Я ненавижу Хеллоуин

      — Идеально! — Тэхён делает шаг назад и восхищённо всплёскивает руками: — Красавец! То есть, красавица! Настоящая шлюха! Нет, лучше настоящей! Ты где в природе такую красавицу найдёшь? Нигде! Сейчас только на левый глазик ещё блёсточек добавим… И вот сюда, на волосы… И на сиськи твои. И на кубики-хуюбики… Всё, можешь смотреть! Ты только погляди, как сосочки задорно просвечивают сквозь кружева!       Поворачиваюсь к зеркалу и, когда в глазах перестаёт бликовать вся эта поебень, размазанная у меня по физиономии, разглядываю себя.       — Мать моя женщина! Мне срочно надо выпить, желательно чего-нибудь покрепче!       — Шикарно, да? — Тэхён гордо откидывает со лба свежеокрашенные бирюзовые волосы и подтягивает сползшие чулки со стразами. — Я старался.       — Заметно, — я вкладываю в голос побольше сарказма. Первая волна ужаса проходит, оставив на теле неприятный липкий пот, и я смотрю в зеркало ещё раз. За вторым разом меня обдаёт холодом, и я покрываюсь мурашками. Задорные сосочки стали торчать ещё задорнее, выпирая из кружев. — Тэ, я так на улицу не выйду. Это ж кошмарный пиздец, у окружающих эпилепсия начнётся, а потом нам вызовут экзорцистов. Прямо из Ватикана.       — Ну ты и ссыкло, — обижается друг и начинает меня шантажировать: — Если не пойдёшь, я видео с твоей днюхи на сайт универа выложу! Пусть люди знают, с кем учатся! И вообще, мы ж с тобой договорились уже! Я даже эпиляцию сделал, а это тебе не хухры-мухры! Мои крики боли были слышны до самого Пусана. И вообще, кто тебя ночью увидит-то?! Шубу напялишь, в такси сядешь — и вперёд, к алкоголизму и спонсорским баблосикам!       — В шубе жарко будет… — я ещё как-то пытаюсь оправдать свой неконтролируемый порыв паники. — Вспотею…       — Ну и что? — отмахивается Тэ. — Шлюхи — они должны быть потные, у них работа такая. И вообще, пот — природный афродизиак, так что не ссы, ты только в плюсе будешь. Сейчас тебе только блёсточек на правый глазик добавим…       — Иди ты! — я отпихиваю клешню Тэхёна с зажатой в ней кистью, которой он собирался потыкать мне в глаз, и вылетаю из комнаты. Колготки неприятно натирают в некоторых местах, шорты регулярно врезаются между ягодиц, и это становится последней каплей: — Хватит блёсточек! Я и так, бля, как в алмазной пещере! Нихуя не вижу, одно северное сияние перед глазами! — но отступать поздно, и я сдаюсь: — Пойдём, пока я не передумал!       Перед выходом я ещё раз смотрю на себя в зеркало, и у меня неприятно сосёт под ложечкой. Вечер точно не будет томным. Ладно, если меня на улице просто выебет в жопу случайный прохожий, а потом умрёт от психологической травмы, увидев у меня хуй. А если на полицию наткнёмся? А если загребут?       Не считая старой облезлой шубы, которую я потом сниму, из одежды на мне только красный лифчик. К счастью, обещанный огромного размера оказался всего лишь шуткой, и Тэхён принёс нулёвки, избавив от надобности пихать туда полосатые носки и бронзовые колготки. Ну и лаковые шорты-трусы, из которых вываливалось всё моё скромное богатство, а чулки-сеточки с люрексом выгодно подчёркивали мускулистые ноги. Ну и туфли, похожие на ходули, делающие меня сантиметров на пятнадцать выше. Их, вместе с лифчиком и прочей блядской атрибутикой, принёс запасливая баба Тэхён. Ходули, кстати, мне очень понравились, потому что мне ещё ни разу в жизни не приходилось доставать с антресолей вещи без стульчика, а сегодня мне он не понадобился. Я даже пыль на радостях там протёр.       Сам же Тэхён, покачиваясь на таких же туфлях, гордо выпячивает свою плоскую грудь, задрапированную сверху кислотно-зелёным боа из перьев. Чулки со стразами и джинсовый пояс, по ошибке названный мини-юбкой, делали его похожим на жертву инопланетных опытов. Или токсичных отходов.       Мне вдруг становится интересно, где он достал все эти атрибуты профессиональных проституток, особенно туфли сорок третьего размера, и по-новому смотрю на своего друга.       — Мы похожи на престарелых трансвеститов, — сомневаюсь я, потихоньку входя в образ и думая, как бы сделать наш внешний вид менее кричащим. — Ты переборщил с макияжем, особенно с «блёсточками».       — Так было задумано. Нас точно будет видно издалека. Хотя нет, один у нас с тобой недостаток — уж больно хороши получились! Натурально выглядим! — довольно резюмирует Тэхён и, поправив член, чтобы из-под юбки не выглядывал, отвешивает мне несильного подсрачника и выпихивает из квартиры. — А теперь — вперёд, к приключениям!       Я закрываю входную дверь и поворачиваюсь к лифту.       — Здрасьте…       Вздрогнув, я поднимаю глаза. На лестнице стоят и пытаются открыть дверь мои соседи. Ким Сокджин со своим младшим братом Чонгуком. Они то ли сектанты, то ли религиозные фанатики — хуй их разберёт. Вечно ходят в каких-то балахонах, жрут одну траву, читают мне лекции о конце света и спасении души. Часто из их квартиры доносятся заунывные песнопения и нравоучительные проповеди. Я их пиздец побаиваюсь.       — Вечер добрый, — не к месту культурно отвечаю я на приветствие и тут же отворачиваюсь, потому что не знаю точно, от чего сейчас умру: от стыда или от курьёзности ситуации. Попробуй объясни этим ненормальным, что у нормальных блядей, то есть людей, сегодня Хеллоуин.       — Иисус любит тебя… — несмело говорит Чонгук и с завистью смотрит на мои праздничные ходули, а потом, с ещё большей завистью, на обсыпанные блёстками кислотные перья Тэхёна.       — Спаси свою душу, отринь бесовские искушения, покайся! — вдруг повышает голос Сокджин. — Бог есть в каждом!       — Спасибо, — я неистово дрочу кнопку лифта и кошусь на друга, опасаясь, что он по глупости начнёт вести с ними беседу.       — Я никуда не пущу тебя! — вдруг кричит Сокджин, звездой распластавшись на дверях лифта. — Спаси себя! Не торгуй плотью своей, брат! Читай шестнадцатый псалом немедленно!       — Святой отец! — Тэхён плечом отпихивает Кима от лифта. — Идите нахуй и не возвращайтесь. А мы тогда спасём вашего э-э-э… брата. Мы сводим его на стриптиз, набухаем и научим ругаться матом.       — Бесы! — верещит Сокджин. — Вы одержимы бесами! Брат, неси святую воду! Ту, что в самой большой банке!       — Чимин, сваливаем. Жопой чую — нам хотят испортить праздничный макияж… — шепчет Тэ и так резво скачет на своих туфлях-ходулях вниз по лестнице, словно всю жизнь это делал. Я бросаюсь за ним, отчаянно натирая помидорки лакированными шортиками. Они весело поскрипывают в такт моим шагам. А ведь это только начало вечера, надеюсь, завтра не запою фальцетом, у меня и так голос далеко не баритон!       — Соседи у тебя жуткие, — пыхтит Тэ, высоко задирая ноги. — Ещё неизвестно, кто из нас действительно одержим. Я чуть не обосрался.       — Ага, — я пару раз толкаю подъездную дверь, и мы наконец выпадаем в холодную ночь, осветив её северным сиянием своих блёсток. — У меня самого, когда их вижу, очко играть начинает. Этот Сокджин, кстати, нередко по ночам по подъезду шарится, жжёт аромапалочки и молитвы читает, якобы от злых духов. Бесов, то бишь. Не знаю, в какой параше он их покупает, но в подъезде потом кошачьим дерьмом пасёт на все двенадцать этажей.       — В дурку их сдать нужно, — Тэ поднимает руку, пытаясь изловить такси.       — Да кому они там нужны? Они ж не буйные вроде…       — А психологическая травма, которую они наносят окружающим, не считается? — возмущается Тэхён и суёт голову в окно остановившегося такси: — Каннам, — поворачивается ко мне. — Едем? Чима, залезай.       Ким залезает на заднее сидение, а меня какого-то хрена несёт на переднее. Водитель с интересом разглядывает наши коленки в колготках-сеточках и празднично-боевой раскрас, переливающийся всеми цветами радуги.       — Вас у метро высадить?       — У центрального отеля, — отрезает Тэ и, сердито поджав губы, натягивает на колени шубу.       — А дальше вы куда?       Бля, какой-то не в меру любопытный этот таксист.       — В никуда, — отвечает Тэ низким голосом и заметно нервничает.       — В гости к мальчикам, наверное?       Таксист мне нравится всё меньше и меньше. Тэхёну, кстати, тоже. Он только дома борзый, а как жопа случается, так сразу очко сжимается. Я оборачиваюсь и вижу, как он покрывается красными пятнами, а это хуёвый знак. Чуйка у него что надо.       — А может, к нам на корпоративчик заедем? Я потом вас бесплатно, куда скажете, отвезу, — вдруг предлагает шофёр и съезжает на обочину, не дожидаясь нашего ответа.       Всё. Вот он — тот самый пиздец. Очко сжимается и у меня. Не так я представлял своё избавление от анальной девственности.       — А какого хуя… — начинает было Тэ, но тут водила вытаскивает пистолет из-за пазухи, машет им перед нашими охреневшими рожами и кладёт на приборную панель на видном месте.       — Не дёргайтесь, студентики, я надолго не задержу, у меня ещё смена не закончилась!       И ржёт. Значит, понял, что нихера мы не бабы, и всё равно…       Я лезу в карман за бабками, вдруг удастся откупиться, и уже открываю рот, чтобы объяснить дяде, что мы вовсе не продавцы собственных жоп, но Тэхён, перекосив рожу, начинает подавать некие знаки и даже тыкает мне пальцем в бок. Я не понимаю, но захлопываю рот и хлопаю ресницами. Сыплются блёстки, привнося в ситуацию праздничные мотивы.       — Красавчик, может, договоримся, а? — Тэ расплывается в улыбке и гладит мужика по коленке, просунув руку вперёд, между сидениями. — В честь праздничка всё сделаем бесплатно и везти никуда не надо. Да, Амисан*?       Я, конечно, не понимаю, к кому это он обращается, поэтому героически молчу.       — Да, Амисан, блять?! — уже с нажимом в голосе снова повторяет свой вопрос Тэ, и я сориентировываюсь, вспомнив недавний курс по истории:       — О, да, Ёбосан**!       Тэ сдержанно хрюкает, но покер-фейс удерживает, а таксист оборачивается:       — Пиздец вы ебанутые. С такими рожами вам имена нужны попроще.       Такое замечание больно режет по моему самолюбию, и я совсем страх теряю:       — Что?! Ты себя-то в зеркало видел, китайский гастарбайтер?! С такой рожей тебе даже шлюха не даст! Тэ, секретный приём!       На слове «приём» Ким вцепляется дядьке наманикюренными когтями в яйца. Пока тот кричит, пытаясь оторвать руки Тэхёна от своего паха и при этом не лишиться самого ценного, я, войдя в кураж и забыв о страхе перед оружием, замахиваюсь и заезжаю ему лбом в шнобель и добавляю с левой в ухо. Водила квакает и роняет голову на руль.       — Беги! — хрипло орёт Тэ, дёргая заднюю дверь и наконец вываливаясь из машины.       Я вываливаюсь следом и барахтаюсь в луже, потому что выходить из машины на каблуках положено другим способом и совсем не на такой скорости.       — Я сказал, беги! — наступает мне на руку каблуком Тэхён, я взвизгиваю, перекрикивая сигнал, подскакиваю и враскорячку скачу вдоль дороги, при этом одной рукой придерживая расстегнувшийся лифчик, а другой пытаюсь вытащить шорты из жопы.       — Шевели булками, калека!       Я ускоряюсь и лихо сворачиваю в какой-то двор. Через минут десять, когда я чуть ли не носом упираюсь в огромную урну и останавливаюсь, сзади слышится хриплое:       — Ушли...       Я вздрагиваю, но это всего лишь Тэхён.       — Уверен?       — Ага.       — А это кто был?       — А я ебу? То ли мафиози, то ли якудза. Один хуй — пистолет у него был настоящий. А может, и нет, я от страха не вдуплил.       Я поворачиваюсь и сажусь на землю, переводя дыхание.       — Ну что? — Тэ сбоку тоже отдыхает и сразу веселеет. — Домой?       — Нет, блять. В клуб. К папикам и приключениям, — из меня сочится сарказм.       — Ладно, не ори… Я, что ли, виноват, что так вышло? — Тэ надувается и лезет в лифчик за сигаретами. — А что, удобно.       — А знаешь, братан, — я тяжело поднимаюсь, облокачиваюсь на урну и трясу волосами. В воздухе переливаются блёсточки, — Хеллоуин мы вот так просрать не можем. Потом ещё долго следующего праздника ждать, а жрать уже сегодня хочется. Сейчас мы макияж подправим, и…       Но это уже другая история :)