Игра в поддавки

      Перед глазами стояла темная пелена, сквозь которую еле виднелся замызганный кафельный пол. Голова кружилась, руки и ноги висели, как переваренная лапша, наотрез отказываясь слушаться, и поэтому Морти не мог сделать ничего, когда кто-то вдруг начал стягивать с него штаны. Испугавшись не на шутку, он попытался закричать, но язык тоже не хотел шевелиться, ниже пояса стало холодно — и вдруг резкая боль пронзила его, ведь, кажется, ему воткнули здоровую иглу прямо в задницу. Только после этого он смог издать хоть какие-то звуки и отрубиться снова… Чтобы спустя не понятно сколько времени почувствовать, как кто-то хлопает его по щекам. — Давай, давай же… Да проснись уже, мелкая ты паскуда! — и вместо следующего хлопка ему прилетела вполне себе весомая пощечина, от которой парень, вздрогнув, моментально открыл глаза. Какой-то обрыганский на вид общественный туалет, пустой шприц на полу и крайне злой Рик, нависающий над ним — вот что Морти увидел перед собой. — Оооо… — Что, хуево тебе, да? — совсем не сочувствующим тоном спросил Рик, встряхивая его, как бутылку с молоком. — Ты что, блядь, себе позволяешь? Какого хуя ты творишь?! — Я… я… — от этих криков ему было только хуже. — Р-рик, я же… я ж п-просто выпил чуть-чуть… Н-не-нельзя, что ли?.. Ученый даже дар речи потерял от его слов на пару мгновений. А потом, закрыв лицо ладонью, сказал совсем тихо, но от того не менее устрашающе: — Морти, тебя не было дома три дня. Он сначала подумал, что ослышался, но нет: — Три дня, во время которых твоя семья вынесла мне мозги напрочь, а уж все виды дури, которую ты употребил, я даже перечислять не берусь… Выпил он, блядь, чуть-чуть! Как я это буду объяснять Бет, об этом ты не подумал, с-сученыш?! Но объяснения перед мамой волновало Морти в последнюю очередь, ведь его захлестнула волна чего-то противного изнутри, и вот — он стоит на коленях перед унитазом, извергая из себя что-то, похожее на болотную жижу и пахнущее ничуть не лучше, и если бы не дед, держащий его, он точно бахнулся бы в это головой…       Так хуево ему не было еще никогда в жизни. Казалось, все, что только было в его теле, отчаянно бунтовало против хозяина, стремясь доставить ему максимум неприятностей — кровь, отчетливо виднеющаяся в блевотине, только подтверждала эту мысль. Ноги отказывались держать Морти напрочь. Только при помощи Рика он смог добраться до крана, неслушающимися руками прополоскать рот, расплескивая по пути половину воды из ладоней, мимоходом взглянув на себя в зеркало, отвернуться в ужасе, и… разреветься. А что еще ему оставалось? Он обдолбан, отвратителен, жалок и, кажется, вот-вот сдохнет, как тут не заплакать! Он даже сам не успел понять, как это случилось — только что чуть защипало в носу, а вот уже его всего трясет, и ничего не видно сквозь мутную пелену слез… — Ндааа, — язвительно прокомментировал ситуацию Санчез, гладя его по спине. — Ноет он тут еще, раньше надо было думать… Тьфу. Всыпать бы тебе хор-эээ-шенечко за такие выкрутасы, но, похоже… похоже, жизнь и так тебя достаточно наказала… Пошли, пес. Пора вернуть блудного, блядь, сыночка домой, под мамину юбку!

***

      Рику далеко не впервой было пиздеть нагло и безбожно, вот и в этот раз он наврал про жутко заразную космическую лихорадку, чтобы отвадить семейство Смитов от посещения "больного", и начал реабилитацию. В этот раз пиздюк прыгнул выше головы в своем умении выбесить деда. Телепортировался так далеко, что сигналы датчика из серьги в ухе поступали с перебоями, да еще поперемещался потом в поисках веселья в такие космические клоповники, куда и сам Рик не всегда отваживался заходить… Ладно хоть, та же серьга несколько раз включала защитный режим, дезинтегрировав пару-тройку потенциальных угроз в виде извращенцев, убийц-потрошителей и торговцев косметикой, но помешать своему носителю употребить и набухаться она увы, не могла. Над этим в будущем надо будет поработать. Удивительно, что засранец вообще не сдох от передоза, а потом так вообще… Строит из себя крутого, а на деле — ровно такая же плакса, как и все другие Морти. Правда, только очнувшись, он тут же вернулся к привычной модели поведения, то бишь, оборзел. — И-и ничего такого! Ты вон постоянно бухаешь, и… — Заткнись и не беси меня, — любезно посоветовал Рик, втыкая иглу капельницы ему в вену, — что позволено Юпитеру — не позв-эээ-лено быку! Чуть, блядь, не сдох, и "ничего такого", совсем ёбнулся уже… Состояние Морти, мягко говоря, было неважным. Первые несколько дней он почти ничего не ел и постоянно блевал, избавляясь от остатков дури в организме, приходилось бороться с обезвоживанием, интоксикацией, истощением и бог знает чем еще, а все из-за того, что малолетний кретин решил почувствовать себя взрослым! Он, наверное, и сам бы сдох, если бы не подносы с завтраком-обедом-ужином, исправно оставляемые Бет под дверью. Спать получалось урывками, и то он постоянно вскакивал на любой, даже самый малейший шум со стороны мелкого, хватаясь за тазик для рвоты, шприцы или что там попадется под руку… Но, слава богу, самая острая фаза миновала, и Морти стало лучше. Он уже мог не только спать и производить рвоту все время, питался маленькими порциями и смотрел, насколько хватало сил, фильмы на планшете — а Рик… А Рик больше не мог игнорировать слона в комнате в виде событий, после которых пиздюк и пошел вразнос. Говорить об этом было не просто, но иного выхода он найти не мог. — Мо-морти… — Что? Он сидел рядом с кроватью внука, устало оперевшись щекой на матрас и почти что соприкасаясь с Морти лбом. Смотреть на огромные черные круги под глазами и восковую бледность пацана было невыносимо, а от осознания того, насколько мала его рука, лежащая на одеяле, по сравнению с широкой и натруженной лапищей ученого, внутри что-то будто переворачивалось. — Я это, — Санчез сухо откашлялся. — Я подумал, и… мне не нужно в случае чего, чтобы ты там, не знаю, устраивал истерики или, того хуже, жаловался Бет, так что… И он задрал рукав водолазки, демонстрируя браслет с капсулой парализующего яда внутри. — Так что, если я оп-эээ-ть по пьяни начну… ну, то, что было тогда, то эта штука сразу же меня обезвредит… Тебя это устроит? Тишина повисла в комнате, казалось бы, навечно. Морти устало улыбнулся, придвигаясь ближе и закрывая глаза, и Рик, сам не зная почему, чуть не умер, когда мальчик накрыл его ладонь своей… — Спасибо.