Если бы Майлз выжил

— Да беги ты уже! — кричал Майлз, обернувшись к отстающему Вейлону. — Там Волрайдер! — Идиот, у меня нога сломана! — бросил Парк и попытался ускориться. Запинаясь, он кое-как добрался до автомобиля и залез в открытую дверцу, пока Апшер трясущейся рукой вставлял ключ зажигания и заводил машину — без пальца было тяжело. Как только мотор завёлся, Майлз вжал педаль до упора. Теперь многочисленные изуродованные трупы лежали не только внутри Маунт-мэссив, но и у самого входа. Разорванные тела и лужи крови, от которых и Парка, и Апшера невыносимо тошнило — до тех пор, пока это не стало их наименьшими проблемами. Несколько часов ужаса: отрезанные пальцы у одного, сломанная нога и рана на животе у другого и бесчисленные душевные травмы у обоих. Пока оставались шансы запечатлеть последние кадры того кошмара, что творился здесь, Парк не опускал камеру. Он видел Волрайдера, который стоял недалеко от выхода и словно бы взглядом — вряд ли у него были глаза — провожал уезжающую вдаль машину. — Аптечка на заднем сиденье, — прошептал Майлз. — Сможешь сам перебинтоваться? Потом поможешь мне с пальцами... Вернее, с тем, что от них осталось, — Апшер, держа руль левой рукой, протянул правую Парку. Вейлон не придумал ничего лучше, чем пожать её. Ему казалось, что он всё ещё в Маунт-Мэссив, что Эдди Глускин вновь накачал его снотворным газом, чтобы тот не сопротивлялся во время операции. Что он вот-вот проснётся в одной из тёмных комнат лечебницы. Или не проснётся вовсе, а происходящее сейчас — всего лишь предсмертные галлюцинации, в которых реальна лишь его боль. Парк даже не знал, что из этого было бы лучше. Очередная волна этой боли выдернула его из мрачных мыслей. Он давно уже левой рукой зажимал рану на животе, чтобы остановить кровотечение, — хорошо, что Блер, и сам смертельно раненный, потерял в точности и смертоносности. Кто знает, как сильно Джереми засадил бы осколок стекла в живот Вейлона, если бы Майлз, выбежавший из лифта, не остановил его. И если бы не добил Волрайдер. Волрайдер. Всё это дерьмо началось со слова «Волрайдер»! Состоящее из нанитов нечто, которое при должном управлении могло бы принести миллионы. И Билли, неустойчивый маленький Билли, который так же, как и остальные пациенты, сломался под действием морфогенетического кондиционирования. Вот внезапно-то. Попытки сделать из кого-либо топливо ужаса сводят с ума! Совершенно невероятно и так неожиданно! Перебинтовывая живот и ногу, Вейлон смеялся и плакал. Эта ничтожная компания — Мёркофф — не понимала, с чем имеет дело. Вот он, результат вашей деятельности, «благотворительная организация»! Сотни поломанных разумов, горы трупов, бесконтрольный призрак — и двое выживших, которые не знают, как им быть дальше, ведь ни один человек после увиденного уже не сможет смотреть на мир как раньше. Смех отступил, боль утихла, а слёзы всё так же шли из глаз Вейлона. Он плакал, тихо матерился и бил по бардачку машины обеими руками. От очередного удара тот открылся, и Парк, протерев глаза бинтом — рукава были окровавлены, — увидел зажигалку и полупустую пачку сигарет. — Вот как... — произнёс он, повернувшись к Майлзу. — Знаешь, отныне я тоже курю. *** Вечерело. Красный джип медленно подъехал к уютному двухэтажному дому, похожему на другие в этом пригороде. Передние дверцы машины открылись, и оттуда вышли два парня, выглядящие так, будто прошли через ад. По сути, так оно и было, но никто, кроме них, об этом не знал. Пока что. Совсем скоро мир увидит, что скрывается за корпорацией Мёркофф. Ключи вместе со старой одеждой и многими другими вещами остались в Маунт-Мэссив, и Вейлон неуверенно нажал на дверной звонок несколько раз. Через минуту дверь открыла девушка лет двадцати восьми — Лиза. В контрасте с Апшером и Парком она выглядела как подросток, у которого не было проблем в жизни. Их и без того мрачный вид очерняли сумерки. Взгляд Лизы остановился сначала на её муже, затем на Майлзе и на его перебинтованных руках. Глаза её округлились, она ахнула и, отойдя на несколько шагов назад, опёрлась на стену в надежде остаться на ногах. — Вей, что они с тобой... — Лиза проглотила последнюю часть фразы. Парк не без усилий перешагнул порог и жестом указал Майлзу, чтобы тот тоже заходил. Сделав пару хромых шагов в сторону жены, Вейлон медленно протянул руку вперёд и... *** — Дорогая, я тебя заждался, — Парк открыл глаза, но ничего не увидел. Кромешная тьма. Он двинул руками и ногами и понял, что связан. В груди нарастала паника, сердце бешено забилось, голову заполнили мысли: выбраться, выбраться, выбраться... Недалеко зажёгся тусклый свет. Вейлон повернулся в его сторону и увидел Эдди. Эдди Глускина. Тот улыбался, видимо, думая, как склепает из Парка невесту и как будет с ней счастлив. — Этого не может быть! — крикнул Вейлон. — Ты мёртв! Ты, чёрт возьми, мёртв! — Маунт-Мэссив так просто не отпускает людей, дорогая, — Глускин достал заточку и направил её в сторону паха «будущей невесты». — Пара надрезов здесь, потом аккуратно зашить... Что ты, не плачь, дорогая, потерпи немного — и боль пройдёт. *** Вейлон резко поднялся на кровати, тяжело выдохнув. Несмотря на то, что он лежал под тёплым одеялом, его пронзил ужасный — почти смертельный — холод. Повернувшись, Парк увидел Лизу, которая сидела на краю кровати и обеспокоенно смотрела на него. — Наконец-то ты проснулся, — она устало улыбнулась, прикрыв глаза. — Ты был в отключке часов двенадцать. Вейлон сел на кровати и стал молча рассматривать спутавшиеся пряди длинных тёмных волос Лизы. Он уже не в Маунт-Мэссив — он теперь дома. — Майлз помог дотащить тебя до ванной, и я попыталась смыть всю грязь и кровь, — продолжила Лиза. — Ещё поменяла бинты, но с ногой тебе надо в больницу. Кстати, о Майлзе... Он спит в соседней комнате, лёг часа три назад, наверное. — Лиза... — прохрипел Парк. — Мне нужно тебе рассказать о произошедшем. Сначала тебе, затем всему миру. Да... Всему миру. — Не надо, — произнесла девушка и положила руку ему на плечо. — Майлз мне всё рассказал и кое-что показал со своей камеры. И я глянула то, что было на твоей, пока вы спали, — одной рукой Лиза указала в сторону ноутбука, к которому была подключена слегка потрёпанная камера. Она всегда так тепло улыбалась ему, даже сейчас, уставшему и апатичному, словно от неё он мог получить поддержку, чтобы пережить все свои проблемы. Несмотря на тёмные волосы и смуглую кожу, ему она казалась солнышком, от которого вечно исходит свет. Но Вейлон не знал, что Лиза была напугана. Напугана тем, что произошло с её мужем, мыслями о будущем, которые наполняли голову девушки с тех самых пор, как она включила видеозапись. На эти ужасы даже смотреть было страшно, а её муж их пережил и даже добрался до дома. Но как она может ему помочь? Это не просто увольнение с работы. Это попытка сломить разум, и Лиза совершенно не представляла, что с этим делать. — Лиза, ты ведь куда-то убрала ту пациентскую рубашку, верно? — девушка моментально кивнула. — Там лежал блокнот. Я делал записи, пока пытался выбраться. Пожалуйста, прочти их. Если ты, конечно, не выбросила его случайно. А я пока проведаю Майлза. Парк дохромал до комнаты, в которой спал Апшер. Его сон, как и ожидалось, был беспокойным: парень вздрагивал и ворочался; одеяло давно уже оказалось на полу. Рядом с кроватью, на тумбочке, стояла включённая настольная лампа. Майлз тоже успел помыться и поменять бинты. Таким он выглядел куда лучше, чем заляпанным кровью. Бледноватая кожа, выразительные черты лица, прямой нос и такие же тёмные, как у Лизы, волосы. Рассматривая Апшера, Парк заметил пару седых прядей, спадающих по бокам. В любых других условиях парень мог бы задаться вопросом, откуда у человека в двадцать пять-тридцать лет появляется седина, но тут ответ был один: удивительно, что его собственные волосы ещё не посерели. Вейлон лёг рядом с Майлзом, поднял одеяло и укрыл им парня, после чего и вовсе обнял его. Он не понимал, почему решил, что кошмары Апшера пройдут, если так сделать, но так оно и произошло: уже через несколько минут репортёр принял умиротворённый вид и глубже задышал. Несмотря на то, что Майлз уже успокоился, Вейлон не хотел его отпускать. Если для того, чтобы Апшеру снились хорошие сны, нужно обнять его, Парк готов был делать это до его пробуждения. Пускай хоть у кого-то здесь будут хорошие сны.