Голос в моей голове

На следующее утро курьер от Тейлора — хмурый молчаливый рядовой — привёз документы, два комплекта обмундирования и штатное оружие. Заставил Брока и Призрака расписаться в ведомостях и уехал. — Ну вот, — сказал Джек, просматривая документы. — Джейкоб Салли — мой ассистент, Бенджамин Гост — телохранитель. Зимний тут же отложил одолженный у Джека ноутбук и занялся привычным ему делом, перебирая оружие по винтикам, заново чистя и смазывая. Так ему проще было анализировать происходящее с точки зрения человека, а не киборга-убийцы, у которого была немного другая систематизация событий. У него теперь был Джек, и до чего же здорово это звучало — его Джек; был Брок, не сказавший ни слова, когда Зимний выскользнул из постели и пропал до самого утра, — он лишь перевернулся на другой бок и подгрёб под себя его подушку, утыкаясь в неё лицом. И Зимний чувствовал, что всё сразу ему никак не удаётся унести, слишком в разные стороны его тянет. Это Джек был обеими руками за расширение доступа в свою постель, а вот Брок с чего-то решил упрямиться до последнего, хотя Зимний видел его голодные взгляды, бросаемые в сторону Джека. — Замечательно, — сказал Брок, покрутив документы в руках. — А теперь, Высочество, ты, как на духу, рассказываешь всё, что должны о тебе знать мы и не должен никто другой. — У меня репутация бабника, — прямо сказал Джек. — Никто не должен знать, что мне на самом деле нравятся мужчины. Томасина Вуфферсон — глава службы безопасности дворца, личный цербер короля — не должна знать обо мне вообще ничего. У меня репутация кутилы и шмоточника — это тоже так и должно остаться. Я много покупаю… но большую часть покупок сдаю обратно. Ни Томасина, ни кто-то вообще во дворце ничего не должен знать о том, где и с кем я бываю и что делаю. С девчонками я свечусь в прессе, со шмотками тоже. И да, сегодня мы поедем по клубам. Вы как телохранители и я — поддерживать репутацию. Лицо Брока сделалось странным, непонятным Зимнему настолько, что он отложил пистолет, поднялся и, встав за спиной у него, положил обе ладони на плечи, ободряюще сжал. — Ты хоть со своих девочек расписку берёшь, что они не имеют к тебе никаких претензий и неожиданных беременностей? — тряхнув головой, спросил Брок. — А как же, — ухмыльнулся Джек. — Вам еще документы у них проверять, что совершеннолетние. Простите, — серьёзно сказал он. — Верности я вам не обещаю. Это вопрос жизни и смерти. В таком религиозном королевстве, как Гильбоа, наследник может быть кобелём, но не может быть геем. Хмыкнув, Брок поднялся, потрепал Зимнего по голове и ушёл в их комнату, не сказав больше ни слова. — Никогда я, наверное, не смогу понять логики твоего отца, — сказал Зимний, вернувшись к чистке оружия. — А кто сказал, что она у него есть? — удивился Джек. — Он до сих пор верит в свою корону из бабочек — помнишь, я тебе рассказывал? Логика здесь и не ночевала. — Ты точно не хочешь сейчас занять его место? — поинтересовался Зимний, прицелившись во что-то на стене. — Яд, несчастный случай, идиот за рулём, гефский снайпер — вариантов много. На тебя никто и не подумает. Да и просто по состоянию психического здоровья. Джек вздохнул. — Я его не люблю, — в первый раз в жизни вслух признался он. — Но и смерти ему не желаю. Все-таки отец. Если его подвинуть, не тронув Кросса, то, взойдя на престол, я окажусь в том же положении, что и отец. Так что сначала надо устранить Кросса и закончить войну, понимаешь? Вот потом можно будет попробовать подвинуть отца, заявить о том, что он психически болен, что он бредит… Но надо, чтобы мать меня поддержала. Зимний дёрнул Джека за руку, усаживая рядом с собой, привалился к его плечу. Двигаться, куда-то ехать совершенно не хотелось, тем более в клуб — отпускать Джека от себя, позволять кому-то другому его касаться. Но ни он, ни Брок ничего не могли сказать против, ведь от репутации зависело не мнение о Джеке, а его жизнь. — Брок спать ушёл. Он тоже волнуется за тебя. — Поднимешь его в семь — и поедем. Изучит мои любимые клубы — выгоню водителя и посажу его за руль. — Джек ссутулился и признался: — Не хочу никуда. Но надо. — У тебя есть мы, а вместе справляться легче. Зимний взял руку Джека в свои погладил живым пальцем по центру ладони, коснулся губами запястья. — Хорошо, что Гильбоа воюет не как все нормальные государства, и можно не вылезать с линии фронта. — Знал бы ты, в какую цену эта война обходится экономике страны, — вздохнул Джек. — Да и людей жалко. — Могу себе представить. — Зимний погладил его по бедру. — Война — грязное и кровавое дело. Уже давно никого не интересуют свобода и равенство, честь. Сейчас важнее деньги и влияние. Давай не будем об этом? Лучше пойдём в спальню, тебе тоже следует отдохнуть. — Как будто с тобой я отдохну, — улыбнулся Джек. — К тому же, если я хочу, чтобы у меня сегодня встало на девицу, мне нужно быть голодным и нетраханым, Призрак. Я и так через раз… — Он махнул рукой. — Ну, ты знаешь. — Знаю, — улыбнулся Зимний. — А ты вспоминай меня, Брока, вспоминай его руки, спину, ты же видел, какая у него спина, умереть можно. — Зимний прижался к плечу Джека, выдохнул ему в шею. — А ты знаешь, какие у него сильные ноги? — Надеюсь ощутить, — улыбнулся Джек, привалившись к Призраку. — Ты его уговоришь? — Не потребуется, он сам всё поймёт. Такие, как Брок, до всего должны дойти сами. А теперь пойдём, и правда вздремнёшь пару часиков, а я рядом полежу и даже обещаю себя хорошо вести. *** Джек проснулся в семь вечера от писка будильника и открыл глаза. Рядом, уткнувшись носом Джеку в плечо, спал Призрак. Джек некоторое время полюбовался им, а потом сказал: — Пора вставать. Иди буди Брока. Оденьтесь как-нибудь… ну, Брок, я думаю, знает, как одеваться в клубы. Когда, зевая и потягиваясь, Зимний спустился на первый этаж, Брок уже сидел на диване и потягивал явно покупной кофе, так как у Джека на кухне не водилось ни карамели, ни прочих сладостей, так полюбившихся Зимнему в последнее время. — Давай, Детка, пей кофе и одевайся, — велел Брок, поднявшись, и протянув фирменный стакан из кофейни неподалёку. Зимний так и завис с открытым ртом, не в силах совместить образ острого на язык, иной раз жёлчного командира и того, кого он перед собой видел. Пока они с Джеком спали, Брок явно не терял времени даром и дошёл до парикмахерской, где из просто аккуратной стрижки сваяли нечто такое, что делало его лицо ещё более хищным. Чёрные узкие брюки с низкой посадкой, чёрная же шёлковая рубашка, легкий пиджак и шейный платок довершали и так сногсшибательный образ. — Давайте никуда не пойдём, — выдохнул Зимний, в два глотка допивая кофе. — Брок, ты великолепен, — искренне сказал вошедший Джек. — Именно такая сволочь, какая и должна сопровождать принца. Оденешь Призрака? Так, чтобы не было видно левой руки? — Будет исполнено, мой принц! — Брок отвесил шутовской поклон и дёрнул Зимнего за руку на себя, сжал ладонью ягодицу, вырывая из его груди протяжный стон. — Давай я отсосу тебе по-быстрому, и поедем? — мурлыкнул Зимний, потёрся вставшим членом о бедро Брока. — Или ты мне. — Я бы посмотрел, — сказал Джек. — А встанет после этого на баб твоих? — усмехнулся Брок. — Как-нибудь в другой раз, без спешки. Баки достались ещё более преступно узкие джинсы и дельный совет — не надевать под них белья. Чёрная водолазка с высоким горлом правильно подчеркивала широкие плечи и раскачанные руки, чёрные перчатки удачно дополнили образ. — Сядь и не крутись, — велел Брок, зажав в зубах резинку для волос. — Как вернёмся, Детка, я тебя выебу так, что ноги дня три не сойдутся. — Оружие не берите, — сказал Джек, — это лишнее. По сравнению со своими телохранителями, оделся он скромно — чёрные джинсы с низкой посадкой, белая футболка, облепившая торс, платиновый браслет-цепочка, кольца, удобные туфли. Оказалось, находиться рядом с Джеком в клубе было намного труднее, чем Зимний себе это представлял. Нельзя было оттаскивать виснувших на нём девиц, давать в зубы всем, кто отпускал скабрёзные шуточки за его спиной. Единственное, что получилось сделать, — это выбить из рук Джека бокал, который ему принесла какая-то девица, перед этим кинув туда две быстро растворившиеся таблетки. — Спасибо, Бен, — оскалился Джек и посмотрел на девицу. — Что, слишком страшная для того, чтобы я позарился на тебя в здравом уме? Он заказывал много алкоголя, но пил не больше глотка из каждого бокала, оставляя их где попало: в таких местах хватало любителей перехватить чужую выпивку. Он лапал за бока и задницы едва ли не каждую подвернувшуюся девчонку, но в VIP-комнату ушел далеко не сразу, и только после того, как Брок заставил красотку расписаться на отказе от претензий, а Баки проверил её документы. Распластав рыжульку на чистых простынях, Джек довёл её почти до оргазма языком и пальцами, чтобы скрыть: у него на неё практически не стоит. А потом долго трудился над ней, вспоминая Призрака и Брока — их мощные спины и мускулистые ноги, тугие задницы и крепкие плечи. Вспоминал, как они с Призраком целовались. Это воспоминание толкнуло его за грань, а рыжая под ним забилась в долгом оргазме. Выставив её, Джек некоторое время повалялся, потягивая минералку, а потом вернулся в общий зал, на танцпол, и отрывался там до самого закрытия клуба. Всю обратную дорогу Зимний хотел бы держать Джека в своих объятиях. гладить по спине, бездумно касаться губами лба. Там, в клубе, Брок очень точно подметил, что хуёво, когда секс превращается в работу, а не приносит радость. Но приходилось держать лицо, сидя на переднем сиденье и нет-нет да поглядывая в зеркало заднего вида, как шею Джеку вылизывает очередная бойкая особа, умудрившаяся вовремя повиснуть у него на плече в тот момент, когда совсем рядом мигнула вспышка камеры репортёра. — Нет, крошка. — Джек потискал ее сиськи, наткнулся на косточку в лифчике и отдёрнул руку. — Мне завтра на войну. Куда тебя отвезти? «Крошка» скуксилась и назвала адрес. Шофер послушно повернул. Они высадили девицу у очередного ещё не закрывшегося клуба и поехали домой. Джек устало обмяк на сиденье. Было уже три часа ночи, а в шесть ему вставать. Может быть, удастся поспать в вертолете, конечно… Уложив Джека в постель и пожелав ему спокойной ночи, Зимний отправился к Броку в надежде, что им удастся-таки поговорить, всё выяснить. Раньше, когда они пропадали на миссиях или отсиживались на базе, в этом не было потребности, но Зимний видел, как любое его прикосновение к Джеку причиняет боль Броку. — Снова разговор ценою в жизнь? — усмехнулся Рамлоу, стоило Зимнему скинуть полотенце и оседлать его бёдра, провести живой ладонью по груди, зарыться пальцами в густые волосы. — Снова, — согласился Зимний. — Говори прямо, без смазки справимся, — попросил Брок, хлопнув его по заднице. — Без смазки я не согласен, — мурлыкнул в ответ Зимний. — Но сначала поговорить. — Он сел удобнее, сжал коленями бёдра Брока. — Тебе так плохо с нами? Так сильно не нравится Джек? Перестал нравиться я? — Детка, давай без всех этих сложностей, без мозгоёбства? Трахались мы для общего удовольствия, пора с благотворительностью кончать. Принцесса встретила своего принца. Зимний хмыкнул и качнул бёдрами, глухо, протяжно застонал. — Принцесса не прочь оседлать дракона. — Блядь, Зимний, хоть сейчас яйца мне не крути, — рявкнул Брок. — Я понимаю, почему ты прыгнул мне на член. Видеть всё вот это, терпеть чужие руки на нём — убил бы и его, и всех его баб. Он, наверное, при тебе и мужиков ебал. Я понимаю, но не пора ли слезть? Вот он, твой принц, спит этажом выше! — Сколько же дерьма и комплексов в твоей башке, командир, — покачал головой Зимний. — Когда я к тебе пришёл, то действительно хотел узнать, что такое секс. И остался, потому что понравилось, ты понравился. А потом прирос так, что не отодрать. — А Джек? — непривычным голосом спросил Брок, сжал пальцами его правый сосок. — А Джек свою позицию озвучил ещё в первый день, — выдохнул Зимний, со стоном обхватил оба их члена, потирая большим пальцем головки. — Не только я наблюдал за ним, но и он был частым гостем в нашей постели, командир. Джек ведь тебе тоже нравится. Или не потянешь двоих молодых любовников? — Пороть тебя некому в детстве было. — Брок обхватил ладонями лицо Зимнего, поцеловал, как в первый раз, едва касаясь губ. — Раз я люблю тебя, то смогу распробовать и твоего Джека. Но тогда не ревнуй, Детка!