Волки еще вернутся на Север

      Минуты тянулись, словно года, и каждая казалась страшнее предыдущей. Сансе оставалось лишь отчаянно цепляться за каждое убегающее мгновенье, неотвратимо ускользающее из пальцев, будто песок. Одна… затем другая… третья… четвёртая. Ступени короткой лестницы, на конце которой… эшафот. И назад не повернуть, придётся подниматься, даже против собственной воли. Наверное, это же ощущают преступники в ночь перед казнью. Затаив дыхание, она давила в зародыше слезы, щиплющие веки, и вслушивалась в спокойное сердцебиение Джона, прижимаясь к его груди. Может быть, он тоже не спал. Можно ли заснуть, когда весь привычный мир вот-вот полетит в пекло? Но муж лежал неподвижно, обнимая ее, и глаза его были закрыты.       Утро принесло новую волну отчаянья. Выпав из реальности всего на пару часов, Джон проснулся на своей постели в дивной тишине, которая казалась заговорщической, и в объятьях законной жены, лежащей на его груди. Он глядел на Сансу, думая о том, что произошло этой ночью, когда они, наконец, стали друг для друга настоящими супругами, и в его голове больше не было места мыслям о том, как бы к этому отнеслась леди Кейтилин или отец. Перед Богами и людьми эта женщина была его, но Боги уготовили им слишком мало времени, чтобы быть друг с другом. Аккуратно убравшись из-под неё, Джон уложил девушку на подушки, стараясь действовать неспешно, чтобы не помешать её сну. Им обоим этой ночью было не до отдыха, но нельзя было отнимать у неё последние часы перед рассветом. Сев на постель, Сноу тупо посмотрел в окно, за которым бушевала вьюга, и беззаботность вновь уносилась без следа тяжёлыми мыслями о будущем. Найти в темноте бриджи было невозможно. В порыве страсти они с Сансой отправили вещи куда-то на пол, и ему пришлось облачиться в халат, отправившись прочь в горницу. Подбросив дров в очаг, Джон словно неохотно подошёл к карте, которая тем не менее влекла к себе всю ночь.       Оперевшись на неё, он всматривался в названия замков и вспоминал имена их лордов, которым писал накануне. У них не было плана нападения, разведчики поспеют обратно может быть лишь через несколько недель, а до тех пор вся их армия просто пойдёт на Чёрный Замок… или в то место, где тот был раньше. Самоубийство…       Метель по-прежнему бушевала за окнами, и сон степенно подкрадывался к измученному рассудку, и на какой-то миг все же захлопнул капкан, хоть Санса и боролась с ним, боясь очнуться одна в ледяной постели. Страх уколол в самое сердце, и она распахнула глаза, вздрогнув, и густая темнота отступила, рассеявшись, но на секунду ей показалось, что все кончено. Джон ушёл. Санса больше не ощущала на себе его рук, съёжившись от внутреннего холода, словно оказалась обнаженной среди заснеженного леса. Ей казалось, что он ушёл, не попрощавшись, решил, что так будет легче, и от этого сердце сжалось так, что стало трудно дышать. Судорожно всхлипнув, она открыла глаза, уставившись сквозь белесую пелену на окно, залепленное снегом, и не поверила своим глазам, когда увидела там всю ту же синеватую темноту. Рассвет не настал. Он ещё не забрал ее мужа. А горницу снова освещал свет очага. Смахнув с лица волосы, она повернулась к двери, а после встала с постели, завернувшись в простыню, и осторожно прошла босыми ногами по полу по направлению к горнице. Джон, облачённый в халат, стоял у стола с картой. Услышав ее шаги, он повернул голову, но ничего не сказал. Взгляд Таргариена вновь переместился на карту. Санса смотрела на его напряженную спину, на то, как он двигает по столу фигурки, планируя предстоящее наступление, и чувствовала облегчение от того, что он все ещё здесь, но вместе с этим и привкус горечи на языке. Не говоря ничего, она, придерживая простыню локтями, подошла к мужу сзади, и обняла его, уткнувшись лбом в его спину и замерев. Слова были излишни, но Санса ощущала потребность хотя бы как-то подбодрить его.       — Я боялась, ты уехал… — выдохнула она.       — Просто не спится, — ответил Джон, разворачиваясь к жене. Обняв её в талии, он посмотрел в её лицо, на которое словно налетела пелена скорби, будто девушка уже потеряла его на войне. Убрав волосы с её лица рукой, Сноу притянул её к себе, поцеловав лоб.       «Умирать так умирать, но вначале мы поживём», — прозвучал в голове голос Игритт будто напоминание. Останься одичалая жива, то упрекнула бы их всех в мягкотелости. Насколько другой была бы жизнь Джона, если бы тогда в Чёрном Замке Игритт не пронзила бы та стрела?       — У меня для тебя кое-что есть, — вытащив из недр памяти эту историю, вспомнил Джон о подарке для Сансы. Выпустив жену из своих объятий, он отступил к стулу, на котором накануне оставил шубы и Длинный Коготь. В его ножнах таилось ещё одно оружие. Специально для Сансы он поручил изготовить кинжал из обсидиана. Санса нахмурилась, придерживая пальцами сползающую простынь и наблюдая за тем, как муж отходит к стулу у двери и возвращается оттуда с небольшим свёртком, который Джон положил в раскрытую ладонь. Рубины, красные, словно глаза Призрака или кровь на снегу, сверкнули на рукояти в отсветах пламени камина, и те же капли света растворились в чёрном лезвии кинжала, изготовленного по всей видимости умелым мастером.       — Из чего он? — спросила Санса, несмело коснувшись пальцем лезвия и подняв взгляд на мужа. То, для чего может понадобиться это оружие, надвигалось, и от одной мысли об этом кровь стыла в жилах.       — Это кинжал из драконьего стекла. На случай, если мы не сумеем их удержать, и вам придётся защищаться, — неохотно пояснил Джон, подтвердив догадку. В их последнюю встречу он подарил меч Арье, и в этот раз одарил и другую сестру. Санса не достигла больших успехов в самообороне, но Сноу не хотел оставлять её без возможности в случае необходимости самой за себя постоять.       — Если вы не сумеете их удержать, для нас тоже все будет кончено. — Санса не хотела говорить об этом Джону, но слова сами сорвались с губ. Она сжала в руке клинок. Муж понимал это лучше нее, это было видно по его глазам, но ее слова заставили его нахмуриться. — Куда отвезёт нас лорд Толхарт? — помолчав немного, спросила она, хоть все внутри восстало против отъезда из Винтерфелла. — В Речные Земли? То, что осталось от Королевской Гавани…? В Дорн?       — Санса, я не хочу, чтобы ты сдавалась, даже если вести с Севера будут всё хуже, — твёрдо оборвал Джон жену, — пока мы не знаем, насколько всё плохо. Говорить наверняка можно только после возвращения разведчиков. Я тоже буду присылать письма, — пообещал он более мягко, подумав, что кое-что всё-таки может пообещать. — Вас увезут за Перешеек, подальше от Севера настолько, насколько возможно… — «Женщины и дети должны быть как можно дальше» — считал Джон. Но будут новые беженцы и раненые, которые пойдут на юг за помощью и для таких людей придётся организовать лагерь поблизости. Он не сказал об этом Сансе, решив, что ей будет вреден такой соблазн остаться. Оглянувшись на окно, Джон покачал головой. — Уже светает… мне пора собираться, — признал, переведя взгляд на жену. Усилием воли он заставил себя отвернуться и направиться в спальню. Видя грустные глаза Сансы, Джон знал, что, если будет смотреть в них дольше, не присоединится к своим бойцам и к следующему рассвету.       — Я не сдамся, — проговорила Санса, опустив голову, хотя сама не верила в эти слова. Многие годы она твердила себе, что должна быть сильной… сильной, как ее леди-мать… храброй как Робб… Ее битвы не проходили на поле брани, но были такими же яростными внутри собственной головы. Она боролась со своими страхами, боролась со слабостью, даже когда чувствовала, что руки опускаются, и омут отчаянья затягивает с головой. Когда Джон ушёл в спальню, она проводила его взглядом, неосознанно коснувшись ладонью своего живота. Она — леди Винтерфелла, жена Хранителя Севера, и она тоже должна сражаться. До последнего.       Зажигая свечи, Джон наполнил спальню их мягким светом, затем подобрал свои вещи с пола и кровати. Когда сапоги, самые тёплые носки и подштанники, какие у него есть, и бриджи были натянуты, он взялся за нижнюю рубашку, боковым зрением замечая Сансу в дверях. В памяти невольно всплыло, как в их первую брачную ночь она снимала с него камзол, ведомая долгом. Казалось, что Сноу покраснел только от одного этого воспоминания.       — Но ведь если я уеду, люди поймут, что все хуже, чем кажется. Они потеряют надежду когда-нибудь вернуться… — последняя попытка протеста надломилась, когда Джон поднял голову, и в его взгляде отразилась непоколебимая решительность. Закончив одевания, он вернулся в горницу, подойдя к стулу, где лежал пояс с ножнами, перчатки и шубы.       «Не уходи… останься ещё на несколько мгновений», — с горечью подумала Санса, встретившись взглядом с мужем, когда он проходил мимо нее. Она усилием воли заставила себя не заплакать, когда Джон надевал пояс с ножнами. «И это все? Ты оставишь меня, молча…», — подумалось ей, и от этого ком подступил к горлу.       — Мы ещё успеем попрощаться. Я должен помочь в сборах, — держа в руках сложенные перчатки, медленно произнёс Джон вместо прощания и, толкнув ручку незапертой двери, нырнул во тьму.       — Джон, — не выдержала Санса, окликнув его. Он остановился на миг, но не обернулся, а она не смогла ничего сказать. Слова просто застряли в горле, и Санса беспомощно посмотрела на мужа, который вышел в тёмный коридор. Слезы снова обожгли веки. Покои опустели, но ещё хранили в себе присутствие их хозяина. Обретя способность двигаться, она медленно прошла в спальню и села на смятую постель, закрыв лицо руками. Нельзя было позволять страху и горю взять верх, нельзя было показывать свою слабость слугам и знаменосцам. Отпустив простынь, Санса нашла на полу свою сорочку, надев ее на себя точно также, как платье, зашнуровать которое ей было сложно в одиночку. Спутанные волосы рассыпались по спине, но она поспешила собрать их в косу, решив, что ни к чему тратить время на гребень. Она хотела поскорее выйти во двор, но для этого ей был нужен плащ, который остался в ее покоях.       Снежинки степенно спускались на землю. Выйдя в открытый коридор при замке, Джон посмотрел в темное небо, усыпанное блестящими звездами, подставив им свое лицо. Скоро рассвет, он знал это и где-то в глубине души даже желал его, торопился уехать отсюда, покинуть Винтерфелл, чтобы вместе с замком выбросить из головы тревогу о жене и думать лишь о войне. Двор не пустовал. Часовые стояли на своих постах, огоньки факелов мерцали вокруг. В это утро подьем будет ранним, но спешки со сборами пока не было и в помине. Спустившись с крыльца, Сноу взял факел из железного держателя, подошел к повозкам и приоткрыл одну, проверив содержимое. Оружие было собрано с вечера. Все, что они так старались подготовить в срок: кинжалы, мечи, булавы, топоры, стрелы, луки — из драконьего стекла. Звук скрипящих на снегу сапог отвлек Джона. В темноте к нему шел Давос, не вооружившийся подобно лорду источником света. Даже в темноте по походке северянин без труда узнал его.       — Не думал я, что встречу в воришках самого Хранителя Севера, — без намека на улыбку, произнес он. Седые волосы бывшего десницы Короля Севера, а ныне первого советника и кастеляна становились еще белее от снега. — Я старик, а у стариков бессонница - обычное дело. Если кому-то и выходить в дозор в такую ночь, так… - посетовал он.       — Сегодня у многих в этом замке бессонница, — ответил Джон.       — Это точно, — поддержал Давос. — Мужья прощаются со своими женами как в последний раз… Впрочем, они не так уж не правы.       «А я от своей жены сбежал», — подумал Джон, представив Сансу в одиночестве в спальне. По взгляду Лукового Рыцаря казалось, что он откуда-то знает об этом. Но Давос - не Паук, он был прост и понятен, за что Джон и ценил его, и он не мог знать.       — Твоя жена на другом конце страны. Она знает о том, куда я тебя впутал? — подняв задумчивый взгляд, спросил северянин.       — Ей лучше этого не знать, — покачал головой Давос.       — Может быть, ты и прав, — поддержал его лорд. На несколько минут между ними поселилась тишина. Ветер резко задул, был слышен его свист.       — Идем ко мне, разопьем вина, иначе захолодеем тут, — вдруг предложил советник, но Джон, не дослушав его, уже начал качать головой.       — Нет, — произнес он, похлопав Сиворта по плечу. — Иди и постарайся заснуть, Давос. Ночь скоро закончится.       С этими словами он покинул советника, отправившись прочь по двору в противоположную сторону. Статуи волков у крипты при Джоне восстановили. Знамена изменились, теперь Винтерфелл украшал белый волк с вышитым красным глазом на темном фоне, но статуи тронуть не посмели. Толкнув двери внутрь, мужчина двинулся по лестнице вниз, к усыпальнице предков Старков… И к его предкам тоже. Ночь здесь никогда не отличалась от дня, в подземельях всегда было темно, но сегодня Сноу на мгновение ощутил неведомый и ничем необоснованный страх того, что ждет его внутри. Спускаясь вниз по ступеням, он вдруг представил, что находится в собственном сне. Что сейчас он спустится вниз и обнаружит древних королей Севера, дядю и мать, и все они оживут и будут твердить, что ему здесь нет места, что он - не Старк. Это все ходоки, да. Если все живые покинут Винтерфелл, Король Ночи не придет сюда оживлять мертвецов, а магия не могла столь быстро распространиться по стране, иначе оживление давно умерших давно бы произошло не только в крипте.       Опасения Джона не подтвердились. Внутри крипта была такой, как он ее помнил, здесь царствовал вечный покой. Статуя Неда Старка была тем, что он посещал чаще всего и куда стремился сегодня. Подходя ближе, Джон поднял взгляд к глазам названного отца. Совсем непохожие на глаза настоящего лорда Эддарда, а безжизненные и немые. Сегодня они с Сансой делали то, что вряд ли бы ему понравилось. Впрочем, важно ли это теперь, когда пришла зима. Статуя Кейтилин Старк стояла тут же, но все знали, ни ее костей, ни костей Робба, несмотря на наличие статуй, здесь нет.       — Мне жаль, что тебя нет здесь сейчас, отец, — подумал Сноу, почувствовав, что сказал это вслух.       На мгновение он представил, как всё было бы, если все Старки остались живы. Должно быть, лорд Эддард первым пришёл на выручку Дозору, он бы поверил сыну и помог лордам Севера поверить тоже. Насколько проще было бы готовиться к такой войне, заранее имея поддержку Севера и Юга.       Тихие шаги раздались за спиной мужчины, кто-то спускался по старинной лестнице навстречу ему. «Санса», — подумал Джон. Кому же ещё придёт в голову искать его здесь среди ночи. Видимо, она вышла следом за ним и, не заметив активных сборов во дворе, решила найти мужа здесь. Оглянувшись, лорд в самом деле увидел женскую фигуру, но она принадлежала не Старк. Леди Мелисандра… Что она делает в семейной крипте Старков в такой час? Она знала, что он будет здесь? Иного, менее жуткого объяснения, Джон не находил.       — Что Вы здесь делаете? — озвучил Сноу свои мысли.       — Я видела, как Вы вошли в крипту, мой король, — любезно отвечала она. «Король». Она упрямо не называла его лордом.       — Лорд, а не король, — в очередной раз напомнил Джон, отвернувшись от неё и посмотрев в лицо каменного Эддарда Старка. — Я хочу побыть один.       — Мне было новое видение, — продолжила Красная Женщина, не взирая на его слова. — Я знаю, что Вы хотите услышать.       Джон не сказал ни слова, продолжая глядеть на статую дяди. Да, она права, он хотел, но если это очередная уловка…       — Вы по-прежнему не верите мне, вынуждая подбирать слова, чтобы Вас убедить, вместо того, чтобы дать один раз увидеть всё собственными глазами, — тихо заметила Жрица и, когда Джон взглянул на неё, её жуткий взгляд перенесся к пламени, горящем в его факеле, установленном в стене. Мелисандра могла помочь увидеть в обычном пламени пугающие видения. Она показывала ему своё видение всего лишь раз, в вечер перед битвой у Винтерфелла против Рамси Болтона. В пламени Джон видел мертвое тело Рикона с замершим навеки взглядом в небо. Мелисандра сказала, что его брату не пережить эту битву, как и не победить в ней самому Джону, если он не разделит с ней эту ночь… Впрочем, она была права в тот раз. И Рикон, и все погибшие пали жертвой того, что их король не позволил Мелисандре выпустить на волю зло, которое могло бы в ночи убить Рамси и все закончить.       — Что Вы видели? — поинтересовался Джон, проигнорировав её призывы взглянуть в пламя. Станниса погубила излишняя вера в неё, Джон не хотел становиться следующим.       — Вашего брата, — кратко сказала она. — За Винтерфеллом к Северу нас ждёт множество смертей, но эта жизнь принадлежит ему.       Сноу поглядел на неё, не выдав своего волнения. Брандон ли? Если всего на мгновение он покажет, что действительно принял её слова за чистую монету, то позволит Мелисандре надеяться, что он находится в её власти.       — Я когда-нибудь вернусь в Винтерфелл снова? — спросил мужчина прямо. — Я или моя жена?       Мелисандра улыбнулась.       — Всё зависит от Вас, — проговорила она, вновь наведя на мысли о пророчестве.       Покои лордов пустовали, когда Джон вернулся. Только Призрак одиноко лежал на кровати, подняв голову и пошевелив ушами при виде хозяина. Его белая шуба хорошо виднелась на серых шкурах, которыми была устелена постель. Санса уже сбежала, и ничто в комнате больше не напоминало о том, что она провела здесь ночь. Только войдя, Джон тут же вышел обратно в коридор, направившись к ее старой спальне. Если не здесь, то где же еще ей сейчас находиться? Быстро достигнув покоев, мужчина негромко постучал, но никто не ответил ему. Лишь было он собрался уходить, развернувшись, как дверь все-таки отворили, но то была не Санса, а одна из ее служанок.       — Милорд, — неуклюже поздоровалась она.       — Леди Санса… Она спит?       — Нет, что Вы… — мгновенно ответила девушка. — Леди спустилась на кухню. Она решила лично проследить за тем, что приготовят в дорогу.       «Это похоже на нее», — подумал Джон и, поблагодарив служанку, направился на кухню.       Служанка не соврала ему, голос жены послышался раньше, чем Сноу увидел ее.       — Достаточно ли хлеба, миледи? — спросила молоденькая девчонка-поваренок и Санса что-то ответила ей. Она была среди женщин, в столь ранний час наготавливающих и завтрак, и трапезу в дорогу, почти не выделяясь на их фоне, помогающая резать овощи. Джон невольно задумался, увидев ее такой, и был обнаружен раньше, чем сам позвал ее.       — Ой, милорд… — с легким смущением пробормотала тучная кухарка, привлекая к нему внимание всех. Появление мужчин на кухне было редким явлением, а уж лордов и подавно. Джон не раз спускался в кладовые, но не бывал на кухне с тех пор, как был мальчишкой, и успел позабыть, как заманчиво здесь пахло горячим хлебом.       Санса не могла оставаться одна. После ухода Джона она чувствовала лишь холод, близкий к лихорадке, обжигающий изнутри. Служанки уже не спали, когда она вошла в свои покои, схватила меховой плащ и выбежала во двор. Мороз опалил щеки, но двор был все ещё тих. Лишь лошади фыркали в стойлах, да мерцали факелы часовых на стенах. Никогда ещё Винтерфелл не казался ей таким пустым и покинутым, как сейчас. Будто бы это не замок, а просто — безжизненные руины. От этой мысли её снова проняла дрожь. Санса хотела, было, пойти в богорощу, сама не зная, что надеясь там найти — Джона или утешение и временный покой — однако тусклый свет в окнах кухни привлёк внимание леди. Женщины и в мирные дни вставали раньше всех, чтобы приготовить завтрак. А сегодня… Наверняка, они работали там всю ночь и ещё не ложились. В суете кухарки не сразу заметили Сансу. Маржа командовала котлами и следила за хлебом в печах. Рина и Эриа хлопотали с посудой. Эриа первая заметила леди и вздрогнула, едва не выронив груду глиняных чаш.       — Миледи, — поспешно произнесла она, привлекая к Сансе внимание остальных. Санса видела, что им не хватает рук, потому сразу предложила помочь лично, не видя в том ничего зазорного. В тяжелое время титулы были не важны. Работа немного отвлекла её от мыслей о войне и муже, но имя Джона, прозвучавшее из уст одной из служанок, заставило лихорадку вновь охватить ее тело. Она подняла голову и увидела его, растерянного, стоящего у самых дверей. Что он делает здесь? Ответ сразу пришёл на ум, и Санса, отложив нож, которым резала овощи, поспешила к мужу, ощущая, как сильно колотится сердце. Она злилась на него за то, что оставил её одну в спальне, хотя у них ещё было время побыть вместе. Но вовремя поняла, что и это теперь не важно.       — Милорд? — произнесла она, не стараясь его задеть, а лишь помня правила приличия общения при слугах.       Приличия заставляли девушек на кухне опустить взгляд и продолжить работу, сделав вид, что приход лорда и их дальнейший разговор с леди их нисколько не волнует, но Джон знал, что это не так. Звуки бурлящей в котлах воды и ножей были достаточно громкими, но не стоило обманываться. Санса подошла к нему, и ее голос дрогнул, когда жена окликнула Джона. Она не укоряла его за то, что муж оставил ее среди ночи, но очевидно — и это было известно даже кухаркам, что леди охотнее лежала бы с ним в постели, нежели резала овощи.       — Я вернулся в покои, а тебя нет, — негромко произнес Джон, посмотрев ей в глаза. Он полагал, что жена могла присоединиться к нему в крипте, поэтому, услышав шаги там, счел, что именно она явилась к могилам предков, но Санса удивила его. Из всех возможных занятий она предпочла помочь другим женщинам приготовить еду. Джон не знал, как хорошо она умела это делать — он никогда не думал, что вообще умела, но готовность быть наравне со своими людьми выдавала настоящую леди. Такими их учил быть Нед Старк.       Его слова на мгновение согрели её, и Санса оглянулась на служанок, которые тут же отвели взгляды, сделав вид, что заняты работой. Ни к чему было им видеть своих лорда и леди в такой момент. Хватило с них и проишествия с Лаурой, после которого кухню наводняли разные сплетни. Война — не повод перестать говорить. Зима — не повод прекратить заниматься привычными вещами. Людскую природу не изменить.       — Я не могла оставаться там, — шепнула Санса, проходя мимо супруга к двери. Выйдя в тёмный двор, она знала, что он последует за ней, и как только кухня осталась позади, она обернулась. Ветер взлохматил рыжие волосы, сорвав с головы капюшон, когда Волчица, сделав короткий шаг к мужчине, порывисто прильнула к его губам, стараясь вложить в этот поцелуй своё отчаянье и свою любовь. Она так надеялась, что это ещё не в последний раз, но один из последних…       — Не будь со мной таким холодным, — прошептала она в его губы с вызовом и трепетом, обжигая его рот своим дыханием. — Только не сейчас, когда я, возможно, вижу тебя в последний раз. — Ей не хотелось думать, что Джон жалеет о том, что произошло несколькими часами ранее, ведь она — не жалела, несмотря на то, что может ждать их впереди. Во дворе уже начали появляться люди, мало обращающие на них внимание. Возможно, никто из них в суете не признавал своих властителей — оно и к лучшему. Ее поцелуй заставил муки совести Джона потухнуть. Упрекнув его в холодности, она отпрянула, но тут же на этот раз Сноу вовлёк её в поцелуй. Его напористые губы терзали её рот, и язык безудержно ласкал его. Руки северянина застыли на её талии, а леди потянулись к его шее. Все, кто хотел и был способен, мог увидеть их со двора, впрочем ночь всё ещё была на стороне теней. Переведя дух, они отстранились друг от друга, но девушка по-прежнему прижималась к мужу лбом. Джон не видел её глаз, только силуэт лица, и ощущал тёплое дыхание, которым она обдавала его лицо.       — Я болван. У нас было множество времени, чтобы жить так уже давно, — тихо произнёс он, поцеловав супругу в лоб. Надо было делать её своей раньше, хоть бы и тогда, когда она ворвалась к нему с криками о служанке. Надо было прерывать её истерию поцелуем, как он хотел. Скорбь по унесшим Королём Ночи жизням на мгновение забылась, заставив скорбеть о доме, который Джон оставлял ради того, чтобы тоже отдать ему смерть. Винтерфелл, Санса — это и было его домом.       Его объятия вновь согрели Сансу, затмив даже мысли о скором прощании. Она прижималась к нему так, словно он мог испариться прямо из её рук, даже не стараясь унять частого дыхания, превращающегося в пар на холоде.        — Тогда мы оба болваны, — улыбнулась она, осознавая, что они в самом деле потеряли много дней за сомнениями и страхами, хотя могли давно быть счастливыми. Пусть не с самой свадьбы… пусть намного позже, но… Санса не могла ответить, когда все это началось. Её чувства возникли внезапно, словно вспышка молнии в ясном небе, и сейчас они наполняли каждую клеточку её тела и души.       — Я хочу, чтобы ты знал… хочу, чтобы… — «знал, что ты… самый лучший мужчина? Настоящий рыцарь? Глупости…».       Рог, внезапно протрубивший на внешней северной стене замка, заставил Сансу вздрогнуть. Он означал начало сборов… если не чего похуже. Отстранившись, она вместе с Джоном оглянулась по сторонам. Восточный край небес начинал светлеть, неотвратимо приближая рассвет. А это означало, что время разлуки близилось, а последние мгновения ускользали сквозь пальцы. И тогда Санса снова обняла его, понимая, что другой возможности может и не быть.       — Я никогда не забуду тебя, что бы ни случилось. Если боги будут добры к нам, мы свидимся снова… мы ещё будем счастливы. Я верю в это.       Слова Сансы заставили вспомнить Красную Женщину. «Все зависит от Вас»… Может быть, у них обоих и есть шанс вернуться в Винтерфелл друг к другу, но какой ценой? Цена была тем, что сильнее всего пугало Сноу, но Сансе ни к чему было знать об этом. Джон хотел запомнить ее такой, искренне верящей, что сегодня они расстаются не навсегда. Горн со стен призывал всех подниматься, сборы не ждали, но лорд и леди не упустили возможности еще раз заключить друг друга в объятья.       — Возьми с собой на юг мой кинжал, — наставил северянин, вспомнив о своем подарке для нее, проведя рукой по ее волосам и отстранившись. — Надо готовиться к завтраку. Он обещает быть спешным, — размеренно добавил он, печально поглядев на нее.       «Юг» — слово кольнуло острее ножа. Санса совсем забыла, о чем они с Джоном говорили накануне вечером. Но она не стала противиться, понимая, что возражения не имеют смысла, потому лишь медленно кивнула, опустив печальные глаза. Ей не хотелось покидать дом, покидать Север. «В Винтерфелле всегда должен сидеть Старк», — вспомнились ей слова отца. Она задалась вопросом, как бы поступила ее леди-мать, и тут же нашла ответ: Ни к чему оставаться на верную гибель… защитникам Санса ничем не сможет помочь. Она не воительница, как женщины семейства Мормонтов, копьеносицы одичалых, Аша Грейджой или Дейенерис. На поле битвы ей не место… разве что она могла бы ухаживать за ранеными. Но в то же время верно было и то, что она понадобится своим северянам и на юге, куда с ней уедут многие женщины, старики и дети, перепуганные судьбой родного края и любимых мужей, отцов и сыновей. Им нужна их леди. Кто-то должен дать им надежду. Последняя мысль приободрила Сансу, но она тут же вспомнила о королеве, и мрачное выражение вернулось на её лицо:       — Дейенерис ведь прибудет со своими драконами, правда? — спросила она, схватив мужа за предплечье, когда он уже двинулся к чертогу, отдавая на ходу приказания.       — Зачем вам выступать на север в одиночестве? Это же верная смерть! Почему бы не отступить всем вместе, чтобы воссоединиться с силами королевы и южных лордов? — Возможно, ее слова звучали эгоистично, она ничего не знала о враге, но полагала, что обычные армии не смогут остановить мертвецов и их хозяев. Север был обречён до прихода драконов… возможно, он обречён и с ними.       — Прибудет, — уверенно ответил Джон ей, строго посмотрев на супругу. Он в самом деле был убежден, что Дени отправится на Север сразу же, как получит письмо. Она не могла его предать. Но вот с драконами ли? Сноу хотел верить, что после произошедшего в Королевской Гавани они могут надеяться на троих драконов сразу, а не только одного. Но в одном Санса была права, шансов на жизнь у них наедине с Королем Ночи было немного. — Чем больше территорий мы потеряем, тем труднее будет отступать, — произнес Джон. — Поэтому нам стоит выступить, а не бежать с Севера, позволяя им пройти дальше.       Санса по-прежнему неотрывно шла за супругом по пятам. Одичалые поднялись раньше всех, связывая поклажу и погружая мешки выше на повозки.       — Да кто ж так кладет? Коняшка скок на яму и полетят твои подштанники, — посмеивался кривоносый старый Римонт над одним из своих многочисленных зятьев. Сыновей у него не было совсем, зато дочери пережили несколько зим, и он нашел в их мужьях постоянных помощников.       — Доброе утро, Джон, — просто приветствовал он лорда, кивнув Сансе. — Миледи…       — Доброе, Римонт, — поздоровался Джон, но вот леди Таргариен оставила приветствие старика без внимания, лишь что-то спешно пробурчав ему в ответ.       Он осекся. Его взгляд сам собой обратился к веранде, где стояла леди Мелисандра. Выпрямив спину, она наблюдала за парой. «Проклятая ведьма» — про себя ругнулся Джон. Сам не вполне осознавая за что, но он злился на нее после прошедшей ночи.       Снова этот взгляд. Твёрдый, как промёрзшая северная земля. Такой же всегда был и у отца, стоило матушке начать ему перечить. Санса не понимала, откуда у ее мужа такая вера в драконью королеву, которая, как убедилась Волчица, не очень-то стремилась поддерживать их в войне, а руководствовалась в первую очередь своими собственными интересами. Но ссориться с Джоном в такой час ей хотелось меньше всего, потому оставалось надеяться, что Таргариен прав, и его армия выстоит до прибытия подкрепления, а не просто пойдёт на верную гибель во главе со своим лидером. Санса проследила за взглядом мужа, обращенным к леди Мелисандре, внимательно наблюдавшей за ними с балкона. «На что ещё способна эта ведьма?», — подумалось Волчице, и скользкая жуть поползла по коже при воспоминании о шрамах на груди Джона. Если жрица может воскрешать мёртвых, быть может, для живых с ее присутствием не все потеряно.       — Она едет с вами? — спросила леди. Супруг обернулся к ней и сразу понял, о ком жена говорит.       — Да. Иначе бы никто не стал терпеть ее присутствие здесь, — сказал Сноу, бросив краткий взгляд на жену. Это прозвучало устало. Устало от преследования ведьмы и мрачного настроения, которое появлялось рядом с Красной Женщиной. Надежда на то, что она поможет им, была тем немногим, что удерживало ее в лагере. Мелисандра делала вид, что раскаивается в своих прошлых преступлениях, но как и Давос, неоднократно указывающий на это, лорд Таргариен не верил в это. Но жрица твердила о его предназначении и о том, что может помочь живым победить… И в глубине души Джон знал, что когда выхода не останется, он может послушаться ее.       Завтрак прошёл второпях, как и предсказывал Джон. Аппетита ни у кого не было. Лорды и солдаты мрачно стучали ложками, а после собрались на военный совет, где Хранитель Севера изложил тактику наступления. Джон выглядел спокойным и говорил уверенно. Ничто в нем не выдавало сомнений, а вот Санса, напротив, была наполнена ими. И не одна она. Мрачный, как туча, юный лорд Сервин громко стукнул чашей по столу, поднявшись со стула:       — Мы идём на верную смерть, неужели вы не видите? — завопил он, приковав к себе всеобщие взгляды. — Мы даже не знаем, где находится враг, и какова его численность! Почему бы нам не отступить и не дождаться Дейенерис и армию юга, чтобы ударить всей мощью?       — Заткнись, мальчишка, — прогрохотал лорд Мандерли.       — Это речи жалкого труса, — добавила Лианна Мормонт.       — Это речи того, кто не хочет бессмысленно умереть, как скот, не имея даже шанса на победу! — не унимался Сервин, и Санса увидела в его словах долю истины.       — Там ещё остались северяне! Последний Очаг, Кархолд, Горные лорды… Ты намерен просто бросить их и сбежать? — вскочила Алис Карстарк.       — Все они, наверняка, уже присоединились к армии упырей. — После этих слов в чертоге повисло тяжелое молчание. Словно все вмиг усомнились в целесообразности похода.       — Лорд Клей прав… — тихо и твёрдо произнесла Санса, понимая, что этим, возможно, вредит авторитету Джона. Но ей было все равно. Она была намерена бороться за свой дом любой ценой и цеплялась за эту тонкую нить. Хоть и осознавала, что этим посеет панику и раздоры среди командиров. — Отступить и дождаться помощи драконов — разумнее, чем идти наугад.       Одни и те же люди способны горячо поддерживать тебя, а после, встав лицом перед выбором, проявить трусость. Перед подобными событиями у кого-нибудь, но должны были сдать нервы, и то, что эта участь досталась юному лорду Сервину не была неожиданностью для Джона. Но будь на его месте Лианна Мормонт — совсем еще дитя, которая и меча никогда не держала, он бы не смог ей перечить, ее бы он охотно отпустил вместе с Сансой туда, где безопасно, и она молчала… но не Сервин, здоровый и сильный юноша, охочий до подвигов. Если побегут такие как он, из кого будет состоять войско Хранителя Севера? Из детей, стариков и калек?       Гул тех, кто думал иначе, задушил бы его выкрики, но на сторону мальчишки встала и Санса — леди их лидера. Сноу перевел на нее, сидящую по левую сторону от него свой взгляд, посмотрев в глаза, и нахмурился. Санса выглядела решительно, с вызовом встретив его взгляд. Решительнее, чем утром, когда они уже заговаривали об этом. Сноу полагал, потому что у нее появилась поддержка.       — Вы вольны уйти, лорд Клей, — холодно заявил Джон во всеуслышание, не поднимаясь с места. Он ничем не выдал своего гнева. — Пусть с нами пойдут меньше людей, но среди них не будет тех, кто побежит назад, едва увидев мертвецов.       — Если Вы готовы поставить под сомнение свою верность лорду Винтерфелла и королеве, — строго прибавил Давос. «Зря он упомянул Дени», — подумал Джон и верно.       — Мы не выбирали себе эту королеву! — крикнул кто-то из-за стола.       — Наша королева сидит за столом, и она выступает против этого похода, — поддержал неизвестного Клей Сервин, поджав губы.       — За такие высказывания можно лишиться головы, — подметил Мик — телохранитель Джона.       — Щенок, — взревел Гловер, подскочив с места. — Джон Сноу вернул нам Север. Освободил нас от Болтонов. Он тебе не король?       — Возможно, вы забыли или слепы, лорд Гловер, — ответил Сервин, указывая на помост, где сидели Джон и Санса. — Но леди Санса — теперь жена нашего короля, а выходит, и наша королева! И другой мне не нужно. — На этот раз его поддержали многие, стукнув кружками по столам.       — Верно! У драконихи нет власти на Севере! И никогда не будет! — Санса краем глаза видела, как лицо Джона стало каменным.       — Милорды, не время и не место обсуждать такое! — тактично вставил сир Давос, тоже встав со стула. Санса давно заметила, что этот южный рыцарь успел завоевать уважение среди северян и даже Вольного Народа. — Тем более, что вы, лорд Сервин, сейчас идёте против слова своего короля, каким вы его считаете.       — Но подчиняюсь слову королевы! — ответил тот, и Санса прикусила губу, поняв, что своим согласием только подлила масла в огонь.        — Может, у королевы Дейенерис и нет власти на Севере, но тем не менее, нам всем нужны ее драконы, — вмешалась Алис Карстарк, и с этим все мрачно согласились. — Я не желаю бросать свой родовой замок и людей на произвол судьбы, — продолжила она, и к ней присоединились те, чьи владения располагались к северу от Винтерфелла, а таких было немало. Их можно было понять. Ведь о судьбе их родовых гнёзд ничего не известно.       Неожиданно, но Сервин не стал оспаривать тот факт, что теперь ими командует всего лишь Хранитель Севера и его леди, а не Король и Королева. Джон полагал, что будет иначе, и речи доведут юного союзника до меча.       «Король Севера». Титул больше не принадлежал ему. Джон отказался от него, отдав корону Семи Королевств Дейенерис. Сам он при дворе назывался не иначе как Принц Таргариен. Если бы Пташки Вариса прознали, что сейчас, в большом чертоге, он смолчал и позволил знаменосцам вновь возвести над головой его и Сансы короны, то поселил бы в голове королевы ненужные сомнения. Матерь Драконов горячая, и тогда на выручку северянам она может не прийти. Но было ясно, на Севере её не любили. Здесь и с этими людьми она не станет своей, как бы не старался для этого Джон и она сама.       «Королеву с Юга Север никогда не примет, но Юг примет Короля с Севера», — когда-то они обсуждали это с Дейенерис, но Джон отказался становиться таким королем.       — Вы пойдёте на Север под моим командованием, лорд Клей? — задал один вопрос Джон, когда все выговорились. Его тёмный взгляд обратился к мальчишке, на которого вытаращились все. Внезапно всё вокруг стихло, поставив его в центр внимания. Глаза лорда обратились к Сансе в поиске новой поддержки. Может быть, он желал, чтобы она сама подсказала ему ответ, предложила сопровождать её в качестве защитника. Впрочем, таких защитников Джон бы с ней не оставил. Призрак защитит её вернее всех прочих телохранителей.       Санса заметила на себе взгляд мужа, и по ее руке побежали мурашки. Сама она смотрела на лорда Сервина, покрасневшего, но все ещё стоящего на своём. Санса все ещё считала его правым, вопреки мнению остальных. Или северяне просто боялись прослыть трусами, потому заглушали в себе голос разума? Она молчала, пока все выжидающе глядели на знаменосца, и лишь Джон — на неё.       «Неужели, ты так торопишься умереть… снова?», — задалась она вопросом, когда угрюмый голос юного лорда вновь сотряс тишину: «Да, милорд, я иду с вами», — сквозь зубы процедил он и, протолкнувшись сквозь толпу, направился к выходу. Кто-то крикнул ему вслед, чтобы не забыл высушить подштанники, но почти никто не засмеялся. Санса прикусила губу, потупившись. Она смолчала, хотя могла бороться до конца. Быть может, она будет жалеть об этом до конца жизни.       Ответ Сервина не был искренним. Его вынудили пойти в бой под страхом прослыть трусом, и Джону была противна эта мысль. Неприятное чувство поселилось в его груди после того, как двери за мальчишкой закрылись. Сноу возложил на Север особую миссию. Он, а не Дейенерис или те обстоятельства, что они находились к врагу ближе всего. Джон мрачно оглядел зал, на минуту представив, что всех его обитателей не станет в этой войне, и он тоже будет тому виной. Аппетит, и без того не завидный, исчез. Лорд замечал, как осторожно озирается на него Санса, но не сказал ей ни слова после ее выступления. Джон злился, что она стала одной из причин, почему поднялся спор, но понимал ее: Санса как и любая женщина и любая жена заботилась прежде всего о безопасности. Но как и многие женщины, она отказывалась думать наперед, она хотела безопасности, и ей было неважно, как долго та сможет продлиться. Сноу не знал, чего ожидала Санса, решившись сказать свое против их похода.       После завтрака они все поднялись и поторопились во двор. Время не ждало. Повозки уже были готовы и бойцы заканчивали последние приготовления. Из Винтерфелла выдвигалось несколько групп: одна на Север, а другая на Юг. Джон выходил из большого чертога одним из последних. Прежде него вышла супруга. Мелкий снег начал падать с неба, тут же тая на коже. В волосах леди он задерживался чуть дольше. Санса обернулась к мужу и ее глаза были печальнее, чем когда-либо прежде. Подходило время их последней встречи и прощания… Может быть, уже навсегда. Но момент портило недавнее событие в столовой.       — Не знаю, на что ты надеялась, поддержав его, — с выдохом заметил Джон, переведя взгляд в противоположную сторону, на копошащихся солдат, а затем вернув его обратно Сансе. Он и в самом деле не понимал, чего ожидала жена, решившись сказать свое против. Всерьез надеяться на то, что они свернут и отправятся к Перешейку было невозможным, а доводить до ожесточенных споров и, возможно, драки ей вряд ли хотелось. Оставалось смириться. Раз принц Таргариен так решил, пусть будет так. Санса приняла его решение с тяжелым сердцем.       Ещё тяжелее ей стало, когда завтрак закончился, и все вновь вылились во двор, где повозки уже были готовы. Бьянка и Джейни вдвоём выносили из замка сундук с вещами самой Сансы. Для отправления на юг тоже все было готово. При виде этого Волчица застыла посреди крыльца, ни в силах пошевелиться, и слезы снова навернулись на глаза. Одни готовились ехать на смерть, другие — в ещё более пугающую неизвестность.       «Я надеялась, что остановлю твою безумную отвагу», — мысленно ответила Санса с тяжёлым вздохом, но снова промолчала, лишь опустив глаза. Конюхи уже подвели Джону коня, и Призрак появился из белой мглы как раз в этот миг, заставив лошадей нервничать.       «Совсем как перед битвой с Ланнистерами», — подумалось Сансе, и она ужаснулась, подумав о том, что после ее отчаянных попыток отговорить их от похода, Джон просто уйдёт, не сказав ей больше ни слова. Этого она не вынесет.       — Я уже провожала тебя на войну в качестве твоей леди-жены. И тогда ты вернулся ко мне с победой… — прошептала она надрывно, полуобернувшись к мужу. Ее ладонь, лишенная перчатки нашла его пальцы на рукояти Длинного Когтя. — Вернись ко мне и в этот раз…       Санса опустила взгляд в ответ на его слова. Она выглядела подавленной и даже сломленной, но, должно быть, ей будет легче знать, что она пыталась остановить супруга, если он не вернется. Нельзя было винить ее за это и тратить последние минуты на споры. Время ускользало у них сквозь пальцы, словно песок, и в груди Сноу что-то щелкнуло, когда жена обернулась к нему, едва сдерживая слезы, а ее пальцы нашли его. Вокруг было слишком много глаз. Все ожило и засобиралось в путь. В прошлый раз она действительно провожала его на войну с Ланнистерами, заведомо уже победоносную, но две этих войны нельзя было сравнивать. Хорошо, если Санса окажется права.       — Многие говорили, что Серсея тоже монстр, — только и сказал мужчина, убрав свои руки с Длинного Когтя. В следующее мгновение Старк оказалась в его объятьях. Джон вдохнул ее запах, желая запомнить его. От нее пахло душистым медом, таким не приторно сладким, но обволакивающим. — Береги себя, — прошептал Джон.       Он обнял её, резко притянув к себе, и Санса прижалась к мужу, уткнувшись лицом в ворот его шубы, пахнущий дымом и снегом. Ей казалось, что весь двор смотрит на них. На них правда бросали частые взгляды, но, казалось, никого не удивляло проявление чувств лорда и леди. Они не были единственной прощающейся парой, и из разных сторон замка уже слышался женский плач. Санса глубоко вдохнула, лишь сильнее прильнув к мужчине. Она не станет плакать при всех. Она должна быть сильной в глазах своих людей. Старая Нэн всегда говорила, что прощаться нужно так, словно вы встретитесь вновь завтра, и тогда разлука пролетит незаметно. Матушка несколько раз провожала отца на битвы, и одни лишь боги ведали, как тяжело и тревожно ей было. Санса ненароком вспомнила прошедшую ночь, и щеки ее налились румянцем, а сердце — любовью. Она никогда не забудет мгновения их близости, как не забудет и того, кто подарил ей возможность любить и быть любимой.       — Я буду молиться за тебя всем богам, — горячо прошептала Волчица, снова судорожно вдохнув. Отчаянье накрывало с головой, но она крепилась до последнего.       Джону было наплевать, кто и как воспримет их прощание. Пусть смотрят. Он прижимал жену к себе, вспоминая как прощались друг с другом лорд Эддард и леди Кейтилин, когда думали, что их никто не видит. Он был еще совсем мальчиком, когда мачеха провожала отца Сансы на войну с Грейджоями. Официальные прощания завершились, отец потрепал сыновей по макушкам и, несмотря на желание старших присоединиться к нему, сказал, что пока время для их войн еще не пришло. А после лорд и леди уединились перед тем, как Тихий Волк залез на своего коня, и Джон видел, как он поцеловал свою леди и положил руку на ее совсем немного выросший живот, что-то сказав о будущем… Наверное, люди были правы, говоря, что Джон и Санса похожи на них. Леди Кейтилин отпускала своего мужа на несколько войн, а затем и вовсе рассталась с ним, когда он отправился в Королевскую Гавань занять место королевского десницы. Должно быть, мысли о том, что они больше не увидятся, посещали их обоих не единожды…       Джон был рад, что по крайней мере, расставаясь с Сансой, у них не осталось того, о чем бы он жалел потом. Не осталось несбывшегося.       Бывало, что Джон спал с женщиной, думая, что это будет последним разом в его жизни… Утром перед восхождением по Стене вместе с одичалыми, на каких-то шкурах прямо на земле, пока все остальные все еще видели сны. Игритт тогда сказала, что он не должен оплошать: она не вынесет, если перед смертью он как следует не возьмет ее, и он сделал все, чтобы она не была расстроена. Они не погибли тогда, не упали со Стены, пытаясь перейти ее, но это был последний раз между ним и Игритт. После этого очень скоро он сбежал обратно в Черный Замок, к своим братьям, предав ее. С Сансой все было иначе, не так как с Игритт. Их ночь отдавалась в Таргариене теплыми воспоминаниями. Он старался быть с ней нежным, и она открылась ему как сокровищница, открылась вся, показав то, что так долго не решалась показать. Ничего не сказав ей в ответ, он отстранился, посмотрев в ее лицо, и взяв в руки ее лицо, приник к губам жены с поцелуем.        Санса не ожидала, что он поцелует ее при всех. Такое открытое проявление чувств было недопустимо для благородной леди, но какое это имело значение теперь? Он целовал ее нежно и пылко, словно они были наедине в покоях, а вовсе не посреди шумного двора. Санса прикрыла глаза, растворяясь в поцелуе, который был так сладок, но все же отдавал горечью, что становилась невыносимой. Ее пальцы вцепились в шубу мужчины, руки обхватили его шею так, что казалось, она просто не сможет его отпустить. Джон отстранился также нехотя, коснувшись ее губ в последний раз. Дыхание Сансы участилось, но она ещё несколько мгновений не смела открыть глаза, все ещё ощущая дыхание мужчины на своём лице. Кто-то крикнул, что пора выдвигаться, и голос этот вдребезги разбил последние хрупкие мгновения покоя. Никто не рисковал прервать лорда и леди, но было ясно, что пора выезжать. Повозка Сансы должна была покинуть Винтерфелл первой, и ее уже ждали служанки, конюхи, простые женщины и леди… В последний раз нежно коснувшись щеки Джона своими онемевшими от холода пальцами, леди спустилась с крыльца навстречу разлуке.       Служанки Сансы, оставшиеся такими же одинокими, как и до своего прибытия в Винтерфелл, уже ждали ее в повозке. Ждал и Пес — его Джон тоже отправил с женой, несмотря на то, что Сандор не горел желанием уезжать. Но телохранителя лучше для Сансы не сыщешь… Мужчина глядел на ее удаляющуюся фигуру, спускающуюся по лестнице, и в голове промелькнула отчаянная мысль, которую он тотчас рискнул воплотить в жизнь.       — Призрак, — позвал Джон, присвистнув. Санса остановилась и полуобернулась, услышав это. Огромный зверь, прежде спокойно сидевший у ворот, подался к хозяину, проницательно посмотрев на него. Если бы Призрак не был частью его самого и Джон не был варгом, то не поверил бы, что у волков может быть такой взгляд. Сноу присел на корточки, запустив пальцы в белый мех. Призрак пригодился бы ему с собой. Кто как не он?.. Но если Призрак останется с ним, то о судьбе жены, Джон будет знать разве что по письмам. Если они дойдут… Он взглянул в красные глаза зверя, поняв, что поступает правильно.       — Призрак поедет с тобой. Будет охранять тебя, — заявил Сноу, не вставая посмотрев на свою леди.