Цена счастья

      Инк опустил череп, не в силах больше смотреть на того, кто так подло поступил с ним, кто поиграл и выбросил его… На того, кто когда-то был так горячо любим… И возможно, до сих пор…       Эррор протянул руку, намереваясь коснуться скулы того, кого жаждал найти столь большой промежуток времени. Только сейчас он понял, как сильно соскучился, как сильно хотел все эти годы увидеть, прикоснуться… — Не смей, — коротко бросил художник, пытаясь перебороть желание броситься в объятья Ошибки. — Не прикасайся ко мне, — он поднял на «бывшего» решительный взгляд, показывая тем самым свою гордость.       Рука чернокостного дрогнула, застывая на месте, и плавно опустилась. Неясно почему, но сейчас он не мог позволить себе перечить. — Инк… Почему? — почти шёпотом проговорил Эррор. — Почему ты ушёл? Всё же было хорошо, — Эрр пытался не сорваться на крик: наконец-то он сможет узнать ответ на вопрос, что мучает его уже почти шесть лет. — Глупый вопрос, Эррор… Очень глупый… — чернильный горько усмехнулся, вспоминая тот момент, когда все его мечты на счастливое будущее рядом с возлюбленным рухнули «не оставив и камня на камне». Он совершенно не жалеет, что ушёл тогда, ведь рано или поздно они всё равно расстались бы, не вынеся этой лжи… Так, по крайней мере, думал сам Инк. — Милый, ~ — из подсобки вышла Маргарет и тут же повисла на шее мужа. — Я всё уладила, можем ехать домой, ~ — пропела она, проведя по ключице Ошибки пальцем: Инка она даже не замечала. — Подожди меня в машине… — коротко бросил Эррор, даже не смотря на супругу.       Маргарет лишь пожала плечами и поспешила выйти из пропахшего краской помещения, этот запах ей надоел ещё с тех времён, когда она жила с матерью.       Между двумя скелетами установилось молчание, прерываемое лишь тиканьем стареньких часов с кукушкой, ни один из них не хотел говорить что-то или же просто не знал, что нужно сказать. Эррор так долго ждал этого момента, но совершенно не знает, что делать, ведь он теперь не тот горячий мальчишка, готовый на безрассудства ради своей любви, а взрослый монстр, который понимает, что ему почему-то не рады. Несмотря на то, что Ошибка сильно скучал, он не смел даже пальцем прикоснуться к тому, кто первым смог побороть его гаптофобию, ведь Инк совершенно не желал даже видеть своего бывшего возлюбленного. — А она красивая… Практически не изменилась. Наверное, она намного лучше меня, раз ты женился на ней, — с горечью произнёс чернильный, отворачиваясь, чтобы скрыть ту боль, что одолевала его сейчас, чтобы скрыть позорные слёзы, что так и рвались на свободу. — Инк, я… — чернокостный хотел уж было что-то сказать, но его оборвали. — Уходи, Эррор. Уходи и не возвращайся. У тебя своя жизнь, у меня своя, не нужно ворошить прошлое, — пытался говорить спокойно Инк, хотя внутри него просто бушевали эмоции. — Почему? Почему ты гонишь меня? Неужели в тебе не осталось и капли тех чувств, что были между нами? — Эрр негодовал, ему было больно от осознания того, что он совершенно не нужен тому, кого желает всей душой.       Инк сильно вздрогнул. Он никогда не был лжецом, поэтому сказать, что все чувства к чернокостному у него испарились, он просто не мог: соврал бы. — Уходи… — в голосе художника дрожали слёзы, он не хотел менять что-то и совершенно не хотел снова обжечься той любовью. — Я не уйду, пока ты не ответишь на мой вопрос, — стоял на своём Эррор. — Я сказал, уходи, — продолжал Инк, не сдержав слезы.

Но Эррор продолжал стоять.

— Уходи! Хватит портить мою жизнь! — чернильный резко развернулся, показывая свои слёзы, что больше не мог сдерживать.       Два скелета стояли и молча смотрели друг на друга. Они и понятия не имели, насколько больно делают друг другу, отвергая свою любовь. Они не могли понять, что пошло не так, где они свернули не туда… По крайней мере Эррор не мог понять, почему тот, кто когда-то клялся ему в вечной любви, теперь не хочет видеть его, не то что иметь рядом в качестве кого-то близкого. — Прости меня… — тихо попросил Эрр, разворачиваясь и собираясь уходить. — Хотел бы… Но не выходит, — ответил ему художник, более менее успокоившись.       Эррор вышел из магазинчика и не увидел, как его горячо любимый монстр падает на колени, зажимая рот руками, чтобы приглушить рыдания, что рвались из груди. Знал бы он, как Инку хочется повернуть время вспять, понять, где он не угодил своей половинке, и исправиться, чтобы этого сложного расставания никогда не было.       Оказавшись на улице, Эррор обернулся, чтобы последний раз взглянуть на Инка. Чернокостный видел, как тот опускается на колени, видел, как по скулам того текут горькие слёзы отчаяния и обиды, но зайти не смел, ведь знал, что сделает тем самым только хуже, поэтому он остался стоять на улице и наблюдать сквозь оконное стекло то, как страдает тот, кто всегда был весел и улыбался для него. Ещё Ошибка увидел то, что заставило его «лицо» удивлённо вытянуться, а именно двух маленьких скелетиков, что с обеспокоенными «личиками» подбежали к Инку и наперебой стали что-то говорить. Художник быстро утёр слёзы и мило улыбнулся детям, видимо, они очень важны для него, раз он прячет от них свои слёзы. Затем его улыбка сменилась серьёзной гримасой — Эррор помнил, что именно с таким лицом чернильный когда-то отчитывал его за прогулянные уроки и пары. Вернуть бы те времена.       Тяжело вздохнув, Ошибка сел в машину и завёл её. — Ты долго. Что-то случилось? — чисто для вида спросила Маргарет. — Да нет, всё в порядке, — даже немного грустно ответил Эрр, но, похоже, на его интонацию никто не обратил внимания.       Дальше супруги ехали в полном молчании: им нечего было сказать друг другу.

***

— Ваше рабочее место на эти полгода, мистер Эррор, — щебетала молодая монстриха-кролик, показывая на компьютерный стол. — Если что-то нужно, обращайтесь, — мило сказала она, немного смущаясь, что, в принципе, неудивительно: Эррор всегда был популярен у представителей противоположного пола, даже несмотря на то, что он скелет, да и его социальный статус способствовал его популярности.       Крольчиха, имя которой Эррор даже не потрудился запомнить, ушла, виляя бёдрами, что были обтянуты кожаной юбкой, из-под которой торчал аккуратный хвостик.       Эрр плюхнулся на мягкий стул и устало потянулся. Он немного скучал по своему предыдущему месту работы, по секретарю, с которым успел хорошо сдружиться за три года работы, но от этого предложения было грех отказываться. Во-первых, заработная плата, за счёт того что город является мегаполисом, и доход с участка земли здесь гораздо выше (А: на самом деле я не знаю, как это всё устроено на... Импровизируем), во-вторых, если бы Ошибка отказался, его бы просто съели Маргарет и её мать, а жить всем хочется.       Неожиданно в дверь грубо постучали, и «некто» по ту её сторону, не дожидаясь ответа от нового заместителя директора, бесцеремонно зашёл. — Я принёс отчёты, — не поприветствовав нового начальника, раздражённо прорычал скелет, чьи кости были покрыты тёмно-синей жижей, «негативом», как говорил сам он.       Он даже не поднял взгляд, чтобы посмотреть на нового заместителя директора. — Ну, во-первых, добрый день. Во-вторых, будь поуважительней с тем, кто выше тебя по должности. А в-третьих, я ещё помню, что ты мне должен пятьдесят долларов, — Эррор ухмыльнулся, представляя реакцию своего старого приятеля, когда тот поймёт, кто именно сейчас сидит перед ним. — Что? Какие пятьдесят… — скелет наконец-то поднял взгляд единственной видной глазницы, — долларов… — похоже, до него только что дошло. — Хей, Найт, — коротко бросил Эрр, всё также ухмыляясь. — Я смотрю, ты совсем не изменился: как был мудаком, так и остался им. — Пошёл ты, глючный. Совсем страх потерял, я смотрю, — на лице Найтмера появился оскал. — Ну, это же не я сейчас офисная крыса, — едко заметил Ошибка. — Давненько не виделись… Надо это отметить, — Кошмар прикрыл глазницу. — Согласен, — ответил ему Эррор.