На самое дно

      С плачущим Чимином пришлось просидеть добрые полчаса. А возможно им просто не хотелось вылезать из объятий друг друга. Столько лет насмарку, вдалеке от любимого.

***

      — Чимин, давай позавтракаем, – первым тишину нарушил Юнги, а Чимин молча кивнул, все же расцепляя кольцо рук и отпуская парня.       Достав необходимые продукты, Юнги принялся готовить омлет. Заодно поставив и чайник на плиту. Пока завтрак готовился, Юнги успел расставить приборы по столу, а Чимин – сбегать в ванную. После же они поменялись ролями. Чимин накладывал еду, ну а Юнги ушёл умываться.       За столом.       — Чимин, ешь, – Юнги на протяжении пяти минут наблюдает за Чимином, который кроме как ковыряться в еде, ничего и не делает. – Ты разве не голоден?       — Хён... – Хриплым от получасового рёва голосом, зовёт Мин.       — Что? Для начала поешь, а потом мы с тобой поговорим. – Чимин немного помешкав, все же неуверенно и медленно начинает кушать.       Он так долго пялился вниз, а не в тарелку, но только сейчас замечает, что на нем кроме футболки ничего нет, не считая боксёров, которых из под длинной футболки Юнги и не заметно вовсе. И именно сейчас ему становится невообразимо стыдно, что он заливается краской вплоть до кончика ушей, опуская голову и прячась за спадающей чёлкой.       От глаз Юнги, конечно, это не скрылось. Он сам-то и не особо спешит кончать с завтраком, так как занят более приятным делом. А то есть, разглядыванием младшего.       — Ну что опять? – А тот ни слова проронить не может, – с тобой все нормально? Может водички, ты весь покраснел... – Юнги объявлен бойкот, – Айщ, Чимин-а, если ты будешь молчать я ничего не пойму. Да в чем дело? – Нервы не к черту, но Юн держится молодцом.       Тяжело выдохнув и потерев глаза, он вновь возвращает взгляд на Чимина, и в этот момент он замечает, что тот пытается натянуть футболку пониже, и тут накатывает волна смеха:       — Чимин, ты серьёзно? – От слов Юнги, а точнее от того, что он заметил, тот ещё сильнее заливается, а Юн смеётся громче, – никогда бы не подумал, что ты из-за такой мелочи будешь смущаться как девчонка, хах.       — Заткнись... – Бормочет Чимин, а Юнги, продолжая смеяться, встаёт.       — Ладно, сейчас принесу тебе что-нибудь, хотя... мне так больше нравится, – пустив последний смешок, он направляется в спальню. Откуда приходит со своими домашними штанами, – на, одевайся, – тот слабо реагирует, – или мне отвернуться? – Чимин, шикнув, выдергивает штаны и убегает в ванную, оставляя Юна весело хихикать.       Вернувшись, Чимин застаёт Юнги моющим посуду.       — Теперь кушай, пожалуйста, ты собираешься идти на практику?       — Да, мне надо увидеться с Чонгуком, он мне столько звонил, – все ещё тихо говорит Чим.       — Ладно, тогда пойдёшь один, мне надо к Тэ, – вытерев руки полотенцем, Юнги усаживается напротив и наблюдает за кушающим Чимином.       Такая вполне себе обычная картина, казалось бы, что тут странного? Однако, если на секундочку вспомнить, что они не пара, не родственники, да и вообще до прошлой ночи и близко друг к другу не подходили, а сейчас сидят за одним столом и поедают завтрак, приготовленный старшим. Действительно, ничего странного.       — Некультурно так глазеть, когда человек кушает...       — Но я так давно тебя не видел так близко. Я и не замечал, что ты так сильно изменился... – Скорее всего кличка Чимина сменится на новую – помидорка. – Что с вами вообще произошло? Полные противоположности моих друзей... – Искренне негодует Юнги. – Один из доброго мягкого крольчонка превратился в кролика-убийцу, готового сожрать любого, кто встанет на пути. А второй не знавший вообще такого термина как смущение или стыд, от одного лишь взгляда весь краской покрывается... – Юн вздыхает, – кушай, Чимин, кушай. Я пойду постель соберу. – Что он и делает. Иначе, кажется ему, что посиди он там с младшим, тот вообще и куска не проглотит.       Доев и помыв посуду, Чимин отправляется за хозяином квартиры, и застает его перебирающим вещи на полочках.       Блондин молча стоит и наблюдает за движениями Юнги, когда рука того добирается до шкатулки, Чимин оживляется.       — Эта шкатулка не убиваемая, сколько ей уже лет? – Он аккуратней походит ближе к Юну, но все равно соблюдает дистанцию.       — А чего ей умирать... – Хмыкает Юн. – Я же не Джун-хён, чтобы ломать все к чему притронусь. Так ещё с детства и сохранилась, со всем своим содержимым.       — Да ладно? Ты хочешь сказать, что не трогал ее вообще?       — Трогал, но ничего не терял, – Чим с подозрением смотрит на Юнги, – не веришь проверь, – и тянет шкатулку Чимину, тот осторожней подходит, усаживаясь рядышком, и забирает предмет с рук.       Столько воспоминаний с этой шкатулкой связано, что Чимин невольно улыбается, но не спешит открывать, вертит в руках, а после опускает на колени и все же поднимает крышку.       — Ух ты... – Он вытаскивает по одной вещи, каждая из них ему хорошо известна. Ещё в детстве вся четверка самые драгоценные вещи хранила в этой шкатулке. Монетки, значки, записки и всякое прочее. – Юн... – Чимин вытаскивает очередной аксессуар, – это что мой браслетик? Я думал, что потерял его тогда... А что он делает у тебя? – Чим откладывает шкатулку, пытаясь надеть браслет на руку. Но сейчас его рука намного больше, чем тогда в школьные годы, и он с неким разочарованием выдыхает и откладывает его на пол, рядом со шкатулкой.       — Я ведь не думал, что вернусь... – Делает паузу, вглядываясь в глаза напротив, – когда я его нашёл, сначала хотел вернуть, но потом... – В голове всплывают моменты той ночи и Юнги немного затихает. – Я не мог так просто тебя отпустить, забрал частичку тебя с собой... прости, я знаю, что это был твой любимый браслет... – Чимин, услышав такое, опускает голову, цепляясь взглядом за браслет, лежащий у его ног.       — Ты эгоист, Мин Юнги... – Казалось бы он с утра все выплакал, но сейчас ком в горле застревает, предвещая вновь разреветься. – Почему ты так поступил?       — А как я должен был?       — То есть? Ты сам слышишь, что ты говоришь? Просто взять и испариться... Это и был самый разумный выход? – Ответа он не дожидается. – Ты вообще понимаешь в каком замешательстве мы были? Что мы должны были делать? – Чимин выплескивает все накопившееся за эти годы, он так давно жаждал узнать ответы на все мучающие его вопросы. – Юнги, ты можешь объяснить причину, почему ты взял и бросил нас? Неужели мы были настолько ужасными друзьями, что ты посчитал не обязательным делиться с нами своими проблемами?       — Я просто не хотел мешать вам с Чонгуком... – Юнги, выслушивая Чимина, улыбается уголками губ.       — Мешать? Я не понимаю, Юнги... кому и в чем ты не хотел мешать, и причём тут Чонгук?       — Знаешь, я со средней школы понял, что чувства, которые я к тебе испытываю, далеко не дружеские. Стоило мне одну ночь не спать и поразмышлять над этим, и тогда я понял, что ты не просто нравишься мне... – Он поднимает взгляд и смотрит в глаза Чимину. – А что я полностью погряз в любви к тебе. – Юнги улыбается. – Ты ведь знал это?       — Юн, я...       — Ты знал... Но почему-то ты выбирал всех, кроме меня... – Теперь он улыбается ещё шире. – Всех, и даже Чонгука, но не меня. Как же он сумел привлечь твоё внимание?       — Юнги, я тебя не понимаю, когда я вообще выбирал между вами? Каждый из вас моя частичка, вы одинаково мне дороги... – Чимин полностью разворачивается и садится ближе к Юнги.       — Чимин, ты можешь мне ответить честно... я тебе когда-нибудь, хоть немного нравился? Не как друг.       — Нравился... Юн ты мне и сейчас нравишься. Я тебя... – Немного смущенно опускает голову. А Юнги смеётся, заставляя его выпрямиться и удивлённо уставиться на смеющегося. – Что?       — Ты хочешь, чтобы я тебе поверил? – И вот тут Чимин выпадает. – Именно поэтому мне ты предпочёл Чонгука?       — Айщ, Юнги, да причём тут Чонгук? – Чимину кажется, он сойдёт с ума. Или же старший уже сошёл.       — А при том, что я видел вас на той вечеринке. И знаешь, я бы не сказал, что ты ко мне что-то испытывал... Чонгук прекрасно знал, что я тебя люблю, и довольно долгое время, и ты был в курсе. Но... – Юнги сейчас доволен собой, будто разгадал самую сложную загадку. Ему интересно, сколько же ещё Чимин сможет держаться своей лжи. Ведь сам Юнги-то знает правду, и ему смешно от всей игры младшего.       — Какая вечеринка, Юн... – Чимин выжидающе смотрит на парня, пытаясь понять о чем идёт речь, пока в его голове не начинают всплывать картинки с их последней совместной вечеринки. И тогда-то наконец два на два складывается. — Юн, ты не так понял, просто дай объяснить... – Юнги снова смеётся.       — А сейчас это имеет значение? – Чимин просто закипает, в нем сейчас бушует хаос. Хочется взять и избить Юнги, хочется разреветься и убежать, хочется все объяснить и дать знать, что Чимин любит Юнги не меньше того.       — Аах, Юнги, ты над до мной издеваешься? Не имеет значения значит? Да ты... Чертов идиот, как же раздражаешь, – пробуждение злой булочки, – как ты можешь такое говорить? Ты хоть знаешь, что произошло на той вечеринке? – Мало будет сказать, что Юнги напуган, он-то в курсе каков Чимин в ярости. – Ты хуев эгоист, строишь из себя жертву, видите ли я такой урод взял и разбил тебе сердце? А ты не думал как ты поступил со мной? Да я заебался ждать, когда ты наконец уже мне признаешься, ходил со всякими ебланами в отношениях, чтобы привлечь твоё внимание, а ты мне тут говоришь, что я тебя не люблю. – Чимин выдаёт всё на одном дыхании, весь красный и аж покрывается испариной. – Да если бы ты знал, как я тебя недоумка люблю, а ты меня игноришь... Что я вообще тогда должен делать? – Чимин весь запыхавшийся ждёт ответа, которого не следует, – Юнги? – Тишина, – Юнги, блять, я люблю тебя, ты не слышишь меня? – Мало кто мечтает именно о таком признании, или начале отношений, но простите, так вышло.       Юнги забывает весь текст, в одно ухо влетело из другого вылетело. Но он четко и ясно слышит чиминово люблю. Смотрит на раздражённого парня и переваривает. Если он любит Чимина, а Чимин любит его, то в чем проблема?       Немного приподнявшись он за ворот тянет Чимина к себе, впиваясь в губы того. Чимин только успевает распахнуть в удивлении глаза и упереться руками в грудь парня. Но осознание приходит довольно быстро, и вот он уже охотно отвечает на поцелуй, перебираясь руками к лицу Юна, и сам придвигаясь ближе. Гормоны-то шалят. И надо ж куда-то весь адреналин деть. Иначе Чимин разорвётся на части как птичка Angry Birds.       — Прости... – Отрываясь от губ на мгновение, шепчет Юнги, – я так скучал.       Крыша Чимина помахала ему ручкой. Не отрываясь от поцелуя, он пересаживается на колени Юна, руками обвивая шею. А Юнги и свою отправляет отдохнуть с чиминовой, спуская руки на талию парня и прижимая к себе.       Прикосновения чужих тёплых рук выбивали весь воздух из легких. Юнги правую руку спускает ниже, сжимая ягодицу, а левая тянется выше к затылку, зажимая волосы в кулак и откидывая голову Чимина, открывая шею для поцелуев и укусов.       Невесомые поцелуи по открытым участкам, а благодаря безразмерной футболке Юнги, таких участков немало, учащали дыхание, сбивая весь ритм. Все это было слишком. Слишком охуенно, чтобы быть правдой. Голова просто идёт кругом от всего спектра эмоций, что сейчас испытывают оба парня.       Когда Юнги проводит по талии выше, задирая футболку и не забывая оставлять отметины на груди парня, Чимин нервно проводит языком по своей нижней губе, а после прикусывает, чтобы не застонать во весь голос.       Юнги, упираясь рукой в грудь, толкает Чимина назад, укладывая на спину и сам наваливаясь сверху. В комнате становится невыносимо жарко, поэтому два разгорячённых парня скидывают мешающую одежду, куда-то в сторону, не особо заботясь, где она приземлится.       — Без смазки будет неприятно, прости, – шепчет Юн, выцеловывая по линии нижней челюсти. Все-таки не частоникогда Юнги приводит кого-то к себе. И естественно сейчас возникает проблема не имения лубриканта. Благо презервативы имеются. И то не его, но Юнги сейчас безмерно благодарен Хоби, что тот забыл у него пачку. Хотя изначально, готов был придушить.       Юнги осторожно раздвинул ноги Чимина, проводя рукой по внутренней стороне бедра. Но его рука была перехвачена чиминовой, Юна немного передёргивает от этого действия, неужели младший передумал? Но Чим спешит объясниться, поднимая и поднося его руку к своим губам, приоткрывает рот, впуская в себя два пальца и, играясь с ними языком, начинает обильно обволакивать слюной. Его язык вырисовывал узоры, а губы посасывали пальцы. Чимин от своих же действий гортанно стонет, возбуждение бьет в виски.       Юнги вынимает пальцы, наблюдая за тем, как слюна стекает вниз по подбородку. Благодаря каким небесным силам Юнги до сих не слетел с катушек, он и сам не понимает.       Спуская руку вниз, Мин обводит тугое колечко и внезапно проникает внутрь одним несильным толчком, заставляя Чимина широко распахнуть глаза и прошипеть от неприятных ощущений. Он хватается за руку Юнги, приостанавливая его движения.       — Прости, малыш. – Юн тянется и завлекает Чимина в мокрый поцелуй.       Когда младший немного отвлекается, Мин начинает продвигать палец внутрь, шепча на ухо Паку, чтобы тот расслабился и доверился ему, что младший старательно пытается выполнить.       Когда палец свободно начал двигаться внутри, Юн добавляет второй, вызывая новые неприятные ощущения, от которых Чимин жмурится. Чтобы отвлечь и расслабить младшего, Мин целует куда попадётся: в пухлые искусанные губы, красные горящие щёчки, по линии подбородка, спускаясь к шее и покусывая соблазнительные ключицы.       Юнги еле держится, чтобы не сорваться и не сделать больно любимому. Но третий палец добавляет, слыша шипение младшего и чувствуя короткие ноготки, которые впиваются в плечи. Юнги затягивает парня в поцелуй, рукой проводя по его возбуждению, как бы извиняясь и прося расслабиться.       Когда Пак, не стесняясь, сам насаживается на пальцы, Юнги убирает их, за бока притягивает младшего к себе, удобней устраиваясь между его ног. Достав из комода ту самую пачку и раскатав по члену один, медленно входит, боясь причинить боль. Чим напрягается, но пытается расслабиться, зная, что больно может быть не только ему.       Войдя на половину, Юнги задерживается и наблюдает за сменой эмоций на лице Мина, вылавливая ту, которая выразит зелёный свет для продолжения. Привыкнув, Пак сам даёт знак, совершая вперёд толчок бёдрами, разрешая старшему продолжить.       От того, насколько тесно и горячо в младшем, Юнги гортанно стонет, упираясь лбом в плечо Чимина. Руки перехватывает и у головы зажимает, сплетая в замок со своими, целует, совершая плавные движения бёдрами и выбивая низкие стоны.       Вскоре толчки сменяются на грубые, до основания, что приносят неимоверное удовольствие. Чимин стонет пошло, несдержанно, откидывая голову и сильнее сжимая руки Юна. Чимин стонет громче, чувствуя как все внутри напрягается и дрожит, он на пределе. Как и Юнги.       — Ю-юн, прошу... я не могу больше... – Почти скулит Чим, предвкушая скорую разрядку.       Старший совершает пару финальных толчков, проезжаясь головкой по комку нервов, от чего младший тут же выгибается и с громким криком, переходящим в хрип, кончает. Следом и Юнги, выйдя с парня, избавляет себя от резинки и пройдясь рукой пару раз по плоти, кончает на промежность Пака.       Юнги валится рядом, оба дышат тяжело и жадно, пытаясь восстановить недостаток кислорода в лёгких.       Отдышавшись, Юнги хватает Мина на руки и отправляется в душ. Смывать последствия их примирения, а после можно и поговорить. Однако задерживаются там дольше чем планировали. Но а кто против?

***

      Парни лежат в объятиях друг друга и наслаждаются моментом, так близки они ещё не были.       Чувствовать под пальцами жар тела, каждый стук сердца в унисон, нежные прикосновения мягких губ к чужим...       — Чимин... – Шепчет Юнги, обдавая горячим дыханием губы Мина. Настолько близко расположены их лица, – ты будешь моим парнем?       Чимин вглядываются в глаза напротив, сладко улыбаясь:       — Я могу подумать..? – Чмокает в уголок губ.       — Мм, нет, ты должен выбрать да или да... – Отвечает поцелуем в губы. Чимин ярко-ярко улыбается и шепчет да, переплетая пальцы рук в замок.       Ни один из парней не хочет отлипать от любимого. Два дурака, которые по своей глупости чуть не потеряли друг друга. Однако, их любовь оказалась настолько чистой и большой, что пройдя столько препятствий и самое сложное — время. Смогла сохраниться и помочь двум сердцам воссоединиться.       Чимин рад, что не отступился. Именно поэтому, он сейчас может нежиться в тёплых объятиях Юнги и целовать его горячо и любимо, сильнее прижимаясь к груди, путаясь в ногах и переплетая пальцы.       Юнги благодарен Чимину. Именно он не дал умереть их чувствам. А Юнги дурак. Счастливый дурак. Обнимать своего маленького ангелочка, чмокать в пухлые губки, кусать сладкие щёчки и заставлять улыбаться шире, чтобы глаза-щелочки совсем прикрывались в полумесяцы. Чимин личный космос для Юнги. Его маленькая звёздочка.

***

      Такое времяпровождение, конечно, в радость обоим парням. Но время на месте не стоит.       — Ой, хён, а сколько время? – Вдруг очнулся Чим.       — Самое время повторить..? – Хитро улыбается Юн. Чимин смеётся, нежно целуя.       — Я серьёзно, хён, мне надо на практику... – Он тянется к, лежачему на прикроватной тумбе, телефону старшего, но Юнги утягивает обратно к себе в объятия, зацеловывая каждый миллиметр лица и кусая губки. – Хё-ён, – хихикает Чимин, – ну хён, мне правда надо... – Юн с неохотой выпускает из кольца рук своего парня(!!!), – вот же чёрт, хён, я опаздываю... – Стремглав вскакивает с кровати, также спешно одеваясь, – вот чего ты смеёшься? Это твоя вина, что я опаздываю, – жалуется Чимин.       — Позволь мне я б и на дольше задержал, но ты же такой пунктуальный у нас, – смеётся Мин.       — Ю-юн... – Все ещё продолжает ныть, – да где мой телефон... – Бегает по всей квартире, с громким топотом, куда он мог вчера его деть. Все же найдя смартфон, он забегает обратно в спальню, чмокает Юнги в губы, и кинув напоследок, что продолжим вечером, выбегает из квартиры. А Юн лежит довольный в позе а-ля Патрик звезда и счастливо улыбается.