Любимый зануда

Передав вишню, Альфред приобнял брата, точно плюшевую игрушку, удобно разместив голову на его плече, с интересом наблюдая за готовкой. Мэттью же ничего не оставалось кроме как молчать, ибо это чудо в перьях ему не мешало. — Мэтт… А ты и пиццу сможешь приготовить? А как насчёт колы, её тоже можно? — удивленно тараторил американец в самое ухо Мэттью. — … А стейк, ты и его умеешь готовить? Канада тяжело вздохнул, удивляясь бестолковости и говорливости брата. Ну в кого он только такой уродился? Точно не в Англию, тот поспокойнее будет и джентльмен к тому же. Взяв свежую вишню, канадец ловко начал избавлять сочную мякоть от косточек. Потакая любопытству брата, Канада ответил: — Пиццу можно. Колу, наверное, нет. Стейк тоже можно, но ты столько не съешь. На лице Мэттью появилась лёгкая улыбка. Ухаживание за Героем — тяжкий труд, тем более за таким милым и непоседливым. — Альфред, подай, пожалуйста, мёд. Он в холодильнике. — В холодильнике нет мёда, только сгущённое молоко, — констатировал он, убрав голову с плеча брата. — Ой! Я имел в виду на полке рядом с холодильником… — Я хочу помочь в готовке! — заголосил Джонс, перебив Мэттью. — Может, мне замесить тесто для пирога? Или нарезать картофель? — Ну, можешь и помочь, только для начала дай мёд и помой руки. Пока Америка искал треклятую банку мёда, Канада достал из ящика два фартука. Надев на себя красный в белую клетку, брату же он протянул синий в белый горошек. — Не забудь надеть фартук. Мэттью привык готовить без фартука, перчаток и всего такого прочего, но на сей раз он решил изменить своим традициям и надеть кухонную защиту, чтобы Альфред, в случае чего, не стал капризничать, а молча сделал так, как велит брат. Когда Альфред поставил на стол полупустую банку мёда, его взгляд случайно упал на спину братика, которую весьма контрастно подчеркивал надетый фартук. Медленно скользя ниже, взгляд Героя зацепился за его ягодицы. Не удержавшись от соблазна, он прислонил ладони к мягким «булочкам» канадца. — Я тут подумал, может нам и хлеб испечь? — мечтательно пропел американец, едва отстранившись от брата, чтобы надеть халат. — Ч-что ты делаешь?! — резко развернувшись, Мэттью ударил Америку по его властным ручонкам, не позволяя более к себе прикасаться. — Е-есть у нас хлеб, вон, в хлебнице лежит, посмотри. Уильямс заметно покраснел, не понимая, почему всякий раз, когда Альфред прикасается к его телу, он начинает мямлить и дрожать, как осиновый лист под струёй холодного ветра. — Они такие мягкие и упругие, как свежеиспеченный хлеб, — Альфред продолжал блаженно млеять в надежде полапать сами знаете кого. Вновь отразив вражескую атаку, Канада едва не лишился одного из пальцев. Нужно быть очень аккуратным, когда имеешь дело с ножами и прочими острыми предметами. Недовольно шикнув, Мэттью забегал глазами по кухне, думая, чем бы занять этого ребёнка. — Помой, пожалуйста, картофель и морковь, — попросил он, не поворачиваясь к Джонсу. Альфред весьма быстро справился с задачей, почистив вышеупомянутые овощи, и даже сумел удалить все глазки из картошки. Уильямс с улыбкой принял работу брата, похвалив того за старание. Дальше в процессе готовки Америка всюду совал свой нос, пытаясь помочь или потрогать братишку за самые вкусные и интересные места, вроде его мягких «булочек». Измученно улыбнувшись, Мэттью подумал, что Америка в качестве помощника на кухне очень даже кстати, но потом понял, что ошибся, так как тот постоянно заставлял его краснеть, отвлекал от готовки и лез под горячую руку. Наконец-то поставив пирог в духовку и разобравшись со всем остальным, Канада устало сел на диван, откидывая голову на спинку и прикрывая глаза. — Ещё немного, и всё будет готово, — произнёс он, не открывая глаз. Альфред незаметно подсел к братишке, намотав его завитушку себе на палец, слегка подергивая её. — Почему ты всегда оставляешь этот волосок и не зачесываешь его назад вместе с остальными? Открыв глаза и посмотрев на брата, Канада устало пробормотал: — Ал, перестань, он просто выбивается. Я ничего не могу с этим поделать. Америка задумался, после запустил руку в карман и достал оттуда маленькую заколку ввиде звёздочки и заколол ею этот непослушный волосок. — Вот так! Больше мешать не будет, — довольствуясь проделанной работой, Джонс резко перевёл тему, «тонко» намекнув на подарок. — Скоро праздник, ты не забыл? А у меня планшет сломался. — Спасибо, — Мэттью слегка улыбнулся, касаясь пальцами заколки. — Какой праздник? Канада удивленно посмотрел на брата, попутно думая, не странно ли выглядит эта детская заколка на волосах взрослого парня. Всё же украшения подобного рода носят только девочки, причём маленькие девочки. Интересно, что она делает у Альфреда? Обиженно скрестив руки на груди и слегка надув щёчки, Джонс с укором посмотрел на Канаду. — День независимости Америки, — пробубнил он, отведя взгляд в сторону. — Ой, точно! — стукнув себя по лбу, Мэттью улыбнулся, взяв руку брата в свою ладонь. — Конечно помню, о таком захочешь, не забудешь. Забравшись на диван с ногами, Канада сел на колени Америки и с непоколебимой улыбкой потрепал брата по волосам. — Ну чего ты? — Ты забыл о моём Дне Рождения! Ещё брат называется! Мне даже Англия позвонил и спросил, что я хочу в подарок, — без конца ворчал Джонс, продолжая надувать щёчки. — Я не забыл, правда! Просто… Это было настолько очевидно, что я немного растерялся, — стыдливо опустив глаза, признавая свою оплошность, но стараясь её умело скрыть, Канада слез с колен брата, присаживаясь рядом на диван. — Прости, в следующий раз буду повнимательней. — Прощу тебя, если поцелуешь, — нагло заявил он, наморщив губы и вытянув их трубочкой, потянулся к Канаде, как бы намекая, что готов к поцелую. — З-зачем это? Ой, там же пирог! Спрыгнув с дивана, Мэттью подбежал к духовке. Выключив её и проверив свой шедевр, он облегченно вздохнул. Пирог немного подгорел по краям, но это ничего. Зная Америку и его крокодилий аппетит, он даже не заметит подобного дефекта. — Зануда! — фыркнул Америка, идя вслед за ним. — Что с пирогом? — поинтересовался Герой, приложив ладонь к мягкому месту брата. — Если он испорчен, то твоей драгоценной жопке не поздоровится. — Нет, всё хорошо. Он готов. Переложив пирог на тарелку, разрезав на чётное количество частей, Мэттью принялся накрывать на стол. Америка умеет убеждать, когда захочет. Заботливо заварив кофе и поставив его рядом с тарелками, Альфред сел за стол и стал дожидаться своего любимого зануду. Проверив остальные блюда, Мэттью занял своё место за столом. — Выглядит вкусно! Я думал, что ты кроме блинов своих жирных вонючих больше ничего готовить не умеешь, — прикрыв рот ладонью, Джонс тихонько хихикнул. — Ч-что?!.. Да ты?!.. — не ожидав такой наглости, не сумев от злости задать как полагается вопрос, Канада посмотрел на брата шокированным взглядом. — Ну, знаешь ли! Не став более задерживаться с таким неблагодарным человеком, Уильямс встал из-за стола и вышел из кухни, всерьёз обидевшись на обнаглевшего американца. — Хи-хи, милый зануда, — прощебетал Джонс, взяв кусок пирога, быстро затолкал его себе в рот и проглотил, не жуя, запив кофе. — Хорошо хоть поесть сготовил. Потянувшись к нетронутому пирогу Мэттью и так же быстро проглотив его, Америка решил отрезать себе ещё кусочек. Но он не учёл того факта, что нож не просто острый, а о-о-очень острый. В итоге на весь дом раздался вопль раненого носорога. Поднимаясь вверх по лестнице, Канада продолжал хмуриться, прокручивая в голове обидные слова Альфреда. Уже будучи на втором этаже, он едва устоял на ногах, услышав вой раненого бегемота, доносящийся с кухни. Позабыв обо всём на свете, включая и свою обиду, канадец поспешил туда. Ворвавшись на кухню, видя бледного, как мел, брата и небольшой порез на пальце, Мэттью спокойной поступью подошёл к нему, осторожно дотронувшись до его ранки. — Что случилось? — взяв раненую лапку братика и тут же промыв её под струей холодный воды, Канада уже более внимательно осмотрел порез. — Господи, ни на минуту тебя нельзя оставить! Тяжело вздохнув, Уильямс направился за перекисью, пластырем и влажными салфетками. Нужно будет вытереть растекшуюся по руке кровь. Америка быстро переместился на диван в гостиной, предварительно согнав с него наглого медведя. Побледнев до состояния мертвеца, он продолжал осматривать кровоточащий порез. — Кажется, я умираю… Если меня не станет, кто присмотрит за Олли, Тони, Джереми?.. — дрожащим голосом Альфред перечислял нескончаемый список всех своих друзей и знакомых. — Ты кто? — наклонив голову вбок, поинтересовался Кумадзиро. — Умирающая страна… Боже, я схожу с ума! Со мной уже медведи разговаривают, а я даже не Россия! — Господи, Ал, от этого ещё никто не умирал! Ну, кроме тех, у кого гемофилия, у тебя же её нет, верно? Вернувшись с аптечкой, Мэттью принялся обрабатывать ранку бедного воющего Героя. Америка внимательно наблюдал за действиями брата, шикая на него всякий раз, как перекись щипала ранку, попадая в кровь. Закончив, Канада подметил, что цвет лица Альфреда принял более живой вид, точно начал наливаться кровью. — Кто такой Олли? — складывая всё обратно в аптечку, поинтересовался канадец. — Плюшевый медвежонок, который живёт под моей кроватью. Я хотел подарить его тебе на какой-нибудь праздник, но чувствую, не доживу до этого дня. — Не хорони себя раньше времени, — улыбнувшись, Мэттью игриво щёлкнул брата по носу, — а то и правда досрочно на том свете окажешься. Приложив ладонь ко лбу, чувствуя лёгкое недомогание, Америка вновь завёл свою шарманку: — Кажется, у меня температура. Решив, что Альфред снова преувеличивает как с порезом, Канада тяжело вздохнул и прислонил ладонь ко лбу брата. Но как ни странно, лоб у Америки и правда был горячее обычного, его побледневшая кожа продолжала насыщаться кровью, приобретая нежно-розовый оттенок. Видать, позавчерашние полкило мороженого, которое Альфред съел втайне от Канады, не пошли на пользу его организму, а всему виной жадность. Мэттью ведь обещал раздать этот склад с холодным лакомством детям, а Америка был против такого расточительства. Для пущей уверенности Канада коснулся губами горячего лба брата. — Действительно, температура… Ну что же, схожу за градусником. Едва выйдя, Канада тут же вернулся в гостиную, вспомнив, что аптечка, в которой, собственно, и находится градусник, лежит здесь. Достав его, протянул Альфреду, и, отметив на часах три минуты, Мэттью покопался в чемоданчике, ища нужное лекарство. Но так и не найдя ничего полезного, Канада отправился за лекарством в ванную, где находилась ещё одна аптечка. А вообще в доме Америки было семь или около того аптечных чемоданчиков, непонятно только, зачем ему столько? Куда удобней всё хранить в одном ящике или в двух. — Не дёргайся, с градусником нужно лежать ровно и спокойно, иначе всё собьётся. — Зануда, — снова бросил Джонс в адрес своего заботливого братца, начиная подозревать в своей болезни его вишневый пирог. — Не зануда я! — донеслось откуда-то со второго этажа. Вспомнив о еде, животик Америки тут же пропел серенаду. Незаметно поднявшись, он бесшумно поплёлся на кухню, дабы ухватит чего-нибудь съедобного, пока Мэттью занят поиском лекарства. Вернувшись в гостиную с парой начатых блистеров таблеток и не обнаружив брата на месте, но хорошо зная его аппетит, Канада направился на кухню. — Это ты температуру так меряешь? — стараясь не повышать голос на больную страну, Канада как можно спокойнее продолжил. — Три минуты уже прошли, давай градусник. Вытащив градусник и протянул его брату, Альфред продолжил дожёвывать остатки пирога. Сей прибор показал циферки 37.9, отчего глаза канадца на лоб полезли. Ещё вчера Джонс чувствовал себя прекрасно, ни на что не жаловался, а тут такое событие. — Где ж тебя так угораздило? — Кроме пирога больше ничего нет? Я голоден! — Картошка ещё есть, — ответил Канада, не поворачиваясь к брату, продолжая держать в руках градусник. — Пирог — это десерт, его потом есть надо. — Да ну тебя! — обиженно фыркнул Альфред и принялся за картофель фри. — У меня уже голова кругом идёт от твоего здорового питания. Пойду лучше прилягу. В считаные секунды расправившись с картошечкой, Америка вернулся в свою комнату, переоделся в пижаму и забрался под одеяло. Теперь он был сыт, доволен и даже немного удивлён стараниями брата. Налив стакан тёплой воды и взяв нужные таблетки, Канада поднялся к этому прожорливому капризуле. Как и положено, постучав в дверь и дождавшись ответа, он тихонько вошёл, протянув лекарство. — Вот, выпей таблетку и спи. Послушно сунув таблетку в рот и запив её водой, Альфред отставил стакан на тумбочку и утянул к себе под одеяло брата, крепко удерживая это хрупкое создание в своих объятиях. — Поспи со мной, мне страшно! — Хорошо, я посплю, только… Можно я хотя бы пижаму надену? Достав из-под кровати медвежонка, Америка тут же протянул его брату. — Если меня завтра не станет, позаботься об Олли. — Опять ты глупости говоришь. Приняв игрушку, канадец быстро выскочил из комнаты. Вернулся он уже в пижаме, продолжая прижимать к груди Олли. Вновь забравшись под одеяло, лёг лицом к Америке, который продолжал стонать. — Хорошо о нём заботься, если будет просить сладкое, не давай! — приказал Джонс, прижавшись к брату и закрывая глаза. Кожа Америки ощутимо отдавала жаром. По комнате неожиданно раздалось приглушенное хихиканье. Чуть отодвинувшись от Канады, продолжая улыбаться, Америка проговорил, тыча пальцем тому в грудь: — Что за гейская пижамка на тебе надета? Голубая да ещё и с белыми мишками, — еле сдержав смешок, Америка прикрыл рот ладонью. — Пытаешься соблазнить меня? — Н-ничего я не пытаюсь! Зато ты не меняешься: жёлтая в звёздочку, — обиженно буркнул тот, отворачиваясь от брата и переворачиваясь на другой бок. — И вообще, спи, ты болен. — Это специализированная пижама Героя! Я её не то что не менял, я её даже ни разу не стирал с того самого дня, как купил, — гордо проговорил наш капитан Америка, приобнимая братика, уткнувшись носом ему в затылок и закрывая глаза. — Приятных снов, зануда. — Я бы искренне предпочёл об этом не знать. Да уж, Канаде не стоит рассказывать брату, кто регулярно устраивает стирки в этом доме. — И я не зануда, сколько можно повторять? — А я Герой, но ты ведь по сей день не можешь этого запомнить. А я в свою очередь забываю о том, что ты НЕ зануда. Так что мы квиты, братец. Канада отодвинулся ближе к краю кровати, по телу продолжали бегать мурашки от тёплого дыхания брата, отчего пришлось закутаться в одеяло по самую шею. — Доброй ночи, вредина. Америка быстро придвинул брата обратно поближе к себе, вновь уткнувшись в его сладко пахнущие локоны. Канада попытался хотя бы голову чуть отодвинуть и заснуть как можно быстрее, а то вдруг брату ещё что вспомнится. — Спокойной ночи, за… Мэттор. Опустив ладонь на пах братика, Америка слегка погладил его. Уильямс покраснел, но решил ничего не предпринимать, пока брат не заснёт. Через пару минут по комнате разнеслось размеренное дыхание, тело Ала размякло. Заснул. Услышав тихое сопение за спиной, Мэттью наконец облегчённо вздохнул, убирая руки Америки подальше от себя. — И тебе спокойной ночи, — пробубнил он совсем тихо, дабы не разбудить больного в прямом и переносном смысле этого слова Америку.