнул, было заметно как напряжение начало спадать с его плеч.       — Мой король! — не успев припасть на колено, рыцарь застыл из-за легкого жеста Артура, который призывал его обойтись без этого.       — Сэр Бедевиер, рад тому, что ты откликнулся на мою просьбу. — чуть кивнув и жестом подозвав к себе рыцаря, король улыбнулся, видя старого друга. — Надеюсь путь твой был легок?       —Признаться честно, сир, сначала я не поверил, что то послание было и правда от вас. Но сейчас, я рад, что пришел по вашему зову. — встав перед своим сюзереном, первый из рыцарей круглого стола, следуя молчаливому жесту Артура, перевел взгляд на карту, где увидел множество пометок и флажков, где во главе вражеской армии стояла фигурка с орлом, который расправил крылья. — Они… Сейчас?..       — Самый удачный момент, пока король мертв и страна раздираема в междоусобных войнах, тебе так не кажется?.. — посмотрев друг другу в глаза, они знали что ответ тут будет излишним и тут в помещение вошёл рыцарь в алой броне, от чего Бедевиер с беспокойством посмотрел на Артура, который был всё так же спокоен. — Мордред.       — Ага, бать. — махнув ладонью, она, сняв шлем, подошла ближе, от чего самый старший из рыцарей круглого стола, заметил изменения во внешности девушки, которая стала старше. — И тебе доброго дня, сэр Бедевиер.       — Всё готово? — получив в ответ кивок, король рыцарей посмотрел на друга, положив на его плечо ладонь. — Это будет мой последний бой как короля этих земель, так сказал Мерлин с сестрой, когда мы отбыли из Камелота под чужими личинами.       — Сир?.. — вопросительно переводя взгляд с Мордред на Артура и обратно, он не знал что ещё можно было бы сказать, это было даже забавно. Я давно не наблюдала такой реакции.       — Не переживай, не следует. Все те люди за шатром знают на что идут и знают кто возглавляет армию и я рад, что ты всё же пришел, мой друг. — кивнув Мордред, он кинул той небольшой завернутый пергамент, после чего та перевела взгляд на первого из рыцарей круглого стола, ожидая развязки их диалога, что свидетельствовало о том, что меж ней и Артуром всё было уже давно оговорено и надобности в том сейчас не было. Неуверенно посмотрев в лучащиеся эмоциями глаза своего короля, он не оказался в силах возразить, так как впервые за долгое время видел его улыбку, которую тот не показывал уж очень долгое время, от чего Бедевиеру иногда казалось, что той никогда не было. — Отправляйся с моей дочерью и ожидайте окончания боя.       — Ну всё, давай быстрее! — выкрикнула недовольная Мордред, так как она только прибыла в лагерь и очень устала, о чем свидетельствовала отдышка, но, громко выдохнув, она развернулась, начав идти по направлению выхода. Отодвигая ткань, она обернулась и вновь выкрикнула, прежде чем выйти: — Шевелись!       — Если такова ваша воля, милорд, то я её исполню. — сказав это он тоже направился на выход.       — Кажется эмоциональностью и раздражением она пошла в Моргану. — покачав головой, под тихий смешок рыцаря, Артур смотрел в спину Бедевиеру, который последовал за дочерью своего сюзерена и спустя мгновенье король Камелота остался один.       В тишине Артур поднял взгляд к потолку шатра, пока я снова решила осмотреться. В небольшом отдалении рядом с уже знакомым Экскалибуром, опершись о стол, стоял щит, который ничем не отличался от других, какие я видела за этим шатром, кроме как тем что он был абсолютно чист снаружи. Будто чувствуя мой интерес, Артур подошел к нему и взял, разворачивая и кладя на стол.       Моему взору предстал образ, на котором была изображена женщина в синих одеждах, смотрящая с легкой тоской и добротой, своими полуприкрытыми глазами. Признаться честно я впервые видела подобное изображение, которое было изображено внутри щита, а не как обычно снаружи в виде геральдического знака. Так же меня невольно пугало то, как помещение посветлело, стоило Артуру развернуть щит, будто он был одним из тех кого зовут «святым», но зная часть истории короля рыцарей, я не была так уж и уверена в этом предположении. Осенив себя крестным знамением, он поцеловал ноги изображенной девы.       — Всеми костями моими и всем сердцем моим приношу я Тебе службу, достойную Тебя, склоняясь головой души моей к земле. — тихо шептал он, прикрыв глаза, и почти тут же мне дали контроль над перемещением. Я обошла Артура, встав перед ним, и он не обратил на меня какого-либо внимания, хотя было бы странным что воспоминание может с мною контактировать. — О всеславный Бог, живущий в неизъяснимом молчании!       — Ради обновления моего Ты построил на земле скинию любви, место покоя для воли Твоей, храм из плоти, устроенный с помощью святого елея, который превыше всякой святыни. — вокруг него начала образовываться аура света, и я могла сказать точно, что сейчас это было связано не с Экскалибуром, который, если так можно выразиться, вообще не фонил какой-либо энергией. Но он будто не чувствовал этого, продолжая тихо нашептывать слова, от которых становилось как-то спокойнее на душе. Раньше, молитвы христиан с которыми приходилось видеться, вызывали некое отвращение с примесью легкого покалывания кожи, но сейчас этого не было, будто бы он молился не Библейскому Богу… Точнее не тому, которого убили два драконьих императора, казалось, что сам Артур знал того кому молится лично. — Ты наполнил его святынями Твоими, чтобы в нем совершалось служение всех; и поклонение вечным Ипостасям Троицы Твоей указал Ты в нем; и открыл мирам, которые Ты сотворил по благодати Твоей, неизреченную тайну и силу, которую не могут ощутить или познать чувства тварей Твоих, пришедших в бытие.       — Перед ней естества ангельские в молчании погружены в изумление перед облаком этой вечной тайны и потоком славы, проистекающим от изумления, ибо в области молчания поклоняется ей все мыслящее, освящаясь и делаясь достойным Тебя. — с каждым произносимым словом, мое сознание вело себя всё более странно. Взгляд то замаливался, то возвращался в норму, пока это все резко не прошло, будто того и не было. В одно мгновение свет затопил комнату, ослепляя и приятно грея кожу, но, казалось, что этого свечения Артур не видел, так как продолжал шептать. — К подножию ног Твоих повергаюсь я, Господи, и к деснице Твоей святой, которая сотворила меня и сделала меня человеком, познавшим Тебя.       Мой разум начал мутнеть, я ничего не могла увидеть кроме света, а шепот Артура становился всё отдаленнее с каждым мгновением, которое я проводила в этом пространстве. Новые звуки не наполнили разум и одновременно с чем свет пропал. Некоторое время я всё ещё пребывала в прострации от смены обстановки. Появилось ощущение будто холодный ветерок касается кожи, который вывел меня из задумчивости. Осмотревшись поняла, что нахожусь на поле брани, которым являлась равнина меж горных хребтов. Это был достаточно явственный контраст с палаточным лагерем перед битвой с римской армией, от чего вспомнился момент из прошлого сна-воспоминания, где Мерлин с сестрой дали Артуру последнее наставление, то теперь перед моим взором предстал тот самый момент грядущей битвы.       В очередной раз мое сознание парило над землей, хотя мне казалось, что я должна наблюдать все его воспоминания от первого лица, не в силах посмотреть куда-то не туда. Но со слов Артура стала ясна та причина, из-за которой всё случалось так как случалось. И вновь причиной всего был Мерлин, имевший способность наблюдать за миром в реальном времени. Как тогда сказал Артур: «Король героев — Гильгамеш, видит будущее во всех его проявлениях; король магии — Соломон, наблюдает за былым и грядущим; маг цветов — Мерлин, созерцает настоящее». Что в купе с новостью о том, что маг цветов поделился с учеником своими воспоминаниями, порадело нашу с Артуром теорию, о том что этот феномен напрямую связан с полученными знаниями Мерлина.       Тем не менее под серым небом, в котором то и дело проскальзывали молнии, на будущем поле боя собрались две армии. Первая была вполне узнаваема, после Камелота уж точно, в то время как напротив не на другом конце равнины виднелись ряды легионеров. Штандарты двух армий реяли на ветру, где-то даже раздавалось ржание лошадей, и всё это под периодические крики вестовых солдат, которые доносили до других приказы командиров.       Но среди двух армий выделялись двое, где каждый из них стоял во главе своей армии. Справа, стоял Артур, не было той подчеркивающей статус одежды, как в прошлом сне, где происходило собрание рыцарей круглого стола. Наоборот, одет он был в привычные мне рыцарские доспехи серебряного оттенка, которые гармонировали с тканевыми вставками и одеждами темно-синего оттенка, и без шлема, демонстрируя его безразличное лицо. Но больше взгляд цеплялся за меч, который находился в ножнах, если бы я не знала что это Экскалибур, то удивилась бы тому как от меча не исходит должной ауры.       Во главе второй армии, стоял мужчина, телосложением похожий на Артура, но несколько крупнее, я бы даже сказала что он на один фут выше?.. Тем не менее отличительной чертой второго полководца были темно-красные волосы. одет он был в массивные доспехи отливающие оттенком дымчатой-стали, которые были идеально подогнаны под его комплекцию тела, а на плечах его красовалась толи накидка, толи подобие плаща, что лишь довершало образ.       Холодные изумрудные глаза Артура встретились в некой битве взглядов с рубиновыми глазами полными высокомерия напротив. Напряжение, которое витало в воздухе, от этого лишь возрастало, от чего, казалось, его можно было потрогать. Невольно по моему сознанию прошелся легкий разряд молнии, от предвкушения грядущего, заставляющего меня запечатлевать в памяти малейшие секунды всего происходящего.       Невольно я вспомнила фразу, о которой подумал Артур, в то первое воспоминание: «Убить одних людей, чтобы спасти других… На поле битвы это неизменный закон». Артур должен был убивать людей, которые пришли убивать, дабы покарать восставший против Рима остров…       — Воссияйте сады далекой утопии… — обхватив рукоять клинка и начав вливать в неё свою магическую энергию, он подал сигнал для армии, призывая её к атаке. Десятки горнов начали издавать музыку войны, которая выявит победителя и проигравшего. Одновременно с тем от клинка начала исходить легкая дымка, вызванная тем что скрытое за ножнами лезвие охладело.       Напротив же, командующий вражеской армией, лишь предвкушающее ухмыльнулся, прежде чем поднять правую руку с вытянутой ладонью, а после резко опустить её до уровня груди, сжав кулак и оттопырив большой палец, направленный вниз… Сверху мне было отчетливо видно как две армии пришли в движение, они чем-то напоминали де колонии муравьёв пришедших в движение.       — …Казнь ледяного полумесяца! — выкрикнул Артур, делая взмах клинком слева на право, и тут же с кромки меча срывается тонкая светло-голубая линия, которая своим видом напоминала полумесяц. Под силой этой атаки, земля под нею, покрывалась тонким слоем инея, а там где была вода, заставляла её обратиться льдом, завораживающая своим видом атака, которая сделана на основе выпада меча. Кажется нечто подобное, показывали некоторые из подчиненных дедушки…       Пока я отвлеклась, атака за считанные мгновенья дошла до первых рядов солдат Рима, которые отдалились от своего командира от чего и пали… Она разрезала людей, заставляя трупы покрыться слоем льда, но когда она дошла до командующего вражеской армией, тот легким взмахом меча разрушил её.       — Вложи всю свою душу в этот бой, так что не разочаруй меня, король рыцарей! — усиленный маной, голос командующего римской армией пронесся по всему полю боя, прежде чем его фигура пропала из поля зрения обычных людей, как и сам Артур.       — Ради мира и подданных, я не дрогну. — я услышала тихий шёпот Артура, а после увидела яркую вспышку искр, после которой земля задрожала и пыль поднялась ввысь. Владельцы святого и демонического мечей, что было понятно по ауре крови, которую источал клинок противника Артура, вступили в бой. Они появлялись в разных частях поля боя, зачастую унося жизни тех несчастных, кому не повезло оказаться рядом. От каждого их удара летели снопы искр, а земля обзаводилась новыми кратерами, сотнями трещин и иногда подлетала в воздух целыми пластами разных размеров.       Отступив, они не открывали взглядов друг от друга, готовясь к продолжению битвы. Каждый из них ждал своего момента, но он не наступал, даже крики умирающих или звуки ударов стали о сталь, уже активно разносившееся по всему полю боя, не отвлекали их. Даже я понимала, что сейчас для двух армий было одинаково важно вывести из строя главу противоборствующей армии, так как сила Артура и его противника была достаточной для перелома сражения, но они были заняты друг другом.       — Этот меч называется Экалибуром, святым клинком? Я ожидал от него большего, алый дракон. — разочарованно проговорил глава Римской армии, который судя по всему ожидал от битвы многого, но они оказались, по его мнению, нагло растоптаны. — Столько слухов, даже мои подчиненные пали от этого клинка и это всё что он может?!       — Не следует судить книгу по обложке, император меча. — произнес Артур, кладя ладонь на казалось бы лезвие, которое на самом деле являлось новыми ножнами. Они были даны ему перед отбытием Мерелин, дабы скрыть даже маленький клочок ауры святого клинка и я это помнила из прошлого сна-воспоминания, но не ожидала увидеть что ножны распадутся стоит клинку их покинуть. Но при этом мне почему-то первая часть фразы кажется такой двусмысленной, от чего я оказалась несколько смущена, так как невольно вспомнился один роман… — Ведь только тогда, когда меч достанут из ножен, он сможет по настоящему раскрыться, показать свою истинную суть.       Ножны распались, а Артур, обхватив рукоять двумя руками, устремил острие на врага, хмуро смотря на него. И тем не менее глава армии Рима, будто воспрял духом, его уста вновь тронула предвкушающая улыбка, пока Артур слегка отвел лезвие в сторону и чуть согнул колени для грядущего рывка, при этом продолжая говорить: «Стоит лишь показаться лезвию, как весь святой клинок воссияет, возвестив спасение планеты от всякого зла, и разлетится та весть по пустошам и горам, вселяя в сердца людей надежду на спасение, которое грядет с кончика меча».       Она реально двусмысленная! Да и ещё прямо как в том романе! Да и я тогда не ожидала, что его Экскалибур будет так неутомим на протяжении ночи… Как же была глупа… Кмхм, отогнав прочь похабные мысли, я не могла не продолжить следить за боем двух сильнейших представителей этих армий. Но противник Артура снова громко засмеялся, разведя руки всторены в неком приглашающем жесте, страсть битвы окончательно пробудилась, а глаза его засияли от предвкушения, которое накрыло его естество.       Мгновение. Их мечи с новой силой скрещиваются, высекая снопы искр, а аура клинка Артура теперь легко соперничала с таковой у меча полководца Рима. Казалось что свет и тьма сошлись в первобытной схватке, где с каждым их ударом менялась часть ландшафта.       — «Мог ли быть тот с кем сражается Артур императором Рима, Луцием Тиберием?» — невольно подумала я, вспоминая описание этой личности, которое давал Мерлин. И на удивление оно совпадало с тем кого я видела, а дальнейший диалог лишь подтвердил догадку.       Пока я задумалась, бой глав армий в очередной раз стих, отчего Луций произнес: «Вы сразили этих подлых пиктов, саксов и скоттов своим святым клинком. Единственные люди, которых вы можете победить это те, кто на уровне смертных?!»       — Тогда, следуя твоей логике, ты тоже не можешь одолеть меня, император меча. — стоило Артуру это сказать, как тут же моё довольство собой возросло, так как я догадалась о том что его противником был никто иной как Луций Тиберий. Одновременно с моими размышлениями Пендрагон появился возле императора меча, чтобы нанести удар, который был принят на прямой блок. Снопы искр вновь разлетелись по сторонам, отчего армии со страхом, ужасом и неким благоговением перед силой своих полководцев взирали на то, как те вели свою битву.       — Агравейн, Эрек, Ланселот. — слова активаторы прозвучали, как от Экскалибура полыхнуло усилившейся аурой, а вместе с произносимыми именами со звуком разбивающегося стекла, спадали печати, убирая ромбовидные рисунки, которые расположились на доле клинка.       Их фигуры вновь смазались, прежде чем грохот от удара, когда сталь сталкивается со сталью, разнесся по полю боя, снося ударной волной тех кто ослаб и не смог противиться её силе. Когда удар тяжелым демоническим мечом был принят на блок святым клинком, кости Артура затрещали, отчего он вскрикнул, моё естество, содрогнулось под фантомной болью, которую ощутил мой мужчина. Сила Луция была подобна зверю, но ловкости тому не хватало, в то время как у Артура её было в достатке. Их клинки скрещивались вновь и вновь, пока в один миг выпад Артура не пришёлся на очередную атаку Тиберия. Их взгляды встретились, презрительный взгляд императора меча сверху вниз смотрел в немигающий безразличный, их силы в этот момент были равны и никто не смог пересилить противника, вынуждая их двоих отступить.       — Аха-ха-ха! — Артур смотрел в довольное лицо своего противника, но уже спустя миг ему пришлось ставить новый блок, а за ним ещё один и ещё. Те немногие воины, которые смотрели на бой двух полководцев, видели лишь смазанные алые и синие росчерки мечей, оставляемые Луцием и Артуром, которые высекают искры. В очередной раз клинок императора меча исчез и появился в стороне. Он так интенсивно наносил удары, которые заставляли землю под ногами разлетаться иногда чуть ли не целыми пластами, что не замечал как убивает своих же солдат. — Ты так долго сдерживаешь удары моего клинка! Просто превосходно, аха-ха-ха-ха!       — «Этот человек… Как ты можешь смеяться, когда мы посреди битвы?! Что смешного?! Жизни наших подданных для тебя лишь смешок?!» — вновь услышав мысли Артура, я слегка дернулась от неожиданности и того раздражения, которое было направлено на его противника. Мне приходилось неотрывно смотреть за их боем, чтобы не упустить какую-либо деталь, невольно я была вынуждена признать, что это воспоминание навсегда будет вырезано запечатлено в душе.       Их битва шла уже долгое время, некогда зеленая поляна, окружённая горными массивами слева и справа, имела вид жуткий и кровавый. Сотни тел, сломанные штандарты, разного рода орудия и стрелы, дополняли картину смерти, которая стала таковой уже через час битвы, где Артур и Тиберий, зачастую, сами случайно были теми кто выкашивал солдат двух армий.       Рыцарь в серебряных латах, увернувшись от очередного выпада противника, отступил в сторону, пытаясь отдышаться. В то же время его враг, который, казалось, находился в эйфории от битвы, впервые смог увидеть того, кто был почти равен ему, и это лишь сильнее будоражило его кровь…       Я, честно говоря, впервые вижу такую жажду битвы, но при этом приходит и понимание того, что для Артура битва с Цао-Цао и её скоротечность, была чуть ли не обычной прогулкой, если сравнивать со всем тут происходящим. Но даже так, мне было интересно наблюдать, сам этот бой завораживал и напоминал записи о войне трех фракций Библейской мифологии. И сейчас я могу видеть битву меж теми кого люди нарекли «героями», это невольно лишь подогревало любопытство.       Легкая передышка в их битве не продлилась долго, Артуру пришлось уклоняться от очередного удара, отступая в сторону. Но с невероятной скоростью фигура Тиберия оказалась прямо перед ним, нанося размашистый удар сверху вниз, отчего воздух, казалось, завибрировал. Тяжелый удар был остановлен святым клинком, заставляя Артура припасть на колено и мысленно взвыть от силы обрушившейся на него. Из-за фантомной боли я чувствовала как его кости плеч будто покрылись вязью трещин, а запястья завыли от боли в рвущихся сухожилиях, но регенерация делала своё дело. Пока тело было под завязку напитано праной — ему не чего бояться.       — Ах, как весело. Это так весело! Моё сердце трепещет перед этой битвой! Но сможешь ли ты, Пендрагон, остановить мои удары еще четыре раза?! — прокричал в лицо своему врагу аловласый мужчина, вгоняя солдат двух армий в шок от той жажды крови и битвы, которую источал император меча, нависая над мечником и всматриваясь в его холодные глаза.       — «Эта ужасающая сила… Я будто сражаюсь с демоническим зверем.» — подумал король рыцарей, напрягая всё тело чтобы встать, отчего улыбка Тиберия, который наслаждался битвой как никто другой, стала похожа на оскал. — Что ж, я постараюсь оправдать твои ожидания!       Выкрикнул он, вставая под довольный взгляд противника, одновременно с тем усиливая напор, заставив того сделать шаг назад. Сделав очередной шаг назад, Тиберий приложил больше усилий дабы не дать Артуру встать, но тот лишь отвел клинок в сторону, перенаправляя инерцию императора меча в сторону.       — Ха-ха! — громко засмеялся Луций, видя как его противник встал и, направив острие меча в его сторону, пристально следил за его движениями. От смеха королю рыцарей открылся вид на острые клыки Тиберия, которые стали больше под воздействием силы Флорента.       Они вновь исчезли, чтобы появиться в стороне, минуя десятки метров. Удар по дуге снизу вверх Экскалибуром, пришелся на прямой сверху вниз Флорента, от чего некоторые знамена, которые находились рядом, оказались сломлены под силой ударной волны. Но так получилось, что мечи скрестились чуть в стороне, что позволило Тиберию продолжить атаку. Их лбы с силой ударились друг о друга, от чего спустя миг тоненькие ручейки крови стекали по их переносицам.       Не обращая внимания на кровь, император меча было хотел провести выпад свободной рукой, как его противник отступил. Стерев тыльной стороной левой ладони кровь, Артур слегка поморщился, от неприятного ощущения на участке кожи, где некоторое время назад была рана. Тем временем Луций, кончиками пальцев коснулся раны, после чего опустил их на уровень глаз, стоило ему увидеть свою кровь и вновь его смех разнеся по полю боя. Спустя столько времени, он, наконец, нашел противника, который мог бы его ранить.       Бой продолжился с новой силой, нескончаемые удары демонического клинка с каждой секундой становились все быстрее, пока не стали похожи на смазанную алую тень. Скорость боя двух монархов была на слишком высоком уровне, чтобы глаз обычного человека смог его видеть.       С каждой секундой в воздухе образовывалось все большее и большее число алых полос, оставляемых демоническим клинком, от чего спустя пару мгновений число выпадов увеличилось до неисчислимого числа. Если бы король рыцарей не имел бы того опыта, который приобрёл, то даже его, зачарованные Мерлином, доспехи не спасли бы от Флорента. Но Артур мастерски уклонялся, парировал и принимал на жесткий блок каждый выпад, заставляя Тиберия восхищаться тому как этот, казалось бы, обычный бой превращается в нечто большее. Впервые Луций Тиберий видел того противника, который мог бы бросить ему вызов и не умереть за считанные мгновения.       Увернувшись от очередного выпада, Артур отступил в сторону и они замерли друг перед другом, ожидая шанса для атаки. Лишь легкая отдышка двух монархов, показывала то что они устают от столь продолжительного боя, который длился уже по меньшей мере несколько часов. Но для них эти часы длились какие-то считанные секунды будто самого понятия времени не существовало.       В какой-то степени, я даже устала смотреть за динамичностью боя, если бы тут находилось мое тело, то глаза бы уже давно и сильно болели. Но при всём этом, даже в том сне-воспоминании, когда Артур сражался с Вортигерном в форме дракона, я не была так поражена его силой, от чего теперь душа трепетала, а так же по всему моему естеству разливалось некое чувство довольства. Но среди всех тех было чувство защищенности, которого я давно не ощущала так явственно… Стоило ему появиться в моей жизни, от чего я невольно боюсь, что всё это окажется лишь иллюзией, сладким сном.       — Ха-ха, ты можешь выдержать удары даже когда я использую Брахиум Экс Гигас! Потрясающе, ха-ха! — громко смеясь, Тиберий вырвал меня из дум и одновременно с тем сорвал свою алую накидку, являя взгляду хорошо подогнанные доспехи, украшенные золотом.       — «Мы пытаемся отнять жизни друг друга… Ха-а-а-а, как же раздражает этот смех…» — подумал Артур, прежде чем произнести новые слова активаторы снятия печатей с клинка в дополнение к уже ранее развеянным. — Кей, Гавейн, Паламедес, Бедевиер.       Только и успел произнести он, как тут же Тиберий пошел на сближение. Император меча ещё сильнее начал наслаждаться битвой, когда давление святой силы Экскалибура ударило по нему. Сам Артур этим действием будто говорил ему: «Это ещё не конец сражения». Луций был рад этому, ведь до сего момента никто не мог дать ему достаточно красочного и долгого боя, где его противникам было плевать Брахиум Экс Гигас.       Размашистый удар сверху вниз пришедшийся на очередной скользящий блок и высек сотни искр, которые застилали взор, но давление, которое он оказывал на Артура, и не думало пропадать. Когда же императору меча стало ясно, что его противник не припал на колено как это было в прошлый раз, то последовала очередная волна атак, а за ней ещё и ещё, пока очередной выпад меча Тиберия не пришёлся на ещё один скользящий блок короля Камелота. По инерции он заставил оскверненный меч уйти в сторону, от чего его ударная волна, обрушившаяся на пространство, с боку уничтожила часть ландшафта, вместе с тем убивая сотню разумных, кровь которых взмыла в небеса. И вот в очередной раз, они оказались под кровавым дождем.       Но Луцию уже было мало простого махания мечом, свободной рукой тот нанёс удар кулаком по серебряно-синей броне, которая хоть и поглотила инерцию, но с каждым ударом такой силы она становилась всё слабее, а её чары попросту ломались под градом атак. В один миг рыцарь получил прямой удар под дых, от чего его дыхание стало сбивчивым, но цель Тиберия была достигнута. Подлетевшее в воздух тело короля рыцарей было схвачено за ногу, чтобы потом император меча с силой метнул своего врага через всё поле битвы.       Артур стал тараном, который снес десяток воинов двух армий без разбору, а после с грохотом врезался в камень, поднимая в воздух пыль, осколки камня, оружия, брони и частей тел. Но уже в следующий миг, тот утерев тыльной стороной ладони кровь, которая собралась на кончиках губ, привстал опираясь о гарду меча.       Мгновенье. Он ринулся в бой, вылетая из дымовой завесы на радость противника. Эта очередная рана была не смертельной, она была лишь одной из многих, которые Артур уже успел получить и залечить на этом поле битвы. Его огромные запасы праны, исходившие из сердца, прочно поддерживавшего его тело, сводили на нет всякую травму, что вместе с эффективностью Святого Клинка делало из него сильного воина.       Хоть его раны и заживали, но боль от них никуда не уходила, от чего ему оставалось её только терпеть и превозмогать её. Я с замиранием смотрела за тем, как мой мужчина, мчался вперед не смотря на ту боль, которая пронзала его и мое тело. Мне казалось, что ему было не важно сколько ран получит будут ли те материальными или же не материальными, он будет продолжать сражаться до своей победы или поражения. От чего невольно, перед моими глазами вновь предстал тот день, когда он сражался за меня, заставляя вспомнить слова Мерелин.       — «Его величество из тех типов людей, которые идут до конца, если защищают то что им дорого. Так уж получилось, что ты стала одной из немногих, но это не значит, что я буду смотреть на ваши отношения спустя рукава. Я знаешь ли ещё не проиграла, не будь я поп-идол Мари-тян! Да и собственно, не стоит забывать о той, кто всё это организовала, у неё свои планы на нашего Артура». — тогда я не совсем понимала её слова, но кажется эта суккуба знает несколько больше, чем хочет рассказать, иначе сложно сказать почему та завела тот разговор. Но сейчас, пазл мало-помалу начал выстраиваться в картину, в которой ещё было много дыр и уже сейчас можно было делать определенные выводы…       Тем временем, в полете отведя корпус в сторону, Артур смог уклониться от выпада, проскальзывая в миллиметрах от лезвия клинка, чтобы потом принять удар ноги на блок руками, которые не оценили желания Артура. Из его уст раздался рык, удар был сдержан, после чего тот попытался оттолкнуть Тиберия ударом ноги, которая была напитана праной.       —Как интересно. — с улыбкой произнес император меча, уворачиваясь от удара, вынуждено уходя в сторону и наблюдая за тем как вспышка праны, выпущенная рыцарем, разрушает землю, где ранее стоял император.       Это породило ещё большую жажду битвы, от чего Тиберий снова напал на короля Камелота. Выпады демонического меча, удары руками и ногами, становились всё свирепее и непредсказуемее. Он был не одним из тех людей которые в бою использовали лишь используя один меч, от чего победить его бело делом сложным, но не невыполнимым. Поэтому он использовал все свои конечности, чтобы показать своему противнику свою силу.       Он использовал всё своё тело как одно оружие. Колени, руки, ноги он наносил удары чем только мог, но из двадцати выпадов лишь два прошли сквозь почти безупречную защиту Артура, который умудрялся принимать все атаки на меч. Но какие это были два удара. Они раздробили второе, тертье, седьмое и девятое ребро, повредили некоторые мышцы, буквально разрывая их, а так же нанесли урон легким, печени, кишкам и некоторым другим органам, от чего король рыцарей слегка захрипел, а его руки слегка задрожали даже когда тот готовил свой клинок к новому выпаду.       Вся эта квинтэссенция боли была вполне мною ощутима, от чего даже в глазах немного темнело. Боль Артура стала моей, как и усталость, но даже сейчас я не могла не верить в него. Принципы и идеалы, которым следовал король рыцарей круглого стола, заставляли верить в него.       — «Это не конец!» — мысленно вскрикнул Артур, он не желал умереть, только не от рук Тиберия. Только так я смогла интерпретировать его мысли и чувства. — «Я покажу тебе силу святого клинка, который получил от Владычицы Озера. Не позволю тебе и дальше легкомысленно относиться к этому бою!»       — Ха-а-а-а! — резко вздохнув, Тиберий сблизился с Артуром, нанося удар одной рукой сверху вниз, чтобы разрушить стойку короля рыцарей, однако его противник не захотел просто стоять и ждать, поэтому пошёл в контратаку.       Лезвие святого меча засияло в лучах солнца, очерчивая дугу и вертикально рассекая пространство частичкой его силы. Стоило тому произойти, как, широко размахивая демоническим мечом, Луциус невольно затаил дыхание. Миг и его багровый клинок столкнулся в противостоянии с Экскалибуром, который источал легкий свет. Под силой удара долина содрогнулась будто от землетрясения, от чего поле битвы накрыла пыль, а земля, гравий и камень рядом с ними разлетелись на мелкие осколки. Даже я невольно ощутила отголосок той дрожи, от чего на душе стало немного беспокойно.       — ГРА-А-А-А! — воздух сотряс утробный толи крик толи рык Тиберия, который не желал проигрывать в этом противостоянии, обрушивая на плечи короля рыцарей всю свою физическую мощь.       В конечном итоге ударная волна порожденная противостоянием монархов оттолкнула их, разбросав по разные стороны. Когда же пыль начала оседать, и стало хоть что-то видно, Артур смотрел на неспешно приближающуюся тень, которая спустя мгновенья отгоняя пыльное облако явила фигуру Тиберия, который махал перед лицом ладонью.       — Ты сделал это в одиночку?! Это прекрасно, не зря я пришел в эти земли, руководствуясь словами магов о том что тут всё ещё есть остатки Эры Богов! — произнес он, подняв на уровень глаз свою левую руку, которая была окрашена алой, местами уже засохшей и чуть темной будто черный уголь, кровью, его кровью. Но она уже не сочилась, благодаря магическому воздействию как этих земель так и Флорента, который желал испить крови короля Англии. — Ха-ха-ха, вот оно! Я чувствую благодать этой земли! Её духовный пульс у меня на ладони! Аха-ха-ха-ха!       Произнес он, срывая доспех с поврежденной руки, которая исцелялась на глазах. На лице Тиберия невольно на замену улыбке пришел оскал, он, подобно зверю, наслаждался каждым мгновением этой схватки, на кон которой были поставлены их жизни. Он не жалел, о том что прибыл на этот мятежный остров. Теперь то он понимал что это первое сражение, где у него есть шансы умереть, что будоражило и заставляло кипеть кровь. Он вновь засмеялся, как сумасшедший от жажды боя и от чувства близкой смерти.       — … — пока его противник смеялся, Артур сильнее сжал рукоять Экскалибура, чувствуя как раны в большинстве своём за это время томительного ожидания уже успели залечиться, и выжидательно всматривался в фигуру императора, которую обволакивала почти осевшая пыль. Мгновенье и Тиберий смолк, небрежно указав острием клинка в его сторону, готовясь к продолжению битвы. Но Артур прервал так и не слетевшие с уст императора меча слова. — Мы отдаем и забираем жизни! Сражаемся, неся вес бесчисленных жизней наших подданных.       — Прекрасные слова! Поэтому сегодня ты падешь, а твоя страна станет частью Империи! — вскрикнул Луций, срываясь вперед. Удар сверху вниз от Флорента и выпад по дуге снизу вверх привели к снопу искр и ударной волне, которая образовалась от соприкосновения стали о сталь.       Эта битва переросла в некий танец, где призом в победе над оппонентом была жизнь противника. Это невольно завораживало, заставляя моё сердце трепетать лишь от одной мысли, что именно в этой битве Артур встретил свой конец. В битве, о которой нет или почти нет слов в артуриановском цикле легенд. Я была одной из тех, кому дали возможность увидеть то, как он возможно умер. Но даже так, приходило осознание того, что даже не ложное восстание Мордред стало его концом как монарха, а эта битва за страну, в жертву существования которой было отдано слишком многое.       Клинки скрещиваются и расходятся в стороны, чтобы вновь сойтись в противостоянии, а потом снова и снова. Теперь инициатива была на стороне моего мужчины, который наносил удар за ударом, успевая чудом уклоняться от почти всех контратак Тиберия, который использовал всё своё тело для противостояния напору рыцаря. Но это не могло продолжаться долго, очередной удар кулака императора меча пришелся на нагрудник, от чего у Артура выбило воздух из груди.       Сила удара была такова, что его фигуру буквально снесло в сторону, от чего ноги рыцаря оставили след на земле с каждым метром погружаясь всё глубже в почву. Миг и Тиберий оказывается перед королем Камелота и тот на рефлексах перекатом уходит в сторону, а земля на которой он ранее стоял разлетается небольшими пластами, образуя очередной кратер и громкий гул разносится по полю битвы.       На миг бой остановился, каждый из них смотрел на противника, ожидая момента. Еле слышимый стон раздался вдалеке, Артур невольно отвлёкся и это послужило сигналом, которого ждал Луций. Тиберий рванул вперед, занося клинок над головой, чтобы обрушить его на врага, но Артур принял выпад на скользящий блок, уводя Тиберия по инерции в сторону, что породило хороший шанс для контратаки.       Воспользовавшись моментом, Артур чуть довернул корпус, от чего земля под его ногами растрескалась. Затем последовал выпад. Острие клинка было направлено в сердце врага, который чуть повернулся. Острая кромка оставила глубокую борозду в нагруднике императора, а после из этой бреши потекла кровь, которая, казалось, лишь сделала его ухмылку более звериной и ужасной. С силой сжав ладонь свободной руки, он ударил в грудь Артура, заставляя броню заскрипеть от чистой физической мощи без капли праны. Отлетев на несколько метров, от чего подошвы его стальных поножей в очередной раз оставили на земле две длинные линии. Король рыцарей хмуро посмотрел на отдаленную фигуру Тиберия.       Они всматривались в лица друг друга, Луций небрежно поднял свой длинный меч правой рукой, переведя вес клинка на своё плечо, а после император меча попросту рассмеялся. В то же время, освободившись от клинка, его левая рука указала на красное закатное небо, которое доказывало что бой длится уже непомерно долгое время.       Осмотревшись, Артур заметил как две армии уже изрядно проредили друг друга, а немногие остатки их войск пятились, в страхе покидая поле боя, но их участь была предрешена, когда два монарха встретились взглядами ещё в начале сражения. Один возвысится над трупом своего врага, другой же умрет.       Поддавшись Артуру, который осматривал поле боя с сожалением, я увидела ещё более жуткую картину. Множество трупов, на краю сознания было даже ощущение того, что даже те кто отступает с поля брани умрут. Что-то щелкнуло в голове и пришло понимание того, что в реальности победитель будет вообще один, так как та сила с которой сражаются король и император уже доказала, что люди вокруг умрут стоит им перейти к главным атакам. Сейчас же было похоже будто Артур и Тиберий так долго разминались…       С ужасом я по новому посмотрела на Артура, который прикрыл глаза, стоило тому увидеть цену победы и свободы. Но было и понимание того, что его Англией теперь стала я, что пробуждало чувства нежности и высокой любви, которые до сего момента находились в полу пробуждённом состоянии. Теперь, наверное, можно было всецело сказать что я люблю его. От осознания этого хотелось наплевать на сон-воспоминание, проснуться и сказать ему в лицо об этом и увидеть удивление, но я остановила себя от этой поспешности. Иерихон, а именно эта ящерица заведует показом таких конкретных воспоминаний, не выпустит меня от сюда, пока всё не подойдет к конечному финалу.       — Как я и сказал ранее, красный дракон… Невинные жизни, которые рождаются любимыми, и оскверненные жизни, которые пожинают первых, как растения на поле боя со временем пожирают трупы… ВСЁ ЭТО НЕИЗБЕЖНО! ДОДБРОДЕТЕЛЬ И ЖЕСТОКОСТЬ — ВСЁ ЭТО НА ЛАДОНИ МОНАРХА. НА НАШИХ ЛАДОНЯХ! — прокричал Луций будто не своим голосом, с силой сжав ладонь в кулак, будто сминая что-то и оскверняя его уже пролитой когда-то кровью, от чего послышался скрип его кровавой брони, который невольно заставил короля рыцарей поморщиться. — МЫ БОГИ НА ЗЕМЛЕ! ВЕДЬ НАМ ДАЗВОЛЕНО ВСЁ, ХА-ХА-ХА!       Когда смех императора меча начал становиться всё громче и громче, лезвие клинка, будто повинуясь мыслям его владельца, покрылось малиновыми молниями, окрашиваясь праной кровавого оттенка.       — Я не оступлюсь от слов, сказанных ранее на несколько иную твою реплику. Ты не Бог, а человек. Значит тебя можно убить. — сжав рукоять Экскалибура двумя руками ещё сильнее, Артур напитал клинок праной, от чего лезвие удлинилось на пару сантиметров за счет энергии света, которую источал.       Два полководца были сосредоточены и смотрели в глаза друг друга, когда же где-то вдалеке раздался крик боли очередного умирающего, послужившего своеобразным сигналом те исчезли, оставляя после себя растрескавшуюся и вмявшуюся землю. Две вспышки праны, которые напоминали светлый и алый столбы света, исходящие от клинков, соприкоснулись, пытаясь побороть друг друга. Ударная волна разлетелась по всему полю боя, переметая мертвые и живые тела, будто опавшую листву, и заставляя кровь в очередной раз взлететь в небо, образуя как кровавый туман и облака. А после с небес начался багровый дождь, который орошал броню всех павших и живых людей, под молчаливое одобрение алого закатного солнца.       Стоило столбам света исчезнуть, как святой и оскверненный клинки снова скрестились высекая искры и заставляя землю под ногами командиров армий осесть, образуя вмятину, и пойти вязью трещин.       — Ха-ха-ха, вот оно! ВОТ ОНО! — довольно прокричал император меча, а после для обычных солдат две фигуры вновь пропали, так как глаз обычного человека не мог усмотреть за той скоростью с которой двигались два мечника. Где-то в небесах раздался треск, а после на одной части поля боя ударная волна от выпада алой молнии оставила небольшой кратер, унося жизни воинов двух армий.       Теперь мне стало понятно, сам танец двух мечников сложился в голове. Рваные, не такие быстрые, но сильные удары Тиберия противостояли плавным, иногда даже текучим движениям Артура, который за счёт гибкости, выносливости и регенерации тела был в несколько более выигрышном положении. Отчасти для меня исход боя был уже предопределен, но никто из них ещё не использовал свой козырь, что заставляло смотреть на этот танец смерти не отрываясь.       На миг фигуры императора меча и короля рыцарей появились и послался удар стали о сталь, чтобы снова пропасть и появится в стороне, где высеклись сотни искр. Выпад Экскалибура пришелся на блок Флорента, от чего находившийся неподалеку огромный камень под напором ударной волны превратился в щебень, осколки которого через мгновенья настигли воинов двух армий, превращая тела несчастных в кровавое месиво. Но за ударом Артура последовал следующий ответный от Тиберия, который был принят на скользящий блок, но в этот раз император меча, используя инерцию, продолжил атаку. Клинки вновь скрестились и под двойным ударом огромный пласт земли, на котором ранее стояли монархи, разлетелся в стороны, оставляя под ними кратер в десяток метров шириной и пяток глубиной.       Используя ветер, Артур ускорил тело, а после оттолкнулся от уплотнившегося воздуха, отступая на некоторое расстояние. Тиберий продолжил своё падение и с громким гулом упал в клубы пыли. Стоя на краю кратера, Артур всматривался в тени, которые скользили в искусственной завесе, пока одна из них не стала двигаться более неестественно, с каждой секундой становясь отчетливее.       — ГРА-А-А-А! — с нечеловеческим утробным рыком, Тиберий выпрыгнул из тумана с занесенным клинком, на что король рыцарей лишь отпрыгнул в сторону, от чего место где он стоял ранее взмыло в небеса в виде града кусков земли.       Стоило Тиберию встать рядом с тем местом, где ранее стоял король рыцарей, как напитанный праной клинок ударил в него, заставляя принять выпад на блок, когда он сам находился в не самом удобном положении, от чего в следующий миг тело императора меча взмыло в небо. Но этого оказалось не достаточно, и уже с небес под силой тяжести Тиберий нанес удар, блокируя выпад Артур припал на одно колено.       — Гхах! — земля по краям от просевшей ударом каменистой почвы взмыла в небо целыми кусками, а Артур почувствовал как кости его рук и ног будто покрываются трещинами. Но бушевавшая в нем ярость, от высокомерных слов Тиберия, выливалась наружу виде густой голубоватой праны, питавшей тело, без которой он был бы уже сильно покалечен. — А-А-А-А!       Вставая с колена, Артур заставил своего противника удовлетворённо ухмыльнуться, так как сам Тиберий уже считал, что подобная атака не повредит его противнику. Так как он не посмеет умереть от чего-то подобного. Но эта эмоция быстро была сметена жаждой битвы. Встав, он тут же слегка отклонил клинок в сторону, от чего Тиберий начал заваливаться на него, а после нанес удар в нагрудную пластину императора меча, которая чуть промялась, заставивший того отлететь на десяток метров.       — Пора закончить наш бой… Мордред! — прокричал под конец король рыцарей, наблюдая за оскалом на лице своего противника, в глазах которого пылало предвкушение, от грядущего финала их битвы. Обхватив рукоять клинка двумя руками, король поднял свой клинок как можно выше, чтобы явить имя меча миру.       — ЭКС… — выкрикнул он, от чего все на поле брани затопило золотое сияние. Стоило истинной силе клинка высвободиться, как все те несчастные кому не посчастливилось находиться на поле боя и выжить в одно мгновение почувствовали благоговение, которым одарял их святой меч, принося в душу некое спокойствие перед неизбежным. Даже я, та кто давно перестала верить в то что сейчас олицетворял Экскалибур, ощутила отголосок силы этого меча, который напоминал материнскую любовь… Мне казалось, будто солнце вернулось в прошлое, так как заместо заката, казалось, сейчас было раннее начало дня, так как все пространство поля боя искупалось в свете утренней зари. Но моё внимание привлек Луций…       В одно мгновение вокруг тела Тиберия сначала появилась алая аура, но почти тут же пропала. Артур как и я успели заметить, что мышечная масса императора Рима, будто увеличилась. Мгновение и владелец демонического клинка Флорент появляется возле Артура, земля под его ногами расходится трещинами, казалось, давление на плечи возросло многократно. Прежде чем кулак императора вдарил по нагруднику короля Камелота, Артур мог видеть улыбку-оскал, а после на него обрушилась чисто физическая мощь, прерывая атаку, сила которой вырвавшись из-под контроля произвела взрыв поразивший одну треть поля боя.       Вставая на ноги, чтобы посмотреть снизу вверх из кратера, который проделал своим телом, Артур немного выдохнул, так как достаточно быстро пролетел, чтобы вырвавшаяся из-под контроля сила меча его задела. Он встретился взглядом с Тиберием, который, даже находясь в эпицентре того взрыва, был невредим и ответ появился почти тут же, от его тела исходила легкая золотая аура. Встав и сжав рукоять клинка двумя руками, рыцарь выпрыгнул из кратера и мечи вновь скрестились. Кулак императора, который несся в голову Артуру, был схвачен у запястья левой рукой рыцаря, от чего король рыцарей зашипел от боли в суставе. Не желая терять инициативы Тиберий с столкнул свой лоб с лбом Артура, после чего используя схваченное запястье рыцарь с силой откинул от себя противника, который врезался в землю, поднимая в небо клубы земли.       Приземлившись на расстоянии, Артур смотрел в место падения своего противника, пока не почувствовал угрозу. Небо заполнили грозовые тучи, по которым то и дело проскальзывали алые молнии, пока в воздухе не появилась аура тьмы. Из начавшей оседать пыли вышел скалящийся Тиберий, аура которого приобрела некие звериные черты, а после на плечи короля рыцарей свалилось давление, которое ощутить пришось и мне. Остановившись и небрежно подняв над собою клинок, он смотрел на своего врага.       — Брахиум Экс Гигас — Капля Мощи Богов! — прокричал тот, делая рваный взмах клинком, тем самым перенося на него всю свою физическую мощь приблизившуюся к силе богов.       Наши с Артуром сердца пропустили удар, он как и я видел, что эта атака изменяла под собою ландшафт, но его тело уже работало на рефлексах. В то время как я, инстинктивно перенеслась в сторону, куда стремился сбежать Пендрагон. Я видела как он, подталкивая себя прессованным воздухом и напитывая тело праной, он выстреливал собою, стараясь покинуть зону поражения клинка. Двигаясь с неестественно высокой даже для самого себя скоростью, от чего тело работало на грани, грозясь подвести в любую секунду, он в последнее мгновенье успевает выйти из зоны поражения. И я невольно выдыхаю, от, наполнившего мой разум, напряжения.       Но его всё же зацепило атакой Луция, от чего броня со стороны спины раскалилась неприятно обжигая кожу, Артур невольно выдохнул, повторяя за мной. Главным было то, что он сумел увернуться от атаки, пройдясь по лезвию меча, который был готов забрать его жизнь в любой миг. Обернувшись король замер. Перед нами предстала ужасающая своим видом картина, вид которой ужасал и врезался в память накрепко. Ландшафт долины, где происходило сражение был изменен до неузнаваемости. Внешний вид поля боя на десять километров был буквально выжжен, но большую часть атаки на себя забрал горный массив, от чего часть равнины уцелела, но вот выживших уже не было. Ударную волну такой силы не сможет пережить ни один человек, так как избыточное давление такой силы, хоть может и не повредить кожный покров, но вот органы превратит в кашу. Уж в этом я могу быть уверена, от чего воспоминания о жертвах ядерной бомбардировки нахлынули на меня, но их удалось отодвинуть на второй план. Посреди этого всего поля брани красовался огромный кратер, по краям которого лежали обугленные трупы двух армий, от чего их кровь стекалась вниз.       Невольно взгляд короля Камелота пал на его врага, который имел тяжелую отдышку. Улыбаясь, он смотрел на Артура, так как понимал: бой все ещё не окончен. И это неимоверно радовало его. Обхватив рукой клинок, он, гордо расправив плечи, пошел в сторону рыцаря, стараясь не показать своей слабости.       — ЭКС… — вновь выкрикнул Артур, понимая что после атаки такой силы Тиберий будет как минимум ослаблен, а после все поле брани затопило золотое сияние. Экскалибур сиял в руках своего истинного владельца, словно Луна горящая в ночи, которая оказалась заперта в стали клинка.       Когда решимость Артура достигла пика, сияя и завораживая, словно выкованный из лунного света, клинок возвестил скорую победу. Он поднял меч ещё выше над головою на сколько мог, готовясь взмахнуть им и отправить атаку в своего врага, который так же готовился к финалу их битвы. Ведь победитель может быть только один, так подумал все мы, видя как две армии были уничтожены двумя монархами во время схватки. Не один легионер Рима или рыцарь Туманного Альбиона не выжил, победу предстояло определить тем, кто все ещё был жив…       Вызванные мечом, маленькие золотые сферы двигались в воздухе, словно светлячки. Они кружили друг с дружкой, появляясь из всего что было на земле. Будь то окровавленные травинки, камень, сама кровь и тела убитых или же земля. Но неизменно их целью был клинок в руках моего мужчины. Я каждой клеточкой свей души чувствовала, как медленно в своем необычном танце эти искорки нежно подхватывались невидимым ветром, а после, достигая лезвия меча, исчезали, растворяясь в стали, будто их и не существовало вовсе. Всё это казалось таким волшебным, заставляя вернуться разумом в детство, такой впечатление на меня оказала сила Экскалибура в этот момент.       Число светлячков продолжало неуклонно расти, постепенно соответствуя каждому миллиметру свободного пространства вокруг Артура, от чего могло показаться будто тот стоит в рябившем озере при свете золотой луны, которая отражается на водной глади, которую создали эти сферы света.       — ФЛОРЕНТ! — лезвие демонического клинка, украшенное малиновыми молниями, окрасилось темной праной, которую источал сам клинок, от чего узор лилии, расположившийся на доле клинка засиял изнутри бордовым.       Я чувствовала как люди, находившиеся за десятки километров от поля брани, ощутили силу демонического меча. Они впадали в некую апатию вперемешку с отчаянием от неизбежной кончины, которая настигнет всех тех, кто встанет на пути владельца клинка. Небо же над полем боя от аур Экскалибура и Флорента будто разделилось: с одной стороны оно было чистым, даря своим одним видом спокойствие и надежду, а с другой стороны небосвод покрылся темными тучами, в которых проносились алые молнии и раздавался гром, который отдаленно напоминал стенающие голоса некогда убиенных демоническим клинком, который раньше был святым. Свет и тьма были готовы сорваться с кончиков мечей, чтобы раз и навсегда определить, кто же сильнее…       — ГРА-А-А! — разнёсся звериный рев полководца Рима, который использовал остатки всей своей физической мощи, в то время как клинок оказался напитан праной, от чего воздух вокруг наполнился чистейшей ненавистью и грехами людского рода, которые впитал в себя Флорент.       — «Какая сила…» — подумал Артур, смотря на то как его противник сражается с ним используя минимум магии, вынося всё сражение лишь на силе воли и физической силе, которой обладало его тело. Это невольно вызывало уважение к той целеустремленности и упорству, которыми обладал Тиберий.       С каждой секундой вокруг тела Императора Меча все быстрее и чаще начали проскальзывать алые молнии вперемешку с всполохами темного тумана, который воплощал собою тьму, становясь плотнее и гуще. Могло показаться что спустя пару мгновений и его можно будет потрогать, а чуть видоизменившийся клинок источал некие миазмы, Тиберий готовился обрушить остатки своей мощи на Артура. Я чувствовала, как сила Луция начинает к нему возвращаться. еще четыре — шесть секунд и он смог бы вновь сражаться как и прежде, являя всю свою необузданную силу. Но, чувствуя тоже что и я, Артур не собирался давать противнику такого шанса, понимая что иначе победа будет не за ним, а поэтому всё должно закончиться сейчас.       — …КАЛИБУР!/АХА-ХА-ХА-ХА! — раздался голос короля рыцарей, который прерывал смех предвкушения от финала поединка со стороны императора меча.       Дракон с святым клинком против зверя с демоническим, такова была их битва на вид и так её ощутила своей душой я. Мне удалось запечатлеть финал, когда меж монархами оставались считанные метры. Спокойное лицо Артура, готового пожертвовать собой и видящего свою смерть Тиберия, который с оскалом и предвкушением мчался ей на встречу.       Сблизившись, они обратили свои последние атаки друг на друга. Взмахну клинком, Артур направил на Луция всю мощь душ человеческих. Но выпущенная Тиберием атака заставила короля рыцарей напрячься, отчего вены на его руках слегка вздулись от напряжения. Вытерпев атаку даже ослабевшего императора, который обладал колоссальной силой одного только тела, мой мужчина нивелировал атаку оппонента и Эксклибур, источая столп чистейшего света, смёл атаку Флорента, не потеряв своего напора, и двинулся дальше. Зверь в обличье человека не собирался уклоняться, хотя он и не мог ведь застыл в предвкушении собственной кончины, взглядом говоря что не боится смерти и презирает её.       Луций Тиберий все же был повержен, а его тело оказалось разрублено на две части, которые полностью поглотил святой огонь, не давая тому малейшего шанса на выживание. Но от его атаки пострадал и Артур, который спустя пару мгновений, когда столп света погас, посмотрел на рану, стоило телу врага с громким грохотом упасть на землю.       Осколок Флорента пробил нагрудник и вонзился в сердце, превращая оное в кашу. Но тот не источал и грамма темных миазм, так как скверна демонического клинка была рассеяна святой аурой Эксалибура, от чего острие меча нанесло чисто физический урон поражающей мощи. Если спереди нагрудник имел легкую пробоину и рана выглядела как тоненький разрез, то со спины броня вспухла от силы, а внутренности были не в самом лучшем виде. Эта атака была предсмертным подарком, который стало возможно оставить только благодаря силе императора меча, вернувшейся к нему в полной мере за миг до смерти.       Битва окончилась, среди мертвой равнины возвышался лишь один победитель, один выживший. Оказавшись подле моего рыцаря, я смотрела на то как он, дотронувшись до осколка, невольно морщится от неприятного чувства будто держит что-то отвратительное. Обхватив осколок, он все же вытащил его на выдохе, от чего его округу огласил его полурык полустон, от той боли которую давал предсмертный подарок его врага. Но пока Экскалибур в его руках и не возвращен истинному владельцу, Вивиан, ему не суждено умереть…       — Неужели это всё? Неужели теперь я свободен от того бремени, которое ты мне назначил? — прошептал Артур тихим срывающимся на хрип голосом, всматриваясь в небеса. Будто в ответ одинокий лучик солнца, озарил его лицо, грея нежным теплом. Невольно мне захотелось подойти и обнять его, но сказанная после фраза, оказала на меня сильное впечатление. — Как бы мне хотелось… Чтобы у меня была семья, которой я оказался лишен…       Моя душа будто сжалась, воспоминания прожитых дней с того самого момента, как он появился в моей жизни ударили по сознанию. Это всего лишь воспоминания, но от этого не становилось легче. Этот сон-воспоминание слишком многое поменял для меня, многое открыл и дал понять. Теперь мне хотелось скорее проснуться и вылить эти чувства на их виновника…       Тем временем осмотревшись, единственный выживший на поле битвы ужаснулся, он буквально стоял на местами уже почерневшей багровой крови. По краям кратера было множество изуродованных до неузнаваемости тел от тех кто обгорел или лишился части тела, до тех от кого остались лишь фрагменты расплавленной брони, были и те чьи тела буквально выплавились в доспехи, от чего на поле битвы витал едкий запах жаренного мяса.       Густая жидкость вперемешку с землей, казалось, была по всюду, она смешивала кровь всех убитых и стекала с вершины кратера в низ, образуя только начавшее зарождаться озеро, в котором уже плавало несколько тел слетевших с вершин.       Вокруг кратера повсюду в землю были воткнуты редкие не расплавившиеся или сгоревшие орудия будь то меч или копьё. Не редкие штандарты торочащие из тел, земли или удерживаемые охладевшими руками, которые не могли уже их отпустить, с оборванной или обгоревшей тканью создавали некую мертвую симфонию по погибшим, рея на сильном ветру.       Смотря на всё это Артур лишь с горечью покачал головой, он уже давно привык к смертям подчиненных, но всё не мог так легко смериться с теми.       Прикрыв глаза, он не сразу заметил, как подул холодный ветерок, отчего светлые волосы на голове потревожили нервные окончания. Артур отдался во власть успокаивающего саму душу мгновению и только тогда, коснувшись участка лат, которые скрывали смертельную рану, он понял что его история готовится к кульминации. Где-то в дали уже начали раздаваться крики испуганных животных, не решающихся прийти сюда, кроме падальщиков. Моргнув он, услышал далекие звуки приближающихся копыт, обернувшись в их сторону, он увидел фигуры двух рыцарей верхом на лошадях. Но сил у него больше не осталось и он начал падать, а вместе с тем я ощутила весь тот букет болезненных ощущений, которые Артур чувствовал, прежде чем пространство заволокло тьмой.

***

Кицунэ проснулась, рывком присев на кровати, от чего одеяло соскользнуло вниз, оголяя объемные груди девушки. Слегка растрепанные волосы каскадами спадали на кровать, пока та сонно осматривалась, желая найти одного конкретного человека, чтобы сначала придушить за те болезненные ощущения, а потом расцеловать, но его в комнате не оказалось. Повернув голову, она посмотрела в окно, где уже властвовало солнце, которое приятно жгло кожу своим теплом, а после её взгляд зацепился за часы, которые показывали что сейчас было девять часов и семь минут.       Потягиваясь и зевая, она встала, от чего одеяло окончательно упало на пол, когда дверь приоткрылась и комнату вошел Артур, который держал поднос с едой. Но когда взгляд девушки пал на него, по его спине пробежался табу мурашек. Медленной походкой от бедра, она подошла поближе, от чего её взгляд стал более добрым, когда она увидела жареную рыбку с легкой поджаренной корочкой. Пересилив себя, под тихое возмущение желудка, она направила свою магическую энергию на поднос, который переместился на стол, чтобы в следующую секунду обнять Артура, а после сплести их губы в легком поцелуе.       — «Неплохо, а ты, мастер, популярен». — раздался бодрый женский голос в голове Артура, которая проговорила это с толикой ехидства и раздражения.       Не обращая внимания на подколку одной особы, Артур отдался приятному чувству давления, которое оказывали груди девушки прижимаясь к его одежде в виде делового костюма, пришедшего на смену рыцарским латам. Медленно их поцелуй становился всё более страстным, ладони мужчины лежали на талии, в то время как кончики пальцев рук девушки бродили вдоль его позвоночника.       — «Руки чуть выше поднимите и… Да, вот так, а теперь важно нежно пр… Всё правильно, господин». — в очередной раз раздался женский голос, с ноткой интереса, что удивило Артура, так как его обладательница в первую их встречу. — «Ваша с Ясакой-доно тренировка должна быть правильной, а теперь провидите пальцами по её животу, слегка касаясь, чтобы было чувство щекотки. Хм, вы мне напомнили случай, когда я случайно застала отца и мать за подобной тренировкой в додзё. Кхм…»       Абстрагировавшись от смущения, которое вызывали слова лансер, он невольно вспомнил как прошел мимо Астольфо, который с интересом разговаривал с Мордред, в оду из дверей. Казалось бы обычный лесок, с разносившимися звуками воды, но потом ему пришлось слишком много побегать, от одной фурии, которая, будто почувствовав что о ней думают, лишь фыркнула на всё подсознание. Тем временем, отстранившись, Ясака и Артур смотрели друг на друга, пока хвосты одной кицунэ начинали мягко пленять тело её мужчины, как вдруг дверь резко отъехала в сторону и в помещение вошла она, Мордред. Когда не оборачиваясь, она закрыла дверь и открыл глаза, которые прикрыла когда заходила, то медленно её дерзкая улыбка начала сползать с лица.       Её внешний вид достаточно стильно изменился, после призыва и получения подарка от отца. Выглядела она все так же: бледная кожа, изумрудного оттенка глаза, пшеничные, как у отца, волосы, где передние пряди обрамляют лицо, а на затылке собраны в замысловатую прическу, которая была подвязана и подчеркивалась тканевой лентой алого цвета.       Одета она была в нечто похожее на платье преимущественно темного оттенка с окантовочными линиями и внутренней стороной алого оттенка. Оно плотно прилегало к её телу в области живота и груди, а так же имело вырезы, оголявшие часть ног слева и права, рук и грудной клетки. Часть её рук в районе бицепсов имела независимые тканевые вставки, которые дополняли платье, а так же от локтя и до кончиков пальцев кожа была скрыта за черными перчатками, поверх которых были одеты латные доспехи отсутствовавшие только на ладонях.       — Мордред… — прошептал Артур, от чего напряжение Ясаки несколько спало, но она даже не подала и намека на стеснение, что вылилось в то что лисица скрестила руки под грудью, на что глаз алого рыцаря дернулся в раздражении, от покачивания «бидонов». Наблюдая за реакцией «девочки», улыбка кицунэ стала более проекционной, а хосты тем временем медленно оплели её тело, скрывая собой интимные области, пока в комнате стояла гробовая тишина.       — Бать, я, конечно, извиняюсь, но какого, блядь хера, ты обнимаешься с этой сисястой милфочкой? — тыча пальцем в указанную особу, Мордред гневно смотрела на родителя, который, по её мнению, был охмурен старухой недавно во сне его посетившей. — Тебе что своего мастера не хватает, что ты решил переключиться на вот это хвостатое нечто, которая попыталась тебя во сне поиметь? Не ты ли говорил, что хочешь переговорить с этой Ясакой и потому взя…       Вопросительно вздернув бровь, Ясака с легкой улыбкой на устах смотрела на Артура, чуть сощурившись, в то время как тот пальцами правой ладони потирал переносицу, пока взгляд Мордред не пал на тот самый поднос с едой.       — Упс… — сконфуженно пальцем правой руки почесывая щеку, Мордред старалась не смотреть на означенную милфу.       — «Ха-ха-аха-ха!» — раздался громкий женский смех, по связи Артура с вторым слугой. — Уфу, дорогой, ты ничего не хочешь мне сказать? — продолжая сверлить взглядом фигуру короля рыцарей, на лице Ясаки начала появляться игривая улыбка.       — Я хотел это обсудить более деликатно, но спасибо, Мордред, теперь можно перейти к сути. — кивнув дочери, Артур просто сделал пару шагов до кровати, на край которой сел. — Если кратко, то будет примерно так: пока я спал и наблюдал за сном-воспоминанием, то встретился с твоей, Ясака, бабушкой, которая и кровь попила и мою руку себе на грудь положила и чуть яйца не оторвала, и как вишенка на торте поставила печать.       Договорив, Артур сделал так чтобы одежда выше пояса пропала, являя печать в виде лисы на его груди. В пару шагов оказавшись подле Артура, Ясака положила свою ладонь на его грудь поверх печати, начав её изучать. В то же время, Мордред, пока на неё не обращали внимания, подошла к столику, забрав поднос с едой, она переместилась к небольшому диванчику, начав в тихую кушать.       — Больше похожа на печать слежения, которая бы заставляла тебя отследить, а так же, если я правильно понимаю, она при активации может вызвать в твоём теле сильные боли. — хмуро смотря на печать, Ясака кончиками пальцев осторожно коснулась печати, боясь влить в ту хоть грамм магической энергии. — И судя по всему она настроена лишь на три источника маны, а именно: на мой, Куно и бабули Томамо.       — Я заметил, но в любом случае мне было важным то, чтобы ты об этом знала. — прикрыв глаза, спокойно проговорил Артур, наблюдая за тем как его мастер морщится, при продолжая с беспокойством и извинением за произошедшее смотреть на короля Камелота. Но его больше интересовало то почему она пришла именно сегодня, а не допустим до приезда Сеймея, который был тут недавно, но после он вспомнил об их взаимоотношениях… И многое начинало вставать на свои места, если печатник был удовлетворён, то вот это начинало напрягать Тамамо и наоборот. Так что её появление после сеймея было вполне ожидаемо.       — Фу, блядь. — повернувшись в сторону Мордред, Артур и Ясака увидели, как та выплевывает васаби на тарелочку, морщась от недовольства и тем самым вызывая пару легких улыбок. Отплевавшись, она заметила их взгляды, от чего недобро так на них посмотрела в ответ, а её губы изогнулись в вызывающей усмешке. — Чего уставились?..       — Фу-фу, какие скверные слова вылетают из твоего рта, Мо-тян. — прикрыв ладошкой рот, улыбнулась Ясака, но вот её хитрый взгляд, который был не скрыт как-либо, вызвал лишь растущее раздражение алого рыцаря. Будто не обращая на ту внимания, Ясака вперила свой взгляд в Артура, который слегка хмурился. — Милый, если хочешь, я могу подучить Мо-тян этикету.       — Гр-р-р, я же тебе бидоны срежу к хуям, милфочка. — буквально прорычала Мордред, кое-как сдерживая позыв использовать Кларент, но понимание того, что в таком случае её не поймет уже отец, охлаждало разум. Она не будет той кто нападет первой, это было одним из тех уроков, которые преподала ей Моргана. Тем не менее это не мешало им бороться одними лишь взглядами.       — Ха-а-а-а, полагаю, вам следует начать знакомство заново. — потирая переносицу, Артур вздохнул, пока лисица и личинка дракона сконфуженно посмотрели на прервавшего их битву. — Мастер, может представитесь?       Вздрогнув от такого обращения, которого Артур не использовал уже достаточно продолжительное время, Ясака нехотя кинула, наблюдая за тем как Мордред под взглядом отца встала и подошла к ним. Кицунэ слегка позабавила сложившаяся ситуация, она королева ёкаев Киото и стоит будто школьница.       — Ясака-Но-Маэ, рада знакомству с тобой. — показав дежурную улыбку, кицунэ протянула рыцарю предательства свою ладонь.       — Мордред Пендрагон, тоже рада. — кое-как выдавив улыбку, которая вышла донельзя кривой, Мордред пожала протянутую руку. В очередной раз вздохнув, Артур смотрел на то как эти две детины смотрят друг на друга и не прекращают рукопожатие, которое начинало затягиваться.       — Ладно, я не буду заставлять вас ладить друг с другом, общайтесь как хотите, только не втягивайте в свои баталии Куно, иначе будет больно. — переведя взгляды друг с друга, лисица и личинка дракона посмотрели на Артура странными взглядами. — Я пожалуй пойду пока обновлю поднос, а вы поговорите.       Покачав головой, Артур подошел к подносу и забрал его, под молчаливые взгляды двух дам, которые посмотрели друг на друга, он вышел за двери. Стоило дверце со стуком закрыться за ним, как Ясака пошла к комоду, где лежали её вещи, чувствуя как её спину буравит взгляд Мордред.       — Хочешь что-нибудь спросить, Мо-тян? — открыв ящик, лисица, чуть покопавшись, достала свернутый элемент одежды, развернув который можно было понять что это была белая юбка. Кинув её на постель, Ясака взяла обычные на вид трусики того же белого оттенка. — Или так и будешь молчать?       — А что ты хочешь услышать от меня, милфочка? — скрестив руки на груди, Мордред с легким интересом смотрела за всеми приготовлениями лисицы, которая уже успела надеть трусики и уже держала юбку в руках. Переведя взгляд с элемента одежды на алого рыцаря, Ясака чуть приподняла бровь. — Ха-а, ладно, но я скажу сразу, если из-за тебя я, как тогда, увижу у отца пустой взгляд…       На миг перед глазами Мордред предстала та картина. В тронном зале, где обычно было светло из-за множества люстр и громко из-за многоголосого гомона, стояла тихая тьма, будто повинуясь чувствам Артура, погода в тот день не заладилась сразу. Лил сильный дождь и гроза изредка освещала помещение, рыцарь в алых доспехах не знала почему, она тогда осталась помещении, когда король приказал всем оставить его. Но его взгляд, пустой и безжизненный вкупе с легкой улыбкой пугал до чертиков. Это был день, когда предательство в Камелоте дошло до своего апогея, когда многие её товарищей по оружию пали от рук сэра Ланселота. Но тогда она чествовала, что эти эмоции её родного отца были связаны с чем-то другим, сейчас она понимала. То опустошение в нем было связано с тем, что всё к чему стремился и что уже сделал было растоптано и уничтожено в одночасье.       — Если это будет как в тот раз, знай… — тихо проговорила Мордред, помня как и истинную мечту отца, так и его отчаяние от предательства. Кто бы мог подумать, что она, та кого нарекли «Рыцарь предательства», будет так переживать за родителя… Видя же эту решимость, Ясака почувствовала, как по спине пробежался холодок, будто сама смерть прошла рядом с ней, намекая на серьёзность слов Мордред. Взгляд полный холодной ярости был направлен в глаза лисицы. — Мой меч, он не дрогнет…       На какое-то время комната вновь погрузилась в тишину, Мордред просто смотрела за тем как Ясака одевается, а сама лисица глубоко погрузилась в мысли. Придя в себя на моменте когда юбка была на ней, кицунэ перевела взгляд на рыцаря, при этом стараясь затянуть пояс юбки потуже.       — Знаешь, почему мы с твоим отцом доверяем друг другу? Признаться честно, Мо-тян, Артур удивительный человек. — тепло улыбаясь, проговорила Ясака, вновь подходя к комоду, после чего достала нечто похожее на халат, который закрывал лишь верхнюю часть тела, а после та вынула бюстгальтер. — Могу я попросить твоей помощи?       Хмыкнув, Мордред безмолвно подошла поближе, иногда скашивая завистливый взгляд на объёмные груди правительницы ёкаев. Смотря на рыцаря Ясака невольно ухмыльнулась, так как смогла ту отвлечь от не самых хороших мыслей. Тем временем грудь уже была закрыта чашечками и оставалось всё это только застегнуть…       — Будь аккуратна, с лямками. — встав к Мордред спиной, но ждать долго не пришлось, так как дочь Артура, схватившись за лямки потянула, от чего воздух буквально выбило из груди лисицы. — Думаю, ты знаешь, что у мастера и слуги есть связь, по которой они могут обща…       Казалось, воздух выбило из груди Ясаки, которая пыталась схватить его ртом. Пара мгновений и лифчик был застегнут, лямки расслабились, давая Ясаке надышаться. Благодарно кивнув, девятихвостая кицунэ решила продолжить говорить с того момента, на котором остановилась.       — Так вот, из-за этой связи я во сне могу видеть воспоминания Артура, а он мои. Этот пункт позволил лишь частично дать доверие и в конечном итоге закрепить наши чувства. — накинув дзюбан на плечи, Ясака повернулась передом к алому рыцарю, которая немигающим взглядом смотрела на преобразившуюся грудь лисицы. Теперь она стала более округлой, более объёмной и подтянутой, от чего бровь рыцаря нервно дёрнулась, вызывая лишь легкую улыбку на лице женщины. — Хочешь потрогать?       Лукаво улыбнувшись, чуть выпятила груди вперед, от чего те чуть не ударили Мордред по лбу. Ещё раз посмотрев на неё Ясака увидела некую решимость, после чего руки рыцаря предательства коснулись, а после она почувствовала их достаточно не маленький вес.       — У тебя со спиной точно всё в порядке? Такие бидоны таскать… — неверяще Мордред посмотрела в глаза лисицы, которая еле сдерживала смех.       — Есть такое, спина часто устает и приходится брать перерывы на отдых, но тут ещё пойди найди лифчик, мне приходится их заказывать. — задумавшись, Ясака погладила Мордред по голове, слегка улыбаясь, от чего та злобно на неё посмотрела. — Так же не удобно сражаться, я давно уже не занималась с нагинатой.       — Ты уходишь с темы. — скинув ладонь лисицы с головы, Мордред гордо посмотрела ей в лицо, скрестив руки на груди, что выглядело несколько комично.       — Да, есть такое, ехе… — запахивая дзюбан слева направо, Ясака ловко прижала ткань одной рукой к телу, в то время как второй было хотела взять тканевый ремешок. Но Мордред решила той помочь, дабы лисица не отлынивала от рассказа, чем вызвала легкий смешок. — Так вот если воспоминания сыграли небольшую роль, то большую часть тут сыграли наши отношения с Артуром, который всячески оказывал своё внимание. Я впервые видела человека, которого не волновала власть и влияние, которыми я обладаю.       На что Мордред хмыкнула, под тихий смешок Ясаки, которая понимала эмоции и чувства рыцаря предательства в этот момент. Да, это было смешно, но тогдашней ей, нет.       — Его даже не волновало моё тело, за исключением хвостов. — гордо махнув оными, Ясака заметила немигающий взгляд девочки, который тоже оказался прикован к ним. Прикрыв рот ладошкой, лисица лишь тихо засмеялась под смущенный фырк рыцаря. — Ты точно его дочь. Ну так вот, то как он оказывал это внимание и как играл с Куно, моей дочерью, невольно подкупало, а когда признался в своих чувствах, я честно сказать растерялась. Моё прошлое, я должна признать, оказало на меня сильное влияние.       Грустно посмотрев в потолок, Ясака опомнилась лишь через пару минут, когда Мордред начала дергать за её рукав. Опомнившись, она закрыла комод, чтобы потом подойти к шкафу, где находился наряд храмовой мико. Уже через мгновение в её руках оказалось что-то похожее на белую мантию. Надев её на верхнюю половину тела, Ясака поправила рукава, а после алое хакама были так же одеты.       — Ну вот, теперь я готова. — подойдя к зеркалу, Ясака критично осмотрела свой внешний вид, стараясь найти хоть один изъян, который нужно поправить до встречи. Удостоверившись, что всё в порядке, Ясака улыбнулась, а после посмотрела на Мордред, которая будто заразилась от лисицы и слегка приподняла губы в эдакой смущенной улыбке. — «Всё же она такой ребенок…» Так вот, прошлое, да… Предательство человека, которого любила, смерть родителей в моём детстве. И знаешь, я не могу более внятно объяснить почему и за что люблю, от своей бабушки я слышала что любят вопреки. Подводя итог, я думаю, что люблю такого человека, как Артур. Не короля рыцарей, а именно твоего настоящего отца.       — Хм, ответ приемлемый. — чуть кивнув, Мордред по новому смотрела на лисицу, которая оценивала внешний вид своей бедующей падчерицы или она уже была для лисицы ею.       — А что насчет тебя Мо-тян? Ты же не собираешься присутствовать на переговорах в таком виде? — ухмыльнувшись, рыцарь с легким превосходством посмотрела на правительницу ёкаев Киото. Тело Мордред засветилось в голубом свете маны, а когда тот пропал, взору Ясаки предстала темно-бордовая компактная броня. Которая смотрелась хоть и минималистично, но чем-то напоминала латы эльфов из компьютерных игр, которые показывала ей когда-то Куно. А поверх лат на плечах рыцаря предательства красовалась темного оттенка накидка с такого же цвета меховой подбивкой в области шеи и украшалась она алыми линиями на ткани. — Неплохо, правда неплохо. Даже внушительно, я бы сказала.       Покивав, произнесла лисица, осматривая образ стоявшей перед ней девушки, которая от слов Ясаки гордо подбоченилась и вызывающе улыбнулась. Их взгляды встретились, от чего Ясака тоже не могла не улыбнуться, предчувствуя их с Куно знакомство. Душу даже кольнул тот факт, что выловить Артура теперь будет сложнее.       — Кстати, Мо-чан. — Мордред лишь выгнула бровь в вопросе. — А Артур кого-то ещё призвал, кроме тебя?       — Да, ; №! %*$#*. Скверная личность, как по мне, но там есть и ещё одна, которую отец призвал в день, когда встретился с Ле Фэй. — скрестив руки на груди, от чего плащ колыхнулся, рыцарь предательства слегка нахмурилась, на что Ясака лишь слегка приподняла бровь, так как об этой слуге не знала ничего. — Но у них какой-то договор с третьей, так что всё должно быть хорошо, да и она не желает пока показываться. Что же до первой, то это не сколько странная личность, но я могу сказать, что она пугающе сильно преданна. Её класс лансер, а имени я не знаю, так что не лыбься.       — Значит лансер и ; №! %*$#*? — задумчиво проговорила лисица, после чего по доброму посмотрела на рыцаря, вновь положив ладонь той на голову и взъерошив волосы, от чего Мордред раздраженно фыркнула. — Полагаю, пора бы Артуру уже и войти…       Задумчиво глядя на дверь, произнесла Ясака, под тихий фырк Мордред, так как каждая из них чувствовала короля Камелота, который находился у входа уже достаточно длительное время. Но прежде чем Мордред успела шагнуть в сторону выхода, её рука была перехвачена ладонью Ясаки.       — Спасибо за откровенный разговор, я очень это ценю. — улыбнувшись, кицунэ вновь осмотрела фигуру стоявшей перед ней девушки и чему-то кивнув, наклонилась и слегка коснулась губами лба рыцаря предательства, от чего та уставилась в ложбинку грудей. Не привыкшая к подобному, Мордред смущённо смотрела на отстранившуюся королеву ёкаев Киото, которая мило той улыбалась. — И ещё кое-что, я хотела бы узнать что означает слово милфа?       — А-а-а, хорошо. — смотря на задумчивое лицо женщины перед ней, Мордред даже подумала что над ней издеваются, но, как оказалось, нет. Ясака слегка махнула ладошкой призывая быть смелее. — Сложно сказать, но думаю это женщина, которая выглядит старше своего мужчины, в большинстве случаев имеет уже ребенка и выглядит сексуально привлекательно. Если смотреть на тебя и на отца, которому хоть и больше чем тридцать два, но выглядит он на свои пятнадцать. Что как бы завершает картину.       — Хм, понятно, значит я милфа, спасибо что пояснила. Но как я понимаю, это лучше не говорить кроме как в ближнем кругу лиц? — заинтересованно смотря на Мордред, Ясака видела, как та начала нервничать. — Что-то не так?       — Лучше вообще не говори об этом, это слово несколько… — задумалась рыцарь, пытаясь правильно подобрать слово. — Оно сексуализировано, вот. Поэтому лучше тебе самой его не говорить, и стараться не обращать внимания, если кто-то это говорит по отношению к тебе, так как это слишком откровенно, как предложить заняться сексом.       — Даже так… — улыбка лисицы стала более коварна, от чего глаза Мордред расширились в удивлении и её осенило пониманием.       — Я тебя прирежу, милфочка! — зло прорычала рыцарь, сетуя на то что слишком расслабилась и смотря как её собеседница тихо хихикала в рукав.       — Видела бы та своё лицо, Мо-тян. — улыбнувшись, Ясака отпустила руку Мордред, от чего та отскочила в сторону и с тихим рыком и грохотом открыла дверь в комнату, в которую вошел Артур, за спиной которого скрылась рыцарь предательства.       — Я смотрю вы хорошо поговорили. — входя в комнату, Артур старался не уронить поднос, на что Ясака с милой улыбкой и толикой вожделения смотрела на тарелки с едой. Опомнившись, кицунэ обогнула Артура подмигнув чуть ли не рычащей девочке и подошла к двери, оную прикрыв, направилась в сторону столика, где её уже ждали…

***

Некоторое время назад.

Стоило Артуру выйти из комнаты своего мастера, оставляя её наедине с Мордред, как с его губ пропала улыбка, заменяясь на безэмоциональность и сосредоточенность. С его рук уже давно пропал поднос, растворившись в синеватых искрах и перемещаясь на кухню, пока сам король Камелота неспешной походкой двигался в сторону вотчины одной нэкоматы.       — «Господин, вас что-то тревожит?» — тихий и успокаивающий голос Лансер раздался в его голове, прерывая ход некоторых мыслей. От неожиданности на миг остановившись, он пошел дальше, стараясь не привлекать внимание снующих то туда то сюда слуг. — «Мне… Стоит вам помочь?»       — «Да, не очень хорошее предчувствие, которому я привык доверять… Ты уже и так мне помогаешь, так что просить о чем-либо ещё я не хочу, пора бы и мне самому заняться делами. Кстати о делах, уже подобрала позицию, где будешь находиться во время переговоров?» — чуть кивнув застывшим статуями самим себе, паре треххвостых кицунэ, Артур остановился перед дверьми ведущими в святая святых, кухню. То и дело скашивая свои взгляды, скрываемые фарфоровыми масками с алыми росписями, девушки начинали слегка нервничать.       — «Да, господин, если что-то случится то вы можете всецело рассчитывать на меня.» — произнесла она, когда Артур, открыв дверь, прошел в помещение, ощути как пара лиси выдохнула с облегчением. — «Моё копьё принадлежит вам».       — «Спасибо за такое доверие, Футао». — слегка улыбаясь и ощущая легкое смущение, которое испытывала слуга, вперемешку с гордостью, Артур осмотрел такое знакомое помещение.       Украшена комната была в японской стилистике, которая являлась обеденным залом, а у небольшой стойки, разделявшей кухню от трапезной, стояла некомата. Постукивая сверкающим от блеска черпаком по левой ладони, одним взглядом медовых глаз она внушала подчиненным ужас, от чего те сновали по рабочему пространству словно муравьи. Полуобернувшись она посмотрела на вошедшего в её вотчину, от чего взгляд девушки слегка потеплел, а на лице появилась соблазняюще-коварная улыбка, пока хвост девушки будто ожил, начав мельтешить за её зпиной.       — Нья-ха-ха, доброго утречка Ар-тян. — полуприкрыв глаза, от чего те засияли изнутри, она слегка помахала левой ладошкой, призывая того подойти. Как нистранно, но его она всегда была рада видеть.       Человек, который бросил вызов её готовке, где каждый поединок приносил радость от одного лишь процесса, вот кем она считала Артура. Тем не менее она помнила как тот завалился на кухню, от чего старалась при любом случае напомнить о том дне, вызывая лишь раскаянье от короля рыцарей, заставлявшее её каждый раз фыркать.       — Леди Ясаке всё понравилось? — стоило вопросу прозвучать, как на кухне звуки со временем почти стихли, а улыбка кошки стала более предвкушающей.       — Скажем так, возникло обстоятельство, которое съело еду заместо королевы и я тут собственно для того, чтобы вы выдали вторую партию еды. — бровь девушки дернулась и на миг её тело окутала алая аура, от чего кухня вновь наполнилась стуканьем тарелок, крышек кастрюль и многими другими звуками, так как никто из рабочих не желал стать тем на кого выплеснется весь гнев их начальницы. — Даже не удобно, что этим обстоятельством стала моя же дочь, прости Азуме-тян.       — Хн-ня-я-я, ладно, но в какой раз говорю обращайся проще, Азу-тян вполне достаточно. — надув губки и скрестив руки под не маленькой грудью кошка перевела взгляд на подчиненных, от чего тот обрел холод, которого было бы достаточно, чтобы заморозить всех кто был на кухне. — Пошевеливайтесь! Не заставляйте Ясаку-саму ждать!       Пока ёкай отвлеклась, сам Артур с интересом посматривал на её торопящихся подчиненных с легкой улыбкой, пока сама девушка, заметив направление его взгляда, грозно смотрела за действиями поваров. Плавно его интерес сместился на саму девушку, которая, почувствовав его взгляд, развернулась пол оборота и чуть приподняла бровь.       — Ты специально, ня, раздражаешь менян? — вежливая улыбка Артура как и слова, заставляли некомату злиться, но тут прозвучал легкий звоночек, оповещая о том что поднос с едой готов. Взгляды скрестились на том несчастном мужчине, который был оборотнем-лаской. Под взглядом начальницы его шерсть даже слегка зашевелилась, от чего тот предпочел по-быстрому ретироваться в глубины кухни, пока сам король Камелота с интересом ха всем этим наблюдал.       — Нет, что ты, Азу-тян. — пожав плечами, Артур заставил поднос с едой, под действием его маны взмыть в воздух, от чего тот в считанные секунды приземлился на его раскрытую ладонь. Развернувшись, рыцарь медленно пошел к двери и прежде чем выйти, о чуть обернулся и лукаво улыбнулся. — Мне просто нравится твоя реакция.       — Ах ты няхор… — не став слушать её только начинающуюся тираду, он вышел, оставляя злую некомату наедине с подчиненными, к могилам которых тот решил позже принести цветочки.       Посмеявшись со всей ситуации, Артур, огибая редких слуг, направился в сторону одной комнаты, сетуя на то, что заразился любовью к подколкам от Мерлина. На очередном повороте, Пендрагон еле успел увернуться от небольшой желтой точки, которой оказался лисенок, убегавший от жрицы в маске. Обернувшись и посмотрев на отдаляющуюся пару, Артур понял, что тем лисенком была Куно, о чем было не сложно догадаться, так как та оставила достаточно ясный след ауры, который тот хорошо запомнил.       — Пролетела как метеор, ни тебе здравствуйте ни досвидания, хмпф. — посмотрев на спины скрывшиеся вдалеке, Артур было хотел продолжить идти, как над его ухом раздался голос лансер.       — Мастер, все готово. — вздрогнув, он осмотрелся, но никого не увидел. Выдохнув с облегчением, Артур убедился в том что иллюзия всё ещё скрывает девушку, от чего даже он, человек наложивший её, не смог почувствовать слугу, а это говорило о многом. Чуть качнув головой, тем самым отмахиваясь от некоторых мыслей, он пошел дальше и уже через несколько минут стоял возле дверей, которые вели в комнату Ясаки. Не решаясь их открыть из-за некоего предчувствия, он погрузился в мысли о будущей встрече с дипломатической делегацией Ада. — «Мастер?»       — «Прости, я слегка задумался и спасибо, что вывела из размышлений». — явственно ощущая смущение слуги, Артур думал о том, как будет оправдываться, когда одна кицунэ узнает о существовании слуг лансер и эвенджер, помимо его дочери. — «Как тебе Куно?»       — «Хм, неусидчивый и непослушный ребенок, который знает меру своих игр». — получив такой ответ, король Камелота лишь хмыкнул, но это заставило его задуматься. Что-то в поведении Куно, когда они играли в тот день, его напрягало, а глаза Тамамо, казались ему знакомыми, будто он их где-то уже видел до этого. И когда мысль была почти сформирована дверь перед его лицом с хлопком отъехала в сторону, отгоняя все те размышления, унося их в глубины подсознания.       — Я смотрю вы хорошо поговорили. — перед ним стояла Мордред, которая раздраженно смотрела на него и одним взглядом призывала войти. Входя в комнату, Артур старался не уронить поднос, при этом отмечая раздражённость со стороны дочери и ехидство со стороны Ясаки. Стоило ему переступить порог как Мордред скрылась за спиной, слегка цепляясь ладонью за его одежду, вызывая лишь умиление, пока королева ёкаев Киото прошлась мимо, задерживая свой взгляд на дочери, которая сильнее прижалась к его спине сминая его одежду. — «Я не хочу знать что тут произошло».       Пройдясь к небольшому столику, на который он поставил поднос, Артур в очередной раз осмотрел комнату. Ему казалось, что ничего не поменялось, но чувства и интуиция твердили об обратном. Разложив еду, и сев на стул, он стал ожидать развязки этого сюжета. В то же время Мордред предпочла пододвинуть свой стул поближе к отцу, от чего столик оказался поделен пополам. С одной стороны отец и дочь, с другой же Ясака, которая уже успела закрыть дверь и сидела напротив.       — Три слуги значит, ты ничего не хочешь мне рассказать до-ро-гой? ~ — в одно мгновенье картинка сложилась сама собой, от чего маска на лице короля Камелота лопнула, заставляя того примирительно поднять руки. — Я не люблю подобных сюрпризов, но, надеюсь, у тебя была причина скрывать это.       — Ну я решил подстраховаться, Цао-Цао и потом моя родственница, показали, что я относился несколько легкомысленно ко всему происходящему. А тот факт что за той фракцией героев кто-то стоит, заставил меня провести первый призыв, так как кто-то должен был бы приглядывать за Куно, пока я нахожусь рядом с тобой. Призыв же ещё двух слуг, обусловлен этим саммитом, из-за чего ваша безопасность, как мне показалась, может находиться под угрозой. — взяв в руки чашку, он вдохнул ароматный запах и чуть отпил, поставив её обратно на блюдце и сцепив ладони в замок. — Да и ваш дед, на многое намекнул между строк, один только алый император драконов чего стоит, а посему я не позволю какой-то ящерице, угрожать вам.       — «Признай, что в тебе просто взыграла черта драконов, гыг. Тебе претит сама мысль, что другой дракон будет использовать свою ауру в твоем присутствии. И ты боишься, что всё чего достиг, будет растоптано аурой другого дракона, но ты не знал, что для подобного ей надо воздействовать очень долгое время, а на женщину которая уже любит это вообще не действует. Тебе надо меньше доверять воспоминаниям Мерлина, он даже сейчас манипулирует тоими чувствами и действиями «. — прорычал Иерихон в его подсознании, с которым ментально были связаны Ясака и слуги Артура, слышавшие комментарий древнего дракона. — «Тебе никуда не деться от чувства ревности, так что привыкай. И скажу из своего опыта, если ты доверяешь свое сердце самке, то просто верь в неё».       — Ха-а-а-а, как же раньше все было проще. — прошептал Артур и устало посмотрел на девушку напротив, от чего Ясака вспомнила время, когда её мужчина отрекся от большой части эмоций, так как те мешали править.       — Я верю тебе, дорогой, а так же знаю, что ты не допустишь чтобы мне, Куно, Мордред и другим слугам, которых призвал, угрожала опасность. — положив свою ладонь поверх его, Ясака мило улыбнулась, а от ранней её хмурости не осталось и следа. — Да и я верю, что ты его прибьёшь уже за косой взгляд в мою сторону.       Рассмеялась лисица, скрывая за этим своё смущение и вызывая искреннюю улыбку на лице Артура, пока за всем этим с легким прищуром смотрела Мордред. Скрестив руки на груди, она чуть надула щечки, от чего стала похожа на боевого хомячка. Но тем не менее, внутренне она была рада за отца, который искренне улыбался, но он улыбался не ей, что порождало легкую ревность.       — Эй-эй, да вы охренели флиртовать в моём присутствии! — прокричала Мордред, заставляя отца и лисицу засмеяться, от чего её щечки зарумянились от смущения, которое накрыло её. А когда те оторвав взгляды друг от друга, посмотрели на рыаря предательства то стали смеяться ещё сильнее, но то гнетущее настроение пропало и она была этому рада, даже если ценой того было то что она была осмеяна.       — Хах, спасибо вам всем и… Даже после всего того прошлого, которое ты пережила, я постараюсь сделать тебя счастливой, Ясака. — искренне произнес король Камелота, кладя свою вторую ладонь поверх её, от чего он почувствовал как от лансера повеяло смущением и предвкушением, а от эвенджера предвкушением. И в следующую секунду все те с кем был связан, издали легкие смешки и хмыки, среди которых был даже один скупой на эмоции дракон.       —… — Ясака лишь молча отвела смущенный взгляд, про себя сетуя на своё поведение, которое напоминало той времена, когда она верила Яхиро, но сейчас всё было иначе. Она чувствовала огромную легкость и жгучее тепло на душе, которые дарили той надежду. Всё это в купе с мечтой Артура, о которой она уже давно знала, заставляло хотеть помочь рыцарю в исполнении того желания, от чего её лицо ещё сильнее налилось румянцем.       — Гр-р-р… — тихое рычание Мордред в купе с хмурым лицом, вновь заставали Ясаку и Артура засмеяться, прерывая свои размышления.