Дыхание

ㅤㅤㅤХолодная колодезная вода подбирается к груди. Бесшумная, обжигает бледную кожу, пока упавший руками беспомощно скребёт по стене, игнорируя боль, зовёт на помощь без крика, потому что не может: ужас давил на грудь и шею, вместе с тем как уровень воды уже достигал плеч. Лиам начинает карабкаться вверх, в то время как что-то невидимым грузом тянет его вниз, на дно. Сил нет. Перед глазами всё плывет, руки слабеют, но он поднимается. Камень крошится под пальцами и тело без шума и брызг подает в воду, не доставая дна. ...Данбар распахивает глаза и первое, что видит – сбитое к краю кровати одеяло. Ребра всё ещё стискивает со страшной силой; сон пятнами всплывает в сознании, и первое, о чем думает подросток, какого черта он всё ещё дышит. В горле клокочет паника. Он может двигаться. Лиам понимает это не сразу, тупо глядя вперед, вместе с этим шаря рукой по простыни, вместо нагревшейся ткани ощущая только покалывание на кончиках пальцев. Смотрит на них, ладонь. Он Лиам Данбар. Оборотень. Сейчас лежит в своей комнате, в доме родителей. В Бейкон Хиллс. Сегодня все были измотаны, даже Дерек и Скотт, Тео. Маленькая цена за спокойствие, кошмар лишь осадок. Бета дышит через раз. Они, чудом не разбитые Анук-Ите, могли не справиться. Даже стая истинного альфа способна на неудачи. Про себя ему лучше вобще промолчать. За его спиной спит Рэйкен: опять же, не было ни сил, ни желания спорить, поэтому оба молча упали на кровать прямо в одежде, в то время, вроде как будучи в ссоре. Лиам не помнит причину, но она была довольно глупой даже для них. Тело постепенно охватывает липкий холод. Скованный и не способный первые несколько часов сомкнуть веки Тео спит, Данбар сам проследил за этим. Точнее, прислушивался и ждал, пока старший не перестал напоминать собой реалистичную статую и по привычке притянут подушку поближе, как это делал во сне. Тогда оборотень позволил себе попытаться уснуть следом, и теперь же ему приходится бороться с не самой приятной историей из не такого далёкого прошлого. Скотт мог опоздать. Лиам остался бы в этой ловушке и медленно умирал, в ледяной воде, отравленный редким желтым аконитом. Он эгоист и не думает о том, чтобы тогда было с другими и что с ними сейчас, потому что тогда его бы просто не было. Беты, мальчишки с РПВ. Все возможности и заслуги будущего, их не было и не будет. Не самые приятные мысли, особенно ночью. От дурного сна остаются лишь клочки воспоминаний, и их хватает младшему, что терпит, сжимает челюсти, пока перед глазами начинает плыть из-за подступивших слёз. Дышать становится всё труднее, как и сдерживать всхлип, перетерпеть едкую дрожь под глухими ударами собственного сердца. Неожиданно Рэйкен громко вздыхает. Лиам замирает, не решаясь отстраниться или посмотреть на него через плечо. Через секунду химеру снова едва ли слышно, словно тот растворялся или у Лиама начались слуховые галлюцинации из-за отсутствия других звуков. Бета тяжело сглатывает ком в горле, прислушивается к сердцебиению рядом лежавшего парня, ждет и уже скоро давит в себе порыв накрыть голову подушкой. Шумно. Комок мышц под ребрами оборотня старательно перебивает чужие удары. Лиам сжимает губы в тонкую линию, рискуя исцарапать те, если в конце концов начнет обращаться. Волку тяжело. Осторожно переворачиваясь на спину, Данбар делает глубокий вдох. Тео никак не реагирует, и школьник всё же тихо всхлипывает от переизбытка воздуха в легких, тут же заткнувшись. Они слишком устали от этого сверхъестественного дерьма, и самое малое чего достойны, так это более менее спокойного сна и, быть может, даже человеческого отдыха, чему самобичевание не особо мотивировало. Химера шевелится, устраиваясь удобнее. Лиам прикусывает щеку изнутри и смаргивает влагу, закрывает глаза рукой и на секунду перестает дышать. Вдох, с задержкой выдох; ровно до зависти, будто бы ничего не произошло за все эти 24. У Данбара это выходит как-то нервно и судорожно, но бета всё равно вслушивается и старается попасть в ритм старшего. Вместо жжения и запаха собственной тревоги заостриться на запахе Тео, успокоиться. В глотке застревает порыв что-то сказать самому себе и спящему. Лиам терпит, не замечая, что теперь действительно дышит с Рэйкеном в унисон. Он не сбивается даже от движения у него под боком и игнорирует лишний шум; снова тишина. Время теряется, до того момента, как его неожиданно не обнимают - прижимают к себе без права на протест, молча уткнувшись носом куда-то в шею. От этого он покрывается гусиной кожей, параллельно чему чужие пальцы сжимаются у него на боку. – Прости, что разбудил, – выходит хрипло, зато практически без не контролируемых скачков в голосе. Тео не отвечает; Лиам мысленно ругается(или, скорее, негодует). Может, ему лишь показалось, что химера уснула и он сам вырубился, удовлетворенный этой мыслью. Рэйкен дышит медленно, и Данбар едва ли не стонет сквозь зубы, потому что для этого, во-первых, не хватает сил, и, во-вторых, он наконец замечает и без того плохо скрытое напряжение в этой почти идеальной цепочке вдохов и выдохов. Сегодня у всех проблемы со сном. Видимо, у их демонов тоже. Рэйкен не подписывался на такую жизнь. Он же и не собирался жертвовать собой ради кого-то. Много противоречий, от которых у неудавшегося альфы почему-то до сих пор не взорвался мозг. Данбар почти что привык к этой путанице, чего нельзя сказать об 《уставшем Тео》. Не 《острящий придурок Тео》, максимально (не)вежливо указывающий где именно начинается безрассудство, почти всегда спокойный и с дурацкой улыбкой, чучуть высокомерный. Такой Тео непривычен до (не)мелких беспокойств. Он измотан не меньше и кажется ещё больше других благодаря ответственному за него Лиама. Что-то где-то пошло не так. Тео недолго дрожит, кажется, скрипнув зубами. Это по своему приводило в чувство и отгоняло оцепенение с мелким вздрагиванием. Вдох, вновь выдох и заново. Лиам убирает влажный рукав от лица, накрывает руку старшего своей, чтобы спустя одну заминку отстранить ту от себя и повернуться к Тео лицом. Химера медлит, словно действительно только что проснувшись, уступает ему немного свободного места и смотрит в ответ, практически сразу закрывая глаза от беты, прячет их вместе с не показавшимся оборотню блеском. Лиам ждет, чтобы скоро сдастся и самому обнять химеру, хотя бы потому что холодно и плевать на недопонимание прошлого утра. Тео, всё ещё не открывая глаз, не сразу возвращает руку на талию и прячет лицо, не сопротивляется чужому порыву до кучи переплести их ноги как какой-то беспокойный осьминог, словно иначе он ускользнет от младшего. Уголки губ химеры приподнимается в слабом намёке на вымученную усмешку, благо, не замеченную бетой. – Всё в порядке, – наконец говорит кто-то из них без намека на вопрос, как и другой кивает без возражения и прижимается к нему. Тревога наконец отступает; химера расслабляет плечи, разве что теперь сжимая в пальцах джемпер Данбара, на автомате. Прежде чем наконец уснуть, оба переживают какой-то одновременный приступ мурашек по коже и озноба, после которого Лиаму снова приходится вытереть глаза, ощущая прилипшую ткань на плече. Просто отдых. И к черту всё это сверхъестественную и будничную хрень жизни.