make a wish

❄️❄️❄️

Новые люди — это всегда интересно и интригующе. Попытаться угадать, что кроется за непроницаемым выражением лица, узнать, о чем молчит вечно болтливый и активный человек, или угадать, почему у кого-то улыбка трогает всё лицо, кроме глаз — печальных и чуточку уставших. Сычен не мнит себя великим психологом или специалистом в разгадках чужих тайн. Боже упаси, чужие тайны ему вообще, по сути, нафиг не нужны, потому что от них сплошной геморрой. Он просто любит наблюдать и совсем немножко анализировать. Любит и умеет, если уж честно. И дело совсем не экстрасенсорных способностях или всему подобном, по чему тащится Бэмбэм — местная гадалка и астролог в одном лице. Когда он только приехал в Корею учиться, Сычен совсем не знал язык (банальные привет-меня зовут-сколько стоит-спасибо-я по-корейски не понимаю не в счёт). Поэтому первый год, когда чужой язык ложился на слух непонятной абракадаброй и незнакомые слова вызывали тихий ужас и панику, когда он не понимал, о чем говорят люди вокруг него, Сычен много наблюдал и научился понимать что-то по мелочам, мимике и взглядам. Например, всё тот же Бэмбэм был охотник за чужим вниманием, и притягивать к себе людей получалось у него совершенно естественно. Он мог ляпнуть несусветную чушь в духе «ты думал когда-нибудь о том, что тиранозавр рекс не смог бы играть на губной гармошке?» или «чуваки, вы похожи на цыплят». Именно это он заявил самому Сычену и Югёму, когда увидел их впервые. (Так уж вышло, что эксперименты с окрашиванием не удались тогда у обоих). Но даже после такой фигни (или именно из-за неё) люди к нему тянулись. Джехён мог выглядеть холодным принцем до первой обезоруживающей улыбки, и этот контраст не мог не привлекать всех вокруг. У Чана была известность в узких кругах и мощная аура, которую он самолично рушил, врезаясь во все косяки и спотыкаясь обо все ступеньки на своём пути, заверяя, что все в норме и это его стиль. Сычену всегда нравилось не просто смотреть — видеть то, на что другие не обращали внимание. Однако сейчас ему впервые приходится узнавать о человеке по звукам, и это необычно, но всё также интересно. Сычен вообще очень любопытный от природы. И если бы он был героем одного из тех ужастиков, которые так любят Чан и Югём и просто до усрачки боится Бэмбэм, он бы обязательно полез на какой-нибудь вонючий чердак, поперся бы в лес и прочие тупые клишейные штуки, без которых хорроров не было бы и в помине. В доме, где он снимает квартиру, стены чуть толще ебучего картона, но к этому можно легко и быстро привыкнуть. И дело в том, что недавно его соседки — парочка болтливых старшекурсниц, которые постоянно смотрели дорамы по телеку, готовили по очереди и вообще жили в мире и согласии, не считая их противостояния и споров до хрипоты об очередных бойз-группах — съехали, и на их место почти сразу заселился новый сосед. Сычен ни разу его не видел, но уже кое-что узнал по звукам, раздающимся из-за стенки. Ну, во-первых, в отличие от самого Сычена, таинственный сосед явно умеет готовить. Потому что с его кухни были слышны не только свист чайника и сигнал микроволновки, но и громыхание кастрюлек, удары ножа о разделочную доску и прочие звуки, навевающие аппетит и желание поесть что-то вкуснее готовой пиццы из супермаркета напротив, которая полежала в холодильнике пару дней и похожа по вкусу на резиновую шапочку для бассейна. Сычен грустно вздыхает, отодвигает от себя подальше тарелку с отколотым кусочком, потому что у всё того же Чана руки всё ещё из жопы, и думает, что на вопрос «почему ты жрешь одну траву?» всегда можно заявить «я веган», ведь так сейчас модно, а Сычен от моды не отстаёт (не настолько как Бэм, конечно, но всё же). Ещё его сосед играет на фортепьяно, чаще всего днём. Сычен даже не мог предположить, что в соседней квартире затерялся инструмент, если, конечно, сосед сам его не притащил. Но учитывая то, что живут они на десятом этаже, а грузовой лифт работает через раз, то сделать это было бы весьма проблематично и равносильно подвигу. Но, каким бы путём фортепьяно не попало в соседнюю квартиру, Сычен был даже рад — занимаясь очередным проектом, с головой увязая в бесконечных расчётах, он обычно не замечал уходящие часы и накапливающиеся кружки до тех пор, пока ему не звонил кто-то из друзей с очередной дурацкой идеей или жалобой на жизнь или пока те самые кружки на кухне не заканчивались. Но сейчас из глубокого рабочего транса его с легкостью выводили ненавязчивые, легкие, но безумно красивые мелодии, которые создавались чьими-то пальцами за стенкой. Сегодня сосед наигрывает знакомую мелодию — явно какой-то рождественский ост или типа того — и, даже не подозревая того, вызывает на губах у Сычена улыбку. Он отвлекается от ноутбука и смотрит в чёрный прямоугольник окна, за которым пусть и не родной, но уже привычный и близкий сердцу город покрывается толстым слоем снега.

❄️❄️❄️

Сычен постукивает пальцами по столу. В расчетах всё идеально, но заказчик прислал проект на доработку. Хочется послать его нахер и плюнуть ядом вдогонку, чтобы тот ускорился, но Сычену очень нужны деньги и он никогда не бросает дело на полпути, поэтому, скрипя зубами, он снова и снова просматривает документы. Глаза от перенапряжения грозятся выкатиться к чертям. Чтобы отвлечься, он бездумно листает ленту инстаграма, где счастливая Суён украшает ёлку, где двое мелких друзей Чана обнимают друг друга (А друзья ли они? И зачем они вообще Сычену в ленте?), где Югём снова выложил селку будто с того допотопного тетриса из нулевых, а не последнего айфона. В итоге, Сычен ни капли не отвлекается, а лишь ещё больше загружается, когда Бэмбэм присылает ему тест «Кто ты Зверополиса?». Совершенно случайно он натыкается взглядом на забытые Джехёном сигареты на подоконнике и решает, что это знак. В отличие от Джехёна и Чана, обычно он не курит, но иногда балуется за компанию. В данный момент компании нет, и это будто новый уровень отчаяния и заебанности для Сычена — курить в одиночестве, но он, как заядлый геймер в прошлом, не упускает шанса выйти на этот самый уровень. На балконе его уже ждёт пепельница в виде ботинка, которую почему-то притащил Бэмбэм, и чей-то наглый рыжий кот. Сычен фыркает себе под нос, но кота не прогоняет — захочет, сам уйдёт. Ветер проникает под накинутый наспех пуховик и неприятно пробегает по коже. Сычен делает первую затяжку и думает, что в общем-то не всё так погнано, как кажется на первый взгляд. Он смотрит вниз, где машины, припаркованные у дома, кажутся совсем маленькими и игрушечными, воспоминания из детства невольно выбираются на поверхность, и Сычену даже кажется, что он слышит китайскую речь. Или не кажется. — Да, мама, всё отлично. Нет, с чего ты вообще взяла, что я должен был потеряться?! — вздох. — Я не тупой и умею пользоваться гугл картами. Сычен думает, что тогда он тупой, ведь первое время постоянно терялся и опаздывал из-за этого. А Югём ещё тупее, потому что порой до сих пор не может найти какую-нибудь кафеху даже по навигатору. Сосед тем временем продолжает разговаривать по телефону на родном языке, Сычен заслушивается звучанием китайского и не замечает, как подкуривает уже вторую сигарету и как чужой голос смолкает. — Надымил тут. От неожиданности Сычен дергается и поворачивается в сторону соседского балкона. На него смотрит в упор парень со светлыми волосами, примерно его возраста. Смотрит чуть нахмурившись и весьма недовольно, а затем на немного неуверенном корейском повторяет в другой форме: — Вредно столько курить. Сычену немного смешно. Он пожимает плечами и буднично, на чистом китайском отвечает: — Да я обычно не курю, не переживайте, — тушит окурок в керамическом ботинке, улыбается краешком губ оторопевшему парню и скрывается внутри квартиры, оставив соседа переваривать информацию, что китайский в этом доме знает не только он.

❄️❄️❄️

С того дня они с соседом начинают кивать друг другу в парадной, в лифте, на лестничной клетке. Сычен, если честно, немного ждёт, когда уже сосед попытается с ним заговорить на китайском и познакомиться, но тот, почему-то, этого не делает, лишь продолжает неловко кивать и едва заметно улыбаться. — А чего ты сам с ним не познакомишься? — Югём вскидывает бровь и озадаченно смотрит на Сычена, который в этот момент ищет джинсы без дырок — мороз есть мороз, а он все ещё не настолько модный, как Бэмбэм, чтобы щеголять голыми коленками. Сычен оборачивается и хмурится. — Фу, какой ты логичный сегодня. На тебя не похоже, — и снова скрывается в глубине шкафа. — Эй, чего это «не похоже»?! — Югём рад бы что-нибудь кинуть в друга, но под рукой только бутерброд, который Сычен сделал ему, не выдержав нытьё о голоде и негостеприимстве в течение десяти минут, поэтому в итоге Югём ничего так и не бросает — мама учила его, что едой кидаться плохо. Сычен снова оборачивается с лицом «тебе нужны пруфы? сейчас предоставим». Югём отчаянно машет головой и соглашается с тем, что обычно у него проблемы с логикой. — И всё-таки я бы на твоём месте сам уже давно познакомился, — ворчит Югём, задумчиво разглядывая бутерброд. — Хотя бы из любопытства. Сычен горестно вздыхает. Джинсы без дырок почему-то так и не нашлись, Югём в этой ситуации мыслит разумнее него, начальство вызвало к себе в офис, что бывает крайне редко, в общем, весь мир повернулся к Сычену задницей. Он уже ничему не удивится сегодня, если честно. Он возвращается к мыслям о соседе буквально десятью минутами позже, когда они сталкиваются перед квартирами и снова неловко друг другу кивают. Югём дергает Сычена за рукав куртки и слишком громко спрашивает: «Это он? Да?», и Сычен очень надеется, что тот ничего не услышал. Или хотя бы не понял. По пути в офис он принимает волевое решение всё-таки попробовать поговорить с соседом. Ему же, в конце концов, действительно любопытно. Совпадение или нет, но заговаривают друг с другом они снова на балконе. В смысле, каждый на своём, конечно, но в этом доме всё направлено на сближение с соседями: тонкие стены, близко расположенные открытые балконы. Курить вредно и все дела, но на этот раз свою пачку парламента, как нарочно, оставил Чан, и Сычен вновь поддается чужой привычке, оправдывая себя тяжёлым днём, завершенным проектом и скукой. — А говорил, что не куришь обычно. Сычен дергается от неожиданности, давится дымом и оборачивается на знакомый голос с соседнего балкона. Парень закутан в белый пуховик с чёрными полосками и напоминает ему пингвина из какого-то детского мультика. Сегодня снова идёт снег, такое ощущение, будто он вообще не заканчивается уже неделю, и снежинки оседают на чужих волосах и теряются между светлыми прядями. Теперь Сычен почему-то про себя сравнивает парня с Эльзой и улыбается. — Так а сегодня снова необычный день, — наконец отвечает он, испытывая несравненное удовольствие от того, что можно говорить на родном языке и тебя поймут. — Я Сычен, кстати. — Кун, — кивает сосед и впервые улыбается, показывая ямочку на щеке. Непозволительно, это запрещённый приём, орёт в своей голове Сычен. Чтобы как-то отвлечься, он тушит окурок в пепельнице-ботинке как можно медленнее и лихорадочно придумывает, что сказать, чтобы сразу не отпугнуть нового знакомого. — Может, чаю? — Сычен резко поднимает голову, натыкаясь на смущенного Куна. — Я из дома привёз. Ну, если ты хочешь, конечно. Много времени на раздумья не требуется даже, потому что только дурак отказался бы от возможности а) выпить китайский чай из Китая и б) поболтать с милым соседом. Сычен кивает и снова растягивает губы в улыбке. — Конечно. А ты из какой провинции? Они болтают очень долго, хотя поначалу беседа и правда была неловкой, потом все неровности сгладились. У Куна ещё не до конца обжита квартира, по углам стоят несколько коробок и стопки перевязанных книг, за что он сразу извиняется, а Сычен лишь машет рукой. Он снимает свою квартиру уже несколько лет, но у него, кажется, в кладовке все ещё валяются пару неразобранных пакетов с доисторических времён (то есть с его жизни в общаге). Когда Кун разливает ароматный чай, ставит печенье, а потом рассказывает о себе мягким, обволакивающим голосом, и задаёт вопросы Сычену, тот настолько проникается моментом, что чувствует, будто все мерзопакостные ощущения, которые не покидали его последние дни, как пар от горячего чая, растворяются под потолком небольшой кухни. Когда Сычен уходит к себе в квартиру, в чужой прихожей он поддается порыву и хватает Куна за руку, легонько сжимая тёплые пальцы. Тот выглядит удивленным, но руку не вырывает. Сычен бормочет под нос слова благодарности и сбегает к себе, где валится на диван и пишет Югёму «это пздц братан» без всяких объяснений. Ночью ему снится, как Кун поёт «лет ит гоу». Сычен думает, что надо реже смотреть мультики. (Но общаться с Куном можно и чаще).

❄️❄️❄️

Их дрим-тим в полном составе в пятницу вечером сидит на кухне Сычена, которая стала негласным штабом, и каждый делится стратегически важными новостями, которые ещё не были озвучены в общем чате. Джехён жалуется на начальство, подарившее ему огромный букет из документов, у которых подгорают сроки («Спасибо, блять, Бэкхёну за цветы»). Югём жалуется на коллег, которые записали его на будущий год на какие-то курсы у черта на рогах. Всё бы ничего, но у него в тот же день обычно, вообще-то, танцы и нафиг ему эти курсы не сдались — всё равно зарплату не поднимут. Бэмбэм жалуется на мороз, на что Югём привычно советует ему уехать обратно в Таиланд, а тот, в свою очередь, дуется и угрожает порчей. Чан ни на что не жалуется — просто грустно потягивает своё пиво. Он, кажется, просто заебался на двух работах (что, в принципе, неудивительно — Сычен вот заебался на одной, при том что работает практически на дому). — Что там твой сосед? — Югём выжидательно смотрит на Сычена, и тот пытается придумать, как красиво слиться, и что будет эффективнее: притвориться, что он глухой, что не понимает по-корейски или стукнуть Югёма за то, что болтает слишком много и помнит слишком хорошо то, что помнить необязательно. — Опа, что за сосед? — оживляется Бэмбэм, а вместе с ним и остальные. Сычен горестно вздыхает, понимая, что теперь никак не отвертеться, открывает вторую бутылку (без этого, простите, рассказа не получится) и посвящает всех в историю странного знакомства с Куном. Как раз на той части, где он должен был всё-таки признаться друзьям, что, по ходу дела, крашнулся в своего соседа, раздаётся звонок в дверь. Сычен хочет проигнорировать (у него есть смутные подозрения на счёт того, кто это пришёл, а он пока не готов знакомить Куна со своими припизднутыми друзьями), но кто б его спрашивал. Югём и Чан почти наперегонки бегут в прихожую, но каким-то неведомым образом Бэмбэм оказывается там раньше них и первым открывает дверь. У Сычена нет даже сил на то, чтобы сопротивляться своей тяжелой судьбе (плывет по течению боли и страданий, не подавая виду). Он выходит в коридор и натыкается на картину, как на пороге стоит в домашних спортивках и худи Кун, который явно стушевался перед двумя башнями и одним боевым гномом с одинаково воодушевленными (даже слишком) лицами. — Я, наверное, не вовремя? — Ну что ты! Кун, правильно? — из-за спины появляется тот, о котором Сычен совсем забыл (очень зря). Джехён проскальзывает мимо него, дружелюбно улыбается, берет Куна под руку и ведёт на кухню мимо самого хозяина. — Сычен нам столько про тебя рассказывал, очень хотели с тобой познакомиться... Остальные гуськом, гнусно хихикая, тянутся следом. Сычен неверующий, но сейчас хочет помолиться и Иисусу, и Христосу, и Будде, чтобы Кун не испугался и не сбежал после первой же шутки Бэмбэма. Спустя час Сычен с охреневшим лицом наблюдает, как Кун вполне так неплохо ладит с его друзьями: затирает за астрологию Бэмбэму, спорит с Чаном о музыке, смеётся над шутками Югёма. Джехён незаметно показывает Сычену большой палец, кивком указывая на Куна, и сваливает на балкон курить. — Лунный календарь — это сила, — слышит Сычен краем уха, замечает, как Бэмбэм лезет к Куну обниматься после этих слов, и одним глотком допивает своё пиво. Этот мир такой непредсказуемый.

❄️❄️❄️

Новогодняя суета обходит Сычена стороной. Точнее, почти стороной — он всё ещё дружит с Югёмом, который без ума от всякой праздничной чепухи. Именно поэтому в его квартире тоже появляется гирлянда (слава богу, что не та, что бешено мигает и меняет режимы каждые две минуты) и еловая ветка в икеевской вазе. Себе же Югём набирает полную тележку всяких новогодних штук и выглядит донельзя счастливым (светится поярче всех гирлянд в магазине вместе взятых). Сычен, немного подумав, покупает другу леденец в виде головы оленя, презентуя его со словами «На тебя похож». Югём игнорирует подъёб и радуется ещё больше. Признаться в таком, конечно, Сычен никогда не посмеет, да и вообще — это чисто оценка одного братана другим братаном, ноу хомо, но Югём правда улыбается очень классно: тепло и заразительно. — Что будешь делать на Новый год? — они сидят на фудкорте торгового центра уже минут десять и это первая озвученная фраза. До этого и Сычен, и Югём были слишком увлечены своей едой. Сосредоточенно макая в соус картошку, Сычен пожимает плечами. В этот раз их дрим-тим не собирается вместе: Югём и Бэмбэм уезжают к семьям, у Чана какая-то рэперская тусовка, а Джехён встречает Новый год с Тэён-хёном. У одного Сычена нет никаких планов (хотя Чан звал его с собой), и он даже не грустит по этому поводу. В конце концов, всегда можно заказать пиццу, пересмотреть что-нибудь диснеевское и лечь спать. Семья будет ждать его на китайский Новый год, всё остальное — не так уж и важно. Кажется, Джехён и Чан стали специально забывать у него дома свои сигареты. Иначе Сычен не знает, как объяснить, что на балконе постоянно находится полупустая пачка. Он решил прибраться в квартире перед наступлением Нового года: разобрал свои вещи ровными стопочками, чтобы потом запихнуть их одной кучей в шкаф и разрушить всю гармонию; перемыл посуду, разобрав её по цветам (пришлось долго подумать, куда впихнуть личную кружку Бэмбэма с неоновой лягушкой на ярко-розовом фоне); перемыл полы и протёр все горизонтальные поверхности (в том числе и сверху на шкафу, едва не подавившись комком пыли); даже до балкона добрался, планируя прибраться и там, но в итоге наткнулся на те самые пресловутые сигареты. Повода курить вроде не было, но Сычен всё-таки решил, почему бы нет. Он не признается себе, но в последнее время курение на балконе поднимало в памяти их первую и вторую встречи с Куном, а потому как-то незаметно потеряло свой негативный окрас. Странно смотреть, как заснеженный город живет своей собственной жизнью даже перед праздником, вроде и поддаваясь настроению своих жителей, а вроде и нет. Мысли текут медленно и тягуче, не останавливаясь ни на чем конкретном. Сычен любит это ощущение: будто, пробыв долго в море, постоянно контролируя себя, в какой-то момент наконец откидываешься на спину на поверхности воды и, раскинув руки и ноги, ненадолго подчиняешься течению. Чужой (не чужой) голос вырывает его из пелены задумчивости. — Я думал, что вы вместе с ребятами где-то отмечать будете. Сычен на полном серьёзе начинает верить в магию открытых балконов и забытых друзьями сигарет. Он с улыбкой смотрит на Куна, который выглядит несколько озадаченным. На нём растянутый пуловер и домашние штаны — Сычен делает вывод, что тот никуда не собирался уходить праздновать Новый год. — Или они ещё придут? — продолжает Кун предполагать развитие событий, но Сычен его прерывает. — Нет, у всех свои планы нарисовались, — Кун хмурится, явно пытаясь понять, почему Сычен с такой легкостью говорит о том, что у его друзей планы на новогоднюю ночь отличны от его собственных. А Сычену кажется, что всё правильно, всё так и должно было сложиться, а потому ему невыразимо легко и хорошо на душе. — Гэ, ты бы хоть оделся. Замёрзнешь ведь. Кун растерянно смотрит на него и ёжится, будто только сейчас осознаёт, что выскочил на балкон, едва услышав какое-то копошение с соседнего и заметив от туда же струйку дыма, в той же одежде, в которой был у себя в квартире. — Может, тогда придёшь ко мне? У меня есть еда, — ямочки на его щеках всё ещё очаровательны. Сычен давит окурок в пепельнице и улыбается в ответ. — А может ты ко мне? У меня есть гирлянда, еловая ветка и вино. Старший смеётся и качает головой. — Вино можешь прихватить, а еловая ветка и гирлянда и у меня в квартире есть, — делает паузу, будто решая: добавить что-то ещё или нет. Сычен терпеливо ждёт, хотя пальцы на руках медленно, но верно синеют от холода. В итоге Кун с улыбкой смотрит на Сычена и пожимает плечами: — И вообще у меня День рождения через пару часов. Так что считай, что я тебя приглашаю. На короткие мгновения, переваривая полученную информацию, Сычен теряется. Родиться в канун праздника или в сам праздник всегда казалось ему немного обидным, хотя среди его знакомых таковым был только Джехён (хотя день святого валентина — так себе праздник). Поэтому Сычену вдруг становится обидно за Куна, который мог остаться один в свой День рождения, в новом городе, далеко от дома, родственников, друзей и прежней жизни. Старшего нестерпимо хочется обнять. — Но, гэгэ, у меня нет для тебя подарка, — шепчет Сычен. — И не нужно. Кун улыбается мягко и успокаивающе, как умеет только он. Сычен кивает и мчится, не теряя больше ни секунды, скидывая прям на ходу пуховик, к порогу соседней квартиры, чтобы, едва откроется дверь, наконец обнять Куна так, как и хотел.