Наваждение

В тот день, все ещё вдавливая своё тело в мягкий ворс бежевого ковра, прийдя в себе, Эстер не ощутила приятного покалывания на бедре от нежных, едва ощутимых ласк, наоборот, всё показалось ей грязным: собственное тело, чужая рука, ощущения и воспоминания. Будто отойдя от забвения, девушка по крупицам собрала то здравое и разумное, что осталось в её падшей, развратной и греховной сущности. Какими бы приятными не были те ласки, которыми мужчина, лежащий рядом, одарил её сегодня, они более не приносили прежнего удовольствия. Девушка резко вскочила и даже не заметила, что Гарри всячески избегал её присутствия, думая о том же самом. Оказавшись в ванной и взглянув на своё отражение, девушке тут же захотелось содрать с себя всю тяжесть собственного поступка металлической мочалкой. Но вместо этого она лишь поскорее вернула на себя сначала нижнее белье, а затем и платье. — Я, пожалуй, пойду, — уже на выходе, переминаясь с каблука на каблук, в пустоту проговорила она. Бредя по улице к станции метро, девушке хотелось сжаться до размера атома. Во взгляде каждого встречного она непременно встречала осуждение: ещё бы, шла в платье не первой свежести, удерживая подол одной рукой, а второй прикрывая глубокое декольте; на лицо явный акт греховного прелюбодействия, да ещё и с парнем родной сестры. Да на её фоне даже Борат не вызвал бы такого ажиотажа свои экстравагантным видом. «Кажется, это называется муки совести. Никто не в силах унизить тебя так, как можешь ты сам» — причитала девушка себе под нос, списывая взгляды, устремлённые на неё, помутнением рассудка. Тысяча ехидных голосов разъедали её голову изнутри, указывая на то, какой она ужасный человек. Эстер силилась не закричать прямо посреди улицы, она уже сто раз пожалела, что сэкономила на такси. Дорога до метро и вся поездка прошли как в тумане. И если бы это был сладкая дымка небытия...нет! Это был туман кошмаров, из которого со всех сторон на неё, словно упыри, набрасывались картинки недавних событийный. Время тянулось как застывшая нуга, — нестерпимо долго, вагон покачивало из стороны в сторону, а саму девушку била крупная дрожь. Поездка обещала быть долгой и мучительной... Гарри, оставшемуся в своём жилище, было отнюдь не лучше. И сейчас, открыв нараспашку все окна, в жалких попытках выветрить из квартиры аромат секса, мужчина очень завидовал Эстер, которая могла вобрать полные лёгкие свежего воздуха. Мучала ли его совесть? Определённо. Чтобы там не думала Эстер, он ни разу не изменял Клэр ни с кем и со своими студентками в частности (теперь он будет говорить об этом с оговоркой «прежде»). Жалел ли он о случившимся? Нет. Гарри в принципе было не свойственно о чём-либо жалеть. Какой в этом толк, если сделанного не вернуть. Повторил бы он это снова? Да, безоговорочно. Он не знал ответов на вопросы о том, когда Эстер стала для него желанна, чем именно она его привлекла и чем она лучше любой другой из его женщин, но со всей ясностью осознавал, что секс с ней был лучшим в его жизни. Здесь ни в коем случае не могло быть и речи о чувствах, тем более о высоких, — о них Гарри знал всё, ведь испытывал полный спектр по отношению к старшей из сестёр. Здесь было что-то другое. Первобытное, магическое и даже обрядовое. Их тела отвечали друг другу на химическом уровне, он не только проникал в неё сегодня, но и вбирал в себя все её атомы. Внезапный побег девушки перемешал всё в его голове: он не понимал, что за реакция возникла между ними и теперь лишь больше хотел узнать ответ на свой вопрос, практическим методом, разумеется. Следующая неделя для обоих выдалась тяжёлой: Эстер, каждый раз натыкаясь на собственное отражение в зеркале, хотела разрыдаться, о походе в университет она не могла и думать, — чего доброго, встретится с Гарри; молодой профессор всячески избегал близости с Клэр, которая, вернувшись из командировки, очень сильно хотела ощутить его внутри себя, на работе он постоянно выискивал Эстер взглядом, но так и не нашёл. Он не пытался ей позвонить, ведь она не брала трубки даже от сестры. Да и кем бы он выглядел в собственных глазах, умоляя девушку о сексе? Об этом не могло быть и речи. Пятница оказалась для мужчины счастливым днем, подводя итоги, он даже жалел, что не купил лотерейный билетик — вероятность выигрыша была высока. Утром он проснулся и нашел свою руку на ягодицах Клэр, всё его мужское нутро сжалось тугим комочком и ударило в пах. Впервые после того события он искренне захотел свою девушку. Рука Гарри медленно спустилась ниже и через тонкую ткань трусиков принялась массировать клитор и половые губы Клэр. Сквозь сон девушка довольно замычала, а после распахнула глаза и с радостной улыбкой начала поддавать бёдрами навстречу его руке. Гарри поймал себя на мысли, что Эстер на этом моменте уже бы истекала собственными соками, а Клэр была суха, как черствый хлеб. Яростно рыкнув, мужчина достал из нижней полки прикроватной тумбочки лубрикант всем известной марки и, одним движением спустив трусы девушки к коленям, вылил чуть ли не половину на причинное место. Клэр всегда была «овощной» по утрам, потому что попросту не любила заниматься сексом, еще толком не придя в себя, а вот для Гарри это занятие было заменой хорошей пробежки — с него должен был начинаться день. Разведя ноги и соединив их где-то над телом мужчины, Клэр позволила делать тому всё что угодно в рамках её позы. — Давай, милый, — сонно бормотала девушка, запустив пятерню в его кудри и целуя столь удачно подвернувшуюся ключицу. Гарри рвано входил в Клэр, пыхтя, слово разъяренный бык в изгиб её шеи. Клэр принялась сжимать мышцы влагалища, создавая дополнительную стимуляцию, она знала, как Гарри это нравилось, для неё же это было компенсацией собственной недееспособности по утрам. Растворяясь в этих ощущениях, мужчина не заставил себя долго ждать и быстро кончил — ему не нужно было много по утрам. На волне эйфории, пробившей всё его тело судорогой, Гарри поймал себя на мысли, что Эстер не лежала бы сейчас такой безвольной лужицей под ним и её удовлетворение он поставил бы выше своего. Быстро и даже для отчетности Гарри запечатлел поцелуй на губах Клэр и отправился в душ, предвкушая продуктивный день. Эстер придирчиво рассматривала свой проект, над которым корпела с прошлого вечера. Её соседка уже давно ушла на пары, оставив комнату в полном распоряжении шатенке. Сегодня она не могла себе позволить прохлаждаться на мягкой кровати и покрываться чувством отвращения к самой себе: трагедии трагедиями, а иметь долги, обучаясь архитектуре, приравнивалось к казни через повешение. Уже после полудня, получив выше ожидаемой тройки, Эстер радостно вышагивала по корпусу, на ходу здороваясь со знакомыми. Её владению собой мог позавидовать каждый: даже в сломанном состоянии с огромным тубусом за спиной девушке удавалось сексуальной походкой от бедра приковывать все взгляды исключительно к себе. Её фигура не ускользнула и от профессора Стайлса, покидающего свою аудиторию. Быстрым шагом преодолев расстояние между ними и сорвав тубус с хрупкого плеча, Гарри, не замедляясь, прорычал: — В мою машину. Живо.