Любимый зануда

Не успев даже пискнуть, что уж говорить о каком-то сопротивлении, Канада тут же отключился. Очнулся он уже в комнате на кровати. Было какое-то странное ощущение, вставать отчего-то совершенно не хотелось, к тому же ещё и голова побаливала, но, следуя зову интуиции, Мэттью просто не мог оставаться на ровном месте, нужно было хотя бы сесть. Услышав чьи-то отдалённые голоса и топот приближающихся шагов, Канада растерялся, но за долю секунды сумев собрать свои расплывчатые мысли в кучу, он решил, что лучше пока ничего не предпринимать, и, поудобней устроившись на кровати, окинул быстрым взглядом комнату, находя свои очки на тумбочке. На Мэттью не было никакой одежды вплоть до трусов и носков, но в данный момент нашего героя это совершенно не волновало, он ведь сейчас один. Под кроватью находился капкан, в котором разлагалась попавшаяся в него мышь. Из-за двери постоянно доносились обрывки голосов, топот шагов и тяжёлый металлический скрежет, эти звуки то приближались, то отдалялись, сбивая таким образом с толку. Мысли одна за другой медленно, помаленьку вставали на место, позволяя хозяину в полном масштабе осознать всю горечь ситуации, и когда Канада окончательно пришёл в себя, к щекам прилила кровь, вынуждая в быстром порядке искать что-то, чем можно прикрыться. Достойной одежды найти не удалось, однако была не слишком чистая и свежая простынь, но раз уж ничего другого нет, то и она сгодится. — Мышами воняет, — тихо прокомментировал он, заворачиваясь в серый клочок ткани. В этот момент дверь неожиданно распахнулась, на пороге стоял симпатичный молодой парень лет двадцати с пепельно-русыми волосами и сиреневыми глазами. Без всякого приветствия подойдя к гостю и приподняв его милую мордашку за подбородок, парень прищурился, внимательно всматриваясь в эти голубые глаза. — Америка? Канада похожим образов всматривался в лицо незнакомца, пытаясь вспомнить, где они могли видеться раньше. Этот юноша имеет некое сходство с Россией, значит, он тоже относится к славянам. — Я не Америка, — совсем тихо отозвался Мэттью, продолжая рассматривать миловидное лицо парня. — Что вам нужно от него? — всё тем же тихим голосом спросил он, ни на шутку испугавшись за брата. — Так кто ты, если не Америка? Одна из его многочисленных шлюх? — с усмешкой парировал он, убирая руки от лица гостя. — Давай выкладывай, не зли меня. — С-с чего вы это взяли?! Нет у него никаких… никого другого! — с обидой и толикой злости пробурчал Канада, не ожидая таких слов от незнакомца. Не сводя с него рассерженного взгляда, он продолжил. — Что он вам сделал? — растеряв всю свою прежнюю застенчивость, довольно настойчиво спросил Канада, не желая отступать, раз уж речь зашла о брате. Усмехнувшись, незнакомец вытащил из кармана прямоугольный пульт и, наведя его на стену, нажал на красную кнопку. Стена открылась точно как в фильмах, демонстрируя внушительный плазменный телевизор, который показывал видео, где Альфред занимался сексом с какой-то девицей. Затем экран разрезался на две части, и во второй тоже показывали Альфреда, но уже с другой девушкой. Смотря на экран потерянным взглядом, Мэттью, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы, не мог или скорее не желал верить в увиденное. Лицезреть любимого в объятиях другого человека — это мука, которая страшнее гильотины, колесования и костра святой инквизиции вместе взятых. — Неправда… Это всё неправда. Альфред не мог сделать такого. «Ведь он любит меня», — хотелось было выкрикнуть Мэттью, но разве увиденное только что собственными глазами не является фактом? Слёзы ручьями стекали по бледным щекам Канады, достигая пика, падали и разбивались о бетонный пол. — В-выключите, пожалуйста, — склонив голову, молил Мэттью, продолжая слышать стоны девиц и неразборчивую речь Альфреда. Канада ничего не мог с этим поделать, он не мог вмешаться и прервать процесс ещё до его начала, поэтому всё, что ему оставалось, это разве что утирать слёзы грязной от пыли ладонью, размазывая эту грязь по лицу. Удовлетворив свой пошлый разум ожидаемой реакцией пленника, незнакомец с улыбкой на лице выключил видео и протянул гостью долгожданные трусы, появившиеся в его руке откуда-то из воздуха. — Как насчёт прогуляться? Продолжая буравить пустым взглядом холодный бетонный пол, Канада машинально принял протянутую руку, поднимаясь на ноги и борясь с желанием броситься незнакомцу на грудь в надежде выплакаться. В голове Мэттью появлялись разного рода мысли: от «Почему Альфред ничего об этом не говорил?» до «Какой же я идиот, раз верил ему на слово», а на душе было просто отвратительно, он ведь правда любил Америку, наверное именно поэтому даже не задумывался о подобного рода изменах. Незнакомец вновь нахмурился, видя, что Канаде резко стало всё равно на увиденное. Эти видео были довольно старыми, но эффект от них был просто впечатляющим. Убрав телевизор за бетонную стену, парень схватил сопливого мальчишку за руку и заставил его сойти с кровати, на которую он уселся, не желая примерять подаренное бельё. — Одевайся! Иначе так на улицу вытащу. Посмотрев рассеянным взглядом на нарушителя своего спокойствия, Канада, не видя смысла спорить, стал одеваться. Спешить было некуда, по крайней мере теперь, так что, спокойно одевшись, он снова посмотрел на этого диктатора заплаканными глазами. — Остальной одежды мне не положено? И, если позволите, можно мне умыться? Стоя на холодном полу, но даже не замечая этого, Мэттью стёр руками мокрые дорожки со щёк. — Не доверяешь ему, значит больше веришь тому, что увидел здесь, — усмехнувшись, парень открыл дверь и пропустил гостя вперёд. — Идём, на месте всё сделаешь: и умоешься, и зубы почистишь. «Раз не верю, значит на то есть свои причины», — Мэттью безумно хотелось возразить этому нахалу, но он как всегда сдержался, сжав ладони в кулаки до побеления костяшек пальцев. Незнакомец, в котором Канада только сейчас сумел разглядеть схожесть с Беларусью, провёл его к ванной комнате с раковиной, душевой кабинкой и довольно большим зеркалом. Если судить по той комнате, в которой он очнулся, и этой, то здание начинает приобретать жилой вид. — Делай свои дела, и пойдём наружу. — Спасибо, но… Как же одежда? — не оборачиваясь, поинтересовался Мэттью. Беларусь ничего не сказал, лишь указал пальцем на висящее в углу на крючке платье горничной с чулочками. После этого он спокойно вышел, оставляя гостя наедине со своими мыслями. Бросив косой взгляд на платье, Канада повернулся к Беларуси. Он хотел спросить, не шутка ли это, но тот уже ушёл, закрыв за собой дверь. Мэттью ничего не оставалось как подчиниться чужой воле и сделать то, что от него хотят. Подойдя к раковине и включив холодную воду, Канада стал думать, размышлять над тем, кому и зачем могло понадобится его похищение. Изначально хотели похитить Америку, но в итоге поймали его, цель этого похищения пока что остаётся тайной. Умывшись и приведя себя в божеский вид, Мэттью потянулся за одеждой. К большому сожалению, этот костюмчик был ему как нельзя впору. В это платье даже, наверное, и Америка влез бы, ткань очень хорошо тянется. — Полагаю, у меня нет выбора, — констатировал он, беря в руки платье и с кислой миной надевая его. Закончив с этим занятием, Мэттью вышел, слегка краснея из-за своего наряда. Даже Альфред никогда не заставлял его надевать нечто подобное, однако у Беларуси это с первого раза получилось. Стоило только Мэттью пройти пару шагов от ванной, как его тут же схватили за руку и вывели наружу, то есть на улицу. В саду, куда они пришли, цвело множество экзотических растений и порхали большие красивые бабочки, в воздухе ощущался сладковатый цветочный аромат. Даже и не думая сопротивляться, Канада шёл за Беларусью, осматривая сад, а в голове продолжали крутиться вопросы рода куда, зачем и кто притащил его сюда. Окажись он здесь вместе с Америкой, тот бы наверняка стал бы бегать и вопить, сравнивая Мэттью с каждым увиденным жуком или цветком. Но несмотря на это, Мэттью всё же предпочел бы попасть сюда вместе с ним, нежели оказаться здесь с Беларусью. Облокотившись спиной о дерево и при этом стоя рядом с Беларусью, Канада посмотрел на него глазами, полными вопросов, с нетерпением ожидая хоть каких-то объяснений. — Расскажи мне всё о своём брате. Жестом предложив гостю присесть на траву рядом с собой, Беларусь продолжал странно вести себя, на сей раз эта странность вылилась в прикосновение. Он приложил ладонь, скрытую чёрной кожаной перчаткой, к щеке Мэттью. — Зачем? Мне кажется, вы и без того знаете о нём больше, чем я, — несмотря на столь холодные слова, пущенные прямо в лицо Николая, Мэттью насторожился. Как бы брат его ни обманывал или иногда обидно ни подшучивал, Мэттью слепо хотелось верить в то, что Альфред любит его. Пускай не как мужчину, но хотя бы как брата. — А это уже не твоё дело. Если не хочешь, чтобы с твоим распрекрасным личиком что-то случилось, в твоих же интересах отвечать на мои вопросы, — с усмешкой наклонившись к нему, дыша в губы, Беларусь хотел опять же вставить реплику, но его опередили. — Ответьте, пожалуйста, честно. Это не может быть не моим делом, ведь речь идёт о моём брате. Ответьте, что вам нужно от Америки? — Канада уже более настойчиво повторил свой вопрос. Отодвинувшись от Николая и прокрутив ещё раз в голове его слова, Канада осторожно добавил: — Я не собираюсь сопротивляться, если этого не потребуется. «Потому что не думаю, что мне это хоть как-то поможет», — добавил про себя Мэттью, понурив головой. — Я не хочу мучить Альфреда и не хочу, чтобы он мучился со мной. Поэтому от вашего ответа зависит многое во всяком случае для меня. Схватив Мэттью за руку и притянув его максимально близко к себе, Николай около десяти секунд всматривался в его лицо, будто бы его снова одолели сомнения по поводу того, точно ли перед ним находится Канада или это всё же Америка дурака валяет. Его слова прозвучали, как гром среди ясного неба, заставив Канаду вздрогнуть, вновь вгоняя его в отчаяние. — Ты не осознаёшь, в каком положении находишься? — отпустив чужое запястье, Беларусь не ожидал, что Мэттью как неваляшка свалится на траву и туже вскочит с неё, опять же садясь рядом с ним. — Правильно делаешь, что не сопротивляешься. От тебя будет куда меньше хлопот, когда Америка заявится сюда. — Вы действительно думаете, что Америке есть до меня хоть какое-то дело? Сами же только что доказали обратное, хоть я и его брат, но даже он не всегда меня замечает, — на глаза навернулись предательские слёзы, единственное доказательство его фальши. Но даже несмотря на это, Мэттью продолжил. — Так что… что бы вы ни делали, этим его не заденешь. Сняв очки и вытирая слезящиеся глаза, безнадежно пытаясь сдержать всхлипы, Канада стёр собирающиеся в уголках глаз слезинки. — Не ту жертву вы выбрали. Блекло улыбнувшись, Мэттью вновь отвёл взгляд. Хоть он и знал, что сказанное сейчас — не более, чем придуманная заранее ложь, на фантазию он никогда не жаловался и, представив всё это, довести себя до слёз, оказывается, было проще простого. — Не тебе это решать. Америка просто так своих шлюх не бросает и всегда приходит им на помощь. Кажется, в этот момент нервы сдали у обоих сразу, Канада, не отдавая отчет своим действия, сорвал с себя это треклятое платье и швырнул его в лицо наглеца. Беларусь со своим высокомерным характером просто не мог стерпеть подобного к себе обращения и, сам не понимая зачем, повалил Мэттью на траву, нависнув над ним сверху. Оба молча смотрели друг другу в глаза, не зная, что и сказать в своё оправдание. Гениальная мысль первой посетила светлую голову Николая, в результате чего тот достал из кармана пальто какой-то странно попискивающий прибор с мигающей красной лампочкой и на секунду задумался, будто не зная, что с ним дальше делать. Собрав мысли в кучу, Беларусь стал тщательно прощупывать тело Мэттью на наличие жучков, подслушивающего устройства или ещё какой дряни. Когда имеешь дело с Америкой, нужно ко всему быть готовым. Прибор, которым Николай тщательно водил по телу канадца, ничего подозрительного не зафиксировал, а даже если бы зафиксировал, Беларуси было бы на это откровенно пофиг. На всякий случай освободив пленника полностью от ненужных тряпок, Беларусь пробежался ладонью по его стройной, немного тощей талии, и, кажется, обладатель этой самой талии был не против того, что его нагло лапают. — Я начинаю понимать заинтересованность в тебе Америки. Пустив столь изощрённую фразу, Беларусь скорее хотел унизить свою жертву, но в итоге получилось только лишь смутить его, потому что тот принял подобное высказывание за комплимент. Закрыв глаза, Канада представил на месте Беларуси Америку, относя все эти прикосновения к нему, включая и пущенную несколькими секундами ранее фразу, в результате чего кровь быстро прилила не к тому месту, а в ушах зазвучал едкий голос Альфреда. Поёжившись от грубых прикосновений Беларуси, Мэттью распахнул глаза, видя, что прибором его больше не тыкают, а пальто Николая вместе с его перчатками уже с минуту покоилось где-то на клумбе в метре от них. Теперь Беларусь предстал перед ним в белой рубашке и чёрных брюках, этот стиль был довольно официальным. Он что, готовился к какому-то мероприятию или расценивал это похищение как что-то торжественное? Заострив на этом внимание, Канада не заметил, как пальцы Николая, наспех смоченные слюной, вторглись в его податливое тело. Несмотря на активную половую жизнь, Канаде всё равно было мало и хотелось большего, ему хотелось хотя бы раз в сутки чувствовать в себе член Америки. Ему не хотелось забывать нежные прикосновения этого человека, как и его добрую улыбку. Однако Альфред постоянно был занят своей работой и не уделял бедному мальчику должного внимания. Мэттью не мог винить брата за то, что он родился страной и теперь пожизненно привязан к Пентагону, но и понять его Мэттью тоже иной раз было очень сложно. Прикосновения Беларуси были неприятно грубыми и чужими, Канаде не хотелось иметь ничего общего с этим человеком, и в тоже время, по крайне мере сейчас, ему как никогда прежде хотелось ощутить тепло этой бледно-молочной кожи, которая будто соткана изо льда. Притянув его к себе и впившись губами в шею, оставляя яркий засос, Канада довольно улыбнулся, радуясь удачному осуществлению этой маленькой мести за его грубость. Но Беларусь, кажется, ничего и не заметил, продолжая активно шевелить пальцами в теле жертвы. Не размениваясь на любезности вместе с прелюдиями, Беларусь, вынув пальцы из тела Канады, с некой опаской взглянул на него. Спокойствие этого парня воистину заслуживало уважение, его тут без пяти минут насилуют, а он спокоен, как будто ничего не происходит. Заметив, как Мэттью шире раздвинул ноги, точно приглашая его войти в себя, Николай, несмотря на свой статус насильника, несколько растерялся, но отказываться от этого сладенького десерта не стал. Когда же ещё ему выпадет шанс отомстить Америке? Впрочем, Канада думал примерно также и также хотел отомстить Америке за измены. Пускай эта месть и приклеит к нему на долгое время клеймо шлюхи или ещё кого, но сейчас нашему Мэттью было совершенно не до этого, ему просто хотелось жить одним днём и ни о чём таком не думать. Медленно войдя в податливое тело, услышав столь прекрасные болезненные стоны, Николай только сильнее возбудился от этого, резко выйдя и войдя снова, наслаждаясь столь изумительной мелодией, которую играет сама боль, он, сам того не ожидая, слетел с катушек. Ориентируясь на стоны, Беларусь быстро понял, как нужно двигаться и, пользуясь этим, он умело выколачивал из этого хрупкого тела стоны, от которых даже головки цветов ходили ходуном и листва деревьев мгновенно вяла, медленно осыпаясь на землю. Для обоих стран всё закончилось на удивление быстро, они кончили с разницей в несколько секунд и долго переводили дух, смотря друг другу в глаза.