рождественский подарок

7 лет спустя… — Папочка, а когда папочка Чимин приедет? — спрашивает маленькая Юния, пристёгивая ремень безопасности. — Ещё чуть-чуть, Юни, — отвечает продюсер, выезжая на трассу. — Как думаешь, куда мы едем? — За папочкой? — с воодушевлением спрашивает девочка. — Правильно, сейчас мы едем в аэропорт. У Минни закончился тур и скоро Новый год, — отвечает Юнги, а малышка заливается громким: «ура!» — и обнимает отца, сидящего на соседнем сидении. Примерно полчаса девочка сидит, ёрзая на детском кресле, подпевая песням с радио. Юнги лишь умиляется маленькой Мин Юнии и едет дальше, думая о встрече с мужем. Тут по радио передают недавно записанное интервью с Мин Чимином. Дочка опять верещит, радуясь тому, что слышит голос папы, которого так скоро увидит. Вот они уже подъезжают к аэропорту и видят, как из стеклянных дверей выходит айдол с кучей охраны. Дочка выходит первой и бежит в объятия папы. Чимин радостно подбегает к малышке и прижимает маленькое тельце девочки к себе. Юнги подходит к младшему, целуя того в губы. — Папочка! Я так скучала! — громко произносит Юния, целуя чиминовы щёки. — Я тоже безумно по вам скучал, — отвечает Чимин, усаживая наследницу Мин на руках, параллельно обнимая мужа. — Юния, папе тоже тяжело, иди сюда, — говорит Юнги, забирая дочку к себе на руки, а чемодан Чимин взял сам. Сотни фанатов стоят возле аэропорта и умиляются семейной идиллии. Десятки фотографов пытаются подобраться к звёздной семье, чтобы сделать побольше снимков. Охрана закрывает лучшие виды поцелуя продюсера и певца, за что папарацци недовольно мычат, пытаясь встать ближе. Также под строгим наблюдением охраны, семья Мин идёт к машине. Юнги открывает дверь переднего сидения, аккуратно переставляет детское кресло назад, позволяя усесться Чимину. Дочка же послушно садится назад, опять пристёгивая ремень безопасности. Где-то два часа прогулки по различным магазинам, и вот они наконец дома. Юнги открывает дверь всё того же дома рядом с лесопарком Сеула, впуская сначала мужа с дочкой, затем уже заходит сам. Чимин быстро снимает с себя куртку с ботинками, берёт в руки тяжёлый чемодан и тащится в спальню. Совершенно без сил падает на кровать, раскладываясь в позе «звёздочки». — Устал? — спрашивает Юнги, входя в комнату. — Очень…— тяжело отвечает Чимин, смотря на Мина. Старший ложится на кровать рядом с мужем. Макнэ сжимается в клубочек, припадая головой на торс продюсера. Хён поглаживает мягкие блондинистые волосы, обнимая младшего второй рукой, робко целует того в лоб, прижимая к себе. — Это не просто совпадение. Просто, просто я чувствую это, Весь мир уже не такой, как вчера, Просто, просто это от твоей радости, —начинает напевать Пак строчки той самой песни. — Когда ты мне позвонил, я стал твоим цветком Мы словно ждали этого, мы цветём пока не увянем, — продолжил Юнги. — Там «позвонила»! — вскрикнул младший, тыкая пальцем в грудь хёна. — А у меня «позвонил». Потому что тогда, когда ты согласился на встречу, я буквально расцвёл. — Правда? — спросил Чимин, немного приподнимаясь. — Угу, — коротко ответил старший. Блондин немного навис над Мином. Юнги, недолго думая, поцеловал мужа в такие родные и любимые губы. — Папочкииии, ну что за милости! — радостно вскрикнула дочка, усаживаясь между отцами. — Пойдёмте ёлку наряжать! — Ёлку? — с недоумением спросил младший. — Мы с Юнией в этом году купили ёлку. Ты не против? — Я только за! У нас так давно не было семейного времяпровождение, а Рождество — это тот самый праздник, когда семьи должны быть вместе! — ответил Чимин, усаживаясь рядом с девочкой. Сейчас эти двое походили на маленьких детей. Только одной из них шесть, а другому скоро тридцать. Вечер семьи Мин прошёл за украшением ёлки, поеданием мандаринов и просмотром старого, доброго: «Один дома», — который Юния ещё ни разу не смотрела. Заснули все они на диване под телевизор. Ну, как они все, скорее отцы уснули. Маленькая, но самостоятельная Юния укрыла папочек махровым пледом, переоделась в розовую, шёлковую пижаму и улеглась рядом с Чимином, также на диване. *утро* Маленькая выбегает на улицу и начинает ловить снежинки языком. Смеётся и бегает так по двору, но выходит взрослый мужчина и довольно строго, но с плохо скрываемой улыбкой, говорит. — Мин Юния, ты хочешь заболеть? Ребёнок сразу отрывается от настолько интересного занятия по её мнению и смотрит на отца. Надувает щёки и губы, делая их уточкой, хмурит брови и топает маленькой ножкой. Отчего старший Мин улыбается и подходит к малышке, поправляя шапочку. — Ну, если ты хочешь валяться в Рождество в кровати, я тебя не останавливаю. И ребёнок всё ещё дуется, но лезет с объятиями к отцу. — Не хотю. Хотю с папочкой и с тобой в зоопарк, — выговаривает малышка. Юнги поднимает ребёнка и тот крепче обнимает его за шею. Вдруг выходит ещё один парень, только передвигается он, как пингвин, и замотан в куртку и шарф так, что видно только глаза, которые превращаются в щёлочки, как только шарик видит милую картину —сидящую на руках хёна дочь, — и подходит ближе. Чимин решил сегодня не заморачиваться с внешним видом, поэтому надел куртку, которая явно ему большая. Из-за этого он был похож на пингвинчика: в шапочке и укутанным в шарф. Бело-красный шарф Юнги саморучно одел на младшего, аргументируя словами: «На улице похолодало, не хочу, чтобы ты заболел». Юнги обнимает своего мужа за талию и улыбается. Чимин начинает идти вперёд, как пингвинчик. Поэтому старший тихо смеётся. А этот шарик на ножках подходит к дочке, которая опять ловила снежинки языком, и берёт её за руку, направляясь в магазин. Юнги наблюдает за ними сзади и понимает, что он самый счастливый человек на свете. Когда вот так за руки, пока что, два самых дорогих человека, идут и тихо разговаривают. Видеть, как смеётся любимый, и в ответ улыбается дочь, как меняются эмоции и маленькая уже дуется, видимо, Чимин что-то запретил. Поэтому он подбегает сзади и поднимает девочку высоко над землёй так, что малышка звонко смеётся. Вот, что значит счастье…