Хозяин паба на Главной улице

      – Где твой друг? – Март отдавал короткие приказы, пока матросы бегали с веревками.       Ским принес большое мягкое овечье одеяло. Хотел укутать русалочку, но девушка так шарахнулась, что старпом отошел. Ллиэлин укрыл девушку, убрал со лба налипшие волосы. Вода смыла кровь и грязь, местами выполоскала из роскошной, но жестоко и грубо срезанной шевелюры. Пряди отливали белым золотом.       – Погиб, – глядя Правителю в глаза, ответил Неш. – Он помог спасти этих двух, но сам, увы, утонул в воронке. Поворачиваем, капитан. Идем на Контраттос на всех парусах. Предупреди Кайру, чтобы смотрел внимательнее. В течение не суемся. Любые отклонения – пусть зовет меня. Все сложно.       – Я видел, волна уничтожила стоянку кораблей, – шкипер вопрошающе вздернул брови.       – Все потом, Март, когда доберемся.       – Несите девочку ко мне в каюту, устройте. Под столом в сундуке настойки, мази и бинты. Многое сделала Мила.       Ллиэлин молча подхватил русалочку. Девушка снова заплакала, стоило опустить ее на постель и раскрыть одеяло. Неш про себя порадовался, что русалка не обернулась в плену. Пираты редко упускали возможность поразвлечься с жертвой, когда та не может сопротивляться. Не отказались бы попробовать экзотики, а вспомни кто поверье, что привечаемый русалкой обретает благосклонность океана... никто ж не уточнил бы, что привечать дитя океана должно по своей воле. А потом еще по своей воле попросить отца о милости для избранного.       Пошарив в сундуке, Неш вытащил притирки, сваренные умелыми руками Милы, наложил повязки на самые глубокие порезы, снял браслет, причинявший боль. Ллиэлин баюкал Лирри, что-то шептал ей на ухо, гладя по волосам.       – Принесу воды и настойки. Ее надо напоить. Для русалок безвредно, я проверял. Заснет.       Правитель благодарно кивнул. Прикрыв за собой двери каюты, Неш бессильно привалился к ним спиной. Когда последний раз в его жизни было все понятно и просто? Когда не было рядом Ллиэлина. И все тот же внутренний ехидный голос напомнил, что все было правильно и спокойно, как в поросшей водорослями отмельной заводи. Спокойно и мертво.       Кайра повис на шее, стоило только увидеть Неша на палубе. Матросы, зубоскаля, отворачивались. Юноша цеплялся за плечи, лихорадочно шептал, как он испугался. Пришлось утешать, объяснять, что с ним все в порядке, что они спасли девушку и ей нужна помощь. Кайра поможет, если отпустит Неша и отведет корабль кратчайшим путем обратно. «Проводящий» смущенно топтался на месте, кивал и не разжимал рук.       – Прости, – вздохнул юноша, наконец, – я понимаю. Но не могу не волноваться. Тот парень, он был для тебя важен? Шкипер сказал, он погиб.       – Я переживу, малыш, – ласково взъерошил светлые волосы Неш. – Веди «Элли».       Кайра сморгнул, в глазах заблестели обиженные слезы. Одна прокатилась по щеке. Хозяин паба утер мокрую дорожку большим пальцем, поцеловал уголок дрожащих губ.       – Кай, мы поговорим, когда вернемся домой, хорошо? Сейчас некогда.       – Понимаю, – юноша сглотнул. – Можно... можно я приду ночью? Просто так, мне… я…       – Буду рассказывать тебе сказки до утра, – пообещал Неш, – но только если бриг будет в порядке. Ты же умница.       «Проводящий» убрел на нос. Неш ругнулся. И почему ему мало такого мальчика? Преданный, никогда не бросит. Верный, не связанный никакими обязательствами. Все та же отмель. Скука смертная.       Русалочка снова плакала, когда Неш вернулся. Тихо, страшно тихо. Обреченно. Для подростка, скорее всего проведшего всю короткую пока еще жизнь под водой, «общение» с людьми стало шоком. Девушка не говорила, только всхлипывала. Хозяин паба развел настойку, смешал с сонными каплями и протянул Правителю кружку. Лирри пила мелкими глотками, настороженно оглядываясь на двери. На каждый звук, свист или окрик русалочка сжималась, подтягивала ноги и пыталась спрятаться целиком в объятиях Ллиэлина. Неш щелкнул задвижкой, распахивая круглый ставень, впуская свежий морской ветер и шум волны. Где-то далеко переговаривались кена – их высокий свист и смешливые переклики заставили русалочку слабо улыбнуться. Океан пел колыбельную, шумел, суля добрые сны.       – Давай попробуем поспать, – Правитель уложил девушку, укрыл и лег рядом, обнимая.       Снотворное действовало, глаза русалочки слипались. Неш стоял у окна, прислушиваясь к ее дыханию. Браслеты мерно пульсировали, алая жемчужина на цепочке на тонкой шейке засыпала вместе с новой хозяйкой. Солнце склонилось, готовясь погружаться в океан. Пока «Элли» плыла без приключений, хранимая главой русалочьего рода. Неш смотрел на волны и думал о другом, старательно не возвращаясь к собственным чувствам и злости. Океан наделял своих детей силой, хранил, оберегал. Принимал полукровок. Но что если Миран, еще тогда Миран, был прав? Полукровка мог выступить против океана. От этого становилось по-настоящему страшно.       Ллиэлин пошевелился, сел, кашлянув. Неш вернулся к постели.       – Кто она? – хозяин паба кивнул на спящую девушку.       Тонкие пальчики сжимали край одеяла, второй рукой русалочка крепко держалась за запястье Ллиэлина. Волосы в полоске закатного луча явственно отливали белизной.       Правитель не отвел взгляд.       – Моя дочь.       Хозяин паба вздохнул. Следовало ожидать. Только родная кровь могла побудить главу рода бросить все, включая трон и корону, рисковать собой в поисках ребенка. Да и еще, наступив на гордость, обратиться к нему. Не приказать, зная, что получит отказ, а вот так, по-змеиному вползти в доверие.       – Лани, – окликнул русалка, видя, что Неш собрался выйти, – останься.       – Не зови меня так, – разозлился хозяин паба. – Я не давал тебе права, хоть ты и Правитель.       – Давал, – невозмутимо возразил Ллиэлин. – И не забирал назад. Пусть наши пути разошлись, но клятва осталась.       – Ты… – слова застряли в горле.       Неш даже не знал, как выразить все то, что водной воронкой крутилось в голове. Аквамариновый взгляд прожигал насквозь. Отчаянно хотелось схватить эту длинную белую косу и стукнуть как следует венценосную голову о ближайшую стену.       – Я? – подначил Правитель.       – Неважно, – Неш привычно замкнулся, уселся в привинченное накрепко кресло у стола, подальше, и налил воды уже себе.       Успокоительного добавлять не стал, хотя очень хотелось.       – Расскажешь? – спросил он, поглядывая на Лирри. – Почему ты не забрал ее в океан сегодня?       – Потому что, как говорил, не надо ему знать, что она жива, – Ллиэлин посуровел, улыбка пропала, на месте знакомого друга детства возник суровый глава рода, несгибаемый и холодный. – Два года назад погибла Шейла, оставив Лирри на мое попечение…       – Соболезную, – пробормотал Неш, вспоминая невесту, а потом и супругу Правителя.       Яркая черноволосая русалка с удивительными синими глазами и возможностью заклинать скалы. Ее пророчили главе рода давно, хотя тот отбрыкивался до последнего, не желая прогибаться под чью-то волю. Согласие на брак он дал только после случайной гибели отца Шейлы, одновременно с этим объединив оба рода и став единственным главой. Тогда много шептались, что Ллиэлин сам подстроил смерть будущего тестя, но Неш знал, что это не так.       Правитель нервно дернул углом рта, поправил дочери одеяло и вздохнул.       – Она была хорошей женой и матерью, но близкими мы так и не смогли стать. Долгое время я считал это несчастным случаем, дознаватели не увидели ничего подозрительного, а тот лучший, что когда-то возглавлял мою тайную канцелярию, на месте отсутствовал, – Ллиэлин оскалился, продемонстрировав острые верхние зубы. – Сейчас доподлинно известно, что ее убили. Мы искали вмешательство человека или хищников, но внезапно нашли раковины тритонов. И много, слишком много странных случаев исчезновения или смерти русалок.       – Хочешь сказать, тритоны решили начать войну? – Неш сцепил пальцы, браслеты засветились; камень в свой огород хозяин паба пропустил, сосредоточившись на сути. – Но ради чего? Русалочьи рода никогда не делили территорию на таких расстояниях. Мы слишком привязаны к среде обитания. Тритонам не выжить в теплых водах. Адаптация займет несколько поколений, а то и больше.       – Я тоже так подумал и тихонько связался с Мейре, мы когда-то неплохо общались.       – Я в курсе, – заскрипел зубами Неш, прикидывая, сегодня Ллиэлин наступит на все его больные мозоли или это просто звезды так сошлись, что им придется помянуть бывших любовников, в числе которых, кстати, принц, а ныне король тритонов, и супругу правителя.       Лирри завозилась, зябко съеживаясь. Ллиэлин укутал русалочку плотнее, поцеловал в лоб.       – Мейре рассказал мне примерно такую же историю, только его следопыты находили осколки кораллов и черные жемчужины, на которые мы чаще всего опираемся. Его посланник привез образцы, мы все сравнили. И случилась любопытная ситуация – ни один из заговоров чистокровных не слушался. Я показал плетение полукровке – и все заработало. Мейре проверил на своих. То же самое.       Неш потер озябшие пальцы. Значит, полукровка. Пошедший против океана. При всем разуме и неоспоримости законов, у стихии очень странно складывались отношения со своими созданиями. Она словно наблюдала со стороны, одаривая потомков щедротами, но никак не откликаясь на молитвы или просьбы, если дело не казалось избранника и союзов. Выбравшие свой путь должны были пройти по нему до конца. Что теперь? Дитя встанет против отца? Или это всего лишь попытка завоевать власть? Этому пороку были подвержены все, и люди, и создания моря. Разве что сирены избежали, обличенные и без того властью сдерживать пути.       – Ты нашел его?       – Пока нет, – Правитель зло цокнул языком, сжал кулак. – Но, видимо, подобрался близко.       – Сколько раз тебя пытались убить? – Неш вздернул бровь.       Мимо корабля проплыла большая черепаха, «Элли» отстранилась, пропуская гиганта, бриг качнуло. Ллиэлин заулыбался. От такой улыбки подданные обычно шарахались и начинали на всякий случай составлять завещание.       – Восемь, – Правитель расслабленно откинулся на подушку; русалочка отпустила его руку и свернулась в комочек, продолжая мирно спать. – А потом пропала Лирри. Пришлось бросить все дела и искать. Я проследил зов до Самшитовой гряды, а дальше он оборвался. По следам, на чутье я помчался за «Медеей». Корабль ловко прыгал по Путям, даже на Дорогу Сирен сунулся, но очень ненадолго. С карт шхуна не исчезла, но след я потерял. Обрадовался, когда на выходе Хвоста русалки зацепил ее снова. Дождался, пока подойдет ближе. И оказалось, все напрасно. Корабль уже сбросил груз, зов потух, дочь я не чувствовал. Алые жемчужины, будь они прокляты, надежно отсекают дитя океана от него и от близких. Наилли достаточно мне рассказал. «Проводящий» «Медеи», кстати, очень интересный молодой человек, тебе бы понравился, почуял меня почти сразу. Пришлось отправить талантливого мерзавца плавать, а самому занять его место.       – Он почуял постороннего? – Неш пропустил издевку, уцепившись за суть.       – Нет, – Ллиэлин проверил Лирри, поднялся, подошел и уселся на край стола. – Он почуял русалку. Парень отлично знал, кто и что я такое. Джейкоб, капитан, как раз ни сном, ни духом про груз. Тоже интересно. Знал боцман, но он первым лишился разума из-за проклятия. Я держал корабль до последнего, надеясь, что пособник встретит их в порту. Но… встретил ты. Первую секунду я готов был тебя убить, но потом понял, ты бы никогда не пошел против океана. Даже несмотря на все обиды. Ты из тех, лани, кто скорее просто бы воткнул мне сингри в сердце, чем подло гадил из-за угла и покушался на ребенка.       Неш отвернулся. Потому что, несмотря на всю непростую историю, опасность, сочувствие к русалочке, хотелось смотреть на Ллиэлина, не отрываясь. Подмечать, что глаза потемнели с момента, как он их помнил – русалка вступил в полную силу, – пряди все так же непослушно выбивались из косы и обрамляли лицо. На шее появились мелкие шрамы, очень похожие на отпечатки зубов. Горячо заверить, что он никогда не пошел бы против него.       – Поиски полукровки затянутся, – медленно произнес хозяин паба. – Можно попробовать поговорить с Лирри, когда девочка придет в себя…       – Или я могу остаться с тобой на берегу и попробовать подцепить голос алой жемчужины, – возразил Правитель. – Ни один полукровка не может сдерживать себя рядом с соленой водой. Способных укреплять личину жемчужин не так много. Каждая со своей песней. Можно использовать твои связи и узнать, что творится у людей. Готов спорить на хвост, уже началось движение. Отец Наилли, например? Или Самшитовый город? Риина приглядывает за Великим портом и за дворцом. Эмир знает про русалку здешнего губернатора, знает, что она гарантирует.       – Корона не сбежит? – откровенно язвительно спросил Неш. – Так сместят – и все…       – Корона не самое главное в этой жизни, – отбил шпильку Ллиэлин. – Не первый раз тебе говорю.       – Действия расходятся со словами только.       – Не начинай! – повысил голос Правитель.       – Я?! – взвился Неш. – Ты мог все это рассказать, а не изображать из себя побитого жизнью и амнезией человека. Как всегда, надо по-змеиному. У тебя в предках не водились аспиды?       – Прикажи я, ты бы послал меня дальше, чем тритоны во льды заплывают. Скажешь, нет?       – Да! – разъяренно рявкнул Неш, бросил взгляд на кровать и заговорил тише. – Но ты мог попросить. Это ниже твоего королевского достоинства? Рассказать, поделиться сомнениями. Я никогда не откажу тебе в просьбе, хотя бы ради дружбы.       – А ради любви отказал бы? – вкрадчиво осведомился Ллиэлин. – Если я попрошу сейчас. Остаться с тобой, пока все не наладится. Откажешь?       – Иди к дьяволу, Лли, со своими играми, – вскочил Неш, отпихнув протянутую руку. – Хочешь помощи – официально клянусь, помогу найти полукровку. Потому что страдает океан и его дети. Ради острых ощущений главы рода я не поплыву в сети. Мне достаточно твоих политических игр. И дело не в том, кто и как связан.       Прогрохотав каблуками, хозяин паба выскочил из каюты. Очень хотелось шарахнуть со злости дверью, но русалочка не виновата в их разногласиях.       Вечерний океан поспешил укутать взбешенное дитя прохладным бризом, подкинул горсть соленых капель и вздохнул. Уйти бы на глубину, забыть про все и просто лежать, раскинувшись среди волны. Или вгрызться в работу, искать безумного, не иначе, полукровку, собравшегося в поход против стихии. Все, что угодно, только бы в ушах перестал звучать любимый голос. Потому что Неш помнил не только приказы, отданные этим голосом, он помнил едва слышные признания, он помнил стоны, когда отходило на второй план все, включая мир. Личный мир Неша снова трещал по швам. Злость осела, оставляя гулкую пустоту. На кого злиться? На себя, если только.       – Посмотри на меня, лани, – Ллиэлин бесшумно возник рядом, привычно поднырнул под руку, уперся поясницей в борт, тронул грудь в распахнутом вороте рубахи. – Я не буду извиняться за свои действия. Не за что. Я точно так же связан законами, как ты своим словом и гордостью. Я не прогонял тебя, я тебя не отпускал. Ты ушел сам, сбежал. Да, я беспринципен и считаю, что все средства хороши. Да, если постель ускорит дело, я не погнушаюсь этим воспользоваться. Но я никогда не врал тебе. Ты знаешь меня так, как никто другой... и мне стыдно лишь за то, что не смог внушить любимому уверенность в себе.       Неш молчал. Слова правителя втекали внутрь, куда-то в самую глубину его существа и оседали густым илом, выстилая каменное дно.       – За это – прости меня. Я не успел с тобой поговорить, я не успел поговорить снова, когда ты привез сына Лианны. Выслушай меня сейчас.       – Это бессмысленно, Лли, ты сам понимаешь, – начал Неш, но короткое прикосновение заставило его замолчать.       Ллиэлин прикусил ему нижнюю губу, поцеловал и отстранился.       – Я понимаю, Нешшис, что не хочу тебя больше отпускать, терять, пытаться урвать от тебя кроху в чужой личине. Меня бесит, что ты далеко, меня бесит, что делишь себя меж людьми, а мне не достается даже плавника. Меня бесит твое упрямство и еще больше бесит, что я не могу все бросить и сбежать к тебе… и теперь я нашел лазейку. Может, не навсегда, а может, ты мне поверишь и вернешься. Я не знаю, не хочу думать наперед. Но сейчас мне нужен ты. Не твои таланты, умения и связи. Просто ты.       Правитель замолчал, уткнулся лбом Нешу в ключицу, обхватил за пояс и прижался всем телом. Теперь уже знакомо прохладным. Окружил морозным запахом свежести.       – Я скучаю по тебе, лани. Я устал быть сильным без тебя.       – Лли…       – Я готов уступить, – Ллиэлин потянулся к губам Неша. – Давай отложим серьезный разговор до завтра? Скажи мне сегодня «да».       Неш вздохнул, понимая, что этот спор он проиграл вчистую, руки уже обняли, притянули ближе. Ноздри щекотал легкий морозный аромат.       – Убил бы тебя, – сжимая горло Правителя, в исступлении прошептал Неш, накрутил косу на кулак и поцеловал, прикусывая бледные губы до багровых отметин, вымещая всю тоску и досаду. – Беспринципный, бессовестный эгоист! Ненавижу!       Ллиэлин усмехнулся, покорно принимая грубость, подставляясь. Внезапно Правитель подался вперед, укусил Неша за ухо, терзая мочку, обвел ушную раковину языком:       – Люблю тебя, – шепнул еле слышно, стискивая ягодицы любовника, вжимаясь в него пахом и твердым членом. – Хочу твой хвост!       – Нет, – Неш запрокинул ему голову, присосался к серебристым вензелям, обвивавшим кадык, – ты пришел ко мне человеком, терпи.       – Сволочь, – хмыкнул Ллиэлин, расстегивая ремень, распуская завязки на штанах. – Согласен как угодно.       Неш сгреб его в охапку, утаскивая в свою каюту. Ллиэлин выгнулся, умудряясь одновременно держать равновесие и целовать любовника, вцепившись ему в волосы. Оба не заметили, каким взглядом их провожали дежурные матросы и Кайра, стоявший на носу.       Швырнув Правителя на кровать, Неш содрал с него одежду, метя все, что подворачивалось – плечи, шею, грудь, живот, бедра. Ткань рвалась и трещала, спадая комком. Рывком перевернул на живот, прижав поясницу, навалился, рассыпая жалящие укусы по плечам, венчая каждый завиток багряным бутоном. Ллиэлин прогнулся, довольно зарычав. Узоры засияли. Неш вдавил локоть ему в шею, подминая под себя.       – Я не стал более терпеливым, – выдохнул Правитель, приподнимаясь.       – Зато я научился сдерживаться, – длинно лизнув его в ямочку на шее под косой, буркнул Неш.       – Правда? – с веселым изумлением спросил Ллиэлин, демонстративно прогибаясь и ловя напряженный член любовника меж ягодиц.       – Нет! – рявкнули ему в ухо.       Одежда Неша оказалась на полу. Он ухватил Ллиэлина за бедра, склонился, запуская язык меж бархатистых половинок, вырывая уже не рык, довольный стон.       – А Мирану ты так не делал, – прерывисто выдохнул Лли, утыкаясь лбом в подушку.       – Дьявол, за что мне это?! – Неш шлепнул по ягодице, звонко и пошло, прикусил и вздернул любовника на колени.       Ллиэлин свалился на бок, угрем извернулся и уставился Нешу в глаза. О да, то, что надо. Ни с кем не спутать. Потемневший грозовым океаном взгляд, закушенная губа, сведенные брови. Это его Лли, таким, каким он был всегда, стоило им оказаться в постели. Жадным, ревнивым, ехидным, но стоило его опрокинуть на спину, устроиться меж разведенных ног и приставить член ко входу, замереть… он смотрел так, что можно продать душу. Неш бы продал. За сбитое дыхание Правителя, за его пересохшие губы и совершенно пьяные глаза. За желание, которое отражалось неприкрыто. За жадность, с какой он принимал его, произнося беззвучно его имя. Опрокидывал на себя, обнимал, цепляя плечи, и подавался на каждое движение.       – Мой, – прошептал Ллиэлин, поднимая колени выше. – Мой!              Светильник раскачивался над головой, как маятник. Туда-сюда, туда-сюда. Светлячки бликов ползали по стенам. Скрипели доски; кровать хотела бы присоединиться, но в ней уже давно что-то хрупнуло. Ллиэлин лежал, вытянувшись поверх Неша, и молчал. Хозяин паба слышал биение его сердца, ровное, спокойное. Сил спорить и шевелиться не осталось.       – Мне нужно к Лирри, – Правитель с трудом приподнялся, подвигал испещренными укусами плечами, осторожно потянул спину. – Пойдешь со мной?       – Нет, – Неш прикоснулся губами к макушке, потерся об нее подбородком, пропустив шелк косы по руке. – Девочке нужно отдыхать. Чужой рядом – не самый комфортный вариант.       – Хорошо, – беловолосый через силу встал.       Неш с каким-то потусторонним удовлетворением увидел следы своего семени на его пояснице и ногах. Ллиэлин проследил взгляд, ухмыльнулся и, демонстративно подняв рубаху любовника, принялся приводить себя в порядок.       – Я не буду брать личину, – Правитель оделся, присел на край постели, переплетая волосы. – Надеюсь, в твоем гостеприимном борделе найдется место для такого?       – Будешь долг отрабатывать? – Неш все же засмеялся.       – С процентами. Исключительные услуги владельцу, остальным только смотреть. Рассчитываю, что Мила поможет Лирри, у этой девушки золотые руки и такое же сердце. Ты мог бы на ней жениться.       Хозяин паба прикрыл голову подушкой. Лли неисправим, он все просчитал и все равно сделает по-своему. Браслеты мягко тлели темным сапфировым светом. Правитель говорил правду. У дверей Ллиэлин замешкался:       – Да, и насчет твоего кролика, – русалка прищурился. – Он миленький, но я его затрахаю до смерти, если еще раз увижу рядом.       Неш швырнул в ревнивца подушкой, расхохотался. Когда «Элли» вернется в порт, их ждет круговорот. Для начала надо как можно незаметнее переправить девушку и Лли в дом на Главной улице. Помимо кабинета, Неш обустроил себе три комнаты на верхнем этаже, с отдельной лестницей, спускавшейся к черному ходу паба. Вот они пригодятся. Мила возьмет Лирри под крыло, ей, не скрываясь, можно рассказать и про Ллиэллина, и про русалочку. Не удивится. Неш мстительно пообещал заложить Правителя с его маскарадом. Девушка выскажет все, что хозяин паба только думал. Даже больше. Споются, конечно, но это будет после.       До аукциона совсем недолго, пока в ход пойдут шпионы. У погибшей «Медеи» появился отличный хвост. За него стоило подергать. Лирри должна что-нибудь рассказать. Если русалочка унаследовала хотя бы часть характера отца, то она вспомнит. Внутри просыпался охотничий азарт, тот самый, что довел его по служебной лестнице до главы тайной канцелярии. Нет, не через постель и дружбу с главой рода. Про их близкие отношения вообще мало кто знал. Зато легенды ходили об их ссорах на советах. До пены и хрипоты.       Постель пахла Ллиэлином. Неодолимо клонило в сон. Неш закрыл глаза, проваливаясь в дремоту. И вдруг подорвался, спешно оделся и вышел из каюты, поднялся на палубу. Дежуривший рулевой сонно махнул. Капитанская дверь негромко скрипнула, сквозняком качнуло светильник.       – Что случилось? – Лли, устроившийся рядом с дочерью, изумленно поднял голову.       – Ничего, – хозяин паба уселся в кресло, подоткнул под локоть прихваченную из каюты подушку и закинул ноги на стол. – Мне так спокойнее.       Правитель весело осклабился.       – Мне тоже, лани. Спокойной ночи.