Убей моего сына

Быстрая пуля прилетела прямо в сердце, от близкого расстояния Чонгука отбросило на пару метров назад. Намджуна озарила яркая и, какая-то психически нездоровая, улыбка. — Я так долго ждал этого, ты так глуп, такой маленький, но такой шустрый, но скорость тебя до добра не довела, она тебе вовсе не друг — подходя чуть ближе к телу, что лежало неподвижно, Нам старался взглянуть в застывшей взгляд... — Друг. — Очень резко и быстро ответная пуля врезалась в беззащитное тело старшего. Вот только бронежилета на нём нет, как на Гуке. Кровь струёй начала сочиться из глубокой раны, как сзади послышался крик. — Папа! Папочка! — плакал ребёнок в машине так громко, что вой его был слышен тут. Чонгук померк. "— Разве Джун не издевался над тобой, малыш? Разве не делал больно физически и не причинял боль твоему сердцу? —" Он впал в минутный ступор, а после схватил пистолет Джуна и выбежал из дома. Он мигом добежал до распахнутых дверей машины, где сидели Тэ и Пак, но было видно лишь младшего. — Вы убили его? Убили? — Спрашивало дитё, вытирая слёзы с красного лица. Чон стыдливо опустил голову и невинно сложил руки. — Извини. Да, я убил твоего отца — ребенок вышел из машины, обтирая нос. В следующую секунду он крепко-крепко прижался к телу старшего. — Вы убили не моего отца, глупый дядя, вы убили демона... — И тогда до Гука дошло...

***

Тогда в машине, Ким не просто сидел, а говорил с ребёнком. — Чимин. Я, мы... Мы вовсе не похитили тебя, ты не должен бояться, но... Неужели моё лицо не напоминает тебе никого? — В темноте мало что можно разглядеть. — Нет дяденька, но ваш голос...— а вот бархатный голосок, который чуть ли не один такой на миллион, запомнить очень легко, а вот забыть. — Тогда позволь кое-что сделать? — малыш удивлённо посмотрел на незнакомца, спрашивая глазками "— Что? —", тогда Ким начал... Начал петь. — Ты словно синий попугай Прилетишь ли ты ко мне? Я хочу чтобы настал Для меня хороший день Заслужил ли его Но мне решать не суждено   Выглядишь, как зимний медвежонок Ты спишь так сладко Спокойной ночи, герой моих фотоплёнок   Представь свое лицо Скажи мне что-нибудь Тогда плохие дни Все по щелчку пройдут Мой спящий рыцарь ты Во сне лишь защити Спи, как зимний медведь Не дай печали одолеть — Во время исполнения к горлу подступили воспоминания и дышать стало так больно, что хотелось остановиться, но Тэ закончил... Каждую ночь он пел детю собственно-сочиненную детскую колыбельную, что тому так нравилась. Каждый день он улыбался, после этих строк, прежде чем провалиться в сон. — Папа! Папочка! — вскрикнул малыш. — Это ведь ты, твой голос! — Тэ прижал к себе начинающего плакать ребёнка — Это ведь ты, папа. Где же ты был, папа. — "Папа" отдавалось в голове старшего. Как долго он не слышал этого, как долго желал услышать это. — Почему ты так долго, папочка? — Прижимая ближе, хватая крепче, плакал Чимин. — Прости, малыш, прости меня. Прости. — Всё, что мог сказать тот.

Разучился просить прощения. Будто сейчас единственный известный человечеству способ извиниться — это обнять.

Вот Тэ и обнимает, а внутри извиняется за все эти потерянные годы.

***

 В считанные секунды Гук поднимает малыша на руки и садится в машину за руль прямо с ним, а Чима одной рукой всё продолжает обнимать Гука, а другой тянется к папе, ну а тот её берёт и крепко-крепко держит. "— Больше не отпущу тебя —"

"— Никогда —"