make a wish

❄️❄️❄️

Донёну кажется, что в этом офисе работает только он. Ещё босс, конечно, но у этого китайца вообще отсутствуют в лексиконе такие слова, как отдых, выходной, отпуск и все подобные. При чем, в лексиконе всех известных ему языков (и их диалектов). Чжан-я-буду-работать-пока-не-грохнусь-в-обморок-Исин. Ладно, к нему у Донёна действительно нет никаких претензий. Зато к остальным есть, да ещё какие. На самом деле, Донён даже дошёл до той стадии раздражения, что завёл небольшую тетрадку, куда выписывает, кто и сколько раз заебал его за день, чтобы выпустить пар и не забыть ни одного проёба своих коллег. Тэён, его лучший друг, в шутку называет её тетрадь смерти. Донён советует ему поменьше смотреть аниме. Но, оказывается, все его претензии к коллегам были совершенно пустяковыми по сравнению с тем, что творится с ними в преддверии новогодних праздников. Их офис из вполне обычной строительной фирмы превратился в какой-то филиал конторы Санта Клауса. Только вместо милых эльфов здесь тусуются одни гоблины. Ну ладно, может ещё парочку гномов — против Чангюна и Кёнсу он не имеет ничего против. Ну, и против Мингю и Дженни тоже. Но её что гоблином, что гномом охарактеризовать вроде грубо как-то, а ничего поприятнее Донён придумать не может — так что пусть будет просто Дженни. А Мингю гномом назвать язык не повернётся — он уж скорее олень из упряжки Санты со своими под метр девяносто. Мимо рабочего места Донёна проносится ещё один из разряда оленей метр восемьдесят с чем-то в холке — Со Ёнхо, размахивая гирляндой. — Давайте ею обмотаем кулер, чтоб его отовсюду было видно! — радостно кричит он во всю мощь своих не тронутых никотином лёгких. Донён фыркает и пытается игнорировать очередные странные идеи, которые генерирует не тронутый каким бы то ни было здравым смыслом мозг Ёнхо, когда: — Нет, лучше принтер! — конечно, раздраженно думает Донён, где какая-нибудь тупая идея, там обязательно появляется Ли Минхёк. Он бежит за Ёнхо на такой скорости, что красный праздничный колпак съехал на блондинистый затылок и, кажется, вот-вот упадёт. — Обмотайте своей гирляндой дверной проём. Желательно с другой стороны. Не мешайте, я блять смету считаю, — из-за стопки папок сверкают праведным гневом аккуратно подведённые глаза Кан Сыльги. Ёнхо и Минхёк переглядываются, поднимают руки на уровне груди и бочком, по стеночке, сматываются в коридор. Донён хочет ей поаплодировать или пожать руку, но лишь мысленно отмечает, что Сыльги тоже один из тех редких людей в их офисе, кто ещё не повёлся на звуки новогодней рекламы кока-колы и знает, что праздник не придёт, пока они дружно не закроют годовой отчёт. Над столом Донёна нависает тень. Он старательно её игнорирует, хотя тень шумно сопит и явно ждёт его внимания. Донён вздыхает и поднимает взгляд, встречаясь глазами с Джехёном. Он поправляет туго завязанный галстук и мило улыбается до глубокой ямочки на щеке. Меня ты своей Марианской впадиной не проведёшь, думает Донён и спрашивает, даже не пытаясь быть вежливым: — Чего надо? Скрепки у меня закончились. Джехён теряется сначала, но потом, видимо, понимает, что Донён просто пытается его запутать и по-быстрому спровадить подальше, и усмехается. — Я не за этим. Хён, — он наклоняется поближе и переходит на вкрадчивый шёпот, — дай номер своего друга. Донён закатывает глаза. В принципе, он заранее догадывался, что от него понадобилось Джехёну — номер Тэёна он выпрашивает уже с октябрьской вечеринки по случаю Дня рождения босса, куда Донён зачем-то привёл с собой за компанию лучшего друга, который явно (насколько явными могут быть постоянные просьбы познакомить их поближе) приглянулся их менеджеру по закупкам. Театрально вздохнув, Донён приподнимается в кресле, почти нос к носу сталкиваясь с младшим, и также вкрадчиво шепчет: — В сто первый раз повторяю: отъебись. Джехён пытается состроить щенячьи глазки и хочет сказать что-то ещё, когда его отпихивают от стола с силой бульдозера, и перед лицом Донёна появляется широкая улыбка его другой головной боли под почетным номером один в списке — Накамото Юты. — Привет. Донён отшатывается, падая назад в кресло, поджимает губы и демонстративно возвращается к просмотру накладных. Краем глаза он замечает, что Джехён ещё пару мгновений топчется рядом, но после активной жестикуляции Юты руками куда-то в сторону, всё-таки отходит. Донён бы даже поблагодарил, не будь на месте его спасителя Юта, потому что тот явно планирует выносить ему мозг следующим. — Пойдём вместе обедать в тот шикарный тайский ресторанчик? Донён вскидывает бровь. — Под «шикарным ресторанчиком» ты имеешь в виду ту забегаловку, где главный и единственный повар — твой дружок? — Но там же вкусно, согласись, — Юту, на самом деле, сложно смутить. Вообще почетное место в списке головных болей Донёна у Юты неслучайно. У них довольно странные отношения, о которых Донён, волей-неволей, постоянно думает. Пытаясь проанализировать то, что чувствует, он запутывается с каждым разом всё больше и, пребывая из-за этого в растерянности, начинает злится. Потому что Ким Донён привык, что у него порядок везде: дома, на рабочем месте и, конечно, в голове, а Юта приносит во внутреннее состояние привычный уже ему хаос, что не может не бесить. Поэтому Донёну проще общаться с японцем в той саркастично-колкой манере, к которой он привык, чем попытаться понять, почему он залипает на широкой лыбе Юты или его предплечьях, когда тот, занимаясь чертежом, закатывает рукава рубашки. И почему ему очень глубоко внутри хочется, чтобы все приглашения на совместные обеды и ужины от Юты не были попытками доебаться или пошутить. Интересно, как он отреагирует, если я соглашусь вдруг, думает Донён. — При виде тебя у меня пропал аппетит, — вслух же он выдаёт уже привычную отмазку, которая скоро, возможно, вообще перестанет работать. — Ну и ладно, — грустно (или наигранно грустно) вздыхает Юта. А потом, как фокусник, из ниоткуда вытаскивает и опускает на стол перед Донёном стопку бумаг. — Шеф просил, чтобы ты посмотрел эти отчеты, там что-то не сходится. Донён хочет как ребёнок потопать ногами и похныкать, но сдерживается от глупого порыва и лишь кивает, притягивая стопку документов поближе к себе. Юта улыбается (у Донёна что-то сжимается внутри), машет ладонью и уходит. Вскоре Донён слышит из коридора его клич, адресованный главному оленю их маркетингового отдела: — Ёнхо, погнали на обед! Жрать хочу ужасно. Конечно же, Ёнхо, в отличие от него, не дурак и соглашается сразу. Донён тяжело вздыхает и думает, что не мешало бы сделать себе хотя бы кофе. Он не успевает даже посмотреть в сторону общей кухни, где стоит кофемашина, когда перед ним, как по волшебству, появляется его кружка с капучино и печенье в форме ёлочки. Донён, поражённый, смотрит на Дженни, которая ему подмигивает: — Не вешай нос, — и легкой походкой направляется по своим делам. Неожиданно Донён находит эпитет для Дженни. Она — чудо. — Спасибо! — запоздало кричит он девушке вслед. Она с улыбкой оборачивается, взметнув волосами, и машет рукой, мол, пустяки. Откусив звезду на вершине имбирной ели и сделав глоток горячего кофе, Донён притягивает к себе документы и погружается в череду цифр. Кролик из мультфильма про Винни-пуха на его кружке воодушевленно показывает ему большой палец.

❄️❄️❄️

— Донён-хён, ты скоро закончишь? Мингю вопросительно смотрит на Донёна сверху вниз, смущенно почёсывая шею. Они часто вместе ходят домой, потому что им ехать по одной ветке метро. Донён смотрит на большие круглые часы на стене, которые Минхёк всё же успел обмотать мишурой, и вздыхает. Рабочий день и правда закончился пять минут назад, но ему не мешало бы всё-таки довести дело до ума с теми бумажками, которые так неожиданно свалились на него в обед с легкой руки Накамото. Донён грустно улыбается и качает головой. — Иди без меня. Я ещё полчасика посижу, а то босс попросил днём посмотреть кое-какие документы за первый квартал и... — Какие ещё документы за первый квартал? Направляющийся к выходу главный помощник их начальника Бён Бэкхён резко тормозит у стола Донёна, что тот вздрагивает от неожиданности, а Мингю и вовсе подскакивает на месте (и едва не пробивает макушкой потолок). Бэкхён выжидающе вскидывает бровь, показывая, что всё ещё ждёт ответ. — Ну тут разные... отчеты, ничего особенного вроде, — неуверенно тянет Донён. — Исин не передавал сегодня тебе никаких документов. И уж тем более за первый квартал. Я точно знаю. — А это тогда что? — трясёт в воздухе уже проработанную стопку. Бэкхён вдруг поджимает губы и усмехается. Он тянется к той небольшой части, с которой Донён поработать ещё не успел, длинными пальцами аккуратно перебирает листы, что-то отыскивая. Мингю, кажется, забыл, что собирался домой — слишком интересно, чем все закончится. Донёну тоже очень интересно, но какое-то мерзкое предчувствие уже нарастает и поёт немелодичным голосом «какая-то хуйня приключилась с тобой, дружок», когда Бэкхён с довольным возгласом «нашёл!» пихает в руки Донёну бумажный стикер, на котором почерком Чжан Исина выведено то, от чего у Донёна опускается красная пелена перед глазами. «Юта, не забудь сдать мне результат работы до четверга» Чёртов Накамото, чтоб ты подавился, думает Донён, сжимая стикер в кулаке. Мингю присвистывает и решает удалиться подобру-поздорову, чтобы в случае взрыва его не задело ударной волной. — Ну, бывай, — Бэкхён хлопает всё ещё поражённого, но уже очень злого Донёна по плечу и тоже быстренько сматывается по направлению к подземной парковке. Тот наконец отмирает, подскакивает из кресла, отпихивая его так, что несчастный предмет мебели отлетает на пару метров, чудом не оставляя вмятины в стене. Сейчас нет времени на аккуратность. Своим выражением лица Донён распугивает всех сотрудников офиса (Чангюн и Джонхан прижимаются к стене и пытаются с ней слиться, а Ёнхо, весьма неудачно, прячется за фикусом). Он движется по направлению к рабочему месту одного очень хитрожопого японца и мысленно уже заворачивает его в нори и пускает на роллы. Юта, не подозревая, какая беда его ждёт, уже приводит рабочее место в порядок (насколько можно назвать то, что он просто сгребает всё в одну кучу, уборкой) и, видимо, собирается тоже уходить. — Накамото, — он поворачивает голову, сталкиваясь с разъярённым взглядом Донёна, — ты охуел? — Ты о чём? — демонстративно стучит собранными в кулаке карандашами о стол и делает как можно более невозмутимое лицо. — Не прикидывайся тапком, ты знаешь, о чем я! — Донён бросает скомканный стикер на стол. — С этими отчетами должна была разобраться твоя нахальная морда. Так вот какого хрена ты подсунул их мне?! Юта чешет затылок и смотрит на Донёна из-под чуть отросшей чёлки. — Ты же самый умный, я знал, что с таким ответственным заданием справишься только ты! — он улыбается, будто совсем ничего не случилось. — Ну ты и тварь, Накамото! — цедит Донён сквозь плотно сжатые зубы. — Фантастическая? — улыбка Юты становится шире, а терпение Донёна идёт трещинами. Ему на полном серьезе кажется, что из его ушей вот-вот повалит пар. — Я тебя сейчас придушу! — он бросается влево, чтобы обогнуть стол и дотянуться руками до шеи наглого коллеги, но тот успевает уклониться и оббежать стол с другой стороны, поменявшись с Донёном местами. В итоге они делают ещё парочку кругов вокруг стола, пока игра в кошки-мышки не заканчивается весьма неожиданным исходом: вместо того, чтобы убежать от взвинченного Донёна, Юта попросту ловит его и сжимает в плотном кольце рук, не давая вырваться или ударить. Сердце Донёна пропускает удар, потому что Юта слишком близко. Его ужасное (безумно красивое) лицо совсем рядом с лицом Донёна. В растерянности он даже не может послать его или попытаться пнуть. Донёну теперь кажется, что в их игре он оказался каким-то образом на месте мышки. И непонятно почему, не чувствует по этому поводу огромных сожалений. Тем временем Юта наклоняется ещё ближе и целует его в нос. Донён растерянно смотрит в его глаза, в которых видит своё отражение. Пожалуйста, думает Донён, пусть это не будет шуткой — я же имею право на исполнение хотя бы одного желания. — Теперь-то ты не откажешься сходить со мной на ужин? Я же должен тебя отблагодарить за то, что ты сделал работу за меня. У Донёна холодеет всё внутри, и он пытается вырваться. — Не нужны мне твои благодарности, — он почти выскальзывает из чужих объятий, но Юта лишь крепче перехватывает его поперёк туловища. — Пусти меня, придурок. — Да ты меня не так понял, господи. Я специально подсунул тебе эти дурацкие отчеты, чтобы хоть так выманить на свидание! Донён замирает и пытается отыскать в чужих словах подвох. Он внимательно сканирует Юту, прищурившись, но будто бы впервые видит такое выражение лица у него — отчаянно-ждущее и искреннее. Будто сейчас, в темноте пустого офиса, он впервые открывается ему по-настоящему. Донёну кажется, что внутри него загорается одна из тех гирлянд, с которой носились по офису Ёнхо и Минхёк. Что-то очень яркое. — Так что? Ты пойдёшь? — Да, только с одним условием, — Юта с готовностью вытягивается по струнке и дурашливо прикладывает руку к голове. Донён закатывает глаза, но его губы непроизвольно расплываются в улыбке. — Никаких тайских ресторанчиков. Юта счастливо смеётся. — Никаких, — кивает. — Пусть туда таскается Ёнхо. Он хватает с вешалки свой пуховик и шапку, берет Донёна за руку, будто боится, что тот убежит, и тащит на выход. Донён едва поспевает за ним, настолько Юте, кажется, не терпится поесть (или провести время с Донёном), и думает, что даже если рассматривать предновогоднее время как череду дедлайнов и годовых отчётов, то и в этой суматохе есть место маленьким чудесам.