Наваждение

Она будто пила воду через соломинку — жажда отступала, но этого определённо было мало. Эстер всячески пыталась вторгнуться в рот Гарри, но тому, казалось, было достаточно лишь лениво касаться её губ и изредка проводить по ним кончиком языка. Эстер перевела обе своих руки на его затылок, пытаясь таким образом углубить поцелуй, но мужчина не поддавался, улыбаясь ей в губы и встречаясь с её недоумевающим взглядом своим ехидным. Гарри нарочито медленно водил рукой по её рёбрам, подбираясь к груди и вновь отступая. Эстер вдруг нестерпимо захотелось ударить его, да посильнее, так, чтобы тот наконец разозлился и выпустил всю свою ярость на её тело, но вместо этого она сама спустила руки на его плечи и обняла, уткнувшись лицом в изгиб шеи. Потребность в нём сейчас превосходила любые другие: в пище, воде и сне. На минуту девушка ужаснулась, что чуть не лишила себя возможности вот так прикасаться к нему, чувствовать рядом. Это было что-то другое, что-то новое. В её действиях больше не преобладал животный инстинкт, ей было хорошо и так — с его руками на её рёбрах и его запахом клуба английских джентельменов в изгибе шеи. Эстер исступленно вздохнула, когда Гарри переместил руки под её ягодицы и поднял их обоих. Пока они шли, он целовал её подбородок и линию скул, иногда терялся в волосах, пробивая путь к мочке уха. Он невесомо, почти по-отечески, если данное сравнение было бы здесь уместно, уложил её на кровать и принялся массировать лодыжки. — Думаю, лучше избавить тебя от этого, — выдохнул мужчина, когда добрался подушечками пальцев до края её чулок. — Ммм, — девушка была способна лишь на это, так её окутала нежность. Гарри медленно, почти издевательски, перекатывал чулок все ниже и ниже по стройной ноге, пока тот не оказался где-то за пределами его зрения. Он принялся целовать девичью ногу снизу вверх, оставляя мокрые горячие следы и тут же охлаждая их своим дыханием. Свободной рукой мужчина уже расправился и со вторым чулком и нырнул ей под платье. Чувства Эстер, до этого рассредоточенные по всем телу, сейчас собрались в одном месте — на внутренней части бедра прямо под рукой Гарри. Но вот он резко её одернул и девушка захныкала, признавая своё поражение. В следующую секунду она уже видела его лицо с фирменной ухмылкой на нем, нависающее над ней. Не сдержавшись, девушка вновь вовлекла его в поцелуй и в этот раз он ответил ей со всей страстностью. Когда он наконец скользнул языком ей в рот, она была готова остановиться, только чтобы поблагодарить за это. Но вместо этого девушка забралась руками под его футболку и принялась выводить яростные линии ногтями вдоль линии его позвоночника. Эстер штормило: от нехватки кислорода, от того, что голова шла кругом. Ей безумно нравилось то, как он целовал её, как хватался зубами за её губы, как поочерёдного всасывал их, как прикусывал кончик её языка. — Когда я говорил, что находиться в твоей голове удивительно... — мужчина внезапно отстранился от её губ, уперевшись локтями в матрас по обе стороны от её головы. — Мне плевать, — девушка сделала попытку вновь втянуть его в поцелуй, подавшись вперёд, но вновь потерпела неудачу. — У тебя пречудесный мозг, — мужчина впился взглядом в её глаза, будто через них было возможно разглядеть так манящее его содержимое её черепной коробки. — Твои комплименты, если это они, абсолютно чудаковатые и абсолютно не во время, — девушка утробно рыкнула, когда новая попытка прикоснуться к его губам провалилась. Гарри нависал над ней, увлечённо рассматривая. И только девушка хотела снова что-то недовольно буркнуть, как застыла в моменте. Где-то в другой комнате горела лампа, а Гарри перекрывал исходящий от неё свет своей фигурой, из-за чего вокруг его тела пролегла тонкая золотая нить. Чуть отросшие кудри щекотали его виски. А глаза, так резко потемневшие, всё ещё пристально изучали её. Падший ангел. — Я никак не могу предугадать то, что ты выкинешь, — мужчина будто вовсе игнорировал предыдущую её реплику, — Это завораживает. У Эстер не хватило бы сейчас колкой фразочки, но она и не понадобилась, так как Гарри наконец накрыл её губы томительным поцелуем. Он завёл её руки вверх и охватил запястья кольцом из своих пальцев. — Так я хотя бы смогу контролировать... Эта реплика явно предназначалась не ей, скорее была мыслью вслух. Девушка заёрзала, чувствуя дискомфорт от того, что потеряла контакт с его спиной. Гарри вернул руку к тому месту, где ещё недавно крепился чулок, едва ли он мог почувствовать, как кожа всё ещё чуть проседала от цепкой хватки резинки. Путаясь в подоле платья, он все равно прокладывал путь вверх, легко пробегаясь подушками пальцев по плавившийся под этими прикосновениями кожей. Его рука наконец нащупала косточку бра и уверенно забралась под неё, тут же сжимая наливную грудь. Эстер блаженно вытянула ноги, уводя носки вниз. В меру огрубевшие пальцы уже сжимали её возбужденный сосок. Губы снова впились в её уста, остервенело усыпая их поцелуями. Она чувствовала, как медленно хватка вокруг её ореола становится мягче, как рука уходит вниз, пару раз сжимает её грудь и сердце трепещет под ней с новой силой. Пару касаний вдоль линии талии и вот он уже невыносимо близко к той точке, в которой сейчас так необходим. Эстер уже ощущала то тепло, что тонкой нитью соединяло её податливую плоть и его разгоряченные пальцы, бродившие в миллиметрах от точки столкновения, как вмиг всё закончилось. Внимание Гарри резко соскользнуло с изучения её лица и упало на тот злосчастный угол подушки, что он пытался поправить часом ранее. Эстер проследила за его взглядом, а затем и за его рукой, что уже мяла, словно глину, мягкую наволочку. — Ты серьезно? — девушка вспыхнула, освобождаясь от его хватки и выпрямляясь на кровати, — Подушка, Гарри? Ты чёртов педант и псих! Возбуждение покинуло её тело так же стремительно, как и ворвалось ранее. Вмиг Гарри стал ей противен, противнее даже её самой. Знала же, что он невыносимый псих, что временами было, конечно же, забавно, но не в данной ситуации. Гарри абстрагировался от всего, кроме этой подушки, он будто был не здесь и Эстер решила, что с неё хватит. Она до сих пор не понимала, почему её так влекло к нему, но подушка? Подушка расставила всё на свои места. Перед ней сидел свихнувшийся придурок. Девушка уже было порывалась встать, как крепкое кольцо его пальцев обернуло её запястье. Гарри глядел на неё заворожённо, не моргая, он хотел что-то сказать, поэтому она собиралась дать ему такую возможность. — Я свыкся с постоянными шутками в мою сторону, которые даже сложно назвать уместными, но называть меня психом? — от мужчины исходило что-то тёмное и даже пугающее. — А кто ты? — низким голосом, будто весь воздух застрял в легких, промолвила она. Гарри резко отпустил её руку, а затем поднялся с кровати. — В детстве у меня была дислексия, Эстер, и то, что сейчас кажется тебе странным, присущим педанту и психу, как ты выразилась, помогало мне сосредоточиться на обучении. — Я не... — Я привык понимать всё вокруг себя, но с тобой сложно почувствовать обыденность... — Понятия не... — Поэтому иногда я не могу сконцентрироваться только на тебе. — Гарри, я не знала. Вернись и мы продолжим, сделаем вид, что этого разговора не было. — Думаю, тебе лучше уйти. Ты была права, когда сказала, что нам следует прекратить всё это. Засунув руки в карманы домашних штанов, мужчина вышел из спальни, давая девушке личное пространство для сборов. Но она застыла в той же позе, в которой прибывала минутой ранее наедине с ним. Он сказал это не для того, чтобы испытать на себе её жалость, а она бы даже не подумала его жалеть. Напротив, Эстер наконец сложила в голове его загадочный и чудаковатый образ. Она не почувствовала уважения, просто поняла. Поняла его, а также то, что не намерена отступать. От чего-то это откровение сделало его ещё более желанным в её глазах. Эстер слышала, как он шуршал чертежами в гостиной. Изучая его много болезненно пьяных суббот к ряду, она знала, что он уходит в черчение, когда чувствует себя подавленным, злым или рассредоточенным. Девушка наконец поднялась с дивана, расстегнула боковую молнию на платье, стянула рукава, и то тут же упало свернувшейся змейкой к её ногам. Вышагнула из трусиков, попутно снимая бюстгальтер. Проведя рукой по волосам, девушка избавилась от той податливой змеи, что удушающе обвила её ступни и направилась к мужчине. Являться в его гостиную полностью нагой уже стало привычкой. Гарри стоял спиной к ней, расправляя чертёж на журнальном столике и не обращал на девушку никакого внимания, очевидно ожидая, что та уйдёт. Но Эстер снова не вписалась в его картину мира и, вместо того, чтобы уже смущенно красться в сторону выхода, прошла к дивану и легла на него, абсолютно не испытывая смущения из-за своего вида. Когда Гарри взглянул на неё, на его лице отобразилось удивление. Карандаш безвольно повис в воздухе, а чертёж скрутился с одной из сторон. — Что ты... — Нарисуй меня, — Эстер смаковала собственную улыбку и удивление мужчины, — Как одну из своих француженок, — она не понимала, почему ей вспомнилась эта сцена из «Титаника», но та явно пришлась к месту. — Эстер, мы не... — Нарисуй... — Чертёж, а не рису... — Одну из франц... — Не «Титаник»... — Гарри! Мужчина тяжело вздохнул, потеряв всякое терпение, откинул карандаш на столик и в два шага подошёл к девушке, вдавливая её в диван и в хищном поцелуе набрасываясь на её губы...