Колесо вращается

Пролог       Толстое, покрытое царапинами стекло мужественно сдерживало неукротимый напор тяжелых капель, которые, казалось, так и стремятся прорвать этот единственный барьер между теплым классом и холодным осенним миром, погруженным в багрово-желтые тона. Едва различимые за пеленой дождя тонкие и грациозные березы безвольно сгибались на завывающем ветру. Лучи солнца были не в силах преодолеть тяжелые свинцовые тучи, и город оказался погружен во мрак. Лишь здесь, в маленьком кабинете, слишком тесном для двадцати девяти девятиклассников, царили спокойствие и порядок.       Анна Петровна, как всегда, прохаживалась от двери до окна и обратно, по дороге пытаясь объяснить сонным ученикам, как именно работает теорема Вариньона и для чего она вообще нужна. Катя, как всегда, многозначительно кивала после каждого предложения учительницы и старательно наполняла тетрадь формулами, цифрами и совсем уж непонятными закорючками. Миша - или Майкл, как его было принято звать - как всегда дремал, спрятав лицо между руками, скрещенными на парте. Антон в десятый, если не в сотый раз травил своему соседу байку про хирурга, забывшего в пациенте скальпель. Сосед, само собой, едва сдерживал смех, силясь остаться незамеченным для Анны Петровны.       Соня привычным жестом поправила очки, чуть съехавшие на переносицу, и отложила ручку в сторону, слегка сгибая и разгибая уставшие пальцы. Почувствовав некоторое облегчение, она отвела взгляд от Анны Петровны и, чуть повернув голову, посмотрела в залитое водой окно. Дождь успокаивал ее. Дождь нравился ей. Дождь всегда заставлял все живое шевелиться, бегать, сбрасывать сонное оцепенение, царившее в их городе. Дождь нес с собой свободу.       С трудом оторвавшись от стекающих по стеклу капель, Соня тоскливо посмотрела на пустующее соседнее место. Не с кем поговорить, не с кем обменяться легкими улыбками. Ей, конечно, не привыкать, но иногда все-таки так тяжело, когда нет никого, кто мог бы просто посмотреть тебе в глаза, взять за руку, задать один, даже самый дежурный вопрос.       Внезапно тяжелая деревянная дверь со знакомым скрипом медленно, небольшими рывками открылась, и из коридора показалась чья-то рука в длинном рукаве. Соня сидела так, что никак не могла видеть человека, открывшего дверь, но почему-то ее сердце заколотилось. - Извините пожалуйста, - раздался мягкий голос. - Извините, вы Анна Петровна, да? Алексей Борисович отправил меня к вам, я Вилов Андрей, он сказал, что вы знаете… - А, да-да! - закивала учительница, ненадолго оставившая доказательство пресловутой теоремы в покое. - Знаю-знаю! Я только думала, что ты к началу урока подойдешь, Андрей. - О, извините, пришлось очень много документов заполнять, мы с Алексеем Борисовичем не успели к началу урока, - сказал Андрей и сделал шаг вперед, остановившись на пороге. Он демонстративно смотрел только на учительницу, не поворачивая головы в сторону проснувшегося класса, а на лице, немного бледном, застыло преувеличенно серьезное выражение. - А, понимаю, понимаю, - снова кивнула Анна Петровна и улыбнулась. - Ну хорошо, что вы наконец закончили. Ребята, позвольте представить вам Андрея! - громко сказала она, - Он ваш новый одноклассник, прошу любить и жаловать!       Андрей тоже улыбнулся и лишь теперь обвел взглядом класс. Его серые глаза двигались быстро, но не метались. - Куда мне сесть, Анна Петровна? - спросил он. - Хм… А вон, смотри, рядом с Соней место свободно, - ответила учительница и вновь повернулась к доске.       Андрей перевел взгляд на указанное место и неторопливо прошел к нему, снимая по дороге рюкзак. Аккуратно положив его рядом с партой, он сел, достал тетрадку и ручку, положил их перед собой, после чего повернулся к Соне и сказал: - Ну привет. Соня, правильно?