To the sound of war

«Не существует пути к счастью; счастье — это и есть путь». Уэйн Дайер

      Дневной свет не проникал сквозь плотно закрытые шторы, и вначале, открыв глаза, Гермиона ничего толком не разглядела, но когда туман в голове рассеялся, сознанию вскоре удалось сориентироваться. Потолок и стены были знакомы. Потребовалось немного усилий, чтобы узнать в них очертания комнаты в доме на Гриммо. Значит, она здесь. В безопасности. Так ведь?       Когда голова оторвалась от подушки, перед глазами зарябило и потемнело. Гермиона сдавила пальцами край кровати, выжидая, а потом увидела на стоящей рядом тумбочке маленький пузырёк. Пусть разум пока ещё прибывал в некоторой прострации, но быстро узнал Восстанавливающее. После него стало заметнее лучше — тело перестало так ломить, а разуму удалось сосредоточиться на происходящем. Что она помнила последним? Битва. Бег, драки, крики вокруг и проклятия. Горящие от ненависти глаза Пожирателей, боевой крик Клювокрыла и голос Сириуса. Его размытый образ разрезает другой — резкий и полный ярости — Волан-Де-Морт, стоящий перед ними в окружении приспешников.       Девушка помнит злость, наполняющую собственное тело, когда с губ срывается смертельное заклинание. Далее короткий миг триумфа от понимания, что они уничтожили его, но тут же новая потребность защищаться. Рад, что узнала.       Грейнджер помнит эти слова, сказанные человеком, лицо и голос которого ей незнакомы, но сам человек при этом очень даже знаком. Взгляд снова возвращается к пузырьку в руке. Северус, который обретает свою внешность, когда действие оборотного зелья заканчивается. Северус, сражающийся с ней бок-о-бок дальше. Она видит, как тот связывает несколько Пожирателей, а потом… ничего. Темнота. Что произошло? Кто-то подобрался сзади, а она не заметила?       Что ж, сидя здесь, волшебница всё равно не узнает ответов на свои вопросы, так что Гермиона встала и направилась вниз. Тишина была удручающей, но, должно быть, все просто были в Хогвартсе и помогали. — Гермиона.       Ремус стоял на входе в кухню и улыбался. — Решила сбежать? — Ремус.       Она крепко обняла его, чувствуя как сам парень прижимает её к себе. Было таким облегчением увидеть кого-то знакомого живым и здоровым. Люпин выглядел очень уставшим, и, кажется, добавился новый шрам, на левой руке. Но он был здесь. Жив. Обнимал её и улыбался. — Как ты? Нимфадора? — Всё хорошо, — он смотрел на неё с таким же облегчением. — И со мной, и с ней. И с тобой тоже. Ты нас напугала, Гермиона. — Я? — Грейнджер села на диван, а мужчина — рядом. — Ты. Что помнишь последним? — Как мы уничтожили его, а потом снова битва. Я защищалась, а потом темнота и всё.       Тот кивнул, будто на такой ответ и рассчитывал. — С тех пор прошло четыре дня, Гермиона. Ты отключилась. Северус принёс тебя в замок. Не знаю, что было потом; видел только, как суетилась мадам Помфри и он. У тебя было сильное переутомление, усложнившееся несколькими заклинаниями, а потом ты сама использовала смертельное. Видимо, на этом твой организм решил, что с него довольно. И потом мы перенесли тебя сюда, потому что состояние пришло в норму. В замке слишком многолюдно и шумно, а тебе нужен был покой.       Гермиона сидела, обдумывая его слова. Переутомление звучало логичным, учитывая, как она проводила последние недели. Северус то и дело заставлял её не переутомляться, но дел было много: нужно было всё успеть, а последние два дня перед битвой и вовсе были невероятно утомительными. Четыре дня… Это много. Что произошло за это время? Как Северус? А близнецы? Гарри? Волшебница поднялась с чётким намерением пойти в Хогвартс. — С ним тоже всё хорошо, — Ремус смотрел на неё с понимающей улыбкой, и это вызвало ощущение дежавю. — Я… Хорошо. Мне просто нужно туда, чтобы… — Знаю. Иди. Только не переутомляйся снова, хорошо? — Обещаю.

***

      Каминная сеть пока не была налажена, как и защитный барьер, поэтому аппарировать удалось достаточно близко к Хогвартсу. Здесь вокруг всё ещё были развалины, но трупов не было. Грейнджер видела авроров и некоторых старших учеников, что занимались восстановлением замка. Разрушено было очень много. Гермиона замерла на какое-то время, смотря на полуразрушенное сооружение, которое всё равно оставалось величественным. Вспомнила, как увидела его впервые.       Людей было много — все куда-то ходили, обсуждали и колдовали. И хотя каждый был занят делом, Грейнджер заметила приподнятое настроение окружающих. Волан-Де-Морт был мёртв, и хотя последствия битвы были сильны и чтобы справиться с ними требовались месяцы, главная задача была выполнена. В Большом зале людей оказалось ещё больше, но не успела девушка их толком рассмотреть, как была почти сбита с ног. — Гермиона! Наконец-то! — Я тоже рада тебя видеть, Тонкс, — она крепче прижала подругу к себе. — Ты… Ты была без сознания четыре дня, я так волновалась! Но Снейп сказал, что всё хорошо. Что ты придёшь в себя, просто надо подождать. — И он был прав, — кивнула девушка. — Теперь я чувствую себя в порядке. А ты? — Я тоже. Часть из нас помогает с ранеными, другие — занимаются восстановлением. Работы хватает, но мы победили, понимаешь? У нас получилось. И ты… Я видела, как ты это сделала. Ты была такой… Не знаю, я видела тебя такой только один раз, когда Снейп был без сознания, и мы варили зелье.       Она понимала, о чём говорит Нимфадора. Злость была в ней в обоих случаях, наполняла её и двигала ею. — Мисс Грейнджер, — она увидела Минерву, направляющуюся к ним с тёплой улыбкой, и вновь почувствовала объятие. — Профессор, с Вами всё хорошо? — Да, в том числе благодаря Вам.       Вот теперь Гермиона точно смутилась. Сказанные в её адрес слова заставляли смущаться, чувствуя себя несколько неловко. Она не ждала благодарности за то, что было сделано, потому что не задумывалась об этом. Просто был план, по которому они действовали. Тонкс ушла, дабы дальше помогать с больными. — Гарри и все остальные тоже в порядке, не переживай. Ты точно хорошо себя чувствуешь? — Да, сейчас да. С чем я могу помочь?       Минерва улыбнулась снова. Сейчас она выглядела не так официально, как обычно, и эта улыбка напомнила Гермиона материнскую, нежную и понимающую. — Я думаю, что сейчас очень бы пригодились твои навыки в зельеварении.       Гриффиндорка не смогла и не хотела сдержать улыбки при этих словах. Честно говоря, если забыть про волнение об остальных, главное, чего девушка хотела с тех пор, как пришла в себя, — увидеть его. — Подземелье пока не восстановлено: временная лаборатория на втором этаже, в конце правого крыла, что не нравится нашему зельевару. Иди. — Спасибо.

***

      Путь туда был проделан довольно быстро: эта часть замка сравнительно уцелела. Дверь оказалась не заперта, и Гермиона тихо прошла внутрь. Этот кабинет был другим: не таким, в который она приходила к Северусу, но здесь было много его книг и бумаг. Шум доносился из соседней комнаты, где, видимо, и располагалась сама временная лаборатория. Мужчина стоял спиной ко входу, что-то добавляя в котёл. — Я же сказал, что зелье будет готово только через час, — бросил профессор, не оборачиваясь. В голосе девушка расслышала раздражительность. Сколько он не спал? — А я сказала, что ты от меня не избавишься.       Его спина напряглась. Волшебница подошла ближе как раз вовремя, когда зельевар обернулся. Да, тот определённо долго не спал: кожа бледнее, чем обычно; под глазами залегли синяки. Но его глаза… Глаза смотрели с трепетом и любовью. — Гермиона, — его пальцы коснулись волос и плавно перешли на лицо, огладив щёку. — Северус, — Гермиона коснулась его скул, почувствовав лёгкую щетину. — Ты не брился дня два. — Было не до этого. Тебя не было четыре дня. Ты выпила зелье? — Конечно. Спасибо.       Едва Грейнджер потянулась к нему, как тут же почувствовала его губы на своих, и обняла за шею. Он оставил одну руку на её щеке, а вторую опустил к талии, прижимая к себе. — Больше я не допущу у тебя переутомления, — сказал мужчина ей в губы, снова поцеловав.

***

— Фадж — кретин!       Гермиона подняла взгляд, наблюдая, как зельевар раздражёнными движениями снимает мантию. — Я, конечно, с тобой согласна, но хотела бы узнать: с чего ты вспомнил о нём именно сейчас? — Потому, что он только что пытался посадить меня в Азкабан. — Что?!       Ох, он недооценил силу, с которой Гермиона была готова броситься его защищать. Если бы девушка была рядом пять минут назад, то от несостоявшегося министра и людей с ним не осталось бы и следа. Они бы познали всю ярость Гриффиндора. — Люди видели, как закончился эффект зелья, и я снова стал собой. Он попытался настоять на том, что я спокойно мог убивать невинных под оборотным и творить ещё неизвестно что. —Да как он… — Всё хорошо. У него ничего не вышло, ушёл с позором. Ничего, довольно скоро ему придётся покинуть свою должность. — Пользуется остатками власти, напыщенный идиот.       Он с удивлением взглянул на Гермиону, которая не так часто употребляла подобные слова. — Как зелья?       С битвы прошло полтора месяца; Гермиона сразу же начала помогать ему с зельями, потому что один он справиться со всем не мог, а она действительно была лучшим кандидатом: имела нужные знания и умения, уже работала с ним, так что никаких сложностей не возникало. Они работали одним слаженным механизмом, готовя те сложные зелья, которых не было в Мунго, чтобы помочь больным и раненым. А их, к сожалению, было достаточно много. — Всё хорошо, кипят, — девушка сверилась с часами. — Через семнадцать минут нужно уменьшить огонь и добавить последний ингредиент. — Хм, кофе? — Прекрасная идея, — она встала, направляясь к нему. — Я могу и сам сделать. — Но я предпочту вместе.       Волшебница хотела лишь невинно поцеловать его, но в итоге семнадцать минут прошло. Кофе Снейп сварил сам, но не то чтобы кто-то из двоих был огорчён этим.

***

      В общей сложности на полное восстановление Хогвартса ушло три месяца, однако это не означало конец усилиям. Оставшиеся больные были переведены в Мунго, потому что им требовался серьёзный и длительный уход. А запас зелий был практически на нуле, потому что почти все они были уничтожены, а те, что варились после, сразу же использовались. Поэтому у всех остался месяц до нового учебного года. Две недели Гермиона и Северус продолжали варить зелья, пополняя запасы, однако теперь не было такой спешки, так что в свободное время они просто наслаждались друг другом и тем фактом, что самое плохое оказалось позади. То, к чему они готовились, прошло; они оба выжили, и уже это приносило радость.       Было раннее утро шестнадцатого августа, когда они восстанавливали дыхание. Гермиона млела от того, как он, зарывшись пальцами ей в волосы, массировал голову. Она заметила какое-то движение, и вдруг увидела ключи перед своим лицом. Приняв сидячее положение, девушка с непониманием посмотрела на Снейпа. Сам он смотрел то ли с ожиданием, то ли с надеждой. — Что это значит? — Ты однажды сказала, что хотела бы исчезнуть куда-то. Подальше от суеты и прочего. Только мы вдвоём. — Но как же… — До начала учебного года ещё есть время, и оно полностью в нашем распоряжении. Как и домик на берегу океана. Запасы можно пополнять и в течении года. Слово за тобой.       За ней? Но разве могла бы она отказаться? Когда это буквально было воплощением её желания — только они в окружении природы. С улыбкой волшебница порывисто обняла его — более никаких слов не требовалось.

***

      Они оказались на берегу океана, который смотрелся ещё прекраснее в контрасте с чёрным песком. Отсюда открывался вид на зелёные склоны, а в пределах видимости никого — ни одного дома или человека. Только дом для них на остаток месяца. Здесь было уютно — тёмное дерево, мягкая мебель, камин. Ничего лишнего — самое необходимое, а большее и не требовалось. — Палочку. — Зачем? — она вложила древко в его руку. — Потому, что пока мы здесь, будем жить как магглы: не используя магию, всё сами, руками, чтобы был полный отдых от магического мира. — Но я ведь могу использовать её и без палочки.       Едва она это сказала, как оказалась тут же прижата к стене гостиной. — Ну, тогда мне придётся вас наказать, мисс Грейнджер, — он провел рукой по её бедру, с ухмылкой наблюдая, как быстро учащается дыхание девушки. — Что ж, — Грейнджер взмахнула рукой, и в камине полыхнул огонь, освещая комнату, — если нужно, то накажите, профессор Снейп.       Дважды говорить не требовалось — он приник к её шее, прикусывая, а руки при этом быстро избавляли от одежды. Довольно скоро они оказались на ковре перед камином, и Гермиона стонала от движений его языка и пальцев. Жар охватывал её снизу, стремительно распространяясь на всё тело. Восхитительное чувство блаженства было уже так близко, пальцы сжали черные волосы, но вдруг пальцы выскользнули из неё, а язык стал ласкать намного медленнее. — Что ты… — она открыла глаза. — Это же наказание, или уже забыла?       Да она обо всём, черт возьми, забыла уже. Все мысли об удовольствии, таком близком и желанном. — Северус, пожалуйста. — Что, пожалуйста, Гермиона? Я предупреждал тебя. — Хорошо-хорошо, я поняла. Никакой магии.       Прикосновения к груди были совсем лёгкими: этого было недостаточно, и она уже потянулась сама, но рука была тут же отброшена. — Обещаешь? — одно движение языком. — Обещаю, — та невольно протянула гласные, снова закрывая глаза, и не заметив, как на лице мужчины появилась ухмылка.       Он продолжил. Удовольствие, наконец, затопило её — спина выгнулась, стон наполнил комнату. Северус наблюдал за ней, как и всегда. Ему самому доставляло невероятное удовольствие наблюдать, как девушку накрывает оргазм. Она всегда была такой чувствительной, отзываясь на каждое его прикосновение, каждое движение. Мужчину пьянило то, что именно он заставлял Гермиону терять рассудок от наслаждения. В его руках её кожа пылала, а с губ срывались упоительные стоны. Его имя она шептала и выкрикивала. Лишь его поцелуев и прикосновений желала.       Позже, когда они оба восстановили дыхание, Снейп лежал рядом, касаясь кончиками пальцев её кожи. Волшебница любовалась, как огонь пылает в камине, а зельевар — отблесками этого огня в волнистых волосах. — Я хочу стать твоей ученицей. — Если мне не изменяет память, то ты уже. Что не очень хорошо говорит обо мне, как о преподавателе. — Очень смешно, — Гермиона посмотрела на него. — Я имею в виду, что хочу стать Мастером Зелий. Под твоим чутким руководством. — А что насчёт седьмого курса? — Сдам экзамены экстерном. Буду помогать тебе с зельями и заодно учиться. Если, конечно, ты не против. — Против? Я лишь хочу, чтобы ты была рядом, Гермиона. Остальное на твоё усмотрение.

***

      Это было лучшим решением — исчезнуть вдвоём вдали от суеты, здесь, где единственный шум создавал океан, разбивающий волны о берег. Здесь никто их не тревожил: не было необходимости разбираться с учениками, которые что-то натворили, никаких поручений от директора и прочего. Никто не стучал внезапно в дверь. Они готовили еду и заваривали чай, не используя никакой магии, грелись в кресле у камина и читали книги. Подолгу лежали в кровати в спальне, много говорили, а иногда просто молчали.       Но сентябрь приближался, и пришёл день, когда они вернулись в Хогвартс, однако сначала направились на Гриммо. Здесь в лаборатории было всё необходимое. Пока Северус ушёл туда, Грейнджер вошла на кухню, здороваясь со всеми. — Как отдых? — Тонкс держала за руку Ремуса, выглядя совершенно счастливой. — Отлично. — А как отдохнул Северус? — улыбка оборотня была несколько ехидной. — О чём ты? С чего Гермионе… — Я хорошо отдохнул, спасибо за беспокойство… Ремус, — Снейп возник позади неё, серьёзный и собранный.       Гермиона почувствовала, как он обнял её за талию и едва не лишилась чувств. Едва это заметила подруга, как её глаза расширились от удивления, и она посмотрела на своего любимого, но Люпин, конечно, совершенно не выглядел удивлённым. Скорее, довольным, что это произошло. — Нам пора, Гермиона, — теперь она увидела искры в глазах Снейпа. Мужчина очевидно наслаждался произведённым эффектом. — Да, пошли.       Позже девушка, конечно, высказала ему своё недовольство по поводу столь неожиданного открытия их отношений. Тот попытался утверждать, что считал это очевидным сейчас, когда уже не было опасности, а Грейнджер была без пяти минут его личной ученицей и ассистенткой. Доводы Гермиона сочла неубедительными, так что уговаривать пришлось иначе. Убедил. Экзамены были сданы экстерном, так что довольно скоро директор Дамблдор представил её всему Хогвартсу, как героиню войны и личную ассистентку декана Слизерина. Гермионе всё ещё было неловко принимать аплодисменты, восхищения и благодарности, но потом та села за преподавательский стол, по правую руку от Северуса, почувствовав себя в своей тарелке.       Они устроили праздник. Конечно, что директор, что профессор МакГонагалл обожали танцы, так что не могли не воспользоваться этим шансом. И какое-то время Снейп сохранял не самое лучшее отношение к этому, но потом увидел Гермиону в платье аметистового цвета. Оно было изящным и приковывало внимание всех окружающих, но внимание зельевара у неё было в любом случае. Он пригласил её на танец. Больше не нужно было скрывать их отношения. Они знали, что все смотрят, но сами смотрели лишь друг на друга. Гермиона улыбалась, не скрывая своего счастья, своей любви, и видела отражение этого в чёрных глазах. Танец закончился, и он поцеловал тыльную сторону её ладони, однако ей этого показалось мало.       Гермиона прильнула к нему, и он ответил, держа руки чуть выше её талии. Северус мечтал взять её за руку на глазах у всех, но это оказалось намного лучше.