Кукловод

Глава 16 15 мая, среда, Челюсти       Вчера Арлекин трахался с шлюхой, которую подогнал его знакомый Джорджи. «Вроде её звали Вера» — размышлял Арлекин. Она скакала на нём, как на коне, а он сдался ей. Правда, Вера отнеслась к этому промежутку времени, как к работе и поспешила скрыться.       Арлекин сдерживал себя, и его семя в организме так и стремилось вырваться наружу. «Бабник» — как называл знакомый Арлекино — Пиноккио. Не просто знакомый, а друг с Родных Земель. Именно они вместе выступали в Театре, когда впервые прибыл Пиноккио. И вот это его выступление вызывало много негодования. И Карабас чуть ли не сжёг их двоих за такие выходки. Правда, всё обошлось одной лишь поркой кнутом. Пришлось потерпеть.       А этот гнусавый кукольный Грег усмехался потом над ними. «Как можно было запороться на таком лёгком номере?» — ехидничал Грэг — любимчик Карабаса, выполнявший все номера лучше всех. «Потому что это он» — протянул Арлекин на слове «он» и указал на Пиноккио. Пиноккио скоро узнает, что такое театральное рабство у Карабаса.       Театр, это как красочная красивая обёртка конфеты. А когда по желаемой тяге открываешь её, то видишь тошнотворную начинку. Не зря Джеппетто учил Пиноккио: «Не суди книгу по её обложке». Именно внешний облик Театра привлекал и манил Пиноккио. А когда окажешься внутри этого помещения, то чувствуешь себя как в аду. А потом следует колкая сердце опустошённость, когда выбрал не тот выбор. И теперь сидишь в грязи, а оно засасывает его в яму.       Арлекин, к его собственному счастью, сбежал после вторжения Врага. И, попав в спасительный ковчег Белоснежки, уже строил заветные планы на будущее. Впрочем, он не прогадал, когда приехал в мир простаков.       Большую часть своей «новой» жизни Арлекин провёл в компании ночных гуляний, крепкого пива и множеством баб в постели. Пьеро видел, как Арлекин совершал далеко не самые умные поступки. Например: однажды тот купил плеер DVD, дабы посмотреть один-единственный фильм, а потом вскоре выкинул его. Но подвох заключался в том, что (минутку внимания) плеер DVD стоил больше суммы потраченных его денег на алкоголь. Арлекину по его глупую голову посчастливилось купить такой ценный и дорогой атрибут, но он его выкинул, как сломанную безделушку.       Он лежал в постели и всё никак не мог заснуть. А настенные часы тикали и тикали, перемещая свои тонкие тёмные стрелки по циферблату. Арлекин худел и худел. В последнее время он ощущал, что еда становится невкусной, и поэтому меньше ел. Больше предпочитал стакан зернистого пива, от которого позже болела голова и печень. Арлекин сбросил аж целых пять футов. Хотя даже в Родных Землях он сохранял свою худощавую форму, несмотря на обжорство.       Арлекин смотрел на белую майку, которая оказалась больше его размера. А под ней скрывалась грудь, обтягиваемая толстыми рёбрами. Да, он и вправду похудел.       Он в раздражении ворочался с бока на бок. «Может мне выпить?» — спросил Арлекин в уме. Он вскочил с постели, и его ослепил яркий лунный лик. Жёлтый серп луны улыбался ему. «Иди нахуй, луна» — чуть ли не вслух проговорил он.       Арлекин направился в кухню, не включая света в помещении, открыл холодильник. Он пуст, за исключением стеклянной литровой бутылки водки. Не то, чтобы он ярый фанат русской водки. «Как-никак нужно хоть какое-то разнообразие» — решил он и схватил за горлышко бутылки.       Когда Арлекин пытался скрюченным железом открыть острую неподатливую крышку, то вспомнил кое-что. Сегодня вечером он услышал, что Пиноккио зарезали. Он бы сходил к нему, купил пару цветов в знак сочувствия, правда денег нет. В последнее время они почти не болтали. И Арлекин уже догадывался о причине. Пиноккио стоял у его порога, наготове постучаться в его дверь. И он услышал вульгарные стоны сразу двух женщин. И один мужской — Арлекина.       И Пиноккио предпочёл другую компанию, нежели бабника-алкаша Арлекина. С тех пор Арлекин изменился. Вернее не изменился, но стал хуже обычного из-за мира простаков. Ему предоставили столько похотливых возможностей, какие отсутствовали в Родных Землях: пить пиво, заказывать проституток, знакомится с куда красивыми простаками и совсем другой табак.       Да, Арлекин оценил табак простаков. «Гениальное изобретение» — говорил он, когда разговор заходил про человеческий табак. Сам Арлекин слышал про некоего маньяка, убивавшего кукольных сказаний. Сначала этот гнусавый Грег, потом сексапильная Мальвина, которую он хотел, если бы не Пьеро. И тут Пиноккио, правда последний остался еле-еле живым. «Дойдёт ли очередь до меня, а?» — мысленно спрашивал он, когда открыл пиво.       Тук-тук. Арлекин вздрогнул. Тук-Тук. Кто-то стучался ему в полночь, когда нормальный человек должен спать. «Ага, только вспомни про себя» — подумал Арлекин, когда подходил к двери с бутылкой водки. — «Но это же бессонница» — убедил он себя. Он задрожал от страха, когда стук прозвучал сильнее и настойчивее. ТУК-ТУК!       «Что ты от меня хочешь?» — мысленно спросил Арлекин. А меж тем, его рука, держащая холодное, как лёд, водку, дрожала. Он подошёл к дверному проёму, стараясь шагать как можно бесшумнее. Он убрал металлический засов глазка и посмотрел. Теперь он не сомневался, что убийца Карабас. В объективе глазка круглым видом стоял убийца.       Его лицо прикрывала тень и большая нелепая шляпа с длинными полями. «Лучше не открывать Карабасу» — заявил Арлекин и поспешил заслонить засов, и убраться отсюда.       Раздался удар ногой. Он долбился долго. Арлекин уже лежал в постели, обливаясь холодным потом. «Быстрее усни, это всего лишь страшный кошмар» — вопил он. Его ноги, руки и всё тело дрожало от страха. В горле стоял неприятный комок и уже пересохло. — «Усни, сука!».       И вот, наконец, он уснул. Арлекину снилось, как он обнимает бледное, мёртвенное тело Мальвина. Её обнажённую пышную грудь. А она укусила его за ухо и прошептала: «Давай, умри, поскорей приди со мной в этот лучший мир мёртвых».       «Я тебя не понимаю» — ответил Арлекин, сильнее сжимая её чашу груди. И вдруг он увидел, что лежит с ней в могильной яме.       Арлекин отпрянул от мёртвого тела, когда осознал, что в кладбище. Рука, сжимавшая её грудь, покрылась тёмной густой кровью. А за грудью множество ножевых ран. Мальвина держала его крепче, увлекая в мир мёртвых. «Не уходи, не отпускай меня, дорогой!» — говорила она.       Он крикнул в смутное серое небо, покрытое тучами: «Боже мой, спаси!». Арлекин попытался выползти из глубокой ямы. Но яма, словно бы увеличивалась в длину. Он попытался цепляться за землю ногтями и носом острых подошв. И, стоя на краю, Арлекин увидел огромный нелепый силуэт.       Это Карабас, переминавший свои большие ноги. Его жадную улыбку прикрывали длинные полы шляпы. Он, смеясь, встал над ним. «Пока, очередная моя жертва, пока!» — кричал Карабас и ударил хлыстом по рукам Арлекина. Арлекин застонал, но не спустил пальцев от краёв ямы. Тогда, Карабас взял острый сверкающий нож.       Его обжигающее лезвие вонзилось в костяшки пальцев. Арлекин крикнул в тьму, которая появилась в его глазах.       Он упал в яму, в мягкий труп Мальвина. Она оседлала его, как коня, и кровь залила яму до дна. А она всё скакала, оскалив челюсти.       Эти мёртвые челюсти. «Ты готов?» — спросила Мальвина. «Да» — сказал во тьме Арлекин и сжал её мягкую, аккуратную грудь.       И ответно оскалил челюсти. Он проснулся, когда замок дрогнул под тяжёлой тягой лома. В дверном проёме, залитом жёлтым светом луны, показался силуэт. И кое-кто ещё. Злобная собака породы чёрного, как уголь, оттенка с острыми угрожающими зубами рычала на него. Арлекин обратил особое внимание на его мощные челюсти, готовые разорвать его плоть на мелкие куски.        — Пока, Арлекин. — сказал убийца своим хриплым голосом. Совсем чужим и пугающим. — Ты был хорошим актёром Театра. — убийца снял намордник чёрной псины.       Он увидел его глаз. И убийца подмигнул ему на прощание и отпустил поводок.       Собака сорвалась с места и вонзилась зубами в его ногу. Он закричал от боли, сопротивляясь этому чёрному монстру. Но псина сжала мощные челюсти до костей, почти проломив их. Она изодрала его штанины, покрамсала до месива его ногу.       А он кричал, бился в конвульсиях от истеричной боли.       И Арлекин увидел в последний раз её белые челюсти, которые рвали его на куски.