Кукловод

Глава 9 Вторник, 13 мая, Самобичевание       В офисе витала неприятная духота, поэтому Бигби отворил окно. Холодный воздух своей тяжестью залил снизу комнату.       Бигби сравнивал почерк Пьеро и убийцы. Он оснащил себя линейкой и своим пристальным взглядом вглядывался в роспись. «Наклон букв расположен чуть влево. Значит, Пьеро может в стрессовых ситуациях выплеснуть совершенно неожиданные и очень бурные эмоции», — размышлял Бигби, глядя на каракули, — «Обьём букв тесный, что означает, что Пьеро скрытный. А может быть и скупой».       Когда Шериф кончил графологический анализ почерка, то принялся сравнивать его с другой росписью. Он достал таинственное послание убийцы и положил его в самую пору рядом с другим клочком бумаги. «Совсем не похож», — глядя на две вырванные клочки бумаги, заметил Бигби, — «Почерки различаются. Очень сильно. Но...» — в его уме появилась новая и неоднозначная мысль, — «В исследовании учёных-физиологов, было доказано, что почерк можно менять силой мыслью. Психологически. Люди, лишившиеся рук с помощью рта или пальцев ног, пытались писать, как писали раньше. Своим старым почерком. Из этого следует, что почерк зависит от мышления человека. А рука всего лишь выполняет эти мысленные функции».       Из этой довольно интересной мысли, Бигби мог предположить, что Пьеро мог поменять почерк. Но это предположение нужно чем-то доказать, а никаких доводов не имелось. Шериф не исключал даже эту версию. Ведь, в конце концов, работа следователя — это перебирания всех имеющихся предположений и версий. И ничто не надо исключать. Даже самую бредовую мысль, пришедшую ему на ум. «Чёрт...» — продолжал себя терзать мыслями Вульф, — «Неужели у меня настолько мало улик и доказательств, которые привели бы меня к убийце?» Действительно, словно бы первые 24 часа испарились в воздухе, рассеялись, как утренняя мгла. И это чертовски правильное замечание. Когда первые 24 часа расследования заканчиваются, то и улики пропадают. «Но, Бигби, у нас же есть Карабас. Почерк которого совпадает с почерком убийцы. И то, что у него не было алиби. А также его нетрезвость, вместе с которой он мог и прикончить бедного Грега», — говорил ему в ответ рассудок, — «И способ убийства очень схож для вспыльчивой натуры Карабаса. Разве это тебя не смущает?» «Помимо одной единственной улики, которая частично совпадает с Карабасом, нужно признание», — ответил мысленно Бигби. Его монолог, как битва двух призраков, которые даже не могут коснуться друг друга, — «Из этого признания можно узнать больше подробностей убийства. Без признаний нету и разгадки преступления. Преступник, если он не идиот, не станет вечно врать, мол, он не виновен, если его застали доказательства. Улики, которые бы разоблачили его. И подозреваемому не оставалось бы иного выхода, как признаться».       Он вытащил пачку сигарет и заметил, что вентилятор пропал. Вот поэтому его мозг открыл окно, а сам Бигби даже не осознавал этого. «А Карабас не такой идиот, чтоб до самой смерти не признаваться. И вообще, улика с письмом... да, почерк очень похож на Карабаса. Очень, прям точь в точь. Но есть в этом что-то лживое, неискреннее и холодное. Словно его скопировали. Но... отдельные элементы похожи». «Сколько бы ты не старался, Бигби», — отвечал по-прежнему рассудок, — «защищать Карабаса, улика есть улика. Почерк очень похож. Прям точная копия, с отдельно похожими элементами. Местами отличающая. Он чуть неровный, что означает тягу к алкоголю», — Бигби вспомнил свой тот же неровный почерк. Тонкая сигара застряла во рту, и Бигби чиркнул металлической зажигалкой, — «Тем более отсутствие алиби. А его непризнательность в допросе, можно пояснить тем, что он был пьян. Карабас в момент убийства был очень пьян. И вряд ли кто-нибудь смог бы в таком состоянии вспомнить убийство. И уж тем более признаться. Если он не помнит». «Да! Значит нужно казнить Карабаса, за то, что он не помнит. Да за такую хрень сажают невинных людей! И всё из-за того, что они были пьяны и ничего не помнили. О, ДА-А!» — лихорадочные мысли запутались в толстый узел. И от этой путаницы в голове, Бигби замолотил руками по столу.       Его крепкие мужественные кулаки яростно стучали по столу. И через минуту разгневанный Шериф, весь покрасневший от гнева, успокоился. Багровая краска на лице исчезла. И он больше не стучал свирепым образом по столу. «Спокойнее, Бигби», — успокаивал рассудок.       Он рукой прикрыл сжатые губы. А другой кулак, весь побелевший, разжался. Бигби внезапно встал через минуту молчания. Вытащил ключи от офиса, взял свой длинный детективный халат и вышел из офиса.       В скважине появился кончик ключа, который повернулся два раза влево. И офис Бигби стал пустым и мёртвым, без единой души. А из приоткрытого окна веяла холодным ветром. И Бигби вспомнил, что забыл закрыть окно.       На столе лежала записка Пьеро, которую он недавно написал для Бигби: «САМОБИЧЕВАНИЕ». *** Бигби шёл по коридору, который вёл в главный зал администрации. Войдя в огромный, заполненный хламом и артефактами зал администрации, Бигби заметил Бафкина. Летающую зелёную обезьянку с вазой в тонких мартышковых руках. «Самобичевание», — всё мысленно произносил Бигби. Из его головы не выходило это слово, — «Почему он выбрал именно это слово? Ну да, Пьеро же любит мазохистские трюки. Мол, он должен избить себя, чтоб быть достойным для Мальвины. Ха-ха, смешное зрелище. В Вудленсе до сих пор ходят слухи, что он простоял под палёным солнцем около 12 часов, пока не потерял сознание. Похоже, слухи правдивые...» — Привет, Бигби, — протараторил Бафкин. Он остановился около Бигби, махая небольшими изумрудными крыльями. Его «привет» прервал ход мыслей Бигби. И Шерифу пришлось бы долгое время восстанавливать эту цепочку размышлений. — Привет, Бафкин, — он выпустил сказочно-голубой дым. Они извивающимися кольцами понеслись вверх. Бигби размышлял о чём думал ранее, пока Бафкин не прерывал его.       Он уже собрался уйти, но неумолимая крылатая мартышка крикнула: — Бигби! —Что? — спокойно спросил он. Но Шериф раздражался тем, что забыл о чём думал. — Судья отпустил Карабаса, — сообщил Бафкин с печалью в голосе. — Хорошо, — сказал Шериф, пока до его головы не дошёл смысл этих слов, — СТОП, ЧТО?!       Он резко повернулся, чуть не уронив пылающую сигарету. — Да-да, Фрэнсис отпустил его. Мол, мало улик, — Промолвила обезьянка. — Блядь! Он не имеет право, так как у нас есть ещё 24 часа на добычу улик. Да как он смеет?! — сигарета из рта Бигби всё-таки выпала. И Бигби заметив это, не отчаялся. А быстро зажал огненный окурок сигареты своей подошвой.       Бафкин смущённо опустил глаза, словно бы жалел о сказанном. Бигби отвернулся и продолжил путь. Только путь уже лежал прямо к Судье.       «Самобичевание», — вспомнил внезапно Бигби, — «Самобичевание». Шериф чуть не пнул дверь офиса Судьи. Фрэнсис вздрогнул, когда увидел озлобленного Бигби.       Он даже не знал, почему злится. Хотя, недавно мысленно защищал Карабаса. А сейчас ему хотелось видеть его кислое лицо за темницей. Так хотелось снова увидеть Карабаса в КПЗ. То ли у него вспыхнул гнев, когда власть над Карабасом почти пропала, то ли у него не все дома. — Зачем ты его отпустил?! — Затем, что у вас мало улик, — спокойно проговорил Судья. — Почерк, который очень схож с почерком Карабаса! Это что ли не улика?! — кричал Шериф. Его рука ударила по полке книг. Полка задрожала под натиском его сильного удара, — Какого чёрта, Фрэнсис?! Ты не имеешь право... выпускать его не менее за 24 часа. У нас как минимум было около десяти часов. — У вас не было улик, — пробормотал Фрэнсис и краем глаза посмотрел на него, — Я имею право выпустить подозреваемого, если на него мало улик. — На наш допрос было возложено 24 часа, из которых было уже 10 десять. Ты не имеешь право так поступать. Только лишь тогда, когда иссякнут эти часы. Да и улики у нас есть. Его почерк совпадает с почерком убийцы, — Бигби верхними зубами сжал сухие губы. — Но одной лишь улики недостаточно. — У него нету алиби. Он был пьян, а в таком состоянии человек может сделать всё, что угодно! — уверял Бигби своим злобным голосом. Неприятный ком в горле ходил ходуном, то верх, то вниз. — Ага, а ещё написать письмо, — Судья закатил глаза, будто объяснял самому тупому, как умножать два на два. — Письмо имеет неровные склоны, то вверх, то вниз, то влево, то вправо. Местами имеет. Это уже наличие пьянство в письме. Но человек всё в состоянии написать это письмо, будучи пьяным, — Бигби сердито стукнул по столу Судьи. Но по голосу, который уже приобрёл спокойную тональность, этого не скажешь. — Зачем убийце, тем более, пьяному писать письмо. Тем более в лирической форме стиха. Поэт сочинит стих, будучи пьяным? Поэт сделает из клочка бумаги шедевр литературы, будучи напившись водки или пива? — ехидным тоном спросил Фрэнсис. — Чарльз Буковски писал стихи и прозу, после того, как выпил кружку пива. И эти стихи выходили у него отличными, между прочим. Что скажешь? — гордый от такого нежданного примера, Бигби ждал ответ. Он гордился также за Буковского, который представлял славный народ алкоголиков. — Стивен Кинг вообще под наркотой писал. Тебя это не смущает?       Он обдумывал достойный для Бигби ответ. Когда Фрэнсис ощутил молчание и пристальный взгляд Шерифа, то сдался: — Что ж, я ошибся, — признался Судья. — Куда он пошёл?! — Ушёл домой, — сказал Судья. — Мы же его отпечатали. О чём ты думал? Улик, мол, не хватает! — последнюю фразу Шериф выговорил, как настоящий пародист.       Он собирался уйти, но вспомнил: — Ты за это поплатишься, Фрэнсис, — пригрозил Бигби. Судья смущённо кивнул. «Зачем я только его выпустил?» — беззвучно спрашивал себя Судья. Ему просто не хотелось видеть этого грустного взгляда. Эту мученическую морду. Он умолял его выпустить. «Он меня избивает. Этот урод не имеет право меня бить во время допроса! Не имеет, сука!» — кричал Карабас.       Жалость сыграла с ним в злую шутку. *** Пастушок заметил суетливый силуэт Бигби. Он что-то печатал на принтере. — Что случилось? — спросил Пастушок.       Бигби отпрянул от принтера и обнажил своё небритое лицо в осколке солнечного света. — Кое-кто выпустил Карабаса на волю, — буркнул Шериф. «Самобичевание», — по-прежнему мысленно повторял Бигби. — Кто?! — глаза Пастушка округлились. В голосе слышалась еле заметная дрожь. — Чёрт! — Бигби ударил по принтеру, — Эта развалюха не работает! Пастушок, отпечатай на этой хреновине 50 копий фотографий Карабаса. Затем развешай.       Пастушок посмотрел на чёрно-белое фото А4, где красовалось грубое лицо Карабаса. А внизу жирным шрифтом огромная надпись: «РАЗЫСКИВАЕТСЯ ОСОБО ОПАСНЫЙ ПРЕСТУПНИК. ВОЗНАГРАЖДЕНИЕ 1000 ДОЛЛАРОВ. ЗВОНИТЕ ПО 999-112-320». — Хорошо, — поговорил Пастушок. — Что-нибудь узнал в баре? — он вытащил пачку сигарет и суетливым движением руки зажёг зажигалку. — Карабаса видели в баре около девяти часов вечера. Он купил бутылку пива и ушёл. Больше ничего, — сообщил он. Пастушок наклонился к железному принтеру. Ловким движением руки, он просунул фото в пасть принтера и нажал на кнопку «КОПИЯ».       Раздалось электронное жужжание, и из пасти полетели множество копий черно-белых фотографий. — Итак, Пастушок, — кончик сигареты Бигби вспыхнул рыжим огоньком. Он глубоко затянулся, — Развесь эти фото от Булфинч-стрит до Верхнего Вест-Сайда. — Шериф, а что если... Простаки позвонят? — Я им скажу, что мы уже поймали арестанта, — Бигби собирался выходить. — Понял, Пастушок? Понял. Итак, я пошёл к Свиному Сердцу. Удачи. У нас много сегодня работы. *** — Он готов, — проговорил Доктор Свиное Сердце. Доктор запихнул труп в один из холодильных камер, — Вот экспертиза, — он бросил жёлтую папку в сторону Бигби. — Отлично, — Бигби начал читать судмедэкспертизу. — Время смерти 23:11, — сообщил он и снял защитные хирургические очки.       Они оба вышли из комнаты, пропахшей инфекционными ароматами трупов.       Свиное Сердце тщательно умывал руки, пока Шериф изучал папку: — Вскрытие было чуть сложнее, так как труп был наполовину расчленён. Особые проблемы возникли, когда пришлось осматривать область живота. Именно там множество колких ран, а именно 42. 42 удара острым предметом, которые расчленили желудочную сферу. Толстая и тонкая кишка прорвана под натиском орудия убийства. Также наблюдаются ножевые раны в печени. Очень ужасная смерть. На лице насильственные следы, нанесённые, вероятно, кнутом, — рассказывал Доктор, совсем увлёкшись этим делом, — Во время вскрытия лёгких, я обнаружил следы никотина. Жертва курила около 23:05 часов. Также на бедре, возле паховой области наблюдается ожог от сигареты. Я проверил твои окурки. ДНК слюны совпадает с жертвой. В этом нет сомнений. Но в одном из усохших окурков я нашёл другую ДНК слюны. — А это уже интересно, — сказал Бигби, читая и слушая экспертизу, — выкладывай. — Слюна принадлежит другому сказанию, идентичное ДНК схоже с собакой, — сказал он и закрыл кран. Холодная струя в миг исчезла. — Прости?       Бигби недоуменно смотрел на своего седовласого собеседника. Он лишь интеллигентно улыбнулся. — Я говорю эта слюна очень схожа со слюной собаки. — Значит, это может быть... Может быть... — Бигби записал свою мысль в блокнот, чтоб не забыть. «Артемон», — гласила его заметка в блокноте. — В крови адреналин. Возможно жертва очнулась от кошмара. Ну, это моё предположение, — буркнул Доктор и направился менять рабочую одежду, — Вот его чары, — он протянул своей костлявой рукой небольшой деревянный свёрток. — Ага, — Шериф взял его, как очередную улику. — А теперь, если ты не против, величайшему хирургу Фэйблтауна нужно отдохнуть. Я работал всю ночь, вскрывая и изучая этот труп, — горделиво проговорил он.       Доктор точно не считался скромным. Если он и имел величайший талант, то не скрывал его. А наоборот, демонстрировал всем. Все видели, как умело Свиное Сердце обращается с трупом или со скальпелем, но иногда это хвастовство раздражало.       Свиное Сердце одевался слишком элегантно, как представитель интеллигенции. Твидовый пиджак и красная бабочка. — Да-да, спасибо, — ответил Шериф. *** На улице темнело. Тонкие стрелки часов показывали почти полночь. Не хватало двадцати минут, чтоб точно наступил новый день.       Настенные часы тикали в сонной квартире Мальвины. Она, погрузившись в глубокий сон, спала на мягкой постели.       Вдруг она внезапно проснулась, когда раздался громогласный голос: — Проснись и пой! — сказал он своим неестественным и хриплым голосом.       Она открыла сонные веки и вздрогнула. Он стоял перед ней в тени с мрачным лицом. — Ты...? — тонким голоском спросила Мальвина.       Страх накрыл её сильней, когда он ответил ей: — Я...       До неё дошло, что он с ней сделает, когда Мальвина увидела огромный армейский нож. — Пожалуйста, умоляю! Не надо, прошу! — умоляла она, уткнувшись к спинке кровати. — Ты шлюха! Блудница, — проговорил мрачный силуэт. Он размахнул руку, и величественный хлыст застыл в воздухе. Кнут находился в метре от её нежней кожи, — Шлюха.       Кнут вонзился в кожу, оставив на ней багровый след. Мальвина зарыдала с мученическим стоном. Она откинулась в угол рядом с комодом. — Шлюха! — кричал он, не переставая хлестать жгучим кнутом.       Её немощная рука прижалась к комоду и открыв его, Мальвина достала перцовый баллончик. После визита к Шерифу, она решила купить баллончик для самообороны. Теперь Мальвина видела лицо того, кто присылал ей угрозы и убил Грэга. «Осталась выжить, Мальвина. Господи, пожалуйста, дай мне выжить!» — умоляла мысленно она.       Он поднял снова хлыст, но Мальвина опередила его, выплеснув ядовитый всплеск баллончика. Именно этот злополучный газ заставил его отпрянуть.       Она помчалась к двери собственной квартиры. «Быстрее, быстрее...» — думала она, неистово дыша. Он закричал от злости и жгучей боли в лице. Мальвина срочно должна вырваться от ужасающих холодных тисков убийцы. А потом рассказать всё Бигби. Как ей не хватало его. В последние минуты жизни, она вспоминала только его.       Хлыст змеиным ударом вонзился в спину. Мальвина застонала от пламенной боли. Она упала, и её хрупкая голова ударилась об стальную дверь. «Давай, Мальвина, осталась лишь дотянуться до ручки, встать и добежать до офиса Шерифа», — мысленно думала она.       Мальвина попыталась встать, но он ударил ногой по животу. Она застонала и почувствовала, как тёплая кровь бежит по голове. Её пальцы ощутили тёплый всплеск багровой смеси. — Вот и всё, блудница, — сказал он и приставил холодную лезвие к её груди. — Прошу не надо... — умоляла она.       Но её молитвы прервались при неожиданной острой боли. Кончик ножа прошёл сквозь лифчик и пронзил её сосок. От её тёмного соска осталась лишь месиво. «Скоро всё закончится», — успела подумать Мальвина, до того, как снова почувствовала острую боль в груди.