Девять кругов Ада

— Хён, ты помнишь? Все началось с поцелуя в темноте, — прошептал Чимин в поцелуй.

***

      Младший отстранился, снял кроссовки и прошел в гостиную. Юнги не стал включать свет. Просто последовал за Чимином, устроился на диване и утянул того к себе на коленки. — Хён все вспомнил, котенок. Мне жаль, что это заняло так много времени, — сказал Юнги, поглаживая Чимина по спине. — Мне сказали, что ты погиб, — признался Юнги, повергнув Чимина в шок.       Малыш слишком сильно обхватил его шею. — Мне было так больно, что я не хотел жить дальше. Все рухнуло в один момент. У меня не было никого дороже, а потом кто-то решил забрать тебя, — голос звучал так, будто старший говорил сквозь слезы.       Крупные капли действительно стекали по щекам. Чимин отложил в сторону предмет, который так отчаянно пытался спасти от дождя, и стал вытирать влажные щеки. — Котенок, прости, что оставил тебя одного. Тебе было больнее всего. — Хён, — протянул Чимин, расцеловывая каждую щеку, очень медленно спускаясь к шее. — Все хорошо, я знаю, что ты не хотел. Я тоже ничего не помнил до вчерашнего дня, хотя ты все время казался таким родным, — говорил малыш, продолжая целовать шею и ощущать любимые руки на талии, отдаваясь забытым чувствам, которые смешались с удивительным, божественным настоящим, создавая изумительное сочетание — любовь все равно не изменилась. — Я хотел, чтобы ты все вспомнил, поэтому я уехал, — добавил Чимин, вставая с колен Юнги, включая свет и разворачивая сверток. — Что это? — удивился старший. — Это альбом для фотографий. Это мой подарок тебе. Я сам его сделал, — рассказал Чимин и отдал подарок хёну. — Я думал, что если привезу и покажу его, то ты все вспомнишь. Но ты сам вспомнил меня, — теперь по щекам Чимина бежали слезы. — Я так рад. Когда это случилось? — Вчера, когда ты поцеловал меня в темноте, — сообщил Юнги, разглядывая альбом. На фотографиях были запечатлены самые волшебные моменты, мгновения, времена, проведенные вместе, все свидания и встречи, поцелуи в кровати и даже фото спящего Юнги. — Это прекрасно, спасибо. — Правда? — заулыбался Чимин.       Хён вспомнил его поцелуи, хён узнал его даже без подсказок — а просто потому, что любил его, потому, что сердце помнило его, чувствовало, также как и Чимин ощущал родство души, всю свою привязанность. — Я собирался подарить его в тот самый день, — вздохнул Чимин и потянул Юнги в спальню, закутался в одеяло, говоря о том, что замерз из-за дождя.       Старший налил малышу чай, заставляя сесть, принять горячую кружку и попытаться согреться, пока он сам вытирал мокрые волосы Чимина полотенцем. — Пушистик, на самом деле ты упустил один момент. Конечно, наша история началась с поцелуя в темноте, но мы ведь познакомились в комнате для отдыха в клубе, — уточнил Юнги, убирая пустую кружку на стол и забираясь под одеяло следом.       Чимин дрожал — прошлые и настоящие чувства будоражили, но Юнги рядом был таким теплым и согревающим. Малыш даже не заметил, как стянул с хёна футболку, прижимаясь к обнаженной груди. — Ты запутался в проводах от моего оборудования. Мы поругались, потом даже подрались. На тебе еще были эти уши, — засмеялся Юнги. — А, точно! Я и забыл, что ты назвал меня «наглым котярой», — обиженно произнес малыш, стягивая с себя промокшую кофту и снова кутаясь в одеяло. — Ага! Ты был самым милым котейкой, — уточнил Юнги и снова засмеялся. — Мы перекатывались по полу, а ты утащил меня на маленький диванчик в углу и стал щекотать, щипать за бока, а потом зачем-то впился своими пальчиками в мои волосы. Лично у меня искры из глаз полетели еще тогда. Я все еще помню, как весь вечер представлял тебя у себя на коленях с кошачьими ушками на голове. Только с ушками, — признался Юнги, кокетливо вздергивая бровь. — Я помню! Ты мне тогда показался злобным ворчливым старикашкой, — теперь смеялся Чимин, поглаживая мокрые волосы Юнги одной рукой, пока вторая теплая ладошка лежала на груди.       Малыш то слегка водил пальчиком по ключицам, то медленно обводил соски, пуская волну мурашек, то скользил до живота и осторожно поддевал край штанов. — Ты так вкусно пах. И был такой горячий, а я в тот день ужасно замерз, пока добирался до этого клуба. Вот и пришлось согреваться, барахтаясь с тобой по полу, — оба засмеялись от совершенно нелепого, такого детского поведения при первой встрече. — Все равно все началось с поцелуя, — уточнил Чимин и едва ощутимо чмокнул Юнги в губы, будто боялся переходить какую-то невидимую границу. Хотя тело и душа говорили и желали обратное. — Ты знаешь, это довольно странно, что после того, как я все забыл, я устроился работать рядом с местом аварии, как и ты, хотя ты мог бы найти место и поближе к своему дому, — удивился Юнги.       Старший не понимал, почему они были так рядом и не замечали друг друга. Находились так близко к месту, где их любовь прервалась на три года, и не вспомнили об этом раньше.       Юнги притянул Чимина еще ближе, сам переходя границу, целуя грудь и переворачивая на живот, покрывая своими поцелуями спину с небольшими, давно зажившими шрамами. Штаны малыша Юнги очень бережно стянул вместе с бельем. — Наверное, нас все равно тянуло друг к другу, — заметил Чимин и смущенно улыбнулся, поворачиваясь к Юнги. — Хён, я хотел спросить, а правда то, что ты сказал Тэхёну, что я твоя первая настоящая любовь? — Правда, — ответил Юнги и оставил на губах обжигающий поцелуй, заставивший Чимина закрыть глаза и погрузиться в сладостное блаженство. Он постанывал от того, как язык Юнги проходился по деснам и зубкам, как хён посасывал внутри его собственный язык, нежно покусывал и оттягивал губы.       Губы старшего переместились на шею, прошлись по спине и остановились возле карамельных упругих ягодиц. — Возможно, когда я встретил тебя во второй раз, подсознательно ты напоминал мне его — Чимина трехлетней давности. Ты был таким милым и неуклюжим, что я и начал беспокоиться, начал доставать тебя. А в итоге повел себя точно также, как и в первый раз, — Юнги прежде не размышлял о таких глубоких вещах, о причинах своего поведения, да и уже как-то не до этого было.       Перед ним снова был любимый, которому хотелось отдать всего себя, которого хотелось оберегать, о котором хотелось заботиться. Последние три года он жил совершенно один с необъяснимой тоской, незалеченной раной в душе... — Я все равно всегда любил тебя. Только тебя, пушистик.       Юнги опустился ниже и стал руками сжимать сахарные половинки, слегка покусывая каждую из них. Чимин сначала тихо постанывал, но когда хён сильнее впивался в его сочные ягодицы, оставляя засосы, то попытался сдерживать вырывающиеся пошлые вздохи, глубоко задышал и уткнулся в подушку, закусывая ее край.       Только стоило хёну раз за разом проводить ладонью между упругих половинок, как несдержанные стоны снова и снова заполняли комнату и так радовали Юнги. Руки старшего действовали так чувственно и так деликатно, разводя половинки и осыпая каждую из них новыми поцелуями. А Чимин так покорно выгибался, словно котик, соскучившийся по ласкам. — Подождешь немного, котик? — Юнги встал с кровати и ненадолго вышел из комнаты, а вернулся уже с баночкой миндальной смазки.       Старший скинул на пол ненужное одеяло, запрыгнул на постель и уселся между ног Чимина, раздвигая их еще шире и заставляя малыша вздрогнуть от холодных смазанных пальцев, приблизившихся к его дырочке. Сразу два пальца осторожно протолкнулись в горячее нутро. — Чувствуешь меня внутри? — спросил Юнги. Чимин тихонько мяукнул.       Эти руки. Эти родные пальцы. Эти поцелуи — прошлое и настоящее смешалось в одну удивительную картину, наполненную заботой, трепетом, наслаждением, в ощущения долгожданного, необходимого уюта и тепла, исходившего от любимого хёна. — Хочу ласкать твое тело до тех пор, пока ты не затрепещешь в моих руках, — прошептал Юнги, наклоняясь к ушку малыша и покусывая мочку.       Котенок продолжал выгибаться, чувствуя, как хён вводит третий палец, другой рукой приподнимая вверх попку. Дрожь и мелкие капли пота покрыли все тело: спина и ягодицы горели под непрекращающимся напором страсти, пальцы глубже проникали внутрь, заставляя закрыть глаза и забыться в наслаждении.       Юнги лишь сильнее стал насаживать Чимина на свои пальцы, иногда выходя и снова глубоко проникая в узенькую дырочку, сводившую с ума, каждый раз выбивая из сладкого ротика крики удовольствия.       В комнате резко стало жарко, даже душно; воздуха перестало хватать. Атмосфера накалялась. Юнги вытащил пальцы, второй рукой все еще придерживая Чимина за попку, с трудом стянул с себя штаны и провел по всей длине уже давно возбужденного члена, затем добавляя смазки: один взгляд на прекрасную голую попочку вызывал восторг, пробуждал пламенный азарт.       Юнги пристроился сзади головкой к слегка покрасневшей дырочке и стал входить. Руки охватили талию Чимина и крепко сжали в объятиях. Малыш тяжело задышал, пальчиками одной руки сжимая подушку, а второй хватая хёна за шею и впиваясь в мягкую кожу. Юнги не двигался быстро, не вдавливал со всей силы в кровать. Он проникал осторожно, но глубоко, каждый раз стараясь менять угол и доставить лишь приятные ощущения — два разгоряченных тела, прижатых друг к другу, соприкасающихся кожей к коже, чувствующие каждый вздох, каждую вибрацию, каждый всплеск удовольствия.       Старший перевернул Чимина, лег на спину и посадил малыша сверху, вовлек в глубокий, заставляющий губы пылать поцелуй, обвивая шею руками. Котенок нащупал член Юнги и сжал руками пульсирующую плоть, чувствуя каждую венку, задевая пальчиками головку и игриво надавливая на нее, а затем вводя в себя.       Юнги захрипел, чувствуя, как глубоко Чимин стал насаживаться, сильно выпячивая попку, извиваясь в руках старшего, который сжимал и раздвигал половинки, помогая двигаться.       Чимин был неповторим — плавно и грациозно двигался сверху, выкрикивая имя хёна, тяжело дышал, прислоняясь к покрывшейся крупными каплями пота груди или водя по ней горячими пальчиками, оставляя поцелуи за ушком.       Младший чувствовал в себе всего Юнги, глубоко проникающего, касающегося каждой стеночки внутри, ощущал пульсацию, испытывал настоящую эйфорию, почти закричал на всю квартиру, когда руки хёна опустились на член и довели до оргазма, изливаясь прямо хёну на живот. Юнги вышел и кончил на животик Чимина следом, с трудом пытаясь восстановить сбившееся дыхание. Тело малыша обмякло и опустилось на грудь Юнги.

***

      Юнги обвил руками еще вздрагивающее тело, накрыл одеялом и только хотел раствориться во сне и наслаждении, уже приготовился слушать сладкое мурлыканье возле уха, как в дверь позвонили.       Сначала несколько раз, потом настойчивее. Затем послышались стуки, какие-то неразборчивые крики. Чимин приподнялся и удивленно посмотрел на Юнги. Никто не ждал гостей. Старшему пришлось выбраться из объятий и встать, чтобы пойти открыть злосчастную дверь и начать убивать. — Нет, не ходи! Не открывай, — взмолился Чимин, при этом уже распластавшись по всей кровати. — Нам могут выломать дверь. Ты же не хочешь этого, — пояснил Юнги. Ему тоже не хотелось никуда уходить; хотелось только лежать в обнимку с котенком. И кому вообще понадобилось приходить в такое время? — Если это одна из твоих девиц, то я тебя убью! — пригрозил Чимин, кутаясь в одеяло, но грозно вытаскивая маленький кулачок, которым стал размахивать и предупреждать о серьезности своих намерений.       «Милашка», подумал старший, оглядывая театрально разозленного котенка.       Юнги быстро нацепил домашние штаны и футболку. Звуки и крики из подъезда становились все громче и настойчивее. Юнги повернул замок и распахнул входную дверь. — Что вы тут делаете? — с явным удивлением спросил старший, когда увидел Тэхёна и Чонгука, ждущих, пока хозяин квартиры впустит их.       «Зачем они приперлись? Они же сейчас нас спалят прямо тут», старший вымученно улыбнулся и пропустил гостей. — Мы волновались. Утром увидели твою записку и срочно приехали! Что с Чимином? Хён, ты нашел его? Почему его телефон выключен? Почему никто не отвечает на звонки? — вопросы так и сыпались из крайне обеспокоенного Чонгука, который стал наворачивать круги по прихожей. — Хён, что с Чимином? — Я тут! — из спальни выбежал голенький, замотанный в одеяло Чимин, услышавший разговор из спальни. Тэхён замер в шоке. Чонгук переводил взгляд с Юнги на друга и обратно. — Чимини? Ты… Что происходит? Ты… Голый? — не мог связать двух слов вместе шокированный друг. Тэхён просто прислонился к стене, в надежде, что кто-нибудь потом объяснит ему, что к чему. — Нет, — засмущался Чимин и спрятался за спину Юнги. — Я в одеяле. Ты что, не видишь? — сделал возмущенное лицо малыш, слегка высунув голову из-за спины. — Почему ты голый и в квартире хёна? — допрашивал Чонгук.       Чимин не знал, что ответить. Тэхён все также молчал. Друг требовал ответов, грозно прожигая взглядом.       Лишь Юнги не растерялся: повернул к себе Чимина и поцеловал на глазах у друзей. — Потому что мы любим друг друга, — признался Юнги, расплываясь в улыбке. Чимин засмущался, когда хён отправил его одеваться.       Шокированные гости с широко открытыми ртами уселись за столом на кухне и пока никак не комментировали данное заявление. Юнги сварил кофе и разлил по кружкам, а Чимин, уже одетый, радостно запрыгнул на колени к хёну. Только потом понял, что момент был не совсем подходящий и пересел на другой стул.       Друзья вообще ничего не поняли: подумали, что их разыгрывают. Тэхён сидел молча и поглядывал на Чонгука, который не отводил пристального взгляда от Чимина. Только после того, как Чимин показал альбом, информация стала понемногу укладываться в головах у друзей. — Это как так? — спросил Тэхён. — Чимин тот парень, про которого ты лучшему другу ничего не рассказывал? — То есть вы знакомы даже дольше, чем мы знакомы? — добавил Чонгук.       Юнги и Чимин кивнули. Они знали друг друга даже лучше, чем их друзья могли себе представить. — Почему хён все забыл? Про аварию Чимина я знаю, но ни разу не слышал, чтобы до этого ты говорил о Юнги-хёне, — возмутился Чонгук. — Вы жили вместе, и ты мне ничего не сказал? — Прости, я очень хотел, просто тогда это было что-то между нами двумя. Я боялся, — пояснил Чимин, глядя на Юнги, который молча пил кофе и поглаживал малыша по коленке. — Не обижайся, Чонгук, — сказал Тэ, сжимая его руку в своей. — Им, вероятно, нужно было время. И потом, они так страдали. Они ведь не виделись три года, — понимающе добавил Тэхён. — То есть вы просто все вспомнили и все? Снова вместе? Вы же ненавидели друг друга, — не мог успокоиться Чонгук. — Нет, — неожиданно резко ответил до этого молчавший Юнги. — Мы влюбились друг друга снова, а потом уже все вспомнили, — Чимин заулыбался и прикрыл розовеющие щечки ладошками. — Оставь их ненадолго, — попросил Тэхён. — Юнги и Чимин вернутся и завтра же все нам обязательно расскажут. Поехали, — Чонгук нехотя допил свой кофе и стал собираться, хоть и знал, что ему нужны были все подробности. — Прекрати уже сканировать Чимина! Посмотри, что ты сделал с ребенком! — Чимин все же залез на колени к Юнги и спрятался носиком в шее. Друзья засмеялись и покинули квартиру.       Друзья уехали, оставив Юнги и Чимина вдвоем: им еще столько надо узнать, столько обсудить, сделать все, что упустили за три года. — Мой котик... — прошептал на ушко Юнги. — Твой, хён, — мурлыкнул в ответ Чимин.

***

      Их разлучили. Их заставили страдать. Бросили одних наедине с горем, наедине с огромной болью.       Но они все равно нашли друг друга, пусть и спустя так много времени. Главное, что Чимин и Юнги снова могут быть вместе. Быть счастливыми. Вспоминать те события, которые произошли в их жизни, создавать новые, прекрасные воспоминания, создавать совместное будущее.       И еще больше ценить каждую секунду, каждый момент, проведенный вместе.