Кукловод

Глава 22 16 мая, четверг, Признание       Часы показывали: «19:20», и Пастушок поставил Бигби Вульфа напротив Артемона. В обед они брали улики против него. Пастушок сравнил следы укуса на трупе Арлекина с зубами Артемона. Стопроцентное совпадение. Также проверили рвотную массу Артемона, в которой оказались частицы мяса Арлекина. Сомнений нет, Артемон убил Арлекина.       С Карабасом Бигби не стал морочиться, так как уже допрашивал его ранее. Пусть он не признаётся, но против него есть улики.       — Здравствуй, Артемон, не надо меня боятся. — сказал ему Шериф.       Бигби настаивал, чтобы наручники сняли с Артемона. Так как он не представлял ему опасности. Бигби хотел этим показать, что он ему доверяет.       — Я не боюсь. — ответил он.       — Почему тогда ты такой бледный?       — Так всегда, когда кого-нибудь убьёшь, верно?       — Я убивал много людей, Артемон, но такого чувства у меня не было. — признался Бигби.       «Ну, конечно, мы же совершенно разные сказания. Я Большой Страшный Серый Волк, а он всего лишь пудель» — заметил он.       — Итак, первый вопрос: «Что заставило тебя решиться на этот отчаянный шаг? Зачем ты убил Арлекина без особой причины, да и в компании Карабаса? Он же тебе мерзок?»       Артемон сначала кивнул, обдумал ответ, словно впал в угнетённую прострацию. А затем уже ответил:       — Давайте по порядку, господин Волк. Во-первых, меня заставили собственные амбиции и уверенность за то, что выйду из этого сухим. После смерти Мальвины я пошёл к Карабасу, который находился в Баре. Все всегда видели его там. Он был там уже завсегдатаем. Я спрашиваю его: «Почему ты убил Мальвину?» — в глазах Артемона поступили блестящие слёзы. И тот их скрыл, закрыв глаза. — Мы вышли поговорить на улице. В конце концов он признался, что убил, как выражался Карабас, эту сука за измену. Я его спросил: «Какая ещё измена, если вы расстались?». А он ответил, что фактически так всегда происходило. Мальвина и Карабас ссорились при упоминании возрождения Кукольного Театра. И каждый раз расставались. И каждый раз Карабас пил. И каждый раз, — продолжал Артемон. Бигби сбился со счёта, какой раз он говорит «каждый раз». — они снова воссоединялись. То есть, фактически они не расставались. И когда Карабас пришёл к ней, то узнал, что она изменяла ему с Пьеро. Карабас понял это судя по тому, что Пьеро оставил следы спермы на лифчике Мальвины.       Артемон с театральной наигранностью ударил в кулаки.       — Он его убил и изнасиловал. Всё это Карабас рассказал мне, условившись, что тот поможет с убийством Арлекина. Сначала я хотел рассказать вам про всё это, но передумал. Он предложил мне выгодную цену. Карабас питал ярые надежды на возрождения Кукольного Театра. Грега он убил по ошибке, потому что был пьян. Но когда узнал, что может убивать, ему это понравилось. Он начал убивать всех кукольных сказаний, которые отказывались от идеи Театра. — Артемон вздохнул.       — Тогда кто будет играть на сцене? Актёры же нужны, в конце концов. — процедил Шериф с лёгкой улыбкой на лице.       — Главной целью остальных убийств он планировал как кража трупов. Сначала убивать их, а потом забирать. Вынимать чары, а потом от трупа остаётся кукольная оболочка. «Привет, а-ля из Родных Земель».       — Почему же тогда он раньше не забирал трупы?       — Он должен был сделать это бесшумно. Когда бы уже похоронили бы их. А потом выкопать и сделать куклами. А сам он Кукловод. Понимаете? — лицо, покрытое сеткой морщин, стало хмурым и задумчивым. — Он хотел выжимать из Театра деньги, а некоторую долю отдать мне, если я буду помогать. Главное: умело врать вам, но с этим я не справился. Весь план пошёл к чертям.       — Вопрос: « Значит первые две убийства были спонтанными?».       — В каком-то роде, да, господин Волк. Смерть вообще случайность. Он его убил, потому что тот ему отказал в предложении работать в его Театре. И тот и убил его, оставил записку и ушёл. Дальше убил Мальвину, потому что та изменяла ему. А потом решился и убить Пиноккио, когда к нему пришла та самая идея. — он скрестили руки карточным домиком. — Он не мог остановиться, понимаете?       Бигби кивнул. В его голову вспыхнули воспоминания, где он будучи Большим и Злым Волком съедал, разрушал целые города в Родных Землях. Тогда он не мог остановиться.       — Конечно, мне был мерзок Карабас. Но я не устоял перед деньгами. Да и мне самому хотелось давно убить Арлекина. Скажем так, были личные мотивы. — признался Артемон.       — Что за мотивы?       — Он был алкоголиком. Грубияном. Хулиганом. И так далее. Мне такие не нравились, и при первой встрече с ним в мире простаков, я хотел его убить. Но не решался. А когда Карабас мне предоставил возможность, я сразу же засиял. Да, признаюсь, убивать людей — плохо, но разве есть другой выход?       — Выход есть всегда, Артемон. — буркнул Шериф.       — Мы договорились встретиться в полночь возле подъезда Арлекина. Мне пришлось сесть на метро, чтобы доехать до центра. Когда я пришёл то увидел Карабаса. «Ты опоздал» — сказал он мне. С этими словами мы поднялись к Арлекину. Я снял с себя чары, стал собакой. Карабас повязал на меня поводок, на случай если я и его убью. Некоторые мысли приходили об этом, но я бы всё равно не решился на такое. — Артемон откинулся на спинку стула. — Далее мы стучались к нему, а этот пидор не открывал. И тогда, на такой случай, Карабас прихватил лом. Он взломал дверь, а потом уже убил Арлекина. Фактически он и убил Арлекина.       — Но, а ты? — спросил Бигби.       — А я всего лишь инструмент, которым он совершил своё злодеяние. Мы ушли с места преступления, и всё.       Бигби смерил пожилого Артемона неодобрительным взглядом.       — Всё же есть один нюанс, которому мне трудно верится. — сказал Вульф. В его ноздри вошёл старческий запах почти седых волос Артемона. Это накрахмаленная перхоть и жир, заполнившая его корни волос. — Ты сказал, что Карабас хотел из трупов сделать кукол, сняв чары. Да? О’кей, а почему тогда он сразу не брал трупы? Думаю, так бы он всё чисто проделал.       — Карабас не из простых серийных убийц. Ему вечно нужно было внимания со стороны, он любил поиграть. Он любил совершать ритуальные убийства, оставляя свою визитную карточку — стишок в записке. Этот Карабас всегда стремился, чтоб его творение кто-то оценил. Убийца — творец-художник, а следователь — критик. Он остро нуждался, чтобы кто-нибудь обратил на его убийства внимания. Карабас всё время с тобой играл, издевался и смеялся. Да и его религиозные чувства не давали этого сразу сделать. Он верил, что душа покойного уйдёт в мир иной уже после похорон. И так долго ждал их, а потом бы уже откопал.       Артемон изобразил призрачного духа, который вылетел и рассеялся в воздухе. И на каждый мистический жест добавлял фирменный: «У-у-у!»       — После убийства меня мучила совесть. Я не мог уснуть, потому что совесть всё время протестовала: «Как ты посмел убить живое существо, а?» В общем-то я не знал даже. Карабас придумал версию с дверью, чтобы я таким образом обеспечил себе неприкосновенность в этом деле. Мне пришлось себя ударить по лбу, чтобы синяк появился. — он указал на пурпурную отметину на лбу меж морщинами. — В один момент, когда вы застали меня на лжи, я понял, что это конец. Мне не оставалось ничего, кроме бежать. И я пытался сбежать, но вы меня догнали.       — Причём не за дешёвую цену, — буркнул Бигби. — Нас преследовала полиция. Ты поставил всё общество Фэйблтауна под риск разоблачения.       — Знаю… Я каюсь в своих грехах, что убил Арлекина вместе с Карабасом… И во многом другом. — Артемон поставил две ладони в сторону Бигби. Этот жест словно говорил: «Давай арестуй меня, надень наручники». — Я готов понести наказание.       Бигби увлажнил языком сухие губы. И одним быстрым движением руки вытащил стальные наручники.       — По-моему это всё, что я хотел от тебя узнать. — Шериф надел оковы и напоследок закрыл их под ключ.       — Прошу прощения, господин Волк, если поставил под удар Фэйблтаун. — извинился он с грустным выражением лица.       — Карабас поставил всё наше общество под удар, и он и ты должны понести наказание. — Шериф ударил по металлическому столу, что даже Артемон вздрогнул при внезапной вибрации и грохота металла. — И я добьюсь, чтоб его приговорили к смертной казни!       В слезливых глазах Артемона читался страх и печаль. Бигби произнёс ту угрозу чуть ли не крича. Его заполнила месть, из-за того, что этот несчастный Карабас играл с ним. Издевался, как кошка с мышкой. Но он не мышь, а Большой Страшный Серый Волк! Шериф Фэйблтауна! И никто, даже Карабас, не смеет издеваться над ним.       — А что со мной? — спросил Артемон. Его голос чуть не сорвался на страдальческий вопль. Но он сдержал его в горле, этот комок.       — Ты признался в содеянном и рассказал нам много полезного для этого расследования. Так что присяжные смягчат тебе наказание. — уверил Бигби и махнул рукой в стекло, отражающее их силуэты.       Дверь распахнулась, оттуда вышел Пастушок. Он вывел парализованного Бигби, которому следовал сеанс терапии а-ля нейромедиаторы под исполнением Свиного Сердце. Они стояла за КПЗ, и Пастушок выключил запись. В комнате прослушивания находилась Снежка, а также Крейн.       В комнате повисла неприятная тишина. И все смотрели на печального Артемона по ту сторону стекла, чем поговорить. Но Снежка нарушила молчание:       — Признание соучастника является вещественной уликой? — спросила она и посмотрела на небритое лицо Бигби.       Шериф почесал русую щетину, а в белоснежных зубах торчал свёрток табака. Он вытащил свою спички и прикрыв язычок пламени, зажёг сигарету. Бигби не отвечал, лишь произнёс после трёх глубоких затяжек:       — Я верю Артемону, — пробормотал Бигби и выпустил изо рта сказочно-голубой дым.       Пастушок откашлялся, когда его лёгкие заполнил ядовитый дым сигареты.       — У нас есть улики против него и Карабаса. Так что мы выиграем суд против них. Я вам это обещаю. — сказал Шериф и поспешил убраться из комнаты прослушивания.       Бела помахала тонкой ручкой, развеяла сизый дым вокруг голубых глаз и сказала:       — Надеюсь, Бигби. Для Фэйблтауна это шок.       — Не беспокойтесь, мисс Белоснежка, Шериф точно не ошибся. — ответил Пастушок.       — А что делать с Карабасом? — произнёс Крейн.       Гусиное лицо скорчило гримасу недоумения. И Бигби, не смотря, уже увидел в уме серое выражение лица Крейна.       — Он не хочет ни в чём признаваться, и не хочет ничего говорить. Остаётся лишь суд. — Бигби заметил множество крутых бетонных ступенек вверх. И тут же его охватил страх беспомощности.       — Но мы добились признания. — буркнул Шериф и выкинул окурок.       Маленький обрубок сигареты описал горящую дугу и упал на асфальт. И кроссовок Пастушка раздавил его с шипением. «Признание» — повторил Бигби.