Голос в моей голове

Зимнему было хорошо. Только сейчас он полностью оценил удобство толпы: можно было невзначай коснуться Джека, провести ладонью по бедру, столкнуться на его заднице с рукой Брока, облапать и его. Джек старательно делал вид, что его тяготит присутствие телохранителей, от которых шарахаются девицы. Впрочем, нашлась парочка достаточно смелых, чтобы повиснуть на принце — герое войны, обласканном королём. Брок тут же оказался рядом, совершенно очаровательно оскалился — Зимний прыснул в кулак, — снял с принца обеих и нагло облапал, пространно распинаясь о безопасности Его Высочества, о террористах и прочих ужасах. Самим телохранителям тоже доставалось от излишне разгорячённых поклонников. И если на Зимнем висли охочие до его тела девицы, то Брока вовсю стали зажимать именно мужики. Джек старательно притворялся пьяным, и вскоре Призрак уволок его в VIP-комнату — якобы прийти в себя. Джек хихикал, вис на нем и делал вид, что пьян настолько, что не может идти. — Подгони машину к чёрному ходу, — велел Брок, подхватив Джека под задницу и прижав спиной к стене. Сбегая по лестнице вниз, Зимний ещё успел заметить, как он дёрнул Джека к себе, жадно, голодно целуя, вылизывая улыбающиеся губы. У самого Зимнего голова гудела от возбуждения, ощущения почти полной вседозволенности, присутствия рядом тех, кого он любил. Подогнав машину к указанному месту, он скинул сообщение и замер на водительском месте, пережидая слишком яркие картины, нет-нет да встающие у него перед глазами. Джек хихикал и вис на Броке до самой комнаты. Там он встряхнулся и улыбнулся: — Пробираемся домой? — Поехали, — ухмыльнулся Брок. Впихнув Джека на заднее сиденье, сам он сел вперёд, пристегнулся. — Это чтобы не разложить тебя прямо на заднем сиденье, высочество, — пояснил Брок и кивнул Зимнему. — Домой! — вальяжно раскинувшись на сиденье, приказал Джек и рассмеялся. Радость бурлила в нем, как пузырьки в шампанском. Зимний старался особо не гнать, но каждый раз, поднимая глаза на зеркало заднего вида, сильнее вдавливал педаль газа в пол. В крови бушевал ядерный коктейль из желания, страсти, ничем не замутнённой любви. И если за Джеком он мог наблюдать только так, исподволь, то горячая ладонь Брока на бедре вышибала на раз все связные мысли. Подземная парковка, лифт, и разбежаться, прижаться спиной каждый к своей стене, чтобы не сорваться. — Блядь, я себя подростком так не вёл, — рассмеялся Брок, приложившись затылком о стену. — Хотел бы я посмотреть, каким ты был подростком, — выдавил Джек и посмотрел вверх, хотя от этого лифт быстрее ехать не стал. В пентхаус его внёс уже Зимний, нетерпеливо дёрнув на себя ещё в лифте, подхватив одной рукой под задницу, другой торопливо расстёгивая мелкие пуговки рубашки. — Что же ты так неудобно одеваешься? Держась за плечи Призрака, Джек хихикнул: — У подарка должна быть достойная обёртка, а я ваш подарок. До второго этажа не добрались, Зимний толкнул первую попавшуюся дверь и аккуратно уложил Джека на постель в их с Броком спальне, навис сверху. — Ты наша главная драгоценность. — Хорош мозги ебать, Детка, — влез Брок, огладил задницу Зимнего, обтянутую джинсами. — Моя ты радость. Джек потянулся к ним обоим, чтобы поцеловать, а потом спросил: — А как мы будем? Я еще никогда не был… втроем. — Так, как ты захочешь, — заверил его Зимний, стянув с себя водолазку. — Мы оба любим тебя и хотим сделать хорошо, только не молчи. Он вновь потянулся к Джеку, ласково коснулся его щеки ладонью, несмотря на то, что от любого, даже самого невинного прикосновения его потряхивало, будто бы прошивало электрическим током. Брок тоже не остался в стороне, помогая без спешки выпутать Джека из одежды, гладил, прикасался, как к самой большой драгоценности. Джек подставлялся их ласковым рукам, задыхаясь от возбуждения. Но сообразил спросить: — Резинки и смазка? — Не думай об этом, — сказал Брок, стягивая с него брюки вместе с бельём, коснулся губами тонкой щиколотки, под коленом, внутренней стороны бедра, обхватил губами задорно поблёскивающую смазкой головку члена. Зимний откатился в сторону, вынул из-под подушки бутылку со смазкой, сбил крышку и щедро плеснул себе на руку, прогибаясь в спине. Джек застонал, отдаваясь ласкам. — Господи, Брок, твой рот… — выдохнул он. — Призрак, иди сюда. Я хочу попробовать твой член. На мгновение помедлив — всё-таки он помнил слова Джека про то, что отсасывать нравится далеко не всем, и это, видимо, не самое приятное занятие, — Зимний подполз ближе, встал на коленях около лица Джека, направляя член к нему в рот. Джек облизал крупную налитую головку, смакуя вкус, и обхватил её губами. Он никогда раньше не делал минета, но так хотел доставить Призраку удовольствие. Протяжно заскулив, Зимний задрожал, откинул голову назад, чтобы позорно не кончить сразу же. То, как алые от поцелуев губы Джека смотрелись на его члене, как юркий язык обводил по кругу головку, не умещалось в Зимнем, окончательно круша его выдержку. — Тише, — шепнул Брок, подоспев вовремя, удержал от движения. — Детка такой сладкий. — Он впился в его губы собственническим поцелуем, обхватив член Джека скользкой от смазки рукой. Джек приподнялся, заглатывая член Призрака, и раскинул ноги, давая Броку больше доступа. Он ещё никогда не был снизу, но этим двоим доверял настолько, что готов был попробовать. Зимнему было жарко, странно и в то же время безумно хорошо, он чуть подавал бёдрами вперёд, в горячую тесноту рта Джека, сходил с ума от его громких стонов, дрожи удовольствия, прокатывающейся раз за разом по телу любовника, от тихого голодного урчания Брока, дорвавшегося наконец, вылизывающего Джека везде, где только мог дотянуться. Джек подавался к Броку, насаживался ртом на член Призрака, придерживая его рукой, а второй пощипывал свой сосок — у него были очень чувствительные соски, а им так редко доставалась ласка. — Малыш, ты с ума сводишь, — зашептал Брок, поднимаясь поцелуями выше, лизнул впадинку пупка, прихватил губами левый сосок. Зимний дёрнулся, перехватил свой член, сжал у основания, сгребая и яйца в кулак. Нестерпимо сильно хотелось кончить. Он откатился в сторону, благодарно поцеловав Джека в совершенно по-блядски припухшие губы, потерявшие всякий приличный вид, сел на краю, наблюдая за двумя своими любовниками, возлюбленными. Как Брок катает между губами твёрдую горошинку тёмного соска, теребя пальцами другой. Как Джек, захлёбываясь стоном, выламывается в спине, выгибается, касаясь влажных от пота простыней только затылком, лопатками и ягодицами, как судорожно дёргается его кадык, мечется голова. В глазах Зимнего потемнело. Наскоро растянув себя, он чуть сдвинул Брока в сторону и одним движением насадился на член Джека, наконец-то выдохнув. Джек слепо ухватил Призрака за бёдра, толкнулся в него и повернул голову к Броку. — Твой член… — выдавил он. — Хочу! — Всё для тебя, Малыш, — прохрипел Брок, попробовал подняться, пошатнулся, хватаясь за Зимнего, поцеловал его в подбородок, вылизал распахнутый в немом стоне рот. — Сейчас, да… Малыш, сейчас. Член Брока был тоньше, чем у Баки, и обрезанный. Горячий, твердый, с более ярким вкусом и запахом. Джек облизывал и посасывал его, одновременно впиваясь пальцами в бёдра Призрака, который с равномерностью машины поднимался и опускался на члене Джека. Подумав тем, что осталось у него от здравого рассудка, Джек с трудом — отказывали и руки, и ноги, — переместил ладонь на толстый член Призрака и принялся его надрачивать, то и дело размазывая по головке прозрачную смазку. Простонав что-то неразборчивое сквозь зубы, Брок кончил, в последний момент успев вытащить член изо рта Джека, заливая спермой губы и подбородок. Зимний отчаянно всхлипнул, дёрнулся всем телом, приподнялся, почти полностью выпуская из себя член, и окончательно сорвался в пропасть удовольствия, двигаясь рвано, хаотично, из последних сил. Джек облизывался, яростно дроча Призраку и вбиваясь в его задницу. Его захлёстывало предвкушение оргазма. Еще никогда Джеку не было так хорошо, так крышесносно и правильно. Зимнего оплели руки Брока, погладили по вздрагивающему животу, покатали между пальцев соски, добавляя остроты, шеи коснулись губы, язык, вылизывая, чертя влажные, быстро остывающие дорожки вдоль позвоночника. Зимний орал, бился пойманной в паутину бабочкой, умирал на члене, сжимая его в себе. Джек вбивался в Призрака, не в силах остановиться. Он готов был взорваться — и взорвался, чувствуя себя размазанным по мирозданию и словно издалека слыша собственный крик. Повалившись рядом, чтобы не раздавить, Зимний счастливо выдохнул, слизал с подбородка Джека сперму и, раскинув руки, потянулся всем телом. — Хорошо-то как! — Тебе для счастья, Детка, только поебаться всласть не хватало? — хмыкнул Брок, по довольному лицу которого можно было прочесть то же радостное восклицание. — И ебаться тоже, но с двумя конкретными мужиками. — Да, — еле ворочая языком, сказал Джек. — Только с вами. — Он глубоко вздохнул и блаженно улыбнулся. — Как же с вами хорошо... Зимний молча улыбался в потолок. Он мог только мечтать, что именно так повернётся его жизнь, и он сможет открыто говорить о своей любви, выражать её прикосновениями, страстью. Что будет кому заботливо обтереть его влажным полотенцем, когда в теле словно не осталось ни одной целой кости. Что Джек будет сонно мурлыкать ему в плечо, согревая дыханием, а рядом прогнётся кровать и с другого бока прижмётся горячее тело второго любовника. Что он наконец будет счастлив.