Боевой медик - Сакура Харуно

       Сакура окинула полупустым взглядом спортивный зал. Возвращаться к тренировке не было никаких сил: ни физических, ни духовных. Она бы, конечно, хотела выпустить весь негатив на первом попавшемся на глаза неживом предмете, но даже такое элементарное действие, как сжатие ладони в кулак, требовало сейчас невероятных усилий и концентрации.       – Наконец-то. – воскликнул Ли, заметив позади себя женский силуэт. – Я уж думал, ты решила меня тут оставить голодного до утра. Чего так долго? – Парень забрал у подруги пакет с закусками и активно начал доставать содержимое. В какой-то момент он понял, что Сакура ведёт себя слишком тихо, что было весьма необычно для неё в последнее время. Ли обернулся. На девушке не было лица: лишь хмурая гримаса растекалась от бледного лба до самого подбородка.       – Прости, – еле слышно произнесла она.       – Сейчас перекусим и продолжим. – говорил парень, будто совсем не слышал её подавленного голоса. Её резкую смену настроения он списал на вечернюю усталость, искоренить которую могла бы только физическая активность. – Думаю, пора нам вспомнить брос…       – Ли. Я иду домой. – перебила его Сакура и на несколько секунд оба вслушались в болезненную тишину, которую изредка прерывала перегорающая люминесцентная лампа на потолке.       – Что случилось?       – Мне надо отдохнуть, – выдала она нелепую отговорку, протягивая руку к своей сумке, но брюнет остановил её движение, схватившись за рукав белой куртки.       – Сакура, – сказал он с не присущей ему серьёзностью. Его чёрные глаза словно видели её насквозь, знали, что она чувствует и по какому поводу переживает, хотя на самом деле Рок лишь всем сердцем желал заверить девушку в том, что она может рассчитывать на его поддержку. И Сакура позволила одной единственной слезинке скатиться по её щеке.       – Я вызову тебе такси, – с улыбкой сказал парень, ослабив хватку. Он не стал расспрашивать её ни о чём, чувствуя на подсознательном уровне, что правдивого ответа он всё равно не услышит, а потому дал ей возможность самостоятельно разобраться с возникшей проблемой. Потому что Рок знал, что она справится. Он верил в неё. – До завтра.       – Спасибо, – тихонько прошептала Сакура. Она собрала свои вещи и молча направилась к выходу.       Машина приехала быстро, заставив девушку с запутанными розовыми локонами зажмуриться от ослепивших её фар. Сакура вдруг испугалась, что суббота наступит также внезапно и, подобно этой световой вспышке, застанет девушку врасплох. Куда же ей теперь следует сесть: подальше, чтобы избежать какого-либо контакта с ним или же на привычную вторую парту, дабы своим поступком показать, что его слова её ничуть не задели? Второй вариант выглядел привлекательнее, однако она быстро вспомнила одну маленькую деталь: сенсей видит ложь насквозь, а обманывать его или же себя у Сакуры не было ни малейшего желания. Харуно знала, что эта встреча неминуемо случится, а трёх дней на моральную подготовку к ней было катастрофически мало. И ей придётся увидеться с тем, на кого смотреть отныне было строжайше запрещено. Даже под страхом смерти она бы не взглянула на него теперь.       Так она думала в тот момент.       Тем временем девушка уже стояла напротив двери в свою квартиру. Сакура тихонько опустила металлическую ручку и ступила в хорошо знакомую темноту. Четыре утра. Ино наверняка уже спит и видит не первый сон. Надо было срочно к ней присоединяться. Слишком насыщенный выдался день. Было непонятно: хотела бы Харуно, чтобы вся её жизнь прошла подобным образом или же нет. Потому как усталость давила на девушку, словно пресс, а тяжёлые, как штанга, мышцы мешали совершить элементарное действие, такое как, например, переодевание. Но почему-то ей были приятны все эти ощущения, активировавшие в её памяти тёплые воспоминания о былых тренировках. Пытаясь не создавать лишнего шума, она уютно устроилась на своей кровати и взглянула в сторону. Напротив неё, лицом к стене, лежала её соседка.        «Ну, точно, спит, – заключила розововолосая, – надо брать с неё пример».       Сакура отвернулась теперь уже к своей стене, а её пушистые ресницы медленно опустились на щёки.       – Цунаде звонила. – внезапно заговорила неспящая, как оказалось, Ино.       – Ректор? И что она хотела? – Сакура резко перевернулась на левый бок и тревожно посмотрела на спину подруги.       – Она хотела, чтобы ты отвечала на звонки. – с долей безразличия проговорила та, после чего выдержала небольшую паузу и добавила: – Просила передать, чтобы ты на днях зашла к ней в кабинет. У неё для тебя есть какое-то задание.       – Чёрт, – выругалась Сакура. Ещё одна проблема виднеется на горизонте. Ввиду начавшихся внезапно тренировок, у девушки совсем нет времени на дополнительные поручения ректора, которые та любила давать розововолосой, как одной из лучших студенток ВУЗа. – Какое задание?       – А мне откуда знать?! – раздражённо вскрикнула Яманака, повернувшись к соседке. Та сразу же отметила для себя две жуткие детали: гневный взгляд, способный испепелить всё и вся на своём пути голубым пламенем, и пурпурного оттенка кровоподтёк на правой щеке. Сакура испугалась. И страх в ней вызвал именно крупных размеров синяк. Она долго думала о том, как спросить о появлении этой ужасной раны и стоит ли вообще о таком спрашивать. Однако, так и не сумев подобрать слова, она поинтересовалась, почему Ино до сих пор не спит.       – Ждала тебя. – ответила та, дав тем самым понять причину своей злости. Да, девушке действительно было из-за чего злиться: в первый раз её подруга так поздно вернулась домой. В первый раз она не ответила ни на один звонок. Но далеко не в первый раз она старается утаить причину своего отсутствия. И два простых слова, резко брошенных блондинкой заставили Харуно стыдливо опустить взгляд. – Я так понимаю, – чуть спокойнее заговорила Яманака, – сегодня на пары ты не идёшь?       Сакура промолчала, и её молчание было ответом на все вопросы. На все, кроме главных.       – Ты не спросишь, где я была? – спустя какое-то время поинтересовалась она.       – А ты мне расскажешь? – съязвила блондинка.        В квартире вновь повисла немая тишина. Ино, нахмурившись и поджав губы, отвернулась от подруги, строя в голове догадки о том, каков будет её ответ на поставленный вопрос, и будет ли он вообще. Горечь и обида, слившись воедино, застряли где-то в горле, не давая произнести ни звука. И когда терпеть это напряжённое молчание стало совсем невыносимо, Сакура сказала:       – Не сегодня.       Она медленно нырнула с головой под одеяло, а где-то в пустоте осталось висеть тихое «понятно», хотя ни одна, ни другая друг друга не поняли, но каждая про себя отметила, что небольшая трещина между ними незаметно для обеих успела разрастись до размеров пропасти. Пропасти недоверия и лжи.

***

      Как бы Сакура не молилась (всем богам, в том числе и выдуманным непосредственно ею), суббота неминуемо наступила, принеся с собой долгожданную солнечную погоду. Давненько не было такой приятной картины за окном, и девушка решила, что это определённо хороший знак. Кое-как наладив за три дня отношения с соседкой, а вернее будет сказать, возобновив (так как блондинка намеренно игнорировала розововолосую), Харуно с Яманакой размеренным шагом направлялись к аудитории, где через несколько минут должна была начаться пара по медицинской психологии. Сакура подозревала, что в этот раз ей с его стороны будет уделено гораздо меньше внимания, чем обычно, но от этого понимания, волнение только усиливалось, а сердце неприятно сжималось, стоило девушке только вспомнить их последний разговор. В конце концов, сегодня она должна была показать сенсею, что он ей абсолютно безразличен. И этот план её был задуман лишь затем, чтобы он больше никогда и ни при каких обстоятельствах не смел обращаться к ней на «Вы».       Какаши встретил аудиторию привычным опозданием на пятнадцать минут. Он шёл к своему столу быстро. Даже слишком быстро. Словно торопился куда-то. Может такая его спешка была вызвана эффектом от двойной порции кофе? Хотя Сакура даже не знала, пьёт ли сенсей кофе, чего уж говорить о двойной порции. Что она вообще о нём знала? Пожалуй, то, что он любит читать... специфическую литературу, а ещё издеваться над слабыми студентами и выворачивать наизнанку души малознакомых людей. Хотя всё-таки второе и третье относились лишь к ней одной, а на самом деле девушка понятия не имела, как он взаимодействует с, предположим, друзьями. К слову, имеются ли у него друзья?       Прошло три дня, а думать о Хатаке Какаши до сих пор было невообразимо тяжело. Неужели это будет продолжаться до конца семестра? Нужно отвлечься, занять свои мысли какой-нибудь ерундой. Например, вот эти парты. Сколько они здесь уже стоят? Судя по их потрёпанному виду, лет двадцать-двадцать пять. А сколько лет сенсею? Выглядит он достаточно молодо. Ну, если посчитать, что ВУЗ он закончил где-то в двадцать два, а потом аспирантура…        «Так стоп!» – Сакура шлёпнула себя по щекам. Контролировать свои мысли оказалось тяжелее, чем она предполагала, и девушка взглянула вперёд.       Хатаке бросил на стол своё драповое пальто, оставив чёрный шарф на шее, достал из портфеля несколько помятых листов формата А4 и принял привычную позу, присев на край стола.       – Жесты и мимика – тема сегодняшнего занятия, – оповестил он и принялся объяснять новый материал. – Под интуицией мы часто подразумеваем способность человека читать невербальные сигналы оппонента и сравнивать эти самые сигналы с вербальными. По жестам можно определить, насколько человек искренен и открыт к общению или же, насколько он скрытен и склонен к обману. К слову, изучив определенные моменты, вы и сами можете научиться обманывать людей так, чтобы ваша ложь не была раскрыта.       Какаши, как и всегда, много говорил, временами жестикулировал и давал каждому своему движению характеристику. Он рассказывал, что руки, сцепленные в замке, часто означают агрессию, реже – тревожность, а скрещенные ступни непременно являются подтверждением того, что человек закрыт от общения. Бросив мимолётный взгляд на уткнувшуюся в тетрадь Харуно, он отметил, что прикрытые ладонью губы, вероятно, являются признаком лжи, слетевшей с них. Пройдя несколько раз вдоль доски, он озвучил пару приёмов, на которые следует обратить внимание, чтобы произвести симпатию или вызвать доверие.       Сакура совсем не слушала лекцию. Она полностью была сосредоточена на своих движениях. Изо всех сил старалась не поддаться соблазну и взглянуть в его сторону, не совершить необдуманное движение, например, рукой, которое он обязательно воспримет на свой счёт. Она сфокусировала взгляд на одной точке в тетради, в которой с начала пары не сделала ни одной заметки. Между тем, сенсей закончил говорить о чертах, выдающих в человеке враждебность, и, перешёл к практической части своего занятия.       – Ну, например, – сказал он, и медленным избирательным взглядом принялся осматривать каждого присутствующего, словно проводил какой-то особый, ведомый лишь ему отбор. У сидящей на второй парте девушки с розовыми волосами заблестели глаза, и участился пульс. Снова. Хатаке цеплял каждого студента глазами, а затем безжалостно перебрасывался с одного на другого, словно повторяя: «Нет, не тот, не подойдёт…». Серые очи несколько секунд метались из стороны в сторону, но в итоге они остановились в одной точке, а указательный палец сенсея, который прежде служил опорой для листов в его правой руке, теперь был направлен вперёд к аудитории.       Он запрыгнул на ступеньку и твёрдой поступью начал подниматься вверх до выбранной парты. Сакура нервно насупилась в ожидании, когда он произнесёт её фамилию. Девушка явно не выглядела недовольной, скорее взволнованной, преисполненной ожидания. Опустив взгляд, она стала наблюдать за движением его ног, и две неестественно растянувшиеся секунды, в течение которых он поднимался по лестнице, она пребывала в нескрываемом напряжении, а её холодные ладони обильно вспотели. И вот, Хатаке был уже близко. Так близко, что можно было уловить деликатные нотки его фужерного парфюма. Ещё шаг и Какаши оказался прямо за её спиной, прямо как тогда, возле супермаркета. Глаза Харуно сверкнули каким-то новым оттенком зелёного, и уже нельзя было сказать наверняка: зла она была или расстроена.       – Взгляните сюда, – Какаши указал на парту, возле которой остановился. За ней, скрестив на груди руки и нахмурившись, сидела Карин. Корпус её был чуть наклонён вперед, а левая нога была устроена на правой. – Такая поза свидетельствует о том, что человек стремится избежать внимания со стороны или же неприятного разговора.       – И зачем вы, спрашивается, тогда подошли, если прекрасно были осведомлены, что я не горю желанием участвовать в этой... демонстрации? – подобрав наиболее подходящее слово, спросила раздражённая девушка. Она, кстати говоря, хотела предложить Какаши обратился за «помощью» к Харуно, как он любил это делать на протяжении всех занятий, вплоть до сегодняшнего дня, но тут же отмела эту мысль. Всё-таки упоминание этой розововолосой мыши в своей речи – проявление самого настоящего неуважения к самой себе. Преподаватель же просто на просто проигнорировал её замечание, продолжив свой монолог.        – Если, предположим, оставить ноги в неизменном положении, а локти откинуть на спинку стула, – он внимательно взглянул на сидящую перед ним аловолосую студентку, которая уже успела почувствовать оказанное на неё давление. Девушка, хоть и неохотно, всё же приняла положение, о котором он сказал секундой ранее, свободно раскинув руки на столешнице, располагавшейся сзади. Сенсей едва заметно улыбнулся, проговорив: – То мы можем наблюдать уверенного в себе человека, стремящегося к доминированию.       Приведя ещё несколько примеров на сидящих чуть выше молодых людях, Какаши закончил своё представление и бегом спустился вниз, к своему столу, а затем вновь уткнулся взглядом в бумаги. Всё-таки сегодня он был необычайно активен.В заключение он сказал пару слов о роли невербального взаимодействия при контакте врача и пациента, а затем завершил занятие за пять минут до его истинного окончания.       Сакура продолжала сидеть, прожигая взглядом пустые тетрадные листы. Время для неё остановилось, и девушка без остановки прокручивала в голове тот момент, когда высокая мужская фигура миновала её парту, не обратив на Харуно никакого внимания. Вокруг все суетились, активно сметая вещи со столов, громко смеясь и выбегая из аудитории, пока преподаватель не передумал отпускать их пораньше. Ино задумчиво посмотрела на подругу, но говорить ничего не стала. А какой смысл?       Блондинке надоели извечные недомолвки, и ею было принято решение лишний раз не думать о причинах странного поведения соседки. Она встала и, оповестив розововолосую, что будет ждать её за дверью, растворилась в толпе спешащих куда-то студентов.       Поникшая Сакура бросила полный обиды взгляд на сенсея. Он увлечённо изучал доску, которую за час исписал мелом чуть меньше, чем полностью, словно высматривал, не допустил ли он где ошибку. Совсем не смотрел по сторонам. Совсем не смотрел на неё.       Харуно, резко встала с места и с нескрываемым раздражением сгребла все свои канцелярские принадлежности вглубь сумки, игнорируя пристальный взгляд, направленный ей в спину, за которой неожиданно послышалось наигранное "ох".       Сакура нехотя обернулась, и её брови медленно сползли к переносице. Сзади неё, вздёрнув нос и расположив руки на бёдрах, стояла Карин.       – Как же так! – покачала головой она. – Наша отличница теперь совсем не интересует старого садиста! – с фальшивой тревожностью пролепетала она, поправив малиновую оправу своих очков. Сакуру словно пронзил электрический заряд. Её глаза потемнели, а кожа в некоторых местах частично покрылась мурашками от нарастающего раздражения.       «И ничего он не старый!» – разозлилась она внутри себя, не отрицая при этом ещё одной характеристики, данной ему Карин. Садист. И ведь действительно, если вспомнить, Какаши всегда получал немалое удовольствие, давя на слабости людей, которые были не в силах противостоять его воле. Но почему, чёрт возьми, старый?       Харуно не на шутку разозлилась. Только этой представительницы одноклеточных с отсутствием малейшего намёка на интеллект тут не хватало. Девушка сейчас и так была, словно ходячий детонатор, а одно неверно сказанное слово могло привести Сакуру в настоящее бешенство. Сделав немалое усилие над собой, она сложила губы в приветливой улыбке.       – Ничего, – сказала она, сжимая кулаки. – Ты вообще никого не интересуешь.       Карин в ответ на колкую фразу лишь фыркнула и, толкнув розововолосую плечом, направилась к выходу, бросив напоследок что-то вроде: «Держи-ка его при себе, а то вся группа теперь будет страдать из-за тебя». Этих слов Сакура уже не могла чётко расслышать, а уж тем более уловить в них недвусмысленный намёк. В ушах возник вакуум, и она сделала несколько глубоких дыхательных циклов, чтобы ненароком не познакомить очкастую с одной из ближайших парт, что называется, лицом к лицу. Только не сейчас. Не на его глазах.       Сакура перевела взгляд на стирающего с доски мел сенсея.        «Я же не смотрела…» – доказывала девушка самой себе.       Она медленно подошла к его столу, изучая несколько секунд светловолосый затылок.       – Хотите что-то спросить? – внезапно обратился он к ней. И снова на «вы». Сакура бегло осмотрелась по сторонам: аудитория пустовала, а Ино болтала с кем-то в коридоре. Что-то ударило ей в голову, и сильная вибрация прошлась вдоль тела. Её разум слегка помутнел, всего на долю секунды, и она грозно сказала:       – Я здесь одна.       – Я слушаю. – устало произнёс сенсей, надевая пальто. Он действительно слушает её? Так ли готов внимать тому, что она скажет? А о чём же она сейчас хотела с ним поговорить? Его опущенные веки выдавали в нём полную незаинтересованность в грядущем разговоре. И то, что она хотела бы ему сказать, теперь было уже не важно. Ему не важно. А ей – очень даже. Чёрт возьми, она же не сделала ничего провокационного. Не сделала ведь?       Обида встала у неё поперёк горла, и Сакура молча вышла из кабинета, а Какаши, посмотрев ей вслед, облегчённо вздохнул.

***

      В просторной светлой комнате всё было обставлено, как и подобает художественному классу: у стены, в центре, стоял широкий учительский стол с приставленным к нему огромным деревянным мольбертом, над которым висел небольшой проектор. Напротив всё было заставлено одноместными партами, столешницы которых, путём совершения некоторых манипуляций с металлическими защёлками, легко можно было поднять к верху и использовать в качестве мини-мольбертов. По углам в творческом хаосе были разбросаны реквизиты: искусственные фрукты, разноцветные простыни, глиняная посуда и даже небольшие мраморные статуи.       Сай приоткрыл окно. После занятия необходимо было проветрить помещение. Утреннее солнце затерялось в пучине нахлынувших хмурых туч, что совершенно не располагало к усвоению нового материала. Может оно и к лучшему, что большую часть занятия он отвёл практике. Брюнет обратил внимание на свой стол. На нём царил адский беспорядок. Внутренний перфекционист презрительно фыркнул, быстро оценив масштабы катастрофы. Надо было срочно всё прибрать.       Едва его бледные пальцы успели коснуться набросков и кистей, как дверь его скромной аудитории приоткрылась, и в студию вошёл Шикамару.       – Ты уже закончил? Не хочешь вместе пообедать? – спросил он.       – Можно, – Сай слегка улыбнулся и продолжил складывать в сумку свои вещи. – Не обязательно было приходить, ты мог позвонить мне.       – Действительно, – Нара, редко совершающий лишние телодвижения, задумчиво почесал затылок. – В последнее время я сам не свой.       Сай обеспокоенно взглянул на друга. Выглядел тот и правда, неважно. Внезапно дверь снова распахнулась, и в её проёме показалась худощавая женская фигура.       – Сай, выйди на минутку, – позвал противный старческий голос. – Хочу поговорить по поводу грядущей выставки.       – Я скоро вернусь, – оповестил друга парень. – А потом ты мне всё расскажешь.       Шикамару кивнул, и, оставшись в светлой комнате один, лениво продефилировал к огромному мольберту, попутно оглядывая содержимое классной комнаты. Здесь он был впервые, и, признаться, его всегда интересовало место, где подрабатывал его приятель. Не столько из-за любопытства к искусству, сколько из-за того, что Сай эту комнату описывал, как самое спокойное место на земле. Спокойствия парню действительно не хватало. Даже его сладкий сон в последнее время сменился на жуткие кошмары. А сон для Нара был самым, что ни на есть, блаженством, расставаться с которым он не собирался ни при каких обстоятельствах.       – Поспать здесь что ли? – задал он вопрос в пустоту, и, разумеется, не получил ответа. Его карие глаза продолжили блуждать по однообразным рисункам на стенах и остановились, упав на преподавательский стол. На нём находилась единственная не упакованная в сумку художника вещь – толстая чёрная папка.        «Та самая, что ли?» – подумал парень.       Он подошёл к столу, не отрывая взгляда от внезапно заинтересовавшего его предмета. Ему, конечно же, вспомнились грубые слова Ино о том, что эта папка содержит в себе бездарные наброски. Но Шикамару прекрасно знал, что даже наброски Сая были великолепны, и он не верил, что тот скрывал их, боясь оказаться осмеянным. Наверняка, он просто смущался. Всё-таки парень он был скромный.       Шикамару без особого волнения развернул папку, и тогда рот его невольно приоткрылся, а брови искривились. Он листал рисунки один за другим и недоумевал. Нет. Это были совсем не наброски, напротив, его взору предстали полноценные картины, мягкие и яркие, детально проработанные портреты с плавными изгибами, а раскрашены они были нежной акварелью. И на всех, без исключения, была изображена блондинка с голубыми глазами – Ино Яманака.       – Что за чертовщина? – недовольным тоном прошептал Шикамару. Ему захотелось швырнуть эту папку прямо в окно, но Нара не успел. Сай вернулся, прикрыв за собой дверь. Он взглянул на друга, затем на его руки, а после куда-то вдаль. Пойман с поличным.       – Это что такое? – спрашивал Нара, держа в руке чёрный предмет.       – Ты разве только что не рассматривал содержимое? Неужели не понял? – Сай устало вздохнул.       – Я-то понял. Понял всё, кроме одного. Ты совсем идиот?       На этих словах художник почти бегом направился к своему столу и, оказавшись около него, ловко выхватил у друга злосчастный предмет, положивший начало этому принеприятному разговору.       – Пока ещё не совсем.       – Сай!       – Довольно. Сейчас не время это обсуждать. – Парень небрежно кинул папку в сумку и завершил нежеланный допрос, натянув на лицо фальшивую улыбку. Его искривлённые губы придавали ужас всему его внешнему виду, и Шикамару, увидев эту жуткую гримасу, нехотя, но всё же решил отложить разговор до лучших времён. – Где хочешь поесть?       – За углом есть одно местечко, – Нара с трудом, но всё-таки сделал вид, будто он ничего не видел. В конце концов, сейчас действительно есть дела поважнее.       В кафе, куда Шикамару привёл друга, интерьер был самым обычным. В нём преобладали серые и кремовые тона, которые особенно приятно смотрелись в пасмурную погоду. Парни, не сговариваясь, сели у окна. Оба продолжали молчать, будучи угнетенными каждый своими переживаниями. Так продолжалось до тех пор, пока им не принесли заказ. Сай заговорил первым.       – Так что там у тебя случилось? Выглядишь уставшим. – он схватил палочками сочный кусочек жареного мяса и отправил его себе в рот.       – В последнее время не получается нормально поспать. Мысли не дают покоя. – сказал Шикамару, потирая пальцами лоб.       – Мысли о чём? – художник несколько секунд наблюдал за тем, как его друг ищет наиболее удобное расположение в кресле, а не найдя, устало откидывается на его спинку.       – Пару дней назад я был у отца на работе. Он расследует новое дело.       Сай тяжело вздохнул, полагая, что ему собираются поведать информацию, которую он слышал уже десятки раз.       – Снова хотят, чтобы ты им помог? – спросил он.       – Не в этом дело, – Шикамару цокнул языком.       – А в чём? – художник вздёрнул брови.       – Они ищут организатора и участников подпольных боёв.       Между юношами повисла неожиданная тишина, в период которой один продолжал думать о чем-то, по его мнению, очень важном, а второй, наконец, сложил у себя в голове некий пазл и понял, что к чему.       – Участников? – спустя некоторое время Сай первым нарушил молчание. – Это же значит, что она...       – Да. – Не дослушав, перебил Нара. И оба стали заметно серьёзнее.       – Уже есть какие-нибудь зацепки?       – Пока нет. И если честно, я всем сердцем не хочу, чтобы они появились.