fourberie

«…Мое сердце — твое…» «…Твое сердце — мое…» Молодой мужчина смотрит на уходящий поезд, из окон которого торчат изящные женские ручки, машущие в знак прощания кому-то, должно быть любимому мужчине или ревущей матери, что будет неимоверно скучать по своему дитя. Видит грузную, держащую почти докуренную сигарету руку. Намозоленные ладони, свидетельствующие о тяжелом труде, вызывающие лишь восхищение. Кун переводит взгляд на свои изнеженные, белоснежные кисти и пальцы, что совершенно неожиданно окутывает чья-то рука, тонкая, почти девичья, на что мужчина улыбается, оборачиваясь к юноше, стоящему за спиной. — Ты пришел раньше, — мягко улыбаясь шепотом произносит Ренджун, оказываясь в крепких объятьях старшего, — поезд через полчаса, — сообщает он, чувствуя невесомый поцелуй за ушком, заставляющий покраснеть, — мы же на людях. — Почему я должен молчать о любви, мм? — спрашивает Кун, звездно улыбаясь глазами, — я абсолютно счастлив, — прижимая младшего ещё ближе к себе говорит он, — я буду скучать… — Я тоже, Кун, я тоже, — подняв тяжелый взгляд отвечает Хуан, рассматривая лицо любимого. — Я буду писать тебе, — поглаживая нежную щеку говорит Цянь, смотря в сторону пребывающего поезда, — обещай и ты…раз в неделю. — Как только, так сразу, — прикасаясь кончиком носа, озорно улыбаясь говорит юноша, аккуратно чмокая Куна, — не хочу расставаться с тобой… — шепчет он, оказываясь в любовном поцелуе с мужчиной, сжимающего хрупкие плечи художника так сильно, что хочется плакать то ли от счастья, то ли от боли. — Я люблю тебя, — говорит на самое ухо Кун, под гул пришедшего поезда и толпы людей, — не было и дня, когда бы я не думал о тебе тогда, не будет и теперь… — Ну, ну, голубки, — похлопывая младшего по плечу отвечает возникший из ниоткуда Юкхей, — так и поезд пропустите, — причитает он, ставя на каменную плитку, рядом с юношей, чемодан, — вот твои работы, Джун~и, покори весь Лондон, — шепчет, по-дружески гладя макушку Хуана, — будем скучать, — переводя взгляд на Куна, заканчивает, приобняв старого приятеля и отходя в сторону, давая любовникам время проститься. — Люблю тебя… — целуя вновь в щеку говорит Ренджун, нисколько не спеша на поезд. — Где ты — там я, — говорит Кун, вдыхая в последний раз запах любимого, — где я — там ты… — нехотя отцепляя от себя юношу заканчивает тот, подгоняя младшего к поезду. — Это тебе, — вкладывая в руку старшего письмо выкрикивает Ренджун, забегая с кипой чемоданов в вагон, стараясь быстрее добраться к окну, как раз тогда, когда поезд начинает движение, — прочти дома, — под крики и слезы матерей, прощающихся с детьми, говорит он, надеясь, что мужчина услышал. Младший смотрит на Куна, отрешенно стоящего там, на перроне, что глядит в след удаляющемуся поезду. Болезненные слезы стекают по белоснежным щекам. — Обещай, что мы встретимся вновь… — шепчет одними губами Ренджун, водя по запотевшему стеклу, как бы гладя силуэт любимого. Цянь в прострации едет до дома, ощущая вставшие в глазах слезы, что словно тугая веревка на шее, не позволяют нормально вдохнуть. — Кун, хэй, — мягко хватая приятеля за шею говорит Юкхей, понимая, как тяжело другу, — все будет хорошо.На что старший, как заведенный болванчик качает головой. Дома холодно и неуютно настолько, что находиться здесь нет никакого желания.Мужчина проходит в опустевшую спальню, садясь на мягкую кровать, дрожащими руками открывая конверт. «13 мая 1926 год Если ты читаешь это, значит я уже уехал и, скорее всего, в тесном вагоне задыхаюсь в слезах… Удушающе больно писать прощальное письмо, когда ты лежишь в нашей постели, абсолютно умиротворен и божески красив… Мне больно выводить каждую букву, но я должен. Цянь Кун, я не думаю, что мы когда-нибудь увидимся вновь, жизнь слишком ненавидит меня, чтобы сделать счастливее более, чем на несколько лет, но с тобой она так поступить не должна. Ты слишком чист для этого мира, чтобы старая корга поступила так же. От этого я вынужден выдавливать из себя слова, заставляющие сердце разрываться, а слезы буквально покрывать все лицо… Завтра ты спросишь, почему я выгляжу неважно, я скажу, что заболел, хочу, чтобы ты пробыл со мной весь день, ведь времени у нас катастрофически мало. Я уезжаю не из эгоизма, я делаю это лишь потому, что не хочу, чтобы ты разочаровался во мне. Я совершенно отвратителен…непостоянен, от чего причиняю боль всем и вся. Омерзителен и грязен, но люблю тебя все так же сильно. Если бы ты знал, как я хочу, чтобы ты был счастлив. Пожалуй, нет желания сильнее, чем-то, в котором любовь всей твоей жизни, твой самый дорогой человек улыбается искренне и светло, необремененный невзгодами и тяготами оскверненного мира. Увы, я не тот, кто смог бы дарить тебе улыбку ежедневно. Я из тех людей, которые обязаны появиться в жизни каждого, но не на долгий срок, нет, лишь на мгновение, чтобы не разочаровать. Я хочу…нет, не так… Я желаю, чтобы ты нашел себе того, кто сможет до конца дней одаривать тебя теплотой и лаской. Возможно, через много лет, когда мой юношеский максимализм сойдет на нет, я остепенюсь и решу, что творчество абсолютная грязь, тогда вернусь, но дождешься ли ты меня? Я не хотел причинить тебе боль, но сделал это, прошу, прости меня. Я страстно полюбил тебя тогда, трепетно, нежно люблю сейчас и абсолютно ненавистно сильно буду любить после. Навсегда твой Хуан Ренджун. 14 мая 1926 год».