Кукловод

Глава 8 Вторник, 13 мая, Кружка пива       Бар «Цокот Копыт» открывался ровно в девять часов утра. И закрывался поздно ночью, специально чтоб посетители больше выпили. А сами владельцы Бара заполняли свои толстые карманы их же деньгами.       Пастушок — молодой парнишка, которого считали мальчиком на побегушках, имел собственное мнение. Если бы ему предложили выпить по кружке пива, то он бы отказал. Пастушок предполагал, что алкоголь — один из способов заглушить боль. «Человек должен сам спасаться от боли, а не упиваться днями и ночами с пивом» — говорил Пастушок. Многие бы ответили, что парнишка придерживается мнения большинства, а сам он никогда не пил.       Но они ошибаются. Пастушок пил, причём много бывало. На День Памяти, Пастушок праздновал траур по крушению спасительного ковчега в Родных Землях. Оставшиеся в живых сказания поминали гибель тех, кто защищали крепость. И чтоб перекрыть сердечную печаль, Пастушок пил алкоголь. Он позволял употреблять только в исключительных случаях.       И наутро просыпался с острой болью в голове. И Пастушок точно не пьёт, потому что может и в убытке не останется. Нет, он против этого. В отличии от Бигби, который пьёт, потому что может это. Пастушок хотел бы дать ему совет, как друг другу, но он бы никогда бы не послушал его.       Никто не поддержит мнение Пастушка, когда дело доходит до щекотливой темы алкоголя. «Я просто хочу быть нормальным» — утверждал Пастушок. «Нормальность — субъективное понятие, Пастушок» — вечно и всегда отвечал Бигби.       Он уже стоял возле бара и войдя туда, увидел пустое и почти мёртвое помещение. Лишь Холли — местная барменша, вытирала белоснежным платком бокалы и кружки. Возле барной стойки опирался сонный Грендель. Он повернулся к Пастушку, обнажив свой мутно-серый глаз.       — Мне, пожалуй, кружку пива. — сказал он с маниакальной улыбкой на лице.       — А тебе чего, мальчик? — Холли тряхнула головой, и седовласые волосы полетели назад. Она по-прежнему вытирала итак уже чистую, блестящую кружку.       — Я не мальчик, — голос Пастушка задрожал. «Будь спокоен и хладнокровен, как Бигби» — мысленно успокаивал себя Пастушок.       Грендель засмеялся своим глухим гоготом. Холли ехидно улыбнулась и налила в кружку золотистый напиток.       — Я бы на вашем месте не смеялся, алкоголики. — злобно возразил Пастушок. Он повысил голос, стараясь казаться брутальным. — Я расследую убийство вместе с Шерифом Фейблтауна.       — А-а, — серый слепой глазок Грена подмигнул Холли. — Значит ты мальчик на побегушках Волка, да? Это он тебя сюда отправил?       — Заткнись, — пробормотал Пастушок. — 11 мая здесь случайно не был Карабас-Барабас?       — Ой-ой, этот мальчик имеет право затыкать мне рот? — засмеялся он, чуть не выплюнув пиво изо рта.       — Полегче, Грен, он же ещё мальчик. — усмехнулась Холли, держа прямую осанку барменши.       — Я считаю до трёх, если вы не скажите мне информацию. Я имею право вас расспросить в участке. — ногти Пастушка вонзились в юношескую мякоть рук.       — Карабас что-то натворил? Обидел тебя? Конфетку отобрал? — спросил ехидным тоном Грендель. Он съёжился от собственного смеха.       — Слушай! — Пастушок откинул толстую кружку пива. Кружка скользнула по воздуху и с треском упала на пол. Трещины раскололи кружку. И острые осколки полетели в разные стороны. А золотисто-солнечное пиво растекалась по ковру. — Карабас замешан в убийстве. Он убил невинного человека и отрицает свою вину. Как думаешь, какие он может ещё дела натворить? — с холодом в голосе спросил Пастушок. Эффект брутальности он получил. И пафос заодно. — Хочешь, чтоб он на утро убил тебя?       — А зачем ему вдруг меня убивать? — спросил Грендель. В его лице уже не виднелась издевательская улыбка.       — Да так. Может быть он напьётся, пойдёт к тебе в гости с кнутом и зарежет тебя на куски. Такое возможно? — Пастушок своим ровным холодным дыханием дышал на него.       — Он приходил, — начала Холли с мрачным выражением лица. — в 21 час. Я это помню. 11 мая, точно приходил в девять часов вечера. Купил бутылки пива и ушёл.       — Спасибо, — Пастушок с пафосом развернулся. — Огромное. — он направился к двери, но вспомнил. — А он ничего вам не говорил?       — Нет, вроде. — пробормотал Грендель. — Стоп, вспомнил... Кажется он хотел возродить Театр. Да, Театр. Кукольный вроде. Он же раньше был этим. Но ты понял?       — Понял. — Пастушок не отводя взгляда от двери, вышел из бара.