Во Сне

Это так жутко, когда привычный тебе мир рушится на глазах. Я даже не знаю, как так получилось, но всё будто бы перечеркнули резким движением руки. Мачеха изменила отцу. Когда папа уехал в командировку, эта блядь привела мужика. А на следующую ночь опять, причем уже другого. Самым паршивым было то, что она приказала мне молчать, если я не хочу, чтобы наша "счастливая семья" распалась. Так и повелось, только мужа нет, жена сразу же ведёт в койку любовника. Хорошо ещё, что засыпаю я мгновенно, не то слушал бы из похотливые стоны и крики с ночи до утра. И всё было бы замечательным, если бы однажды не случилось бы всё как во второсортном сериале: отец входит в комнату, видит два изгибающихся тела под одеялом, орёт что-то благим матом, визг матери и голый незнакомый мужик пытается на ходу одеть хотя бы трусы. А потом отец стал выпивать. После того, как набухается до чёртиков, начинает на нас с мачехой кидаться, избивать до полуживого состояния. И главное так по умному, по лицу не бьёт, синяков не видно. А я в школу не могу подняться, такое чувство, что подыхаю. И место, где я во сне получил рану, болит утром как я не знаю что. И главное, в моём человеческом и реальном теле нет ни шрамика в память о битве. А ещё Руфио, мой брат, и единственное существо, которому я мог бы доверить тайну своих сновидений, уезжает. В Германию. Лет на пять, и без отпуска домой на каникулы. Это последняя капля, так я думал, но нет, оказывается, бывает и ещё хуже. Однажды отца взбесило то, что добровольно меня не разбудить, да ещё и учителя стали жаловаться, что я всё чаще и чаще сплю на уроках (а я просто экспериментировал), и он решил меня сводить к психологу. После часа тупых вопросов и не менее тупых ответов, психолог выписал мне какие-то таблетки, приказал принимать их по две штуки каждый день, и никогда не забывать. Я кивнул, про себя думая, что в первый же день выкину их в урну, но не тут то было. Отец буквально силой впихнул мне в рот это дурацкое лекарство, от чего я не мог попасть в свой сон. Вообще. Я проснулся, хотел было пожелать "Доброго утра" Гамзии и спросить, что на завтрак, как вдруг обнаружил, что нахожусь в своём реальном мире, в своей квартире, в своей кровати! Господи, как же я тогда испугался! Ну, думаю, сегодня не попал в Альтернию, попаду завтра, может быть у Морфея сдвиг в программе произошел. Но на следующий день произошло тоже самое, в свой чудесный сон я не попал. Я бесновался, рыдал, разрушал, но ничего поделать не мог. На третью ночь, когда я уже отчаялся было всё вернуть на круги своя, меня внезапно осенило: всё из-за этих чёртовых таблеток! И я перестал принимать их, делая вид, что исправно глотаю, но на самом деле выкидывая лекарство в окно. И, о чудо! Я мельком увидел Гамзии, сидящего на до мной. Я был будто бы призраком, и это было ужасно. Как я ни старался, не мог приблизиться к своему телу, не то чтобы в него попасть. Я не сдался, ведь появилась хоть небольшая надежда вернуться. И в эту ночь я проснулся. Наконец-таки после продолжительной борьбы я увидел лицо Гамзии. Он не спал всё это время, по нему было видно, и совсем осунулся, в глазах появилась затравленность и настолько мрачная печаль, будто бы он уже меня похоронил. В ярких красках помню, как я очнулся, резко сел рывком, а на моих ногах, пристроившись как-то полулежа-полусидя и держась за мою руку цепкой хваткой спал Гамзии. Помню радость и слезы, когда мы, не веря действительности происходящего, на миг замолчали, всё было понятно без слов. А потом мы обнимались, смеялись, снова рыдали, и весь день просто просидели на кровати, молча и держась за руки. Тогда я точно понял, что потерять Гамзии для меня - это самое страшное. И сегодня, я надеюсь, будет самый обычный день в Альтернии. Ложусь в кровать, мачеха с отцом всё ещё продолжают скандалить, но мне совершенно на это наплевать, я накрываюсь одеялом, закрываю глаза, падаю вверх... ...и тут же взмываю вниз. Мне точно не описать ощущения, это как в невесомости летать и одновременно крутится в центрифуге, как падать на самое дно глубокого колодца и парить над облаками. Знаю точно, что через мгновенье окажусь рядом с Гамзии. *** - Таааврррииии!!! - кричит Непета с высоты, репетирует номер по канату. - Ты не можешь помочь? - Могу! Что надо сделать? - я отвлекаюсь от уборки манежа и задираю голову вверх. - Попррравь нижний канат, он болтается, а вместе с ним и я! Сможешь? А я тебя чауем угощу! Улыбаюсь и бросаю швабру. Ну как ей можно отказать? Она не Вриска, обманывать не станет. Подхожу к навесной лестнице, начинаю взбираться. Хорошо ещё, что рядом нет Гамзии, он бы точно не разрешил куда-то лезть, беспокоится за мою распоротую ногу. А чего волноваться-то, если зажило уже всё. И нижний канат на то и нижний, что висит на высоте пяти метров. Уже почти вскарабкался до середины лестницы, но вдруг в глазах начинает темнеть. Оглядываю манеж, внизу Феликс домывает бортик, Эквиус поднимает тяжести и Терези опять о чём-то спорит с Каркатом. Вриски нет, Гамзии ушел куда-то. Поворачиваюсь опять и смотрю вперёд, но взгляд затмевает тёмная пелена. Как будто весь мрак с самых неосвещенных уголков цирка собирается в неясную фигуру прямо передо мной. Фигура очень похожа на мою, проверяю, не убежала ли куда моя тень. И тут это существо улыбается, демонстрируя безумно острые зубы, сверкает ярко-желтыми глазами и машет лопоухими ушами. Чёрный Кролик. Замираю и не знаю, что делать. Он настоящий, из плоти и крови, и он хочет меня убить. А убежать я не смогу, и как назло до ужаса заболел шрам на ноге. И эта зубастая тварь наклоняется ко мне низко-низко, и шепчет прямо в губы: - Ты должен умереть. Вскрикиваю, пячусь назад, лестница опасно выгибается, нога соскальзывает со ступеньки, уже наполовину болтаюсь. А Чёрный Кролик взмахивает когтистой лапой, раздаётся треск ниток. Стремительно удаляющийся купол цирка, внезапно исчезнувший Кролик, Непета, замершая от страха и жуткий вопль Гамзии, эхом отразившийся от стен шатра. - ТАААААААААВРООООООС!!! *** Сижу в окружении подушек, за которыми не видно и меня - Гамзии постарался на славу. Хорошо ещё, что меня перевезли из этой ужасной больничной палаты в уже успевший стать мне родным фургончик. Смотрю на свои мёртвые ноги под толстым слоем одеял. Чтоб не замёрзли? А какой смысл, я уже ничего ими не чувствую. Гамзии что-то там нудит про то, что говорил мне не отходить от него ни на шаг, что предупреждал меня и т.д. А какая мне сейчас к чёрту разница?! Я беспомощен сейчас, как новорожденный! Ненавижу, когда мне говорят то, что я и так знаю. Знаю, что я дурак! Знаю, что моя наивность привела к плачевному результату! Лестница оказалась заранее перерезана с одной стороны, и никто не знает, кто это сделал. Есть предположения, и сегодня вечером труппа будет выяснять причины поступка. - Эй, Тавбро, - вяло поворачиваю голову на его голос. В последнее время меня всё раздражает. Особенно несправедливость. - Ты на меня сердишься? - качаю головой. - Бро, всё ещё образуется! Не дрейфь, я уверен, что через несколько гребаных месяцев ты будешь ещё бегать быстрее меня! Кости ж не сломаны, да? Значит, всё будет превъебенно... - Я никогда не смогу ходить, Гамзии. Смирись ты уже, как это сделал я. - Ты слишком драматизируешь, бро. Я точно знаю, нужно только верить в гребаные чудеса... - Да не будет никаких гребаный чудес!!! Гамзии, серьезно, перестань. Ты знаешь, как эти твои наивные слова раздирают мне душу? И так хреново, да нет, нужно ж ещё подсобить! Оптимист чёртов... Не замечаю, как по щеке катится слеза. Странно, я думал, что уже всё своё выплакал. Тогда, в больнице, я был готов всех убить и всех ненавидеть, не подпускал к себе никого, кроме Гамзии. На тот момент он просто сидел рядом со мной и молчал. И я лежал и молчал, смотрел в белый потолок и вдыхал этот ужасный запах медицинского спирта. И только плакал, плакал и плакал... - Таврос, - с излишней нежностью говорит Гамзии, заставляя меня как-то совсем жалко всхлипнуть. - Ну нееет, только не начинай! Ну не выношу я твоих, мать их, слез! Обнимает меня, заставляя плакаться в плечо. Слегка нечестно, чувствую себя бабой, но мне как-то теперь всё равно. Сколько раз я задаюсь вопросом: почему?! Почему именно я, почему именно со мной?! Даже если это всего лишь сон, даже если в реальности я могу ходить, всё равно! Это нечестно, это просто не справедливо! За какие такие грехи?! Что я сделал не так?! - Таврос, харе убиваться! Никому не нужны эти гребаные ноги для исполнения мечты! - Да что ты? - от такой бредовой фразы у меня даже слезы остановились. - Не в этом, мать её, суть! Вот у тебя какая мечта? - Мечта? - я даже призадумался. Если Гамзии хочет меня отвлечь от грустных мыслей, то у него здорово это получается. - Пожалуй, раньше была научиться летать... но теперь нет, спасибо, налетался. Тогда... ну...это...научиться танцевать, что ли. Танго там, фламенко. - Ну, никаких тангов с фламенками я тебе не обещаю, а вот вальс - запросто! Гамзии обхватывает меня за талию, приподнимает над собой, а я от страха и неожиданности не знаю, что делать, пытаюсь ухватиться хоть за что-то. Получается так, что я, крепко вцепившись пальцами, опираюсь на его плечи, и смотрю сверху вниз. Легкое прикосновение его губ к ключице, и я моментально заливаюсь румянцем. И не деться же мне никуда, не сбежать. Парень начинает кружиться по комнате, имитирую ритм вальса: раз-два-три, раз-два-три, но вскоре мы оба понимаем, что получается хреново, и Гамзии со смехом начинает просто кружиться, слегка приподнимая меня. А мои ноги, мертвые, неподвижные, просто болтаются где-то там, внизу. Я их вижу, но не чувствую. Мёртвые... как же больно и жутко в груди. А он смеётся. И вокруг только его смех и моя боль. Его смех и боль. - Гамзии, прошу, остановись. - не могу больше это терпеть, зачем так надо мной насмехаться?! - Гамзии, остановись! - ему весело, с ним всё в порядке, я же останусь таким навсегда!...или не останусь? Ведь это всего лишь сон, я могу снова принять таблетки и всё моментально закончится! - Отпусти меня!!! - в своей реальности, как бы она не была ужасна, я всё же могу ходить. Там мои друзья, одноклассники, родители, это мой настоящий дом, а не цирк. Всё, что происходит здесь - это фальшь, ложь, просто игра! И его смех - тоже обман! И доброжелательность, и нежность, всё, всё! - ОТПУСТИ МЕНЯ, ПРОШУ!!! Гамзии вздрагивает и останавливается. Он долго смотрит мне в глаза не моргая, и я пытаюсь рассмотреть хоть какие-то чувства на лице. Ничего. Как маска, за гримом он скрывает всё, я даже не знаю, какой он настоящий. Как я этого раньше не понимал? Гамзии опускает меня на кровать, кладет ноги, накрывает одеялом и уходит. Молча. Что я наделал?! Через час он всё же приходит, но не один, вместе с Арадией. Теперь они вместе будут смеяться над моей беспомощностью? Усаживают меня в кривенькое инвалидное кресло, наспех сделанное каким-то мастером. Всё также молча едем к шатру, до присутствие девушки всё же не так отягощает. Не знаю почему, но я не могу повернуть голову в сторону Гамзии. Стыдно? Страшно? Может, противно? Я уже не понимаю. Вокруг манежа собралась вся труппа, всё как один смотрят на меня с жалостью и сочувствием, и это единственное, что они могут для меня сделать. Не хочу сейчас быть с ним, хочу домой, в свой истинный дом, в теплую, солнечную, радостную Испанию. - Мы, в общем-то, решили выяснить, кто подстроил падение Тавроса с такой высоты. - Меня подвозят к Канайе, и та слегка приобнимает меня за плечи. - Есть предположения? - А то! Вриска! Кому же ещё. С лигром та же история была! - Терези со своей прямотой иногда лезет в печёнку, но тут, как уж я считаю, она права. - Врррриски не было рррядом в миг падения, почяуму вы думаете на няуё? - еле слышно прошелестела Непета, почему-то пряча от меня глаза. Эквиус как-то недобро поглядывает на меня. - Потому что на такое способна только она. Признавайся, это ты сделала? - никогда бы не подумал, что в маленький миленькой и чуть пухленькой Арадии найдётся столько гнева. - А что, если и так? Что, если это подстроено и не одной мной, а? Что ты мне сделаешь, а, призрачков своих нашлешь? Ой, напугала!.. И я даже не успел разглядеть, что произошло. Арадия внезапно приблизилась к Вриске и с размаху дала ей сильную пощечину, от чего вторая падает назад, задевая многочисленные стулья в зрительном зале. Все зачем-то кидаются оттаскивать девушек, хотя обе просто с холодной ненавистью смотрят друг другу в глаза. А потом Вриска шипит: - Ты ещё пожалеешь, - на что Арадия отвечает ей: - Не выключай свет ночью. И мне становиться страшно и жутко. Мы так и не выяснили, действительно ли виновата Вриска, а может быть, несчастный случай. Сказать кому-нибудь, что это всё Чёрный Кролик? Покрутят у виска в знак сумасшествия и посмеются. И я просто молчу, всматриваюсь в лица и пытаюсь понять, кто виновен, прекрасно зная ответ. Надоело. Хочу вернуться к себе. А на следующий день случилось самое ужасное. Я не знаю, какой чёрт меня побрал пойти на манеж, когда было темно и пусто, но я зачем-то это сделал. Уже хотел было приподнять тяжелую бархатную занавеску, как замер, ибо там стояли трое: Вриска, Арадия и Соллукс. И всё это было как-то странно, первая улыбалась, вторая смертельно напугана, а третий вообще с ножом стоял и не шевелился. Только сейчас я понимаю, что это был гипноз, и парень как раз и попал под него. Соллукс угрожающе приближался к девушке, а у самого глаза бегают, слезы по щекам катятся, будто бы безмолвно просит: беги! Но чем быстрее пятится Арадия, тем быстрее наступает Соллукс. - Я же сказала тебе, что ты пожалеешь. А ты была слишком самонадеянна, чтобы меня послушать, верно? Зато теперь от твоей смелости и решимости не осталось и следа! Твои призрачки мне ничего не сделают, даже если и будут крутиться под носом до скончания моих дней. Или твоих? Благо, ждать осталось недолго! - голос Вриски отдавался жутким эхом от стен шатра и разносился повсюду. И она знала, что я за всем наблюдаю и специально ломала спектакль. - Видишь это? Это шар-восьмёрка, я умею предсказывать судьбы не хуже тебя! И он говорит мне, что ты скоро умрёшь. Каково это, умирать от руки любимого человека? Я видел всё как-будто бы в тумане. Я снова стал невольным очевидцем "Тёмного Карнавала", и снова смотрел из зрительного зала. Вриска крутила в руках чёрную шар-восьмёрку, удовлетворённо улыбаясь, а Соллукс держал перед собой нож, и всё быстрее настигал несчастную Арадию. Ужасный миг был близок, а я ничего не мог с собой поделать. Руки не шевелились, о ногах я промолчу, и я просто смотрел с открытым ртом. Внезапно девушка подошла близко-близко к парню, крупная слеза скатилась по её щеке. Парень всё ещё умолял глазами бежать от него, но Арадия только покачала головой, улыбнулась, подалась вперёд и прошептала: - Ты не в чём не виноват, помни, ладно? Я сама это сделала... Я предугадал, что будет дальше. Арадия напоролась на нож, обняв Соллукса, Вриска засмеялась, а я не мог больше смотреть на истекающую кровью девушку. В голове крутилась лишь один опрос: это всё из-за меня? Чудом я переборол себя и кое-как смог отбуксировать коляску назад. Не хотел я смотреть, как с парня спадёт гипноз, и как он будет убиваться по поводу своей мёртвой подруги, которая, оказывается, всё это время, пока он шлялся где-то по закоулкам с Фефери, любила его. И мне стало страшно за свою жизнь, не хотелось умирать, хотелось жить, пусть без ног, но всё же. Как трусливый пёс я поехал по тёмному коридору, навстречу яркому белому прямоугольнику выхода. - Тааааааааврос, сильно спешишь? А вот тут погадать на тебя хочу, разрешишь? - и я чувствую, что мой разум снова пустеет, руки наливаются тяжестью, а в груди разливается страх и предчувствие чего-то ужасного. - Знаешь, что мой шар-восьмёрка никогда ещё не ошибался, он даёт только точные указания? Готов ли ты узнать свою судьбу? - хотел было ответить, что нет, не готов, но не было не то что голоса, не было воздуха в легких! Я задыхался, мысли бились как птицы в клетке, отдаваясь болью в висках, а в глазах туман, и казалось, что где-то рядом прошелестел голос Арадии: "Ничего не бойся!", но от этого становилось ещё страшнее. - Шар-восьмёрка, скажи мне, умрёт ли Таврос здесь? И случилось нечто невероятное. То ли Вриска не слишком точно задала вопрос, то ли дело в том, что я живу в двух мирах, но шар не выдал ответ. Что-то там всплыло на поверхность, но что именно, не поняли ни девушка, ни я. Она разозлилась, стала трясти эту дурацкую гадалку, и та отчего-то взорвалась прямо в руке, да ещё и так мощно, что волной опрокинуло меня с коляской. Когда я всё же открыл глаза, увидел скорчившуюся на земле Вриску, всю в лазурной крови, руки не было, глаза с восемью зрачками тоже, вместо них было сплошное месиво. Мне стало плохо, я даже не обратил внимание на то, что сам поранился осколками. А потом, как мне сказал Гамзии, отключился. Ничего больше не помню. *** - Мам, - неожиданно для себя говорю я. Мачеху мамой я назвал только один раз, когда они с отцом поженились. А сейчас я даже обнять хочу эту женщину, что и делаю. Как же она похудела и осунулась от побоев мужа... Странно, я ненавидел её за измены, но тем не менее, сейчас эти чувства куда-то ушли. - Таврос, милый мой сыночек, что с тобой? Что-то случилось? Если тебя что-то беспокоит, расскажи мне, может быть, я смогу помочь. А про что мне рассказывать? Про то, что я сошел с ума, и живу в двух мирах? О том, что там всё фальшивое, включая друзей и того, кого я люблю? О том, что я там стал инвалидом, и из-за меня одна девушка умерла, вторая лишилась руки и глаза, а один парень так вообще с замкнулся в себе и кроме Карката никого не подпускает? О том, что я хочу всё это прекратить, но не могу, потому что меня останавливает только один его взгляд, полный невыносимой грусти? О чём мне тебе рассказать?! О троллях, об Альтернии, о жгучем солнце, о квадрантах, о гемоспектре?! О том, что мне уже пора в психушку?! Я думал, что Гамзии для меня важнее всего, а теперь понимаю, что я и сам врал, что-то доказывал себе, но теперь чувствую к себе лишь жгучую ненависть и отвращение. Так вот как можно ненавидеть самого себя! А ещё больше мне себя жалко, и от этого становится только хуже! И все это разъедает изнутри, подобно кислоте. Ненавижу всех, ненавижу себя! - Ничего, мам. Просто я люблю тебя. Как всегда жду отзывов.