Нож под подушкой

люди сдаются, затравленно просят помощь, видя, как страшно наткнуться на тот же гвоздик. счастье твоё - ты не видела и не помнишь кровь из ушей и всеобщее "слишком поздно". я никогда равновесия не теряю, но всё равно, как трусиха, вжимаюсь в стену и боюсь выдохнуть. шаг и ещё шаг к краю. я удержусь и ни волосом не задену. люди, пускай наделённые силой с виду, ссутся от страха и слабых толкают в ямы; я его даже не знала, но ненавижу, мысленно мясо срезая по двести граммов. вот бы нам меньше лечили, что в них - защита. лучше ли, что мы к реальности не готовы? знаешь, я в ад, а не то что в это корыто, снова спустилась бы вниз за тебя и снова, тощая, слабая женщинка. в чём подвох, а? сколько я раз себе мысленно отвечала? тачка - старушка, но, к счастью, пока не сдохла, всё же заеду в строительный для начала. люди руками трясут и идут на принцип, сердца позывов себе удалив зачатки. потная, злющая, я разгребала шприцы, и защищали меня лишь одни перчатки; мне здесь работы (одной) было дней на десять. волосы глупые выбились из-под кепки, но чем я глубже, тем легче, тем меньше весит слабостей прежних бельё на дрянной прищепке. я не боюсь, что другие меня заметят, я ведь не делаю им ничего плохого. старая дверь с мерзким звуком слетела с петель, новую только поставить - и всё готово. завтра, когда здесь совсем ещё будет пусто, ты сюда выйдешь с завязанными глазами. пальцы мои будут крепки и не отпустят, я буду компасом между двумя мирами, я в твоих мыслях оставлю интриги семя, я подхвачу тебя, если откажут стопы при виде лона хорошенького бассейна; опыт, любимая, даже хреновый - опыт, но лучше смыть с себя то, что приходит ночью и заставляет проснуться в поту холодном. мы с тобой вычистим всё это, если хочешь, только пожалуйста, знаешь ли... не сегодня. может, однажды и я перестану тоже горло хватать и смывать в унитазе рвоту? думала жизнь, что свинью мне, ага, подложит. но моей свинке всего лишь нужна забота.