Голос в моей голове

В апартаментах наследника было душно и многолюдно, туда-сюда сновала прислуга, выполняя мелкие поручения Её Величества Королевы, не отходившей от сына ни на шаг, особенно после того, как свято поверила, что обрушившиеся в последние годы на их семью несчастья — не что иное, как злой рок. Сначала неожиданный инсульт, подкосивший здоровье её брата, совсем отдалившийся от неё муж, психически нездоровый племянник, подсевший на какую-то новую дрянь, смерть Уильяма — Роза категорически отказывалась верить в вину Эндрю и всё списывала на ненадлежащий уход сиделки, — возомнившая себя Девой Марией Мишель, каким-то непонятным образом попавшая в карантин к смертельно больному мальчику, и вот теперь это. Мало того, что Сайлас ни с того ни с сего решил вдруг подписать отречение в пользу сына — это-то она ещё могла понять и страшно гордилась Джонатаном, — но днём ранее на традиционном семейном завтраке Сайлас объявил, что уходит из семьи. Роза всхлипнула и промокнула уголки глаз платком. — Что вы копаетесь? — тут же переключилась она, дёрнула за руку портного. — Мой сын должен выглядеть идеально. Из дальнего угла раздался смешок. Как же Роза терпеть не могла телохранителей сына. А Джек их обожал. Везде таскал за собой, разве что не сажал за семейный стол. Хотя какой он теперь семейный… Джек же то и дело прятал ухмылку. Ему было жалко мать, лишившуюся разом и брата, и племянника, которого уже полгода не выпускали из наркологический клиники, и вот теперь — мужа. Впрочем, всё было взаимосвязано, как выяснил Брок. Сайлас женился на Розе под давлением Уильяма Кросса, нуждаясь в его деньгах, чтобы взойти на престол. Но у него давно была другая семья — любовница, сын… Сайлас срывался к ним при любом удобном случае — Призрак давно это разведал. А теперь уходил насовсем. Видимо, корона оказалась слишком тяжела для Сайласа Бенджамина. Теперь вся эта тяжесть окажется на плечах Джека. Джек уже узнал и про Абадона, который был заключен в тайную тюрьму, и про его так и не найденную казну, и про поддержку преподобного Сэмуэлса, и про Хелену Пардес, и про своего брата Сета… А еще со временем придется что-то придумывать с наследниками. И переехать во дворец — Роза уже объявила, что после развода и отречения Сайласа покинет Шайло и переедет в поместье «Виноградники». Надо что-то делать с Томасиной. Сайласу она, безусловно, была верна, но вот Джеку верна не будет. Ее место займёт Брок. Глава королевской службы безопасности. Должность как раз по нему. Джек уже решил, что перетряхнет Совет сверху донизу, делами «Кроссгена» будет заниматься сам и отменит Судный день. В конце концов, у него для этого достаточно времени. А еще затеет перестройку дворца, чтобы Брок и Призрак смогли обезопасить его по своему вкусу. Джек в очередной раз повернулся в руках портного и улыбнулся развалившемуся в кресле Броку. Роза стряхнула с левого плеча сына невидимые пылинки, неприязненно покосилась в сторону Брока. — Сынок, тебе по статусу теперь положена охрана из личной королевской гвардии, отошли этих господ, найди им другую должность, наконец. Не пристало королю в сопровождении иметь личностей с такими… выразительными лицами, — попросила она, выразительно глядя в его глаза. Зимний усмехнулся и сделал лицо «Зимний-убивать!». ” — Мама, это мне решать, — безмятежно ответил Джек. — Как я решу, так и будет. Бен станет моим личным телохранителем, он отлично зарекомендовал себя в этом качестве. А Джейкоба я действительно продвину на другую должность. Глава королевской службы безопасности — это работа как раз для него. Роза схватилась за сердце, но быстро справилась с собой, вновь повернувшись к сыну. — Тебе жениться уже давно пора. Без королевы не может быть короля. Я уже подобрала подходящие кандидатуры. Тебе осталось только выбрать. Прыснув в кулак, Зимний над головой поднял три пальца, имитируя корону, и гордо вскинул подбородок. — Мне двадцать три, — фыркнул Джек. — Какое «давно пора», мама? Уймись. Королеву я выберу сам. Лет на десять-пятнадцать моложе. Мои невесты ещё играют в куклы и учат таблицу умножения. Поджав губы, Роза отошла к кофейному столику. Не получалось у неё больше влиять на сына, и она не знала, кого во всём этом винить. Сайлас был бледен. На некогда величественном лице явственно проступала усталость, яростно горевший взгляд померк. Зимнему было бы даже жаль этого человека, не проживи он с Джеком бок о бок большую часть его жизни, не знай, как Сайлас обращался с сыном, беспричинно шпыняя и унижая его. Это потом, когда Джек вернулся с войны героем, хотя никто и не говорил вслух о заслугах принца, король не мог не догадаться, кому обязан таким резким переломным событием. А уж когда к нему явился его «внебрачный сын», как две капли воды похожий на Джонатана, с вестью о том, что он знает всё о его тайной семье, у Сайласа окончательно сдали нервы. Корона короной, а Хеленой и Сетом он рисковать не имел права. Они и так чересчур хлебнули по его вине. Джек отца не жалел. Так, сочувствовал немного. У бывшего монарха было достаточное состояние, чтобы позволить себе что угодно, любимая и любящая тайная семья, и уходил он, сохранив лицо. А Роза… Равнодушная к детям, шпынявшая стареющего мужа, неспособная любить, помешанная на приличиях и этикете, она может сколько угодно наводить свои порядки в «Виноградниках». Со смертью брата она лишилась изрядной доли влияния. Отвязавшись от портного, Джек подошел к отцу. — Ты заберёшь с собой Томасину? — спросил он. — Зачем мне дракон, когда нет замка? — отмахнулся он. — А я тебя недооценил. — Сайлас неприязненно сверлил взглядом широкую спину Зимнего. — Не думал, что ты способен ударить в спину родного отца. Сын из тебя не вышел, так, может, король будет получше. Лучше, чем я. Не забывай одного: хочешь быть хорошим королём — откажись от всего личного. Иначе и тебя и размажут со временем. — Королева Елизавета с тобой не согласится, — безмятежно сказал Джек. — А правда, что Бен, — он кивнул на Призрака, — твой сын? — Елизавета? Нашёл с кем сравнить. — Сайлас потянулся за сигарой, но поймав суровый взгляд всё ещё законной супруги, устало выдохнул. — Не знаю. Я вообще мало что знаю в собственном королевстве. Этот Бен... — Сайласа передёрнуло. — Уже сколько лет крутится на виду, а никто из моих людей так и не смог добыть его генетический материал для экспертизы. Но смотрю на него и не знаю, во что верить. Он на тебя похож, но ты на меня нет. — Ну, мой-то генетический материал для проверки родства у тебя в изобилии, отец, — сказал Джек, слегка напрягшись. — Тебя я проверил ещё при рождении. Я не мог никому доверять, и в том, что ты мой сын, сомнений никаких нет. — Сайлас обжёг его взглядом. — Думаешь, я не знаю, что вас связывает? Тебя и этих двоих? — А это имеет какое-то значение? — мягко улыбнулся Джек, у которого похолодела спина. — Имеет — для твоего будущего. Самой его возможности. — Сайлас придвинулся ближе. — Ты себе представить не можешь, сколько корона уже вложила денег в этих двоих. Кто их только не покупал. Думаешь, они верны тебе? Не обольщайся, ты их стабильный заработок, и не более. Даже у этого Бена. Джек с трудом удержался, чтобы не рассмеяться. Он отлично знал, сколько Призраку и Броку платили король, королева, Эндрю Кросс, Томасина и все, кто планировал повлиять на принца. Разрабатывать вместе, какую именно «дезу» слить нанимателям, стало любимым вечерним развлечением для них троих, лучше спортивных шоу по телевизору. Призрак денег не понимал и тратить их не умел. Брок научил его пользоваться банковской картой, и все деньги Призрака лежали на счету, принося проценты. Во что вкладывался сам Брок, Джека не интересовало. Он платил им жалованье телохранителей и ни о чём не беспокоился. — Я учту, отец, — кивнул Джек. — Кажется, нам пора? Зимний терпеть не мог размеренный ход всех этих великосветских мероприятий, растягивающихся на непомерное количество времени, приглушённость тона, неторопливость движенией, замирание после каждого действия, чтобы более сотни камер запечатлели исторический момент во всей красе. Он едва-едва удерживался от зевков, но продолжал стоять прямо и сверлить грозным взглядом стену над головами сидящих друг напротив друга за столом короля и принца. Золотое перо легко летало над бумагой, выводя замысловатую подпись Сайласа. Джек смотрел, как отец подписывает отречение, и очень хотел обернуться на Призрака и Брока. Он знал, что именно им обязан короной, и не собирался этого забывать. Стоило уладиться последней формальности, на улице, оглушая на мгновение всех присутствующих, грянул салют, расцвечивая только начавшее темнеть небо мириадами сияющих искорок, переливающихся всеми возможными цветами. Зимний нервно обернулся, так как не помнил такого в плане мероприятия, и наткнулся взглядом на чересчур довольного собой Брока, нисколько не скрывающего ликования. Джек только едва заметно качнул головой, чувствуя на ней тяжесть лиственной короны. Он сидел на отцовском троне между Розой и Сайласом, глядел на растерянную сестру, стоящую в толпе советников и придворных, и прикидывал, кого отправит в отставку сразу, а на кого ещё поглядит. С детства Джек знал, что корона — это не балы и пиры, не развлечения и самодурство, а ответственность за свою страну. За свою маленькую, почти незаметную на карте мира страну. За каждого её жителя, за каждый город и дом. За поля и леса, за реки и невысокие горы, за берег, омываемый Атлантическим океаном, и недра. За всё. Ещё через несколько лет… Зимний покрутил простое обручальное кольцо на безымянном пальце правой руки. Все, кто его замечал на руке личного телохранителя короля, сочувственно косились ему вслед, кто-то даже пытался выражать соболезнования его утрате. Но все как один сходились во мнении — вся мрачность и нелюдимость Бенджамина Госта именно оттуда. Что делать, если человека так сильно подкосила личная трагедия? И лишь трое знали, что Зимний был счастлив. Едва Джек поудобнее уселся на троне, разогнал к демонам Совет и вплотную взялся за государственные дела, одним из первых был подписан указ о равнозначности однополых отношений и возможности такими парами заключать гражданский союз со всеми вытекающими. Зимний особо не понял, что это и для чего, он и так имел постоянный доступ к телам своих возлюбленных и знал, что любим ими не менее, а вот Брок как-то попритих, стал задумчив. Джек на все вопросы Зимнего недоумённо пожимал плечами и предлагал спросить в открытую, пока в один прекрасный день Брок не пропал на полдня с раннего утра, вообще никому ничего не сказав. Вот тогда-то Зимний задёргался по-настоящему, попередумал обо всём, начиная от любовницы и заканчивая обнаружившей их «Гидрой», но всё оказалось намного проще. Когда Зимний был готов уже подключить к поискам сбежавшего несколько часов назад любовника все спецслужбы Гильбоа, Брок ввалился в кабинет Джека, где чаще всего и бывали все вместе в рабочее время, и брякнулся перед Зимним на колени. — Опущу всю высокопарную муть, которую принято говорить по данному поводу, и перейду к главному. Детка, я люблю тебя. Ты станешь полностью моим? И протянул на ладони кольцо. Зимний вспыхнул, чувствуя, как предательски слабеют колени, беспомощно вскинул взгляд на Джека и кивнул. Джек улыбнулся и прикусил губу. Как же он любил Брока и Призрака! Но король не может жить для себя — только для королевства. — Я буду свидетелем на вашей свадьбе, — только и сказал он. Кое-как надев на дрожащую руку Зимнего кольцо, жадно его поцеловав, до сбившегося напрочь дыхания, Брок поднялся и подойдя к Джеку, улыбнулся. — Думал, я про тебя забыл? Ну уж нет, Малыш. Я бы вас обоих повёл под руки в счастливую гейскую семью, но королю не положено, так что я немного с другого бока зайду. Из нагрудного кармана Брок достал обычные цепочки с двумя, казалось бы, ничем не примечательными армейскими жетонами, рядом с которыми висело по кольцу. Надев цепочку на шею Джека, он накрыл жетоны ладонью. — Я люблю тебя, Малыш. Джек уткнулся лбом в плечо Брока. — Я тоже так люблю тебя, — сказал он. — Вас обоих. Зимнему очень нравилось разглядывать эти жетоны, читать выбитые на них имена. В такие моменты он точно знал, что они, все трое, самая настоящая семья. Подхватив чашку с кофе, Зимний переключил телеканал на международный новостной, устроился поудобнее и пропал, выключился. В голове белым шумом звучал голос диктора, а перед глазами стояло лицо из несуществующего прошлого. Руки ослабели, роняя на пол чашку. — Детка? — Я знал его, — прохрипел Зимний… нет, Баки Барнс. — Это Стив. И я знал его. The end